Утром Волк незаметно выскользнул из лагеря. Я поднялась намного раньше, чем ожидала, и, влекомая любопытством, подошла к краю широкой площадки, на которой мы разбили лагерь. Упрямый стланик резко уходил вниз – его не удалось вырвать даже водяным духам. На хвое повисла морская капуста, плавник и мусор, который вынесло море. Внизу ещё стекал пенящийся поток – возвращался в залив.

Умытое ночным дождём небо сверкало зеленоватой голубизной, и солнце сияло на нём, согревая, высушивая. Я обернулась на спящий лагерь – там только Вувыльту копошилась в своём мешке. Когда она закопалась в него почти полностью, я начала медленно спускаться. По пути собирала плавник и приглядывалась – не вынесло ли море чего-то интересного. Дрова относила к костру. Работала медленно – торопиться не было смысла. Всё равно нам придётся отсиживаться здесь, пока вода не уйдёт окончательно или хотя бы не будет возможным пройти, а не проплыть.

В утреннем свете всё казалось мягче, теплее. Редкие клочки травы выглядывали из-под стланика и того, что принесло сюда море. Сколько же раз за тысячелетия жизни море поднималось вот так и уходило после, оставив своё нутро на склонах. Я наклонилась и подняла ракушку неправильной формы. Она была закручена не вправо, как большинство, а влево. «Чёртово ухо» – вспомнила, как называли такие ракушки моряки.

– Красивая, – тихо сказала подошедшая сзади Вувыльту.

– Держи, – я протянула ей ракушку.

– Давным-давно я видела, как люди прикладывали ракушки к уху. Они говорили, что там живёт море, – мышь приложила ракушку к своему уху и закрыла глаза.

– На самом деле, это кровь бежит по твоему телу. Приложив ракушку, ты слышишь её эхо.

– Кровь и есть море, – невозмутимо ответила Вувыльту.

– Как это?

– Кровь – вода. Море тоже вода.

– Мне кажется, что это косвенная связь.

– Тебе пора выкинуть из головы всю ерунду, что придумали люди за последние сотни лет. Ты же видишь – эти сложные слова только маскируют пустоту.

– Ты считаешь, что люди все тысячелетия, что вы спали, только и делали, что придумывали ерунду?

– Не совсем. – Вувыльту провела рукой по воздуху, словно проверяла его плотность. – Люди ушли жить в города, потому что решили, будто там легче.

– Но в городе жить и правда легче.

– Комфортнее, – согласилась мышь. – Но не легче. Вы ушли далеко от духов. Это неправильно.

Я задумалась над словами. Про себя решила, что спрошу у Волка, права ли мышь, но уже чувствовала – в словах старой сказки есть правда. Тогда я развернула руки ладонями вверх – подставила солнцу. Когда ладони нагрелись, я поднесла их к лицу и закрыла глаза. Сразу же почувствовала, что сделала всё правильно.

Под ногами лежали камни, за спиной море, а впереди скалистые уступы сопок. Мягкие губы Волка в человеческом обличье. Зубы, что казались такими страшными, но не принесли боли. Жёсткие руки. Судорожный вздох и смешок, так явственно прозвучавший в голове.

Я резко открыла глаза и повернулась к зарослям стланика. Резь в глазах стихла, и я увидела жёлтые глаза. Волк сидел совсем рядом – протяни руку и дотронься до влажного носа, но Вувыльту его не замечала. Она водила пальцами по изгибам ракушки и напевала себе под нос.

– Знаешь, сегодня такой чудесный день, – сказала я, глядя Волку в глаза.

Он по-собачьи наклонил голову вбок и высунул язык из приоткрытой пасти.

– После вчерашнего любой день покажется чудесным, – ответила Вувыльту.

Я прыснула, на секунду забыв, что говорю не с Волком.

– Пойдём, Тынагыргын. На тебя плохо влияет горный воздух, – проворчала Вувыльту и пошла обратно, гордо задрав голову.

Волк подмигнул мне, и я поднялась наверх вместе с большой охапкой плавника. Взгляд в спину подталкивал. Уже у самой вершины я не выдержала – обернулась. Черпнула ещё пригоршню нежности из звериного взгляда и скрылась.

За день мы просушили вещи, заготовили аккуратную связку дров, которые решили взять с собой, и к вечеру уселись возле костра без особой усталости и в непривычно хорошем настроении.

– Хурэгэлдын, ты когда-нибудь пробовал бананы? – балагурил Лийнич. – Тынагыргын, будь дорогушей, достань нашему славному охотнику связку бананов.

– Не надо, – насупился Хурэгэлдын.

– Ты здесь пальму видишь? – спросила я, наивно похлопав ресницами.

