Механика популярности рано или поздно запускает лавину производных продуктов – и «Атака титанов» не исключение. Как и во всякой глобальной франшизе, читателям дают возможность глубже погрузиться в полюбившуюся вселенную, а правообладателям – максимально капитализировать «золотую жилу». И действительно, благодаря загадочной мифологии, богатой галерее персонажей и широкому спектру тем, произведение Исаямы кажется особенно благодатной почвой для роста.
Со временем «Атака титанов» превратилась в полноценную медиафраншизу, расползлась по разным носителям и форматам, иногда вплоть до откровенных излишеств. Не ставя под сомнение художественную добросовестность этих проектов, достаточно упомянуть «Атака! Титаны средней школы» – пародийную мангу в чиби-стилистике, где знакомые персонажи участвуют в школьных зарисовках с юмористическим уклоном. Такой подход не нов, но поднимает давний вопрос согласованности, который хорошо знаком, скажем, поклонникам «Звездных войн».
При умножении сюжетных ветвей, авторов и форматов существует неизбежный риск ослабить силу оригинала, нарушить его внутреннюю логику или даже отступить от авторского замысла. Тем более, что сам Исаяма, как бы он ни старался оставаться дирижером придуманной им вселенной, не может активно участвовать во всех ответвлениях. Отсюда и вопрос канона – одного из самых горячих в фанатских сообществах последних лет.
Заимствованный из религиозной терминологии, «канон» в контексте франшиз означает свод произведений, признанных официальной частью повествовательной вселенной: это события, которые «действительно произошли». Все, что за пределами этого свода, считается апокрифом – внешним по отношению к основному тексту, не оказывающим влияния на сюжетную линию. Споры о каноничности, например, в рамках «Звездных войн» или «Драконьего жемчуга», достигают подчас теологических масштабов.
Рассматривая расширенную вселенную «Атаки титанов», важно держать в голове этот вопрос, но мы сознательно оставим его в стороне – за исключением явно пародийных работ. Это не проявление уклончивости или лени, а признание сложности и, возможно, бессмысленности попыток установить окончательные критерии. В этом очерке мы примем все официально изданные произведения как часть франшизы, осознавая, что некоторые (в первую очередь Before the Fall) могут содержать противоречия или значительные отклонения от основного текста.
Разумеется, за обилием побочных историй легко разглядеть коммерческий импульс – стремление оседлать волну успеха. Но было бы несправедливо видеть в этом исключительно маркетинг: в произведениях чувствуются подлинный интерес и даже любовь к исходному материалу, проявляющиеся в искреннем стремлении авторов дополнить и углубить вселенную, а не просто паразитировать на ней.
«Я убежден, что рано или поздно ваше устройство позволит нам вернуть внешний мир и расширить наши горизонты».
У Before the Fall были все посылки стать успешной. Опубликованная в 2011 году в виде трилогии романов Ре Судзукадзэ и впоследствии адаптированная в мангу Сатоси Сики, эта история разворачивается за семьдесят лет до событий основной серии «Атаки титанов». В ней изображено человечество, оказавшееся в отчаянии перед лицом угрозы. Бессильные противостоять этим непобедимым титанам, люди укрываются за стенами. Разведкорпус, терпящий одно поражение за другим, оказывается на грани расформирования. На этом фоне молодой талантливый инженер Ангель Аалтонен разрабатывает необычное устройство, позволяющее людям сражаться с титанами на равных. Однако культ фанатиков, поклоняющихся титанам[105], захватывает ворота Сигансины в стене Мария и впускает одно из чудовищ, которое пожирает ассистентку Ангеля, Корину, и множество мирных жителей. Покинув квартал, титан оставляет разрушения и смерть. Среди разрухи находят новорожденного младенца – ребенка, рожденного женщиной-фанатичкой, которую проглотил титан.
Во время экспедиции, цель которой – поиск уязвимых мест титанов, Ангель, его друг Солм и майор Разведкорпуса Хорхе Пикаль сталкиваются с тем же титаном. В ожесточенной схватке Солм жертвует собой, взрывает снаряд и поражает монстра в затылок – он становится первым человеком, убившим титана. Потрясенный гибелью друга и Корины, Ангель уходит от мира, поселяется в подземном городе Стохес и прекращает работу над устройством пространственного маневрирования. Тем временем уцелевший младенец, прозванный «дитя титана», становится выставочным экспонатом, словно диковинный зверь. Влиятельный купец Дарио Иносенцио покупает его как трофей. Его сын, Ксави, тут же делает ребенка своей жертвой. Выросший в подвалах семейного дома, мальчик лишен имени и речи – пока не встречает Шарль, дочь Дарио и сестру Ксави. Стремясь доказать свою храбрость и убить «титана», якобы скрывающегося в подвале, Шарль обнаруживает истощенного ребенка, изувеченного и полуживого. Она называет его Кикло и учит говорить. Постепенно между ней и диким мальчиком возникает привязанность. Все меняется, когда культ титанов нападает на особняк Иносенцио, убивает Дарио и пытается похитить Кикло, считая его мессией. Шарль и Кикло бегут, в то время как Ксави берет под контроль семейное состояние. Судьба приводит беглецов к Разведкорпусу и, в конечном итоге, выводит на след Ангеля. Так начинается история создания устройства пространственного маневрирования и первой победы человечества над титанами.
