Автобус остановился у какого-то магазина, Люк выскочил наружу, его друзья кинулись следом. Они окружили его, а мальчик старательно делал вид, что его тошнит. Вскоре у него и правда начались рвотные позывы, и Виола погладила его по спине:

– Не переигрывай!

Роза сомневалась пару мгновений, потом сказала:

– Прости, Люк!

И облила его коктейлем, который едва успела попробовать.

– Мистер Конрад! – звонко сказала Роза учителю, который только выпутался из ремня безопасности. – Здесь рядом живёт моя тётя. Мы застираем футболку Люка! За пять минут.

– Я с вами! – воскликнул учитель, а потом добавил для водителя: – Припаркуйтесь рядом и никуда детей не выпускайте. Зря я согласился один ехать, но никто из педсостава не смог!

Виола забеспокоилась:

– Это пятиклашки! Разбегутся ведь. А мы уже взрослые. Одна нога здесь, другая там. И обратно…

Ориентировалась на местности Роза отлично – пару раз взглянув на карту, она за пять минут привела друзей к уже знакомым домикам. Четвёрка уставилась на палисадник, заросший диковинными растениями.

– Вместе не пойдём, напугаем, – рассудила Роза, – я уговорю соседку помочь Люку. А ты, Виола, поторопись к Яреллу.

– Почему я? – испугалась девочка.

– Ты же знаешь, мальчики не умеют на ходу что-то придумывать! – ответила Роза.

Что делать? Нужно идти. Тем более, шанс на удачу так близко. Пусть отец бросил их с мамой, но, если он в опасности, лучше знать, кто с этим связан.

Калитка оказалась заперта, и Артур подсадил Виолу, чтобы та смогла запрыгнуть внутрь дворика. Несколько шагов по дорожке, выложенной из круглых камней и цветных стёклышек, а потом на крыльцо. Одна, две, три, четыре ступеньки. Виола чувствовала, что руки немеют, а в ушах что-то тонко звенит. Или это пела где-то настойчиво птица?

Фух… Была не была! Виола перекатилась с пятки на носок и обратно и постучала в дверь. Подождала, постучала ещё раз. А потом отпрянула, когда дверь резко и бесшумно распахнулась. За ней стоял высокий старик с белоснежной окладистой бородой. И это Кристофер Ярелл? Всегда гладко выбритый, даже в поездках в джунгли?

– Здравствуйте! – пискнула Виола. – Извините за беспокойство…

С каждым словом она всматривалась в старика и понимала: да, это он. Знаменитый путешественник, который на пенсии обосновался в маленьком доме в родном городе. Конечно, родителей давно нет в живых, и Ярелл живёт в окружении стен, в которых вырос. Он растерянно смотрел на девочку, то открывая, то закрывая рот. Потом непонятно улыбнулся и покачал головой.

– Я от администрации музея, у меня есть один вопрос, – нашлась Виола.

– Но от вас уже приходили! Забрали всю мою кладовку, – голос у Ярелла был низкий, приятный.

Виола заметила, что его ясные голубые глаза словно смеются. Да и сам мужчина растерянно улыбался. Теперь понятно, почему у него было столько фанаток в молодости – именно про таких мужчин говорят, что они красивые. Статный, плечистый, с прямым носом и густыми, вразлет бровями. Даже борода не превращала его в немощного старика.

– Остался ещё вопрос. – Виола никак не могла прийти в себя, ошарашенная личной встречей со знаменитостью.

– Ладно, проходите. Если вы сумели открыть мой хитроумный замок на калитке, определённо стоит уделить вам внимание. Правда, у меня мало времени. Скоро новый раунд онлайн-игры начнётся.

Виола осторожно вошла внутрь, когда Ярелл отошёл от порога. Глаза у неё расширились, а с губ сорвался возглас восхищения. Хорошо, когда жизнь оправдывает приятные ожидания, потому что дом Ярелла выглядел именно так, как представляла девочка.

