После скромного завтрака я достала из рюкзака карту, которую дал мне папа, и кусочек, полученный от блюда. Мои спутники с любопытством сгрудились возле меня.
– Нам нужен северо-восточный берег озера.
С этими словами я вытащила из поясной сумки компас.
– Значит, нам надо обойти озеро. Вон туда, – я показала рукой на противоположный берег.
– Откуда у тебя волшебный указатель? – спросила Ныкирит, заворожённо разглядывая компас.
– Он не волшебный, – улыбнулась я. – У нашей земли есть магнитное поле…
Я посмотрела на растерянное лицо девушки, перевела взгляд на такие же лица Вувыльту и колдуна и вздохнула. Как можно объяснить принцип работы компаса тем, кто никогда не слышал ни о магнитном поле, ни о силовых линиях? Я даже сомневалась в том, что мои спутники знали о том, что земля круглая.
– Эта стрелка всегда указывает на север. В ней нет ничего волшебного, – подытожила я.
– А как она находит север? – спросил Лийнич.
– С помощью магнита, – я показала пальцем на стрелку. – Эта стрелка магнитная, и она всегда встаёт параллельно силовым линиям магнитного поля Земли.
– Ты какую-то несусветицу говоришь, – фыркнула Вувыльту.
– Это физика, Вувыльту.
– Что такое физика? – спросила Ныкирит.
– Это наука о свойствах и строении материи.
– Материи? – в глазах великого колдуна читалось непонимание.
– Материя – это то, из чего всё состоит.
– Как это всё? – растерялся Лийнич.
– Ну, земля, мох, деревья, вода, животные.
– Как всё может состоять из одного и того же? – изумилась Вувыльту.
– Всё состоит из разных веществ, но все эти вещества являются материей.
Мне начало казаться, что этот разговор никогда не закончится. Ведь каждый мой ответ порождал ещё несколько вопросов.
– Как олень? – удивила меня вопросом Ныкирит.
– Что как олень? – наступила моя очередь недоумевать.
– Ну у оленя же шкура с волосами, рога, вкусное мясо, кровь, кости и копыта – всё разное, но всё при этом олень.
– Д-да, – неуверенно ответила я.
– А небо? – никак не успокаивалась Вувыльту. – Как может быть олень материей и небо тоже материей?
– Небо – это наша атмосфера, – я потёрла лицо руками. – Это газы, которыми мы дышим. Они окружают нашу землю, как кухлянка тело, – попыталась я объяснить доступным древним сказкам языком.
– А как же другие миры? – спросил великий колдун.
– Что другие миры? – не поняла я.
– Они тоже состоят из материи?
– Я не знаю, – честно призналась я после минутного раздумья. – Но думаю, что да.
– Как всё странно стало, – задумчиво протянула Ныкирит. – Физика, материя, магниты. Это помогает охотиться?
– Нет, – я улыбнулась. – Люди стремятся к познанию мира. Им всегда было интересно, как всё работает.
– Почему они не спрашивают об этом у духов? Ведь есть же шаманы, – не унималась красавица.
– Понимаешь, Ныкирит, – я замолчала, подбирая слова. – Сейчас уже мало кто верит шаманам. Да и в самих шаманов.
– Как это? – три пары глаз удивлённо уставились на меня.
– Мир велик, – я развела руками. – В нём живёт много народов, и каждый из них верит в разное…
– У каждого народа свои духи – это понятно. Но ведь и у них есть шаманы, для общения с ними, – перебила меня Ныкирит.
Леонид и Вувыльту внимательно слушали.
– Ты не дослушала, – я покачала головой. – Сейчас в мире стала активно развиваться наука. Появились повозки, которые возят людей без оленей, машины, способные летать, и механизмы, способные опускаться на глубины океана. Люди даже научились летать к звёздам, – чуть приукрасила действительность я. – Люди ходили по Луне, Ныкирит. И многие решили, что никаких духов нет.