Несмотря на многообещающий замысел, позволяющий исследовать малоизвестный период истории и рассказать о появлении одного из ключевых элементов франшизы, приходится признать, что ни автор романа Ре Судзукадзэ, ни художник манги Сатоси Сики не обладают повествовательным мастерством Исаямы и оригинальностью автора. Растянутый на 17 томов сюжет теряется в путаных и неловких политических интригах, предлагает идеи, вступающие в противоречие с духом оригинальной манги[106], и накапливает внутренние несоответствия. Судзукадзэ либо не до конца понимает устройство вселенной Исаямы, либо сознательно допускает вольности, нередко во вред ее целостности. Так, Кикло получает собственного титанического врага – Немезиду по имени Огр, с которым он сталкивается за пределами стен. «Огр известен всей разведке своей свирепостью и жестокостью: он развлекается, перебрасывая головы съеденных солдат через стены…» Подобное поведение вызывает недоумение: Огр не считается аномальным титаном, а просто особенно опасным. Но одна из основных черт «чистых» титанов в оригинале – отсутствие интеллекта, эмоций и рефлексии, за редкими исключениями. Садистское поведение, придающее образу антагонистическую выразительность, разрушает логику вселенной.
На фоне шероховатостей особенно заметны прямые отсылки к христианской мифологии. Имя Ангель, буквально «дарующий крылья» разведке, Мария[107], глава Гарнизона и защитница стен, и Маммон[108], титан, опустошивший Сигансину, – символизм предельно очевиден. Также чувствуется намерение ввести в повествование социально-политическую проблематику, но, увы, она оказывается излишне прямолинейной. Так, одна из сюжетных арок связана с «диссидентами» – движением, которое возглавляет оппортунистичный аристократ, поднимающий восстание в промышленном городе. Народ здесь изображен как доверчивый и пассивный, готовый следовать за тем, кто красиво говорит и кормит. Захват города оборачивается резней повстанцев на глазах у Шарль, но травма никак не развивается, а революция выглядит карикатурной.
Аналогичная проблема и в эпизоде, где Шарль посещает подземный город – запущенное, криминальное место, покинутое властями. Пройдя через мир нищеты и разврата, она приходит к чересчур поверхностному выводу: «Они не такие уж и плохие». Напротив, дворянство и буржуазия показаны безнравственными и алчными. В том же духе прописан персонаж Глории Бернхард – члена Военной полиции – которая погибает от рук своего дяди-буржуа, жертвующего племянницей ради политической карьеры. Хотя попытки затронуть тему классового неравенства понятны, они лишены тонкости и драматической глубины, особенно в сравнении с оригинальной мангой.
Эволюция главного героя Кикло, несмотря на проблески харизмы в финальных главах, слишком предсказуема. Переживший насилие дикий ребенок становится архетипическим героем сенэна: храбрым, добрым, рассудительным, физически одаренным. Его прошлое не оказывает заметного влияния на развитие образа, а противостояние с Ксави, подчиненное нуждам сюжета, не выходит за рамки шаблона. В результате образ оказывается банальным и неубедительным, что особенно разочаровывает на фоне многообещающего замысла.
Что касается рисунка, Сатоси Сики предлагает свою интерпретацию титанов – мускулистые, искаженные существа с чудовищными лицами, в отличие от пугающе безмятежных и почти детских оразов Исаямы. Этот выбор вызывает смешанные чувства, но заслуживает признания с точки зрения новизны. Однако дизайн персонажей часто лишен индивидуальности, а гиперсексуализированные образы, особенно Глории, выглядят неуместно.
В итоге Before the Fall оставляет ощущение упущенного потенциала. История развивается медленно, полна сюжетных неувязок и компромиссов. Тем не менее линия, связанная с освоением ресурсов острова Парадиз и созданием устройства пространственного маневрирования, реализована удачно. Мы узнаем о железном бамбуке – растении, прочном как металл, и о взрывной породе – топливе для устройства, которое вызвало интерес клана Адзумэбито спустя десятилетия. Когда повествование концентрируется на фигуре Ангеля, оно обретает ритм и живость, а трио персонажей напоминает другие ключевые триады франшизы – Ханджи, Леви и Эрвина или Эрена, Армина и Микасу. К сожалению, финальная экспедиция не обладает достаточным драматическим напряжением, а поспешная развязка наводит на мысль о редакторском вмешательстве. В результате Before the Fall оказывается произведением, которое трудно запомнить, несмотря на яркое начало и интригующую идею.
«Я выживу любыми средствами».
В центре внимания – Микаса и Энни, чьи истории раскрываются в серии из трех новелл, впервые опубликованных в формате мини-визуальных романов[110], созданных студией Nitroplus и написанных Хироси Сэко[111]. Позднее истории были переработаны в формат лайт-новелл, также под авторством Сэко, а затем адаптированы в мангу и анимационные эпизоды студией Wit Studio и включены в специальные издания 23, 24 и 25 томов «Атаки титанов». Само название «Потерянные девочки» заслуживает внимания по нескольким причинам. Прежде всего, его можно интерпретировать как отсылку к поэме Уильяма Блейка The Little Girl Lost, опубликованной в 1794 году в сборнике «Песни опыта». В этом стихотворении рассказывается о блужданиях потерянной девочки Лики, которая переходит из детства к зрелости. Отделенная от скорбящих родителей, она скитается по дикой природе, пока не находит приют в стае зверей. Нетрудно найти многочисленные параллели между «Потерянными девочками» и произведением Блейка. Помимо совпадения в названии, спин-офф посвящен историям Энни и Микасы – обе по-своему потеряны в жестоком и абсурдном мире. Энни, оторванная от родины, буквально оказывается в «пасти волка», окруженная врагами. Ее фамилия, Леонхарт, возможно, отсылает к образу льва из поэмы, а скорбящий отец напоминает родителей Лики, ожидающих возвращения дочери. Микаса, в свою очередь, переживает аналогичный опыт, возвращаясь в детство в фантасмагорическом мире и проходя инициацию, ознаменовавшую конец ее невинности.