По углам стояли горшки и вазы: из одних торчали стрелы, другие были наполнены непонятными синими шариками. На стене прямо напротив двери висела страшная маска в полметра, а рядом травяные веера. Идолы божков таращились из ниш между книжными шкафами в гостиной, куда прошёл хозяин дома с неожиданной гостьей. Каждый уголок свободного пространства мерцал, звенел или тихонько жужжал: путешественник собрал кучу диковин со всего света и явно не обеднел от того, что подарил множество вещиц музею. На окнах висели ловцы солнца, отбрасывающие кругом радужные блики, в углу тихонько крутилась на проигрывателе пластинка. Она сделала несколько кругов и встала. Ярелл шагнул к проигрывателю, поднял тонарм[4], отвёл в сторонку и лёгким движением перевернул пластинку. Виола ожидала услышать что-то старинное, но потом разобрала мелодию, и у неё отвисла челюсть:

– Это новый альбом Селены Гомес? Ну, который она с мужем записала?

– Ага, внучка подсадила. То есть внучатая племянница. – Ярелл рассмеялся и показал на низкое кресло, укрытое пледом.

А сам расположился на круглом стуле без спинки, единственная ножка которого позволяла крутиться вокруг своей оси. Виола села на краешек кресла с прямой, как дощечка, спиной.

– Произошла путаница с документами, – сказала девочка, – не могли бы вы показать форму сдачи предметов, чтобы проверить?

– И ты, такая юная, работаешь в музейной администрации? – усмехнулся Ярелл.

– Стажировка, – Виола осознала, что в последние пару дней слишком много врёт, и ей это не понравилось, – проверка – это чистая формальность. Пожалуйста.

– А может, мне позвонить директору и всё выяснить? – спросил хозяин дома с напускной строгостью.

Вид у него был очень серьёзный.

– Не стоит! – слишком быстро сказала девочка и поняла, что этим выдала себя.

Ярелл рассмеялся:

– Ладно. Не буду я никуда звонить. Тем более, со мной-то связались обычные сотрудники. Обещали организовать экспозицию в столице. Только не здесь, я с местным музеем в ссоре. Много лет они передавали обо мне недостоверную информацию! Потому я и отдал вещи не им!

Виола выдохнула с облегчением. Потом поймала боковым зрением снимок на стене и повернулась к нему. Молодой Ярелл стоял на фото рядом с высокой женщиной с ярко-рыжими волосами.

– Это же вы? – спросила Виола.

– Ага. И моя жена, Морин. Я когда тебя на пороге увидел, решил, что уже умер и она пришла за мной. А потом солнце ушло, и я тебя разглядел. Вот так. Но и прогнать духу не хватило. Я ведь так и жду, что она однажды просто придёт за мной и скажет, как всегда говорила: «Крис, пора домой…»

Виола не знала, что сказать, и Ярелл, уловив её неловкость, хлопнул себя по коленям и поднялся.

– Сейчас схожу в кабинет, посмотрю, чем могу вам помочь. В конце концов, если бы вы были не от администрации музея, откуда бы знали, что я передал вещи, правда? До открытия экспозиции это решено держать в секрете. Я нарочно потребовал документы от того человека и тщательно проверил, чтобы они были настоящими.

Девочка закивала. Потом вспомнила, что Артур ждёт снаружи и переживает. Вытащила телефон и написала в чат:

«Всё в порядке. Я скоро».

Роза ответила:

«Мы тоже. Джулия помогла нам, осталось высушить феном мокрое пятно».

Артур прочитал оба сообщения и отошёл к стене через дорогу. Сел на корточки и начал наблюдать за дверями обоих домов. Ждать пришлось не так долго, первой вышла Виола. Она выглядела бледной и растерянной, а в руках сжимала непонятный круглый предмет, закутанный в бумажные салфетки.

– Всё получилось? – друг поднялся и пошёл к ней навстречу. – Ты узнала?