– Но ведь они есть, – упёрто твердила побледневшая при упоминании Луны красавица.
– Есть. Мы знаем, что они есть, и верим в них, но многие люди не верят.
– И куда же они попадают после смерти? – подал голос Лийнич.
– Они считают, что никуда. Что они просто перестают существовать.
Долгое время все молчали, пока Вувыльту не нарушила тишину.
– Наверное, это очень грустно, – она замолчала.
– Почему? – я улыбнулась. – Они считают, что грустно должно быть нам.
Никто не стал со мной спорить. Очевидно, нам всем было о чём подумать. В наступившей тишине быстро свернули лагерь. И снова я поразилась тому, как слаженно мы работали. Рюкзаки Ныкирит так же, как вчера, сцепила и закрепила на спине оленя. Сумку с блюдом и бубном я понесла сама. От одной мысли оставить блюдо кому-то другому поднималась волна тревоги.
Солнце ласково согревало землю. С волос Ныкирит стекала вода, что совершенно не беспокоило девушку – она даже не стала распускать косы. Мы залили водой кострище и двинулись вдоль берега на северо-восток.
Волк шёл за нами следом на приличном отдалении. Мне казалось, что никто, кроме меня, его не замечал, хотя я допускала, что остальные просто не говорят о нём вслух. Лийнич шёл впереди. Время от времени он поднимал лицо к солнцу, и я по его позе понимала – блаженно улыбался. Вувыльту семенила следом за ним. Она периодически отходила в сторону или забиралась на небольшие камни, оборачивалась на нас с Ныкирит или ускоряла шаг – равнялась с колдуном. Олень шёл в метре от своей хозяйки. Его блестящая шерсть переливалась на солнце.
Лишь спустя час я наконец решилась нагнать красавицу с оленем.
– Что случилось на озере? – спросила я у девушки, после того как поравнялась.
– О чём ты? – она повернулась ко мне и посмотрела в глаза.
– Я что-то видела, когда ты купалась.
Мне почему-то стало стыдно. Как будто я увидела нечто, не предназначенное для меня. Девушка перевела взгляд на озёрную гладь. В её глазах появилась несвойственная красивому, улыбчивому лицу грусть.
– Я видела едва различимый луч света, – продолжила я через несколько минут. – Мне показалось, что он следовал за тобой.
– Ты видишь больше, чем другие люди, – тихо проговорила Ныкирит спустя несколько минут.
– Вижу-то, может, и больше, но понять, что увидела, так и не смогла.
– Это Луна, – почти прошептала девушка и посмотрела на небо.
– Луна? – глупо переспросила я.
– Луна, ну… Йъилгын следует за мной по пятам. – Ныкирит прикрыла глаза.
– Прямо как Волк за мной, – проворчала я.
– Волку нужно блюдо, – задумчиво проговорила девушка. – Я что-то слышала об этом. Давно, ещё до того, как уснула.
– Правда? – удивилась я.
– Но я не помню, что именно. – Ныкирит нахмурилась.
Мимо нас прошмыгнула Вувыльту. Солнце на мгновение закрылось белоснежным облаком. С другого берега долетел рёв – там что-то не поделили медведи. Их огромные тела сошлись в короткой схватке, после которой один отступил, попятился, а после и вовсе скрылся из вида среди деревьев.
– Почему Луна преследует тебя? – спросила я после затянувшегося молчания.
– Он хочет жениться на мне.
– Луна?
– Ну да. Он давно преследует меня, но олень, – девушка ласково потрепала рогатого зверя по шее. – Всегда спасает.
– Повезло тебе с ним, – я не удержалась от улыбки, когда верный друг Ныкирит ткнулся носом в хозяйкино плечо, требуя продолжения ласки.
– Очень, – лицо красавицы потеплело.
– Откуда он у тебя?
– Это подарок атэ.
– Он знал, что олень волшебный?