Кроме того, название может быть прямой отсылкой к графическому роману Lost Girls Алана Мура и Мелинды Гебби – эротическому произведению, в котором три героини классической английской литературы оказываются в одном отеле. Этот роман также заимствует свое название у поэмы Блейка. Учитывая, что Исаяма называет Алана Мура источником вдохновения, такая отсылка вполне логична.
Повествование делится на три части. Первая посвящена Энни и озаглавлена Wall Sina, Goodbye («Прощай, Стена Сина»). Это рассказ в жанре нуар[112], с атмосферой и темами, нетипичными для оригинала. Действие разворачивается за день до 57-й экспедиции Разведкорпуса и первого столкновения с Женской Особью. Стремясь найти убедительный повод для своего отсутствия на следующий день Энни договаривается с соседкой по комнате Хитч, которая обещает прикрыть ее. Взамен девушка должна заняться делом о пропаже Карли Стратманн – дочери влиятельного члена гильдии торговцев, о чьей судьбе никто, похоже, не спешит заботиться. В ходе расследования Энни выходит на след, который уводит ее в трущобы района Стохес.
«Прощай, Стена Сина» обладает двумя ключевыми достоинствами. Первое – глубокое раскрытие образа Энни. То, начиналось как попытка отдать долг Хитч и способ скоротать время перед судьбоносным днем, когда ей предстоит нанести удар по частям Разведкорпуса, постепенно превращается во внутреннюю драму. Холодность и расчетливость Энни, хорошо знакомые поклонникам, обогащаются оттенками моральных терзаний и сомнений.
В повествовании особенно ярко проявляется чувство вины Энни за совершенные ужасы. Это особенно заметно в анимационной версии, где акцент сделан на убийстве Марко – моменте, переломном не только для Энни, но и для воинов Марли в целом. Если в новелле и манге подобные события преподносятся через череду флэшбэков, то Wit Studio начинает эпизод с кошмара, метафорично отражающего внутренний разлад.
Становится ясно, что главная цель Энни – вернуться к отцу, и это отчасти оправдывает ее поступки, раскрывая не как бездушного убийцу, а как человека, терзаемого муками совести. Расследование для нее – способ временно отвлечься от гнета вины и страхов. Хотя девушка пытается убедить себя, что действует из прагматизма и ради прикрытия, ее поведение все больше отражает глубинное чувство долга – скрытый внутренний голос, который постепенно берет верх[113].
Расследование для героини – не только внешнее дело, но и внутреннее путешествие, позволяющее глубже понять сложнейшие отношения Энни с отцом. С самого детства ее воспитывали как машину для убийств, холодную и расчетливую, под жестким руководством мужчины, одержимого идеалами чести и воинской доблести. Лишь перед ее отправкой на Парадиз происходит перелом: отец умоляет дочь вернуться к нему любой ценой. За ледяной завесой их формальных отношений проступают искренние чувства господина Леонхарта, его любовь к Энни – редкое и глубокое признание. Это трогательное проявление привязанности становится для девушки опорой. Даже вся миссия Марли – лишь этап на пути к истинной цели: возвращению домой.
«Потерянные девочки» мастерски возвращает в центр повествования эту сложную связь, наполняя ее новыми, ранее неведомыми деталями. Так, например, мы узнаем о единственном акте неповиновения Энни: вспышке ярости во время суровых тренировок, когда она, доведенная до предела, сбила отца с ног и избила, сделав хромым[114]. Вместо ожидаемого разрыва этот поступок лишь пробуждает в сердце Леонхарта гордость за силу и волю дочери, и их жизнь продолжается, словно ничего не произошло – как дань древнему воинскому кодексу, в котором боль и преданность идут рука об руку.
Параллельно в повествовании раскрывается история Карли – пропавшей девушки с противоположного края социальной лестницы. Их с отцом отношения почти исключительно деловые и формальные – редкие ужины служат местом переговоров, и чувства остаются скрытыми. Энни видит в Карли зеркало – противоположность самой себе: холодной и отстраненной, но цельной в своей силе, тогда как Карли – теплая, открытая и желанная мужчинами.
Социальное и личностное противопоставление девушек – из глубокой нищеты и буржуазии Стохеса – подчеркивает мощную тему солидарности, рождающейся в мире жестоких испытаний. История мягко и тонко добавляет в образ Энни беспечность и живость – вкус пончика, игра с котом – которые делают ее трагедию еще глубже, обнажая уязвимость под холодной маской.
Завершается рассказ решимостью Энни выполнить миссию, а ее образ – лицо и прическа – отсылают к титану, словно предвещая страшное и неумолимое слияние судьбы человека и монстра.
