Я проснулась рано – почувствовала это по пению птиц и тишине. Вувыльту, недавно заступившая на дежурство, сидела возле костра в непривычной неподвижности. Я пригляделась к ней. Мышь перебирала пальцами завязки на куртке – то завязывала их сложными узлами, то распускала. Всё-таки она не могла находиться в полном покое. Я смотрела, как мельтешили её короткие пальцы, и эти движения успокаивали мои мысли.

Глаза поднялись к холодной голубизне неба и выцепили на нём кругляш луны. Он светил ярче, чем обычно.

«Мы сами решаем, чем закончатся наши истории», – слова Ныкирит крутились в голове, не отпускали, но не тянули силы, а подстёгивали.

Сами решаем. Решаем ли? Я села, кивнула удивлённой Вувыльту и, выбравшись из спальника, спустилась к ручью. Вода журчала, огибала крупные камни, пенилась на порогах. Студёная, но кристально чистая – она свела скулы холодом, стоило мне опустить руки. Вмиг побелевшие пальцы стали рябить под быстрыми потоками. Я посмотрела на них и вспомнила рябь, с которой проявлялась граница между мирами.

Бабушка Гивэвнэут опустила руки в ручей. Я увидела её отражение в стремительном потоке и не решилась поднять глаза. Вдруг это морок?

– Я здесь, Тынагыргын, – словно услышав меня, сказала бабушка.

– Я скучала.

Наши глаза встретились.

– Ты перестала бояться. Это правильно, – кивнула Гивэвнэут.

– Нет, бабушка. Я всё ещё боюсь. – Пальцы онемели от холода. – Но не Волка.

– Ещё рано, Тынагыргын.

Бабушка вытащила руки из воды, и я последовала её примеру. Пальцы, уже потерявшие чувствительность, стало покалывать.

– Помнишь, о чём я тебе говорила, Тынагыргын? – голос бабушки прозвучал издалека, будто ручей между нами был гранью. Я вгляделась и поняла, что права. Воздух над ручьём едва заметно рябил.

– Это я позвала тебя?

– Да, – ответила бабушка.

– Когда подумала о границе.

– Ты учишься, внучка. На твою долю выпала великая сила, но и дело тебе предстоит великое.

– Ты знала?

– Духи предупреждали, – кивнула Гивэвнэут.

– Если мне не хватит сил или умений? Я же только учусь.

– Сделай больше, чем сможешь. Духи помогут.

В наступившей тишине запел свою песню ветер. Его пальцы перебирали непослушные пряди моей головы и звенели бусинками на бастынге бабушки.

– Я вспомнила. Ты говорила, что нельзя верить ему. Но когда Он проснётся, то можно. Это про Волка и Кутха, да?

Печальная улыбка осветила помолодевшее лицо бабушки Гивэвнэут, и она растворилась в воздухе. С ней же исчезла и рябь над ручьём. Почему-то вспомнились русские народные сказки, в которых оборотню, чтобы перекинуться, надо было перепрыгнуть через ручей. А ещё в них была река Смородина. Душу кольнула догадка – что, если все сказки разных народов говорили об одном и том же, только разными словами? Показывали суть миров через понятные разным народам образы.

Долго раздумывать об этом не получилось – к ручью спустилась Вувыльту с котелком.

– Найдёшь ещё дровишек? – попросила она. – А то на чай не хватит.

Я кивнула мышке и перепрыгнула через ручей. На том берегу вчера дров не искали, поэтому была вероятность, что далеко за ними идти не пришлось бы.

Быстро стало понятно – мой расчёт оказался верным. А ещё я нашла цепочку волчьих следов. Идти по ним далеко не решилась, но чутьё подсказало, что это следы моего Волка. Сердце дрогнуло от неожиданно сложившейся в мыслях фразы.

«Где ты?» – я внутренне потянулась к зверю. Ответа, конечно, не последовало. Я глупо хихикнула и, подхватив большую охапку дров, пошла к лагерю.

– Ну здесь я, – прозвучал насмешливый голос из-за плеча.

Я так и подпрыгнула от неожиданности. Дрова рассыпались, когда я резко обернулась.

– Ты слышал? – опешила я.

– Конечно. – Волк улыбнулся. – Ты же моя Тынагыргын.

Я упёрла руки в бока и сделала два злых шага навстречу.

– Так зачем же ты решил подкрасться? Неужели не мог предупредить, что рядом?

– Могла бы и сама услышать. Если бы захотела.

– То есть как?

– Мы связаны, Тынагыргын. У нас общая сказка.