– Ты можешь достать пальму? – глаза великого колдуна расширились.

– Могу, – кивнула я с важным видом.

– Ты с ума сошла, Тына! – ткнула меня в бок Вувыльту. – Не поддавайся ты на его шуточки.

– Не уверена, что вы вообще знаете, что такое пальма, – хмыкнула я.

– Что, не можешь, да? – продолжал поддразнивать колдун.

– Очень даже могу, – я подняла блюдо.

– Она же не влезет на блюдо, – ворчала Вувыльту.

Я повернулась спиной к спутникам, а когда вернулась, то на блюде лежала маленькая пальма – сантиметров пятнадцать в длину.

– Ну она же не настоящая! – расстроился Лийнич.

– А ты и не просил настоящую, – пожала плечами я.

– А бананы?

– Не нужны мне твои бананы, колдун! – нахмурился охотник.

Я положила на землю блюдо, на котором лежала большая связка ярко-жёлтого цвета.

– Угощайся, – я протянула фрукт Хурэгэлдыну и показала, как его чистить.

Над поляной повисла тишина. Охотник сразу после первого взял ещё два, Вувыльту от него не отставала, а я, взяв один, незаметно положила его за своей спиной. Знала, Волк не удержится и тоже захочет попробовать. Слабость потихоньку отступала. Мне, конечно, было тревожно вот так использовать древнее волшебство, но Волк был прав – завтра нас может не стать. Так чего бояться?

– Бананы, конечно, вкусные, но я бы на твоём месте, Тынагыргын, вела себя благоразумнее и не поддавалась на провокации этого, с позволения сказать, колдуна, – ворчала Вувыльту.

– Кто сказал, что мне не хотелось бананов? – приподняла я брови.

– Я просто хотел угостить Хурэгэлдына вкусняшками, – притворно оскорбился Лийнич.

Мы засмеялись, и я почувствовала, как сердце сжалось от тоски, – всего на мгновение. Эти люди стали для меня друзьями. Надёжными, как сопки. Но надолго ли это? Однажды путешествие закончится. Мы либо узнаем, как усыпить Кутха, либо погибнем в хаосе, либо исчезнем из мира. Волк говорит, что я тоже исчезну. А как же родители? Но ведь если Кутх снова уснёт, то уснут и сказки – меня обдало морозным порывом ветра. И Волк.

Я обернулась. Банана за спиной уже не было, но Волк сидел рядом – прятался за ближайшим кустом стланика. Он смотрел на меня спокойными жёлтыми глазами, но в них я успела увидеть проскользнувшую тень сожаления.

– Ты знаешь? – спросила я одними губами.

Волк кивнул. Не в силах смотреть на него дольше, я отвернулась.

Постепенно сгущалась ночь, а вместе с ней надвигалась зловещая тень. Сначала я не поняла, что именно чувствую, но позже различила тонкую вибрацию, идущую по земле, – будто кто-то включил басы на полную мощность.

– Что это?

Я вскочила, затолкала блюдо в сумку к бубну и надела её на плечи.

Хурэгэлдын натянул тетиву и теперь стоял, хмуро глядя на дальний от моря склон сопки. Вувыльту превратилась в мышь и исчезла. Лийнич встал возле костра. Волк подошёл ко мне вплотную, ткнулся мордой в спину. Я повернулась к нему и машинально положила руку на холку. Он стоял со мной, пока все повернулись к нам спиной. Никто не увидел зверя. Он исчез спустя несколько секунд.

Сопка продолжала тонко вибрировать, но теперь присоединился звук, больше всего похожий на очень громкий топот. Я встретилась глазами с Волком, который снова прятался в зарослях.

Со склона к нам двигалось что-то, чему я не могла придумать названия. Над вершиной появилась гигантская голова со злыми глазами.

– Кто это? – беззвучно спросила я – голос исчез.

Стрела Хурэгэлдына мелькнула в последних лучах солнца, но великанша лишь отмахнулась от неё со злой усмешкой.

– Бежим! – выдал гениальную в своей простоте мысль Лийнич.

Меня уговаривать не пришлось. Я развернулась и побежала по хребту сопки в обратном направлении. Идея была прекрасной, но с одним маленьким изъяном – бежать в темноте, хоть и не сгустившейся, было сложно. Камни то и дело грозили покалечить ноги, стланик цеплялся за одежду. Бег замедлился сам собой. Я обернулась к спутникам, но увидела лишь злые глаза великанши, которые будто светились в лучах закатного солнца. Когда её рука потянулась ко мне, я успела лишь повернуться в поисках Волка. Огромные пальцы сдавили, я успела испугаться, что сейчас она переломает все кости, и упала во тьму.

Тьма встретила меня локтем, врезавшимся в рёбра.