– Да, – сказала Виола и замолкла.

С ней явно было что-то не так. Но времени было в обрез, и друзья заспешили к автобусу. Обычно миролюбивый мистер Конрад кипел от возмущения. Он то расправлял складки на своих клетчатых шортах, то пытался пригладить волосы так, чтобы не было видно лысину на макушке. И пыхтел, как старый электрочайник:

– Отклонения от графика недопустимы! Я чувствую, что вы постоянно меня обманываете!

Роза вышла вперед:

– Мы всё расскажем! И вы будете в восторге…

Она подошла ближе и начала шептать учителю страшный секрет. Можно было услышать обрывки про «добились финансирования», «Кристофер» и «знаменитость».

Мистер Конрад растерялся, он всё ещё сердился, но новая информация привела его в восторг.

– Правда? Думаешь, это поможет? А это точно он? Ну вы даёте. Не зря вас называют, как там, «Трясининский квартет»?

Артур закатил глаза, но Люк с ухмылкой заставил его отвернуться, чтобы учитель не заметил.

– Четвёрка из Трясины, – вежливо поправила Роза, – я очень хочу успеть на бетонный завод. Поедем?

Пятиклассники ко второй половине дня окончательно скисли: вместо обещанных катакомб им показали подземные убежища размером с холл их школы, и на этом всё. Никаких привидений и тайн. Зато у Четвёрки по пути на скучный завод была возможность обсудить свои дела: где шёпотом, где в секретном чате.

«Что у тебя за шар в руках?» – написал Люк.

Виола приоткрыла салфетки, показала.

«Какой-то камень» – присмотревшись, сделал вывод Артур.

– Он сказал, что я похожа на его покойную жену, – Виола наклонилась к друзьям поближе.

– Сомнительный комплимент, – усмехнулась Роза.

– И вот подарил эту штуку, говорит, она ему очень дорога. Но ему приятно, что я порадовала его своим появлением. Милый дедуля!

«Почему тогда ты такая белая? – напечатал Люк, когда заметил, что мальчишка, сидящий впереди, прислушивается к их разговору, а потом добавил: – Эта малявка локаторы развесила, лучше пишите».

«Главный вопрос! Ты имя увидела? Запомнила?» – спросил Артур.

Виола только кивнула. Потом глубоко вздохнула, передала подарок Ярелла Розе и начала активно печатать, низко опустив голову. В это время на коленки её капнули две слезинки. Люк удивлённо посмотрел на Артура, потом на Розу. Она осторожно положила руку на плечо подруги.

Скоро они прочитали:

«Лучше бы я не видела. Хотя бы почерк. Тогда можно было подумать, что это совпадение. Ведь не такое редкое имя. Но у меня ёкнуло, ещё когда я увидела букву «А» в документе. В общем… Это мой папа».

– Что?! – одновременно спросили Артур, Роза и Люк.

Мистер Конрад даже прервал ненадолго свою речь, повернулся с переднего сиденья и удивлённо глянул на ребят. Потом смущённо улыбнулся:

– Да-да, именно такие масштабы производства у завода! Сам был в шоке.

А Виола писала дальше:

«Я когда его имя увидела, меня как ударило: тот, кто пугал нас сегодня, и есть папа. Поэтому он шёпотом разговаривал и лицо прятал. Я узнала его рост, походку, но до конца осознать не могла и поэтому так боялась его. Я так зла! Ещё не придумала, что делать. Когда плакать уже не буду хотеть, тогда я ему позвоню. Всё выскажу! И маме тоже. Пусть знает».

Остальные растерялись. Виола, продолжая плакать, забрала у Розы большой округлый камень в салфетках. Она обнимала его, прижимая к животу, и ревела. Когда папа уехал прошлой осенью, казалось, что это ненадолго. Позвонил всего пару раз, и это было так больно… Но масштаб нового предательства обрушился на сердце девочки, как многотонная глыба. Ужасное чувство непоправимости. Ведь всё было ещё так хорошо час назад, было даже весело, несмотря на угрозы. Виоле хотелось вырвать из души любовь к папе, но казалось, что вместе с этим она отрезает половинку себя. Но что делать, если эта половинка теперь наполнилась ядом и от неё хотелось любой ценой избавиться?