– Я заметила, – фыркнула я.

– Ты же чувствуешь, когда я рядом. – Волк протянул мне крохотный цветочек.

– И ты?

– И я.

Он собрал рассыпанные по жёсткой земле дрова и уверенно понёс их в сторону лагеря.

– Не думаю, что Вувыльту оценит твою компанию, – хмуро проворчала я.

– Я к ней подходить не буду, – Волк подмигнул мне.

– Пока останешься тайным спутником?

– Пока да.

– Почему?

– Вувыльту не оценит моей компании.

– Дурак. – Я беззлобно ткнула ему в бок кулаком.

Волк донёс дрова до ручья – перемахнул его одним лёгким прыжком, даже не замедлив шага, и сложил на том берегу в кучку. Потом подал мне руку да так и остался держать её.

– А может, всё-таки присоединишься? – Я не отняла руки.

– Нет. – Волк наклонился ко мне и прошептал, касаясь губами уха: – Пока нет.

После этих слов Волк превратился в зверя и таким же грациозным прыжком перемахнул через ручей. Мне только и оставалось, что проследить за ним взглядом, взять охапку дров и подняться к лагерю.

– Куда пойдём? – спросила я, глядя на лунный диск в небе.

– Туда, – махнул рукой Лийнич. – За Луной.

– Согласна, – сказала Вувыльту.

– Жаль, что олень не остался с нами, – высказала я общую мысль.

Мы со вздохами сожаления разобрали рюкзаки да позакидывали их на плечи. Я поморщилась, представляя, как сильно будет болеть спина к вечеру.

Идти вдоль ручья было не так-то просто. Приходилось перелазить через камни, обходить стланик, разросшийся до самой воды, или прыгать по мокрым камням. Стрелка компаса крутилась всё сильнее – если поначалу она отклонялась в диапазоне двадцати-тридцати градусов, то теперь металась в четверти круга. Желудок неприятно сжался. «Интересно, – думала я, – это происходит только здесь или по всему миру?»

К полудню левая сопка плавно сошла на нет, оставив лишь небольшую возвышенность. Правая тоже стала ниже, но ещё тянулась, перекрывая своим телом часть небосвода. Ручей вильнул в сторону, и мы, посовещавшись, свернули вслед за ним. Постепенно стланик полностью сменился деревьями. Невысокие, они плотно переплетались между собой. Теперь нам приходилось идти не туда, куда надо, а туда, где мы могли пройти. Предложение пойти прямо по ручью мы отклонили сразу же – ледяная вода не давала возможности находиться в ней дольше минуты. Да и течение грозило сбить с ног, даже несмотря на то, что глубина ручья была не выше колена.

Ветки царапали лицо, цеплялись за одежду, норовили выколоть глаза. Время от времени раздавалось сдавленное шипение. Тут я порадовалась, что с нами не было оленя, – ему пришлось бы тяжело – продираться сквозь поросль. Ручей остался позади, даже его журчание исчезло, а мы продолжали идти туда, где заросли были не такими густыми. С какой стороны осталась сопка, мы не знали, густая растительность полностью скрыла от нас внешний мир.

Земля содрогнулась, застонала. Нутро её сдвинулось под тонкой кожей из почвы. Взбугрились острые скалы там, где была равнина, и провалилась земля там, где были горы. Это ворочался Кутх в своей колыбели, вытягивал затёкшие крылья. Сон его уже был неглубок.

Когда земля успокоилась, мы, так и не сказав друг другу ни слова, устремились вперёд. Время поджимало, об этом не надо было говорить – его бег чувствовался всем существом.

Деревья расступились только спустя два часа нашей борьбы с ними. Мы вышли на открытое пространство и не смогли понять, где находимся. Ориентиров не было – даже сопка, вдоль которой мы шли, исчезла. С трёх сторон виднелись покатые бока сопок, но в отличие от той, что была рядом с нами весь день, они были лишены слоя почвы. Голые скалистые склоны красиво светились в лучах вечернего солнца. Последних, потому как небо стремительно затягивалось низкими облаками. Луны уже не было видно. Мы в растерянности стояли, вертя головами.

Мне на лицо упало несколько капель. Я оглянулась на спутников.

– Привал? – спросила я.

– Давай растянем пологи, – предложила Вувыльту, – колдун пусть за дровами сходит.

Я кивнула, отметив про себя нотку сожаления. Но напрашиваться было бы странно, и я промолчала. Мы сняли рюкзаки, размяли плечи, затем достали три больших полотна из прорезиненной ткани и, пока дождь не решил, стоит ли ему лить, закрепили их в ветках деревьев. Под пологами мы разложили пенополиуретановые коврики и спрятали под них рюкзаки. Лийнич отошёл в сторону от поляны в поисках дров и пищи.