Второе достоинство – использование нуара для раскрытия вселенной «Атаки титанов». Социальная среда расследования – ключевой элемент повествования. От казарм Военной полиции до особняка Стратманнов – поиски приводят в трущобы Стохеса, где правят алкоголь, табак, грязь и нищета. Фудзи Рюдзи и Сэко подчеркивают упадочный характер злачного Стохеса, контрастирующий с блеском богатых кварталов. Это дань жанру: история показывает брошенный мир, где насилие, наркотики и бедность – повседневность. Однако «Прощай, Стена Сина» нельзя назвать социально ангажированным произведением. Бедные кварталы – скорее декорации для расследования, чем поле для анализа социальных классов, угнетения или бездействия государства. Тем не менее это заслуживает внимания. В отличие от зеленых равнин за стенами, живописной Сигансины или пышности Митраса, путешествие по Стохесу открывает малоизвестную грань вселенной «Атаки титанов», задолго до раскрытия прошлого Леви в манге или спин-оффе Birth of Levi.
Вторая история, «Потерянная в жестоком мире», посвящена Микасе и сбивает читателя с толку. В отличие от реалистичной «Прощай, Стена Сина», она представляет альтернативную историю, исследующую, как изменились бы события при другом стечении обстоятельств. Здесь детство Микасы полностью переосмыслено с простым допущением: отсутствием убийства ее семьи. Жизнь Микасы принимает иной оборот: она встречает Эрена, сына доктора Йегера, во время визитов для наблюдения за беременностью ее матери. Микаса сразу привязывается к импульсивному и бесстрашному мальчику. Жизнь течет мирно, с регулярными визитами Гриши и Эрена, пока последний не ввязывается в драку в Сигансине, спровоцированную им самим, и не получает побои. После этого Эрен отдаляется от Микасы, увлеченный дружбой с Армином и одержимостью свободой.
Огорченная прекращением визитов Эрена девушка радуется, когда из-за сложной беременности семья Аккерман переезжает в Сигансину и становится соседями Йегеров. Она вновь встречает Эрена, который делится секретным планом с Армином: восстановить прототип самолета, который создали родители последнего[115]. В это же время правительство, распустив Разведкорпус, решает навсегда запечатать внешние ворота стены Мария, что лишь укрепляет решимость Эрена увидеть внешний мир. В ночь, когда мальчики собираются улететь, Микаса решает найти Эрена, чтобы попрощаться. Ее останавливает Зеркальный человек – гипнотизер, выступающий на празднике в честь закрытия ворот. Он утверждает, что может превратить невинную девочку в убийцу, и предлагает Микасе выбор: убить его, чтобы присоединиться к Эрену, или остаться. Желая увидеть друга, она «убивает» гипнотизера, но это оказывается инсценировкой с выдвижным клинком и пакетом томатного сока. Затем Микаса встречает опустошенного Армина[116], который сообщает об их провале и гибели Эрена[117]. После этого она выходит из грез, возвращаясь в знакомую реальность.
«Потерянная в жестоком мире» отличается от «Прощай, стена Сина» интимным повествованием о повседневной жизни девочки и ее дружбе с непростым мальчиком. Если первая история реалистична, с единством времени и места, вторая выбирает горько-сладкий тон. Читатель видит, какой могла бы быть жизнь Микасы без убийства ее семьи. Героиня истории – робкая, мягкая и боязливая, далекая от знакомой нам девушки. Можно предположить, что такой была бы Микаса без травмы и пробуждения наследия Аккерманов. Однако ее болезненная привязанность к Эрену сохраняется, подталкивая ее к сюрреалистичному акту – удару ножом в незнакомца, чтобы догнать друга.
Конфронтация с Зеркальным человеком – самый странный момент истории, открытый для множества интерпретаций. Постепенно становится ясно, что ключевые элементы первого тома манги переосмыслены. Встреча с Зеркальным человеком – краеугольный камень повествования, повторяющий поворотный момент в жизни Микасы, когда она впервые берет в руки нож. «Чтобы победить, нужно сражаться». На этот раз она ранит не убийцу родителей, а странного персонажа, отражающего ее собственный образ. Представясь уставшим бродячим артистом, желающим показать последнее представление, тот говорит все более запутанно: он «никто и все сразу», его шоу – месть абсурдному миру. Чтобы вернуться в свою реальность, Микаса должна его убить. Является ли он воплощением ее внутреннего двойника? Желанием остаться в мечте? Или чем-то большим? Он утверждает, что ее привел сюда зов подсознания. Если в момент выхода спин-оффа идея альтернативных миров могла показаться шуткой, то после раскрытия Исаямой природы титанов, силы Атакующего и Путей это обретает новый смысл.
Можно ли считать это сном, в котором Микаса укрылась от реальности? Или это настоящая альтернативная версия ее мира? Или и то и другое? Слова «человека с зеркалом» о мести миру еще больше запутывают. Если его цель – убедить Микасу ударить его и вернуться в реальность, зачем говорить о мести? Каковы последствия этого акта? Его слова о том, что он «все и никто», звучат странно, если учесть связь всех элдийцев через Пути. Является ли он проявлением Имир? Или абсурда? Спасая Эрена множество раз в манге Исаямы, Микаса косвенно ответственна за его действия и Гул Земли, приведший к геноциду. Не это ли месть Зеркального человека абсурдному миру? Мы оставляем интерпретацию на усмотрение читателей, не зная, создавался ли спин-офф в тесном сотрудничестве с Исаямой.
