Постепенно звёзды становились всё ярче, а тени гуще. Мы сидели вокруг костра, старательно избегая смотреть друг другу в глаза. Тонкие щупальца тревоги щекотали сердца, но каждый из нас старался этого не показывать.

Когда тьма стала похожей на вязкий кисель, огонь начал искрить сильнее. Ветер дохнул затхлостью. Тревожная струна в душе натянулась до предела и запружинила от напряжения. Я вскочила, не выдержав. Бубен так и остался у меня в руках. Рука нащупала в кармане колотушку. Я сжала её и бубен так, будто они могли защитить меня. Хурэгэлдын медленно натянул тетиву на лук. Вувыльту вернулась в свой первоначальный вид и скользнула по моей штанине в карман. Лийнич вытащил из кучи дров палку потолще. В световом круге появились звери Хурэгэлдына, а за его границей показалась светлая шерсть Волка.

Мы стояли, переминаясь с ноги на ногу, и не могли понять, что же заставило нас вскочить и взять в руки оружие. Я наклонилась, нащупала сумку с блюдом и натянула её через голову. Ожидание опасности угнетало, но понять, откуда она исходит, я так и не смогла, пока не услышала, как со стороны озера к нам стал приближаться топот. Мы никого не видели, но звук подсказывал – к нам шёл кто-то большой, больше, чем самый крупный медведь.

– Стой! – крикнул великий колдун.

Некто остановился, но не успели мы выдохнуть, как услышали глухой, непонятно откуда идущий звук.

– Х-х-а-а-а-а, – тянулся он. – Х-х-а-а-а-а-а-а-а.

– Х-х-а-а-а-а, – отдавался звук эхом. – Х-а-а-а-а-а. А-а-а-а-а-а.

– Он смеётся? – удивился Хурэгэлдын.

– Они пришли. Прячьтесь! – тревожно позвала нас бабушка Гыронав из своей землянки.

Я отступила к ней. Вувыльту тут же спустилась и спряталась где-то внутри. Скосив глаза, я заметила, что Гыронав сжимала в руках длинный охотничий нож.

– Пусть помогут нам духи, – прошептала она.

Неясные очертания сложились в фигуры. Некто рогатый, величиной с крупного медведя приблизился, но тут же повалился со стрелой Хурэгэлдына в груди.

– Не бойся, бабушка. Не подберутся, – спокойно сказал он и заложил ещё одну стрелу.

На месте упавшего чудища появились двое. Такие же рогатые, как и первый, они двигались с изяществом оленей, но тише и проворней. Их глаза блеснули зеленоватым светом. Лийнич не стал дожидаться, пока существа подойдут, – шагнул к костру, поднял палку, подпалил её и метнул в гостей. Двое расступились, а один не успел – его шерсть загорелась, и он с тонким визгом отскочил в сторону, снеся крупное чудище с четырьмя рогами.

– Сами Кэле пришли к нам, – едва услышала я надтреснутый голос бабушки Гыронав.

– Не прорвутся, – ответила я с непонятно откуда взявшейся решимостью в голосе.

Ещё один упал со стрелой в горле. По крыше землянки заскрипели шаги. Я задрала голову, а моя рука непроизвольно поднялась, и длинная колотушка ударила в бубен. На минуту всё замерло. Мне показалось, что эта минута тянулась целую вечность.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Вдох. Завыл зверь, что стоял на крыше, и десятки других голосов слились в ответном хоре. Если бы я была зверем, то сейчас моя шерсть встала бы дыбом. Я подняла бубен и ударила снова.

Выдох. Светлым росчерком пролетела стрела Хурэгэлдына.

Вдох. Колдун сместился в сторону, поджёг ещё несколько веток и взмахнул ими, как огромным веером. В разные стороны посыпались искры.

Выдох. За моей спиной охнула Гыронав. Едкий запах палёной шерсти распространился в воздухе.

Вдох. Огонь взметнулся столбом – это медведь ударил лапами по камням. Крикнул что-то на саамском языке Лийнич. Я не увидела – почувствовала, как его энергия обманула пространство.

Со всех сторон наступали чудища. Одни падали, но на их месте сразу же появлялись новые. Некоторые были большими – больше самых крупных животных, что я видела, – другие размером с человека. Их глаза светились первобытной яростью, а рога дробили камни.

– Их насылает великанша, – старушка выступила вперёд, заняла собой узкий входной проём. – Каждую ночь они идут сюда.

– Как же ты отбивалась раньше, бабушка? – удивилась я.

– Крепость духа способна прогнать даже самых злобных тварей. – Гыронав кривовато улыбнулась и вышла на улицу.

– Стой! – только и успела крикнуть я.

Выдох. Яркой вспышкой блеснул нож бабушки Гыронав, и чудища бросились к нам с удвоенной силой.

Сердце поднялось к горлу. На глазах выступили злые слёзы. «Не подпущу!», «Не получите!» – стучали в голове мысли. Рука поднялась и уверенно ударила в бубен. Его вибрация отразилась в воздухе гулом. Чудища все как один повернулись ко мне, и я вышла из укрытия, выпрямилась и обвела злобных духов Кэле взглядом.