Подумав, я нашла несколько камней и устроила очаг. Вувыльту разложила клеёнку, достала треногу и котелок.

– Может, я поищу воду? – предложила я с замиранием сердца.

Мышь облегчённо кивнула. На всякий случай я вытащила из рюкзака дождевик, надела его, взяла котелок и ушла в лес. Не раздумывая, спустилась в низину. Если где-то была вода, то она в любом случае стекала вниз.

Я закрыла глаза.

Прислушалась.

Тук-тук-тук – размеренно стучало сердце.

Я слушала.

Ветер шевельнул ветками. Первые дождевые капли не выдержали томительного ожидания и ухнули вниз, стукнули по камням, растворились в траве.

В сердце натянулась струна. Потянула за собой мысли. Сорвалась с тонким гулом, восстанавливая положение.

Небо опустилось на землю – протянуло к ней дождевые пальцы, провело ими по истерзанной коже земли. Я стояла, улавливала небесную ласку и как могла передавала её земле. Чувствовала, как отзывается её нутро, как принимает влагу каменистая почва, как позволяет прорасти крепкой северной жизни.

Место бурлило энергией, но брать от неё даже капельку я побоялась. Необузданная, не привыкшая к взаимодействию, она рвала границы как миров, так и сознания. Всем своим существом показывала – не подходи, не тронь. Я склонила голову перед её силой. С благодарностью приняла её буйство.

С трудом мне удалось оторваться от потоков энергии, и только после этого я почувствовала, где находится вода. Пошла вперёд уверенно, не глядя ни под ноги, ни по сторонам. Я шла к воде и думала о том, что мир, который я знала, может закончиться в любой момент. Мир, наполненный сказочным чудом. Хватит ли у меня сил принять мир, когда разрушится колыбель великого Ворона?

А ещё я думала о Волке. О том, как пальцы утопали в его светлой шерсти. О том, как насмешливо смотрели жёлтые глаза. И ещё о той странной связи, которая возникла между нами. Мы были связаны задолго до моего рождения. Задолго до того, как мир встанет перед выбором великого Ворона.

Горный ручей, которыми полнился северный край, разлился по широкой дуге, огибая каменистую возвышенность. Золотистая крошка мутно поблёскивала. Я плеснула в лицо водой, потом зачерпнула полные ладони и выпила. В европейской части России я никак не могла привыкнуть к тому, что воду из большинства природных водоёмов нельзя пить. Север с рождения приучил к чистоте. Показал, что природа может быть суровой, может граничить с жестокостью, но будет оставаться чистой.

Я смотрела на бегущие струи и думала о том, что Вувыльту была права – я чувствовала здешних духов и была принята ими. Пусть пока они не проявляли себя, но уже приглядывались.

С полным котелком отошла от ручья и увидела рыжую лисицу. Она промелькнула между деревьями, сиганула через ручей и, намочив куцую летнюю шубку, скрылась на другом берегу.

Спустя несколько шагов я замерла – передо мной стоял молодой мужчина в летней кухлянке. На поясе у него висел лук и колчан со стрелами, а сбоку стоял волк. Не мой – совсем другой. Серый с рыжеватыми подпалинами. Рядом с ним стояли медведь, рысь и тигр. Увидеть в местных лесах последнего я не ожидала. Если медведи, волки и рыси в нашей тундре встречались многим, то тигра не видел никто.

– Привет, – сказала я с неуверенной улыбкой.

Охотник смотрел на меня с таким же удивлением, как и я на него.

– Здравствуй, красавица, – ответил он после паузы.

– Куда путь держишь? – Я переложила котелок в другую руку.

– Завела нас лисица Солакичан сюда. Я не знаю, как вернуться домой. И куда дальше идти, тоже не знаю.

– Солакичан? – глупо переспросила я. – Она, кажется, туда побежала, – я махнула рукой в примерном направлении.

– А ты? – спросил охотник, проследив взглядом за моей рукой.

– Мы неподалёку лагерь разбили. Присоединишься? – с весёлой улыбкой спросила я.

Охотник задумчиво осмотрелся, после чего забрал у меня котелок и спросил:

– Звери не напугают?

– Если нападать не будут.

Я пошла вверх по склону, припоминая направление к лагерю. Абсурдность ситуации забавляла. Я догадывалась, кто передо мной, но всё-таки решила уточнить.

– Друзья зовут меня Тынагыргын.