Когда первый шок прошёл, ребята начали сомневаться.

«Почерк может быть просто похож», – написал Артур.

– Нет, – Виола сказала это вслух, – он букву «д» пишет не как остальные. Неужели он стал преступником?

– Зачем ему это? – шёпотом спросила Роза.

Артур подумал минутку, потом бросился печатать:

«А я не верю в это, Виола. Точнее, я верю тебе. Но здесь явно что-то не так. Надо разобраться. И как минимум не дать уйти тому, второму».

«Кирку. Его зовут Кирк», – написала Роза.

Люк погрузился в мрачные размышления. Он сам не заметил, как взял кончик длинного хвостика Виолы и начал чертить им в воздухе, как кисточкой. Виола улыбнулась краешками губ, несмотря на слёзы, а Артур смущённо глянул на Розу. Прежде ему казалось, что только у него есть всякие сомнения, связанные с… Нет, – Артур тряхнул головой, – это всё ерунда. Главное, их дружба, а теперь необходимость помочь не только Эмилю, но и Виоле. Родители иногда раздражают сами по себе, и это обычные родители, которые любят и заботятся. А если один из них исчез, а потом объявился в маске и начал угрожать? И представить трудно, что должен чувствовать человек при этом.

Люк опомнился, отпустил волосы Виолы и написал в чат:

«Пока нельзя никому об этом говорить. Потому что Кирк этот, как говорят в старых фильмах, выйдет сухим из воды. Полиция найдёт отца Виолы, арестует его и мистера Робертса, и всё на этом. Как доказать, что в деле был ещё третий?»

– Правильно, – сказал вполголоса Артур, – вернёмся домой и всё обдумаем. В конце концов, мы сделали что хотели. И спасибо за это вам, девочки!

До конца поездки Виолу старались не тревожить. Роза забрала у неё подарок Ярелла и спрятала в припасённый шопер с изображением Тоторо. Люк во время ближайшей остановки купил подруге её любимую воду с лимоном, а Артур принялся рассказывать о многообещающей новой серии комиксов. Конечно, при этом они старались не привлекать внимания мистера Конрада.

Вернулись в Трясину уже в плотных сумерках, когда вдоль улиц клубился привычный туман, а голоса раздавались приглушённо, словно доносились из глубокого колодца. Фонари зажглись в тот момент, когда Четвёрка покинула ворота школы, где ребят высадил водитель. За пятиклашками пришли родители, а Артур, Виола, Роза и Люк получили возможность немного пройтись. Их тени удлинялись на тротуарах, двоились, наползали друг на друга.

– Ощущение, что всё ненастоящее, – призналась Виола, – полный сюр, ещё и камень этот. Ну зачем мне камень, а?

– Не знаю, – Роза пожала плечами, – я на обратном пути немного почитала про Ярелла. Интересно было найти фото его жены, правда ли вы похожи. И если честно, почти нет. Только самую капельку. И она увлекалась драгоценными и полудрагоценными камнями, и муж ей привозил такие, если мог. Но больше всего она обожала жеоды.

– Же… Что? – удивился Люк.

– Сделать бы вид, что я давно знаю, что это такое, – улыбнулась Роза, – но мне самой пришлось гуглить. Простыми словами, это такие камни, где внутри сами собой выросли кристаллы. Аметисты, горный хрусталь и тому подобное. Может, Виола, этот камень из таких?

– Вряд ли это можно узнать заранее, не разбив камень. А этот-то целый, – возразил Артур.

– Целый… А вот мой зуб нет, – хныкнула Роза, вспомнив про скорый поход к стоматологу.