Удар. Сердце привычно замедлило бег.

Удар. Ближайшее чудище прыгнуло в мою сторону, но тут же рухнуло – по его спине едва заметной тенью пробежала Вувыльту.

Удар. Хурэгэлдын выстрелил в сердце.

Удар. Лийнич взмахнул горящими ветками, и двое чудищ завыли страшными голосами.

Удар. Гыронав всадила нож в горло Кэле.

Я била в бубен, и сердце подстраивалось под его ритм. Тьма отступала перед моим взглядом, и теперь я ясно видела, как много чудищ пришли сегодня в место, где скалистый мыс цеплялся за громадину материка. Я вгляделась в пространство и почувствовала потоки энергии – древней, как камни под нашими ногами. Сотни раз они поднимались к небу на гребнях скал и сотни раз опадали в морскую пучину.

Удар. Я поняла, что не мыс цеплялся за материк, а материк держался за мыс, как огромный корабль удерживается маленьким якорем.

Удар. Злобные духи сомкнули ряды и теперь надвигались на нас единым фронтом. Там, где падал один, тут же появлялся другой.

Удар. Я подняла глаза и поняла – то, что я во тьме приняла за гору, была великанша. Её злые глаза как два уголька светились в темноте, а воля подгоняла духов Кэле.

Удар. Падали бесплотные тела. Кричали монстры, свистело оружие.

Удар. Я встретилась глазами с великаншей и проникла в её суть. Тьма клубилась в ней. Когда-то бабушка Гыронав помешала планам злобной великанши – не дала сгубить род охотника, что пришёл в эти места спустя много лет после ухода нунагмитцев. С тех пор затаила великанша злую обиду на бабушку, да так и не смогла погубить её.

Удар. Я позвала, и ветер подхватил мой зов.

Удар. Я позвала, и ворон понёс мой зов вглубь времени.

Удар. Чудовища подходили всё ближе, и уже не стрелял Хурэгэлдын. Его звери рычали, били чудищ тяжёлыми лапами, но не могли одолеть всех. Охотник достал длинный нож и теперь рубил им Кэле так же красиво, как бабушка Гыронав. И откуда только в ветхой старушке взялось столько проворства?

Удар. Тут и там падали чудища, будто ни с того ни с сего, но я видела, как по их телам пробегала крошечная тень Вувыльту.

Удар. Из глубины времени потянулись люди. Сильные мужчины и ничуть не уступающие им в росте женщины – они выходили из тьмы и бросались в бой без тени сомнений.

Удар. Дрогнули ряды чудищ. Теней становилось всё больше. Стрелы прошивали пространство, увязали в мохнатых телах и исчезали вместе с ними.

Удар. Дрогнула великанша. В злых глазах промелькнул страх. С её страхом стала угасать прыть Кэле. Уже не стремились они в атаку.

Удар. Крики умирающих чудищ заглушил боевой клич нунагмитцев.

Удар. Отступили рогатые чудища. Дрогнули и бросились в бегство, но немногим удавалось уйти – нунагмитцы не отставали.

Удар. Рядом с Гыронав появился высокий мужчина. Взял её за руки и коснулся лбом её лба. На моих глазах стекали с бабушки годы, растворялись в печали разлуки.

Удар. Отпустил мужчина руки Гыронав и пошёл прямо навстречу великанше. Вздрогнула великанша, задрожала. Запрыгали по земле мелкие камушки от её дрожи. Не стала ждать великанша, развернулась и бросилась в море. Но не так легко было уйти ей – подбежал мужчина к границе между водой и сушей, и навстречу ему прямо на берег бросился Кит. Тогда мужчина запрыгнул в его ноздрю, и Кит уплыл вслед за великаншей.

Удар. На моё плечо сел ворон.

Наступила тишина – мягкая, как одеяло в родительском доме. Я опустила бубен и только теперь почувствовала, как дрожали коленки, как тряслись поджилки. Но сердце оставалось спокойным. Я смотрела на бабушку Гыронав и не могла отвести от неё взгляд – так она была красива в своей старости. В каждой морщинке на её лице я видела мудрость, в каждом узле на руках – отвагу.

Не каждому дано решиться уйти, когда стало трудно, но ещё сложнее остаться там, где жива память рода, где живы воспоминания о счастье и где болью отзывается каждый камень. В белёсых глазах я видела слёзы, что пролила эта женщина сначала по несбывшимся детям, потом по Киту, что отозвался на тоскливый призыв, а после по сыну-киту, убитому мамрохпагмитцами. Уже после этого женщина проливала слёзы по мужчинам, погибшим в войне, и роду, ушедшему в поисках лучшей жизни.

Я склонилась перед бабушкой Гыронав в поклоне, а она улыбнулась слегка смущённо и махнула рукой, словно отмахиваясь.

– Всё в порядке, бабушка Гыронав? – спросил Лийнич.