Также стоит упомянуть образ маленького Эрена, который кажется менее симпатичным, чем в оригинале. Импульсивный, авантюрный, вспыльчивый – это не самая приятная компания. Однако он завораживает Микасу, несмотря на то, что постепенно отдаляется ради жажды приключений. Хотя здесь нет убийства работорговцев, чувствуются скрытая ярость и жестокость Эрена. Гриша говорит о «великой силе», подпитывающей гнев сына и толкающей его к опасности, словно «неотвратимый рок»[118]. Эта «великая сила» упоминается как невидимая мощь, направляющая события и угрожающая жизням героев. Трактовки зависят от того, на каком этапе читатель манги. На момент выхода это могло быть метафорой судьбы, но после финала «Атаки титанов» может означать волю Имир, паразита, силу самой жизни или неудержимую природу Эрена. Гриша поручает Микасе защищать Эрена от этой силы – загадочная задача, которая может относиться к воле Имир, паразиту, жизни или абсурду мира.
«Потерянные девочки» завершаются третьей новеллой, также адаптированной в мангу, связывающей Энни и Микасу через их противостояние во время тренировок. Напряженная сцена связана с кольцом Энни, найденным Микасой. Хотя эпизод кажется второстепенным, он завершает параллель и противопоставление девушек. Несмотря на различия в повествовании, жанре и темах, обе новеллы объединяет образ потерянных в жестоком и абсурдном мире девушек. Враги по обстоятельствам, они сталкиваются в яростной схватке в Стохесе: одна стремится вернуться к отцу, другая – защитить того, кто для нее дорог. Это столкновение вновь завершается насилием.
«Действовать самому или довериться товарищам… Я никогда не узнаю, какое решение было правильным».
Спин-офф «Выбор без сожалений», подобно «Потерянным девочкам», сначала возник как визуальный роман, созданный Nitroplus и написанный под псевдонимом Ган Снарк. Это имя уже само по себе звучит как вызов и маска. Позже история обрела плоть и форму в манге, проиллюстрированной Хикару Суругой и публикованной в журнале Aria, а затем, как и другие ответвления вселенной, превратилась в аниме усилиями Wit Studio. Это два OVA-эпизода, приуроченные к специальным изданиям 15-го и 16-го томов оригинальной манги.
Успех был почти предопределен: история разворачивается вокруг Леви Аккермана – фигуры, ставшей для читателей и зрителей «Атаки титанов» символом холодной решимости, смертоносной грации и непоколебимой воли. Спин-офф предлагает заглянуть в то, что прячется за этим мифом: в его зарождающуюся личность, мрачное детство, подземный мир, из которого тот вышел, и первую встречу с Эрвином – момент, который многое предопределил. История капрала, воплощенного в четких линиях пера Суруги, становится не только хронологией, но и откровением: «Выбор без сожалений» – это не просто рождение солдата, а становление легенды.
Опубликованный в тот же год, когда в манге впервые появляется Кенни Акерман – мрачный фантом из прошлого, отбрасывающий длинную тень на образ «сильнейшего солдата человечества», – «Выбор без сожалений» обретает дополнительную значимость. Он рассказывает о тех годах, когда фигура Леви еще не была окутана ореолом героизма и мифа, а за стальными глазами скрывалась не история побед, а темнота подземелий и неуверенность, из которой начинала формироваться личность.
До выхода спин-оффа читатели знали немного: Леви родом из подземного города, бедного полиса под сияющей поверхностью Митраса[119], где царят грязь, нужда и забвение. «Выбор без сожалений» не просто заполняет лакуны – он освещает путь из тьмы к свету. Фарлан, Изабель и Леви перебиваются кражами и живут по законам, чуждым армии или государству. Однако их мастерство, а главное – умение обращаться с украденными устройствами пространственного маневрирования, делает их легендами подземного преступного мира.
Этот легендарный след, как нить Ариадны, приводит к Эрвину Смиту – еще не командующему, но уже человеку с планом, взглядом в будущее и холодной решимостью. Он идет в самое сердце теней, чтобы вытащить оттуда Леви и его товарищей. Ставя перед выбором – смерть или служба, – Эрвин оказывается не просто спасителем, но искушающим демиургом. В то же время он не знает, что новички уже проданы: они тайно наняты Лобовым, коррупционным депутатом, жаждущим уничтожения Эрвина, у которого есть компромат на него. Сделка проста и цинична: свобода, гражданство, деньги – в обмен на предательство.
И все же, прежде чем тьма сойдется кольцом, случается первая вылазка за стены. Испытание, которое не терпит обмана. В бою против титанов трое изгнанников становятся солдатами, и на мгновение прошлое отступает. Их ловкость, хладнокровие и слаженность поражают даже ветеранов, хотя подозрения не исчезают. Это не просто бой, а момент истины: здесь закладывается то, что потом станет славой Леви. Но как всегда, за миг до рассвета сгущается тьма…
На следующий день экспедицию застает дождь, из-за чего построение для дальнего обнаружения врага теряет эффективность. Начинается хаос. Леви оставляет Фарлана и Изабель, чтобы воспользоваться неразберихой и убить Эрвина. Но по пути он натыкается на разбитый отряд – стая титанов растерзала его, а следы ведут туда, где остались его товарищи. Он возвращается, но опаздывает: успевает лишь увидеть ужасную смерть Изабель и Фарлана.