– Я слышал, что люди говорят про меня, называют Хурэгэлдын, – ответил охотник.

Моя догадка подтвердилась. Почему-то стало смешно. Я изо всех сил сдерживала хихиканье – не была уверена в том, что Хурэгэлдын поймёт меня правильно. До лагеря шли молча – он, хмурясь и оглядываясь на своих животных, а я, едва сдерживая веселье. Впрочем, когда я увидела лица Лийнича и Вувыльту, всё-таки не выдержала и рассмеялась.

– Прошу, не обижайтесь, – кое-как смогла сказать я, когда успокоилась. – Это охотник Хурэгэлдын. А это мои друзья – великий колдун Лийнич и мышка Вувыльту.

Несколько минут на поляне стояла тишина. Звери охотника, как ни странно, никак на сказочных героев не отреагировали. Хурэгэлдын, посмотрев на всех нас по очереди, повесил котелок над костром. Слабенький дождь будто так и не решил, надо ли ему лить, и поэтому едва капал, наполняя воздух влажностью.

Пока вода закипала, я забралась под свой полог и достала из рюкзака листы со сказками. В очередной раз порадовалась своему решению заламинировать копии и взять их с собой. Украдкой, чтобы никто не видел, я нашла сказку про охотника Хурэгэлдына. Я перечитывала её несколько дней назад, поэтому сейчас пробежалась глазами по тексту, почти не вчитываясь. Знакомая с детства, она теперь предстала передо мной в другом свете. Ведь одно дело – читать о том, чего, по твоему мнению, никогда не существовало, и совсем иное – видеть перед собой главного героя.

Когда вода закипела, я подняла блюдо. К еде, собранной колдуном, хотелось добавить чего-то привычного. Охотник посмотрел на меня с любопытством, но спрашивать ни о чём не стал. Я уловила взгляд моего Волка из-за деревьев и произнесла волшебные слова. Блюдо наполнилось едой.

– Волшебное? – уточнил Хурэгэлдын, как будто совсем не удивившись.

– Да-а-а-а, – протянула Вувыльту и вытянула с блюда тарелку с сырами разного вида.

– Почему вы так странно одеты? – охотник выглядел так, будто одновременно боялся задавать этот вопрос и мучился им.

– Ты давно проснулся? – вместо ответа спросил Лийнич.

– Месяц назад, – нахмурился охотник.

– Ничего странного за это время не видел? – я протянула охотнику тарелку с пельменями.

– Гудящих птиц.

– Каких? – не поняла Вувыльту.

– Они гудели и размахивали крыльями по кругу. Вот так. – Хурэгэлдын покрутил рукой над головой, изобразив пропеллер.

– Это вертолёт, – пояснила я. – С тех пор, как ты уснул, прошло много лет, – я заглянула охотнику в глаза. – Очень много.

– Сколько?

– Точно не знаю. Но однозначно несколько сотен.

Хурэгэлдын поднял глаза к небу, потом перевёл их в огонь.

– Мир сильно изменился. Одежду шьют из синтетических тканей, еду покупают в магазинах. Теперь не нужно охотиться, чтобы добыть мяса.

Охотник протянул руку к Вувыльту и неуверенно дотронулся до её куртки. Нахмурился, опустил руку и потрогал кроссовку.

– Удобно? – спросил он.

– Да. К этой одежде легко привыкнуть: – Вувыльту улыбнулась. – А к блюду тем более.

Глаза Волка блеснули из-за деревьев. Я почувствовала, как отозвались в нём слова болтливой мышки.

– Осторожнее, – я строго посмотрела на Вувыльту. – Такие слова могут навредить.

Мышь съёжилась, нервно поправила воротник и обернулась. Волк скрылся за деревом. А я задумалась – что, если Вувыльту пошла со мной не только для того, чтобы узнать, что происходит? Вдруг у неё есть и другие мотивы? По спине холодом пробежал взгляд – это тигр охотника вышел из леса, чтобы лечь недалеко от костра. Спустилась ночь, а вместе с ней и дождь решился пролить влагу на наши беспокойные головы.

Все разбрелись по своим пологам и вскоре затихли. Если бы кто-то не спал, он бы услышал, как в шуршании дождя послышались тихие шаги, и увидел, как под мой полог скользнула мохнатая тень. Но все спутники, способные говорить человеческим языком, спали, а Ныкирит, глядящая на нас с небесной нарты Луны, и так знала, что каждую ночь я встречаюсь с тем, от кого должна бежать без оглядки. С Волком, обладающим силой, сравнимой с духами.