– Теперь да, милые. – Бабушка сгорбилась и спряталась в землянке.

Мы растерянно переглянулись и в свете восходящего солнца увидели, как гаснут последние угли костра. Хурэгэлдын стал обходить лагерь широкими кругами. Я не сразу поняла, что он собирал стрелы. Тел, разумеется, не осталось – Кэле были осязаемыми, но всё же духами. Они перенеслись в другие слои мира – нам недоступные, и даже я не отважилась бы заглянуть туда.

Не зная, чем заняться, я расстелила спальники, достала пологи. Вувыльту в человеческом виде присоединилась ко мне, а Лийнич ушёл к озеру за пресной водой. Спустя час мы, совершенно разбитые, залезли в спальные мешки и уснули, так и не удосужившись выставить часовых. Но я чувствовала – этой ночью к нам никто не подошёл бы.

– Тынагыргын, – пело море.

Волны ударялись о скалы, пенились, обтачивали тысячелетние камни.

– Тынагыргын.

Ветер играл бусинками на бастынге, переплетал пряди, смешивал с волосами. Расшитая кухлянка нежно обнимала тело. Я стояла на скалистом уступе, а подо мной резвилось море. Я смотрела в него, а видела сопки. Теперь я понимала, что сопки – как волны. Только медленные. Теперь я видела, как менялись очертания мира, не меняя его сути. Теперь я чувствовала колыбель великого Ворона.

Зелёное небо раскинулось надо мной куполом. Солнце светило, но я его не видела, будто оно всегда оставалось у меня за спиной.

– Тынагыргын, – позвал он.

Я обернулась и встретилась глазами с Волком. Он был в обличье зверя, но я отчётливо слышала его голос.

– Потому что сейчас мы находимся в мире духов, – ответил Волк на так и не заданный вопрос.

– Где ты был?

– По другую сторону озера.

– Почему там?

– Чтобы не дать великанше подойти к вам.

– Я могу тебе верить? – я затаила дыхание.

– Это зависит от тебя. – Волк сделал шаг навстречу.

– Ты можешь предать?

– Могу, – кивнул Волк. – Как и все остальные.

– Как я могу верить?

– Сердцем.

Жёлтые глаза Волка встретились с моими, и я задала тот вопрос, на который и хотела знать ответ, и боялась его услышать.

– Ты веришь мне?

Несколько минут Волк стоял неподвижно, и только ветер шевелил его шерсть.

– Верю.

– Я могу предать тебя?

– Можешь.

– Как?

– Сердцем, – снова ответил он.

Позвякивали бусины, шумел прибой. Я смотрела в жёлтые глаза и понимала – я не предам его. Не потому, что не смогу. Просто не захочу.

– Это из-за того, что мы связаны? – спросила я, когда тени от солнца переместились.

– Это давно перешло за границы нашей связи.

– Почему?

– Даже духи не смогли бы дать ответ на этот вопрос.

– Ты предашь меня?

– Возможно, – Волк вздохнул. – Но я постараюсь не делать этого.

– Волк.

– Что?

– Посмотри на меня.

Я шагнула к нему, а моё сердце ухнуло в пропасть. Руки утонули в шерсти – такой мягкой, что даже самый пушистый снег не мог бы стать мягче. Жёлтые глаза оказались рядом, но страха не вызвали. Мокрый нос скользнул по щеке, огромная морда легла на плечо, а мои руки утонули в густом мехе на загривке.

– Тынагыргын, – разбивались о скалистый берег волны.

– Волк, – стучали в висках мысли.

– Тебе пора, – мягко отстранился он.

– Куда?

– Ты нужна там.

Я проследила взглядом за вороном, рассекающим небо на две равные части, и проснулась.

– Смотри!

– Смотри! – попеременно восклицали мои спутники.

Я кое-как выбралась из спальника, зажмурилась из-за яркого света и лишь спустя несколько секунд смогла разглядеть чёрную спину кита. Она то выныривала между волн, то исчезала в них – такая огромная, что сначала я приняла её за большую лодку. Столб воды вырвался из ды́хала Кита, и я вздохнула в восторженном ступоре. Никогда прежде мне не доводилось видеть морских хозяев так близко.

А Кит подплывал всё ближе, до тех пор, пока не достиг каменистого берега. Тогда Гыронав, стоявшая в стороне от нас, подошла к огромному животному. В её руках была большая корзина, а в ней вяленое мясо. Бабушка уселась прямо на камни перед пастью Кита и стала кормить его.

На наших глазах возрождалась ещё одна сказка, и снова она сбывалась немного не так, как была записана.

– Каждая новая попытка проживается по-другому.

Я судорожно вздохнула, узнав голос волка.

– Откуда ты знаешь, о чём я думаю? – шепнула я.

– Наша связь работает в обе стороны, – подмигнул Волк. – Пока не попробуешь, не поймёшь.

Его пальцы пробежали по моей косе, и он скрылся за каменистой насыпью до того, как его заметили мои спутники.