В одиночку он уничтожает стаю. Вскоре его находит отряд Эрвина. Тот раскрывает правду: история с документом была уловкой, призванной спровоцировать Лобова и заставить его раскрыться. Леви едва не убивает Эрвина, но тот убеждает – сражаться нужно не с людьми, а с истинными виновниками гибели друзей, титанами. Вернуть человечеству внешний мир – вот задача, достойная их памяти. Вспоминая, что свобода была мечтой Изабель и Фарлана, Леви принимает предложение. Так рождается тот, кого вскоре будут называть «капралом Леви»[120].
Вероятно, самый популярный из спин-оффов – во многом благодаря любви читателей к персонажу, – «Выбор без сожалений» предлагает эффективное и трогательное повествование. Он не стремится к оригинальности, как «Потерянные девочки», и избегает ошибок «До падения». Фарлан и Изабель, ставшие для Леви приемной семьей, расписаны живо и убедительно; эти образы вызывают подлинную симпатию, что делает их смерть особенно трагичной. Сцена гибели становится эмоциональным ядром всего рассказа. Мы наблюдаем интриги Эрвина и политическую подоплеку, связанную с Разведкорпусом, который элиты давно считают нежелательным элементом. Но это – лишь фон. Главное – это история трио, трогательная и пронзительная, в центре которой – безоговорочная преданность Леви своей «семье».
В одной из сцен он без колебаний убивает бандитов, напавших на Изабель. Далекие от морали, эти трое готовы пойти на все ради выживания и надежды на лучшую жизнь, даже на убийство. Особенно запоминается Изабель – самая пылкая и непосредственная из них. После первого дня экспедиции она с восторгом говорит о Разведкорпусе. Фарлан, напротив, сдержан, но тонко чувствует и сопереживает. Их смерть, случившаяся у Леви на глазах, становится основополагающей трагедией, которая навсегда останется с ним.
Первая страница первого тома задает ключевую тему истории. Она отсылает к словам Леви, сказанным Эрену во время погони за Женской Особью[121], – и становится ясно: в центре рассказа будет тема выбора. Принять ли предложение Лобова? Вступить ли в Разведкорпус? Отправиться в одиночку или довериться товарищам? Остаться? Все эти решения в конечном счете ведут Леви к трагедии, унесшей жизни его друзей.
Название спин-оффа напрямую связано с экзистенциальной позицией Леви. Каждый выбор требует принятия, но сопряжен с неизвестностью. Это удел всякого человека: никто не знает заранее, какое решение принимает – правильное или ошибочное. Узнать это можно лишь после. Но чтобы жить, нужно решаться. Отказ от выбора – это отказ от самой жизни. С этого момента и формируется прочная связь между Леви и Эрвином. Леви решает довериться ему и отдать право принимать решения.
Именно в этом смысле смерть Фарлана и Изабель можно рассматривать как основополагающую трагедию в судьбе Леви. На первый взгляд перед нами классическая структура – герой с тяжелым прошлым. Но все гораздо сложнее. Потеряв друзей, Леви решает использовать свою силу не только ради себя, но и ради человечества. Его выбор в пользу Эрвина – не жест отчаяния или результат утраты всякой цели (такое объяснение было бы карикатурным), а осознанное решение продолжить мечту о свободе, которую разделяли Фарлан и Изабель. Он переносит эту надежду с павших товарищей – на весь мир.
Его решение вступить в Разведкорпус – одновременно дань памяти и преемственность их стремлений. Финальный рисунок подчеркивает метафору рождения: Леви впервые по-настоящему видит мир и ощущает горизонты, открывшиеся перед ним. Если прежде он презирал подземный город как клетку, а внешний мир воспринимал лишь как арену для выживания, теперь герой возрождается как капрал Леви – сильнейший солдат человечества.
Последнее видение Изабель и Фарлана – трое скачут по равнине с улыбками на лицах. Когда-то Леви существовал ради выживания и социальной выгоды[122], но теперь все это кажется ничтожным перед лицом безбрежного мира и миссии, ставшей его судьбой. Это возрождение отсылает к диалогу накануне трагедии, когда троица укрывается в развалинах. Мужчины обсуждают цель – деньги и статус, которые подталкивают их к покушению. Изабель засыпает, мечтая о роскоши столицы. Эти мечты обрываются на залитой дождем равнине, где в грязи лежит ее голова, а рядом – изуродованный торс Фарлана.
В разговоре с Эрвином Леви осознает: их истинной целью была свобода за пределами богатства, власти и славы. Об этом же – первая страница истории, где трое смотрят на небо, и Изабель спрашивает: «Куда летят птицы?» Эта мечта станет реальностью только тогда, когда человечество освободится от титанов[123].
Стоит отметить первую встречу Леви с Ханджи – момент, который завершает формирование трио будущих ветеранов. В то время как Лобов и Эрвин обращаются с троицей бандитов как с инструментами, а товарищи по Разведкорпусу презирают их за криминальное прошлое, Ханджи – единственная, кто смотрит на них без предубеждений. Она тепло поздравляет с первой победой, проявляет доброту, несмотря на холодность новых союзников, восхищается их мастерством и даже угощает Изабель печеньем, смягчая ее стойкость. Хотя в истории Ханджи появляется лишь на мгновение, Ган Снарк точно уловил суть ее характера: любознательность, альтруизм и открытость – истинные ценности Разведкорпуса.