– Хочешь, мы с тобой пойдём? – предложил вдруг Люк.

Роза благодарно улыбнулась, но покачала головой:

– Да нет… Я когда боюсь, мне надо чтобы рядом никого не было. Тогда страх как будто поменьше. Ну, это если я сильно-сильно боюсь.

Когда дошли до перекрёстка, где нужно было расходиться, Артур обратился к Виоле:

– Постарайся поспать сегодня. Завтра придумаем, что делать.

– Маме будешь говорить? – спросила Роза у подруги.

Виола пожала плечами:

– Ещё не решила. Мне очень хочется сначала связаться с папой. Но его телефон недоступен, я сто раз пыталась дозвониться.

Друзья пожелали друг другу спокойной ночи, а потом разошлись по домам. Каждый отметился в секретном чате через несколько минут фразой «Я на месте». Роза смотрела в окно на дом Виолы, с которым её разделяла низкая живая изгородь, но шума там слышно не было. Обычно подруга и её мама вели себя довольно громко, а порой ссорились так, что слышали соседи. Поэтому Роза решила, что Виола пока сохранила всё в секрете.

Роза оказалась права, потому что утром Виола написала в чат:

«Привет. Мама была уставшая и грустная, у меня не хватило сил на сложный разговор. Как сегодня решим с вами, так и сделаем, ага. Голова совсем не варит».

К делу подключили Эмиля – на самой большой перемене его чуть не силком утащили на стадион за особняком, кое-как избежав встречи с Софи.

– А как же ланч? – недовольно спросил Эмиль.

Но он быстро забыл про еду, когда ему всё рассказали.

– Не может быть! – воскликнул мальчик. – Виола, а ты уверена? Может, это от стресса? Когда мама с папой в первый раз в Австралию улетели, мне казалось, что мама в окно зовёт меня по ночам. Я ещё маленький тогда был, но всё равно.

Виола лишь качала головой.

– Что делать будем? – Роза осторожно выглянула из-за кустов, за которыми они сидели на корточках. – Нет, никого. Точнее, вон Дымка идёт. Кц-кц-кц! Ой, надо же потише. Так что делать будем? Это вам с Виолой решать, Эмиль. Речь о ваших родителях.

Тот нахмурился, подумал:

– До открытия музея, когда случится катастрофа, ещё семь дней. Да? – Эмиль посчитал в уме и сам себе ответил: – Да. Шестнадцатого приедут не только журналисты, но и какая-то проверка. И тут у папы могут начаться неприятности. Он нервничает, кстати, страшно. Зря, наверное, он взялся руководить музеем. Ему привычнее с людьми общаться в командировках, всякие задачи выполнять от Департамента культуры.

– Так что насчёт шестнадцатого? – не понял Люк.

– Я считаю, нам нужно до этого времени попытаться найти того самого Кирка, – закончил мысль Эмиль, – если уж им отвечать, так всем! Кстати, я пытался у папы выведать, чем ему угрожали. Но он молчит. А если довести, то кричит, а это на него совсем непохоже.

– Справедливо, – согласился Артур, – отвечать, так уж всем.

Роза со стоном поднялась, растирая ноги:

– Как вы так долго сидите? У меня голени отвалятся сейчас. А насчёт планов приходите ко мне после школы?

– Нет, лучше ко мне, – сказала Виола, – у меня только мама дома, меньше ушей. А во дворе садовый домик. Там нас никто не услышит.

– А там нет двухвосток? – с тревогой спросила Роза.

– Нет. Только пара пауков. Но они милые… Да прогоню я их ради тебя, не беспокойся!

На том и порешили. А пока нужно было как-то сосредоточиться на уроках, а потом заполнить форму отзыва по поездке. И только после того, как все сходили домой переодеться и поужинать, на пороге дома Виолы появились первые гости.