– Ай! – охнула я.

– Прости, – ответила тьма голосом Хурэгэлдына.

– Между прочим, вы оба на мне лежите, – послышался сдавленный голос Лийнича.

Но не успели мы разобраться, где кто, как мир качнулся. И снова всё перемешалось. Я больно ударилась головой об сумку с блюдом и запоздало обрадовалась тому, что она была со мной.

– Помоги, – шептала я про себя.

Мир продолжал трястись, но теперь он как будто подпрыгивал.

– Мы что, в мешке? – озвучила я безумную догадку.

– Именно, дорогуша, – ответил Лийнич.

– Великанша несёт нас домой, – пояснил Хурэгэлдын.

– Но это же совсем другая сказка, – удивилась я.

– А ты не заметила, что сказки не всегда идут так, как написаны? – ехидно спросил колдун.

– Ну да, если бы в моей был ты, то женщина уговорила бы Волка сожрать тебя.

– Я великий колдун, – напомнил Лийнич.

– Болтун ты, – буркнула я.

– А где Вувыльту? – спросил Хурэгэлдын?

– Надеюсь, она спряталась, – ответила я.

С замиранием сердца я прислушивалась к происходящему снаружи, но кроме шагов великанши ничего не слышала.

– Есть идеи? – без надежды спросила я.

– Подождём, когда она нас выпустит, – ответил Лийнич.

– А если не выпустит?

– Ну ей же надо будет костёр развести, нож приготовить, – проговорил Хурэгэлдын удивительно спокойным голосом.

– И что мы ей сделаем? – я честно попыталась скрыть скепсис в голосе.

– Не знаю. По месту сориентируемся, – ответил колдун.

Замолчали. Тряска несколько раз меняла интенсивность и направление. В мешке становилось душно. Потом снова подбросило, и мы опять повалились друг на друга. Теперь я оказалась вжата лицом в стенку мешка. Потянуло свежим воздухом. Я удивилась – подумала, что брежу, но чуть позже поняла – в мешке есть дырка. Крохотная, размером с монетку, но всё же. Я нащупала её пальцем и попыталась расширить. Кожа, из которой был сшит мешок, не поддалась. Тогда я прислонила к ней лицо и снова вдохнула свежего воздуха. Стало легче.

– Тут есть дыра, – прошептала я.

– Не пролезть. Вувыльту бы сюда, – протянул Лийнич.

– И что бы она сделала?

– Не знаю.

Великанша остановилась. Я внутренне приготовилась. Не зря. Мешок снова тряхнуло, а затем он как будто поехал куда-то вверх. Ощущения были похожи на езду в скоростном лифте. Когда мешок замер, мы услышали шаги великанши.

– Она уходит? – удивилась я.

– Пошла костёр готовить. Мы должны быть неподалёку от её дома, – оживился колдун. Я достала нож и на ощупь аккуратно расширила дырку. Мы прильнули к ней втроём и в рассветных сумерках увидели, что висим на дереве так высоко над землёй, что спуститься без помощи не смогли бы.

– И что теперь?

– Не знаю.

– О, лиси-и-ичка! – закричал Лийнич.

Я присмотрелась и увидела рыжую красавицу. Она остановилась, заозиралась, потом увидела нас и присела.

– Солакичан? – удивился Хурэгэлдын.

Лиса вскочила, бросилась сначала в одну сторону – уткнулась в каменный склон, развернулась и скрылась в зарослях стланика.

– Отлично. Она нам не поможет. Не мог промолчать? – расстроился колдун.

– От неё помощи не дождёшься. Она скорее великанше нас отдала бы, чем помогла, – ворчливо ответил охотник.

– Постойте. Волк! – закричала я.

Жёлтые глаза нашли меня моментально. Я задохнулась от радости, высунулась в дыру чуть ли не по грудь, но четыре руки подхватили, не дали упасть.

– Осторожнее.

– Ещё один помощник, от которого добра можно не ждать, – Лийнич протяжно вздохнул.

– Он поможет.

– Ты смеёшься? Ему нужно только блюдо.

– Неправда, – разозлилась я. – Он не такой уж и плохой.

– Так, значит, ты в курсе, что он в лагерь каждую ночь приходит? – удивился охотник.

– А ты откуда знаешь? – в свою очередь удивилась я.

– Так следы же, – пожал плечами Хурэгэлдын.

Тем временем Волк подошёл к дереву, обернулся человеком и что-то прошептал, прислонив лицо прямо к коре. Дерево качнулось, заскрипело и натужно склонилось практически к самой земле.