Не менее важен Эрвин, чья роль в «Выборе без сожалений» закладывает фундамент его отношений с Леви. В те времена он – всего лишь офицер под командованием майора Шадиса, но уже выделяется острым умом, аналитическими способностями, упорством и макиавеллистским подходом. Хотя формально командует Шадис, именно Эрвин принимает ключевые решения. Не боясь испачкать руки, он использует Леви и его друзей в своей игре, проявляет инициативу и внедряет новую тактику построения, действуя словно будущий майор – за год до официального назначения[124]. Его интеллект и воля превосходят командира, а моральная философия, основанная на жестком подсчете последствий, уже сформирована.
Леви для Эрвина – идеальный инструмент в войне с титанами и против Лобова. Принуждение Леви – лишь первый шаг, за которым следует постепенное убеждение принять общее дело. Благодаря этому становлению их отношения в манге обретают новые грани: это не просто уважение, а сложное, многослойное взаимодействие двух сильных личностей.
Как и «Потерянные девочки», «Выбор без сожалений» получил анимационную адаптацию от студии Wit. В духе их мастерства и с опорой на популярность этого любимца у фанатов, два эпизода стали виртуозным полотном захватывающих боев и живописных пейзажей. Маневры с УПМ – фирменный почерк Wit – завораживают, а Хироюки Савано, создавшего для этой истории меланхоличную песню So ist es immer в исполнении британского вокалиста Бенджамина Андерсона. Композиция звучит, словно эхо жизни трио в подземелье – печальная колыбельная памяти их неразрывной связи, пронизывающая каждый кадр.
Анимация внесла ряд изменений в сюжет: впервые показана встреча Изабель с Леви и Фарланом, сцена в руинах исчезла[125], а финальный бой зазвучал иначе. В отличие от манги, где Леви становится свидетелем смерти друзей, здесь он появляется уже после трагедии. Вместо стаи титанов – один ужасающий монстр, а сам Леви исполнен не холодной ярости, но неистовой злобы, усиленной игрой актера Хироси Камии, – он буквально разрывает титана на части. Речь Эрвина тоже изменили: если в манге он призывает Леви отдать силы человечеству, то в аниме акцент смещен на размышления о непредсказуемости выбора.
Визуально эпизоды безупречны, но, как часто бывает у Wit, простота некоторых сцен оставляет чувство недосказанности. Уходит восхищение Изабель Разведкорпусом, а сцена травмы, хоть и мощная, теряет эмоциональную глубину и смысл. Ключевой же момент – договор между Эрвином и Леви – становится менее очевидным для зрителя.
В итоге, несмотря на относительную предсказуемость сюжета, «Выбор без сожалений» заслуженно признан фанатами благодаря трогательному повествованию и харизматичному герою. Социальный контекст и личная потеря придают истории плоть и кровь, раскрывают под маской мрачного и непреклонного бойца чувствительную душу, полную сомнений и глубокой привязанности к тем, кто стал его семьей.
«Видишь ли, я решила построить лучший мир. Я сделаю его местом, где ничего подобного не может случиться. И я делаю для этого все необходимое».
Примечательно, что автор спин-оффа Ре Каваками сознательно отказался от использования или упоминания персонажей оригинальной истории. Освободившись от героев Исаямы, он избежал проблем с искажениями, характерными для расширенных вселенных, и предложил оригинальное повествование, которое разворачивается параллельно основному сюжету.
Каваками создал целую галерею новых персонажей и выбрал местом действия район Квинта – к западу от стены Мария и никогда не фигурировавший в оригинале. Это дало автору полную свободу и уберегло от риска противоречить канону. Заметно также стремление вернуться к истокам серии – осажденному титанами человечеству и вытекающим из этого моральным дилеммам. Действие происходит в самом начале истории, сразу после падения стены Мария в 845 году, и воссоздает мрачную атмосферу первых глав манги, когда человечество внутри стен осознало свою уязвимость. Поскольку в оригинале показана только атака на Сигансину и ее последствия, читатели наверняка задавались вопросом, как переживалось вторжение титанов в других районах. «Королева изолированного города» дает ответ на эти волнующие вопросы.
История начинается на следующий день после атаки Колоссального и Бронированного Титанов. Получив известие, район Квинта немедленно эвакуирует население к стене Роза. Первые конвои благополучно достигают района Фюрт[126], но процесс затягивается, и наступающие титаны застают беженцев врасплох. Гарнизон пытается оказать сопротивление, но уступает числом неумолимой силе врага. В панике оставшиеся конвои возвращаются в Квинту. После бегства представителей королевской власти, Военной полиции и армейского командования, Рита Иглехаут – молодой командир отряда – оказывается самым высокопоставленным офицером и принимает на себя роль временного коменданта. Она решает закрыть ворота и взять управление районом под контроль, сражаясь с паникой, мародерством и отчаянием.
Тем временем юный Матиас Крамер, друг детства Риты и сын Йорга Крамера, влиятельного члена торговой гильдии, стремится ее найти. Он пытается вступить в армию, надеясь помочь вернуть стену и спасти Квинту, но получает отказ – по настоянию отца, который считает его намерения безрассудными. В поисках иного пути Матиас обращается к Бернхарду и его банде мародеров, решивших извлечь выгоду из всеобщего хаоса. Пока Матиас сталкивается с жестокостью титанов и аморальностью своих новых спутников, Рита вынуждена ужесточать меры, чтобы сохранить хрупкий порядок в осажденном городе.