Эмиль принес лимонный рулет, смущённо протянул его Виоле:

– Мама сказала, что с пустыми руками в гости не ходят. Я же не мог ей сказать, что мы по делу…

– Ух ты! Спасибо. – Виола приняла гостинец, аккуратно отодвинула бумажную обёртку и поднесла рулет к носу: – пахнет обалденно. Придётся ставить чай. Там уже Роза пришла, давайте пока вместе чашки перетаскаем.

Эти хлопоты немного отвлекли всех от грустных мыслей. Виола успела прибраться в садовом домике – небольшом, сколоченном из досок и с единственным окошком. Сразу после покупки дома папа собрал его в углу участка, чтобы складывать внутрь разные садовые инструменты, но Виола быстро захватила это пространство. Ещё бы! Это же как отдельное жильё летом.

Стены внутри из светлого дерева, некрашеные. На окошке короткий тюль и искусственная фиалка в декоративном ведёрке. На полу куча тканых половиков – наследство мамы Виолы, что досталось ей от бабушки. В уголке полка с книгами, светодиодными свечками и разными сувенирами из поездок. Старый, но мощный вентилятор на случай жары и обогреватель для первых осенних холодов. А вдоль стен Виола развесила флажки из ткани. На столик водрузили поднос с дымящимися чашками. Лимонный рулет оказался настолько свежим, что сминался под ножом, а потом рассыпался жёлтыми и белыми крошками.

Скоро в дверях, ведущих в сад, показались Артур и Люк, которых встретила мама Виолы. Роза помахала им из домика:

– Идите к нам!

– Я не знал, что нужно что-то принести, – растерянно сказал Артур, усаживаясь на пол у стола-табурета.

Виола махнула рукой:

– Это приятно, но совсем не обязательно. У нас ведь не приём гостей, не праздник.

Люк вытащил из кармана мятых шорт большую упаковку разноцветных мармеладных червяков:

– Еле спас их от Дэна. А ему ещё нельзя.

– У тебя тут так уютно, Виола, – похвалила подругу Роза.

Чай оказался с не самым популярным вкусом бергамота, все морщились, но пили за компанию. Зато рулет пошёл на ура, за пару минут от него остались только разводы крема на тарелке. Ребята расселись по углам, вытянули ноги. Виола взяла с полки спицы и сиреневый клубок, принялась набирать петли. Остальные начали угощаться мармеладными червячками. Удивительно, но сладости как будто помогали думать яснее, и ребята по очереди предлагали варианты поиска преступника. Люк сказал:

– Нужно понять, был ли твой отец, Виола, раньше знаком с этим Кирком. Может, твоя мама о нём слышала. Или в друзьях он в соцсетях есть.

– Не-а. Это я проверила.

– А камеры видеонаблюдения? – придумал Артур. – Сможем достать записи?

– Если папа Виолы ходил в маске, то и Кирк старался не светиться, мистер Робертс же говорил, они капюшоны натягивают так, что лиц не видно, – возразил Эмиль.

И тут Розу озарило:

– Слушайте!

Но продолжить она не смогла, потому что кусок мармеладного червяка прилип к больному зубу, и тот заныл так, что свет перед глазами девочки померк.

– У-у-у-уй, – завопила она, вскакивая с места и держась за щёку, – а-а-а-а-а!

Артура будто током дернуло:

– Виола, воду неси! Надо прополоскать.

Ушло ещё десять минут на то, чтобы привести Розу в чувство. Она плакала от боли и сердилась на весь мир:

– Ну, почему природа не могла придумать зубы, которые не портятся!

Все были с ней солидарны. И вот, когда девочка успокоилась, сердито поглядывая на пачку мармеладок, она продолжила свою мысль:

– Папа Виолы был в Трясине инкогнито. Значит, они не могли снять отель. Но ночевали же они где-то! Не в музейной же каморке, она два на два метра.

– Больше, – поправил её Артур, – три на три минимум. Ну чего ты так смотришь? Правда же…

Остальные молчали, и мальчик полез в карман за телефоном:

– Вот я щелкнул, когда ещё там пусто было, в первый день. Сейчас в чат скину.