Прежде чем выпрыгнуть, я на мгновение задумалась – а если колдун прав? Но, заглянув в жёлтые глаза, отмела эти мысли. Прыгнула точно в руки к Волку и на несколько секунд осталась между небом и землёй. Всецело во власти Волка, которого боялись сотни поколений моей семьи. По щекам разлилась краснота.

Волк поставил меня на землю, помог выбраться друзьям, после чего подошёл к дереву и снова что-то шепнул ему. Дерево выпрямилось.

– Невероятно, – восхитилась я.

– Увидишь кое-что ещё интереснее, – пообещал Волк и сжал мою ладонь в своей – широкой и жёсткой. – Нам надо уходить, – обратился он к мужчинам.

Если кто-то и хотел поспорить против его компании, то делать этого благоразумно не стал. Волк повёл нас по едва заметной тропе между камнями и стлаником.

– Волчьи тропы, – хмыкнула я.

– Так нас сложнее преследовать, – улыбнулся он.

А я вспомнила слова песни, что так понравились мне когда-то:

Взглянула на Волка ещё одним взглядом – другим, таким, каким ещё не смотрела. Ведь в песне дальше пелось так:

– К хищникам жалости нет, – прошептала я.

– Нет, – подтвердил волк.

– Как ты живёшь с этим?

Волк только засмеялся в ответ.

– К шаманам жалости тоже нет, – уже серьёзно проговорил он.

– А у шаманов?

– А это уже вопрос к тебе, – ответил он.

Мы петляли между скалами. Спускались в распадки, резко сворачивали, но безоговорочно шли вслед за Волком.

– Как ты нашёл нас? – спросил Хурэгэлдын.

– Это было нетрудно, – подмигнул мне Волк.

– Ты видел Вувыльту?

– Конечно. Она ждёт вас в лагере. – Волк обернулся, несколько секунд прислушивался, после чего ускорил шаг. – Вам повезло. Вы все до сих пор живы и даже не лишились скарба.

– Спасибо, – я чуть сильнее сжала пальцы в его ладони.

– Сочтёмся, – весело улыбнулся Волк. – Быстрее, она заметила пропажу.

Мы побежали. Дорога пошла под уклон, бежать стало легче. Волк помогал мне, а я удивлялась ловкости мужчин. Мои силы закончились уже давно, и, если бы не Волк, я бы упала и не смогла подняться.

– Немного осталось. Сейчас к ручью спустимся и бу-дём на вашу сопку подниматься, – подбодрил меня Волк. – Хорошо, что море успело уйти за ночь.

– Плохо, что день потеряли, – проворчала я.

– Сейчас вещи заберём, и надо будет перейти в другое место, – добавил пессимизма Волк. – Майырахпак к ночи вернётся.

– Уверен? – из унылой вредности спросила я.

– Это естественно, – ответил вместо Волка Хурэгэлдын. – И костёр ночью лучше не жечь.

Мы спустились к ручью, прошли вдоль него к востоку и стали подниматься по пологому склону. Мышка уже подпрыгивала на вершине от нетерпения. Глядя на неё, я поняла, что упавшее было настроение вернулось. Я переживала за мышь.

– Она сразу сообразила, что это Майырахпак, – сказал Волк. – Позвала меня.

– А ты разве сам не видел, что происходит? – удивилась я.

– Видел, но мышь об этом не знала. – Волк помахал Вувыльту свободной рукой, и та, к моему удивлению, радостно помахала ему в ответ.

– Я думала, вы враги.

– Нет, – засмеялся Волк. – Мы не друзья, но и врагами никогда не были.

Я помахала мышке рукой и почувствовала себя практически самым счастливым человеком на свете. Вувыльту, как оказалось, уже свернула лагерь и сложила вещи в одну кучу. После короткого отдыха мы спустились с другого склона и пошли вдоль ручья – извечного жильца промежутков между сопок.

– Ты знаешь, куда идти? – спросила я Волка, который уверенно вёл нас вперёд.

– Знаю.

– Откуда?

– Ты только встала на путь шамана, Тынагыргын, но уже видишь глубже, чем многие. Неужели не чувствуешь его энергию?

Я нахмурилась. Попробовала почувствовать хоть что-то кроме усталости, но не смогла.

– Мне нужно время.

– Именно времени у нас и не хватает, – грустно усмехнулся Волк.

– Ночью попробую, – упрямо возразила я.

Волк погладил мою ладонь пальцем. Я не отняла руки, только в который раз удивилась тому, как быстро и странно изменились наши отношения. И всё-таки на задворках сознания мелькала мысль – а если он просто усыпляет бдительность, чтобы забрать блюдо? Но ведь мог же сделать это давно – тут же возражала самой себе. А если ему нужно не только блюдо, но и что-то от меня? Или просто я – улыбнулась я своим мыслям. На сердце стало тепло-тепло.