«Королева изолированного города» – история двух сюжетов, где главные герои взрослеют и выбирают противоположные пути, которые в конечном итоге сходятся. Рита, девушка из простой семьи, становится губернатором Квинты и правит железной рукой, тогда как Матиас, сын состоятельного торговца, уходит в подполье. Йорг Крамер и его сын изображены гораздо менее карикатурно, чем представители буржуазии в «До падения». Вместо бездушной и жадной элиты, готовой на все ради наживы, перед нами предстают неоднозначные фигуры: социальный статус все еще сопровождается предрассудками, но персонажи не сводятся к шаблонам. В начале рассуждения Матиаса кажутся наивными – они отражают буржуазное воспитание и веру в возможность поступать по совести в мире, где совесть оборачивается слабостью[127].
По мере того как Рита все глубже погружается в утопический и, как ей кажется, спасительный идеализм, Матиас утрачивает наивное мировоззрение, присущее его привилегированному положению, и становится голосом народа. Главная сила романа – в противопоставлении двух героев, прописанных с редкой глубиной. Рита и Матиас, волею обстоятельств, воплощают две противоборствующие морально-политические позиции.
Рита постепенно скатывается к абсолютизму, хотя ее мотивы по-прежнему направлены на общее благо. Непреклонная, холодная и решительная, она уверена, что ради сохранения порядка и защиты Квинты все средства хороши. Радикализм Риты достигает апогея, когда она отдает своего отца – аптекаря, помогавшего горожанам покончить с собой, – на растерзание титану. Для нее это акт предательства и трусости, не подлежащий прощению. Публичные казни, пытки, ночные зачистки[128] становятся частью ее режима. Матиас, косвенно виновный в гибели одного из ее подчиненных, объявляется в розыск. Вынужденный уйти в подполье, он постепенно превращается в лидера сопротивления и стремится спасти подругу от самой себя, не допустив окончательной гибели города под гнетом ее железной воли. Лишь в финале, наполненном кошмаром и отчаянием, два лагеря объединяются перед лицом титанов.
Роман возвращает нас к любимым темам Исаямы: конфликту между принципиальной моралью и жестоким прагматизмом, необходимым для выживания. Это напряжение – отличительная черта многих постапокалиптических историй. «Королева изолированного города» с легкостью вызывает в памяти памяти «Ходячих мертвецов» Роберта Киркмана или фильмы Джорджа Ромер: осажденная группа, неумолимая, пожирающая угроза, моральные дилеммы, в которых нет однозначно правильных ответов. Эти мотивы уже знакомы читателю «Атаки титанов» – они воплощены в образах Эрвина, Армина, Эрена, Флока. И, как у Исаямы, решения этих героев не навязываются как «правильные», но вызывают споры, сомнения, размышления.
Каваками более прямолинеен: по мере развития сюжета читатель все ближе к Матиасу и все дальше от Риты, которую повествование постепенно превращает в антагониста. Ее правление открыто называется деспотичным, «царством террора». Жестокость поступков не прикрыта и не оправдана: казнь отца, пытки офицеров – с ее точки зрения – это шаги к спасению. Тем не менее сила романа в том, что Рита не теряет человечности. Читатель продолжает ей сочувствовать, несмотря на совершаемое. Эта сложная симпатия и есть литературное достижение Каваками, избегающего как осуждения, так и оправдания.
Наконец, «Королева изолированного города» с поразительной точностью улавливает дух оригинала. Рита помещает пойманного титана на центральной площади и кормит его приговоренными – делая из него символ власти и хрупкости утопии[129]. Этот образ перекликается с центральной метафорой «Атаки титанов»: человекоподобные гиганты как воплощение давления, насилия, власти без границ. И снова – спасение оборачивается крахом.
Нельзя не упомянуть Томаса Гоббса. Позже мы еще вернемся к этому философу, чтобы обсудить политические темы оригинальной манги, но уже в контексте «Королевы изолированного города» его идеи становятся точкой отсчета. В романе отчетливо прослеживается концепт абсолютного правителя, жестко управляющего подданными ради их же безопасности. Рита действует не из жажды власти, не из эгоизма или честолюбия, а потому, что искренне считает свои методы наилучшим способом сохранить порядок. Некоторые сочли бы такую позицию выражением добродетели. Ее логика опирается на необходимость удерживать общество от распада любой ценой – даже собственной свободы. Это и есть суть гоббсовского абсолютизма: согласно идее общественного договора, государство должно использовать все средства, чтобы гарантировать безопасность. Подобная позиция, нередко осуждаемая в либеральных обществах, идеально вписывается в мир «Атаки титанов», где закон диктуется не правами, а угрозой – постоянной и внешней, титанической, но также и внутренней, человеческой.
Роман, без сомнения, порадует читателей, стремящихся вновь ощутить атмосферу первых томов манги, с их моральными дилеммами и клаустрофобической напряженностью. Перо Каваками точно передает внутренние конфликты персонажей и мастерски выстраивает сцены действия. Смелая концовка придает истории трагическую завершенность, позволяя автору отступить от реализма ради яркой и запоминающейся финальной сцены[130].
Немногочисленные иллюстрации Рэндзи Мураты, сопровождающие роман, избегают изображения титанов, оставляя их облик на откуп читателям. В них внимание сосредоточено на главных героях – Рите и Матиасе. На всех изображениях – либо один, либо оба, что подчеркивает центральную роль персонажей и усиливает драматургическую симметрию повествования.