– Артур, ну я не о том! – потеряла терпение Роза. – Дослушайте уже мою мысль! Виола, есть у твоих родителей в городе комната или склад, что угодно? Они могли остановиться там.

Эмиль был поражен:

– Вот ты соображаешь!

Виола задумалась, качая головой. А потом просияла:

– Вспомнила. Папа хотел выкупить чердак в том доме на Сиреневой улице. Знаете же?

Все, кроме Эмиля, кивнули. Речь шла о здании, в котором снимали помещения мелкие фирмы, мастера маникюра или массажа.

– Папа хотел там себе берлогу, как он говорил, обустроить. Чтобы работать над какими-то проектами. А вот выкупил ли он его, не знаю, потому что…

Девочка замолкла, друзья догадались, что речь идёт о прошлой осени.

– Надо спросить у мамы. Но так, чтобы это не выглядело подозрительно.

Тут вмешался Эмиль:

– А собственников посмотреть можно. Есть специальный портал. Но туда доступ, конечно, закрыт – для большинства. Минутку, я ребятам в чат напишу.

– Ребятам? – удивилась Виола.

– Ну да. Из Техноклуба. Большинство меня не видели никогда и думают, что мне семнадцать. А я аву в нейронке сделал, чтобы эту легенду поддерживать. Так все общаются получше, посерьёзнее. Так… Нужен точный адрес.

Виола и Люк сходили за лимонадом, а Эмиль всё ещё возился с телефоном. Когда уже начало темнеть, он открыл нужный список.

– Напомни фамилию отца, – попросил он Виолу, а потом сказал: – Тут их несколько. Надо по имени. Как? Адам Янис? Вот он есть, да. Получается, он оформил то помещение на себя. А ключи есть, интересно?

Роза задумалась:

– У нас есть копии ключей соседей – тех, с которыми мы в хороших отношениях. И наши у них. На случай, если что-то произойдёт, пока они или мы в отъезде. Скорее всего, у вас дома, Виола, должна быть копия.

– Сегодня уже поздно туда идти? – Артур был настроен решительно.

– Ага. Общий вход наверняка закрывают вечером. Но, может, и от него ключи есть. Хорошо бы… Его так не взломаешь, там сигналка.

– Завтра же суббота? – уточнила Виола.

Роза застонала, снова вспомнив про стоматолога. А её подруга продолжила:

– Сегодня я узнаю про ключ. Даже если его нет, сходить надо. И не всей толпой, чтобы не привлекать внимания. Роза, ты к зубному. Артур? Замки взламывать умеет только Люк. Ты сможешь пойти со мной?

Она с надеждой посмотрела на друга, и тот радостно кивнул. На этом обсуждение решили заканчивать, уже темнело.

Когда все разошлись по домам, никто из Четвёрки не верил, что ключ обнаружится. Это было бы слишком большим везением – так написал Артур в секретный чат.

«Везение – это награда для смелых, – ответила Роза, – для тех, кто действует. Как в анекдоте про Бога и лотерейный билет. Шевелиться надо, а не ждать чудес».

А поздно вечером Виола скинула фото небольшого ключа с брелоком в виде фиолетового тигрёнка:

«Я разговорила маму. Не про ключ, про чердак тот. И она призналась, говорит, не хотела обсуждать эту покупку, чтобы не расстраивать меня, потому что, типа, делить же придётся имущество. А чем меньше я знаю, тем спокойнее. Типа. Ну ладно, главное, ключ я нашла. И самое стрёмное, мама туда ходила за этот год пару раз, чтобы прибраться. Это жесть, никакой гордости!»

Роза поставила плачущий смайлик как реакцию в три часа ночи, ей явно не спалось. Но общее настроение, несмотря на все неприятные открытия последних дней, было приподнятым. Возможно, Четвёрка вот-вот получит подсказку для поимки преступника…