– Не знаю. Наверное, знал. – Ныкирит задумалась. – Атэ просил меня держать этого оленя всегда при себе.
– Значит, знал, – уверенно сказала я. – Интересно, где твой папа нашёл этого оленя?
Мы переглянулись. На лице девушки появилась улыбка, а в глазах появился отблеск лунного света. Я обернулась. По гребенчатой поверхности озера перемещался серебристый луч. Тогда я подняла глаза и увидела луну, которая полукругом вырисовывалась в светлом небе. Ныкирит с шумом выпустила воздух и ухватилась рукой за холку оленя, но больше ничего делать не стала. Лишь спустя минуту я поняла почему. Днём лунный свет рассеивался в солнечном, а это значило, что и забрать девушку у Луны не получилось бы. По крайней мере, пока не наступит ночь.
«Где же шаман?» – с тоской подумала я. Впереди виднелись маленькие озёра – почти идеальные круги, которые на карте выглядели как кружево, разложенное по земле. Каменистый берег не давал расслабиться. То и дело нога норовила соскользнуть в расщелину между камней или проваливалась в песок. Местами кусты росли так плотно, что нам приходилось идти по кромке воды, или перепрыгивать через камни, чтобы обойти их. Солнце, так радовавшее утром, стало раздражать. Я шла сразу за Ныкирит и думала о том, что, если бы не она, нам бы приходилось ещё и тащить на себе тяжёлые рюкзаки.
Внезапно в лицо ударил холодный ветер. По щекам резануло снежной крупкой. Я остановилась, инстинктивно прикрыла глаза рукой, а когда убрала её, то увидела, что стою на том же берегу озера в полном одиночестве. Снег укрывал побережье как в ускоренной сьёмке. Он летел с неба, словно покрывало, ложился не только на траву и камни, но и пытался удержаться на воде. Я замерла, наблюдая, как пригоршни снега падают на волны и, задержавшись на несколько секунд, исчезают – подпитывают тёмные воды чистого озера.
Наконец я осознала, что на улице зима, а я в футболке, но холод не касался меня. Я опустила глаза и поняла, что стою в бабушкиной кухлянке, и бисерные нити тихонько звенят на ледяном ветру. Я посмотрела вперёд – туда, где должен быть дом шамана. Я знала, что он будет ждать меня там.
Волк сидел на снегу чуть дальше по берегу. Его глаза внимательно наблюдали за мной и как будто спрашивали: и что ты будешь делать теперь? Я сделала шаг к нему, но ледяной порыв ветра остановил. Что-то заворочалось под камнями, земля затрещала, камни стали поворачиваться, выскальзывать из своих гнёзд. Вода забурлила, из неё начали вырываться пузыри воздуха.
Волк встал. Шерсть на его загривке приподнялась, но морда оставалась спокойной. Он сделал шаг навстречу, и всё стихло.
Я закрыла глаза и услышала, как за спиной каркнул Ворон.
– Не открывай глаза, – шептал в ушах ветер.
– Не слушай.
– Не спи.
Ветер ласкал ресницы, гладил щёки холодными пальцами.
– Ты чувствуешь дыхание озера?
– Ощущаешь его глубину?
– Ты видишь, как духи пересекают грань?
Я открыла глаза и втянула в лёгкие загустевший воздух. Тени обступили меня со всех сторон. Только жёлтые волчьи глаза смотрели сквозь них.
– Нет, – сказала я вслух.
– У тебя нет выбора, – ответила из-за спины бабушка Гивэвнэут. – Найди шамана. Быстрее, Тынагыргын!
Волк подошёл ко мне, и тени рассеялись. Волк подошёл ко мне, и я поняла, что он больше, чем я ожидала. Его светлая морда качнулась на уровне моей груди, когда он сел.
– Просыпайся, Тынагыргын, – прозвучал в голове шершавый голос. – Мы ещё встретимся.
Я открыла глаза и поняла, что лежу на берегу озера. Моя голова покоилась на коленях красавицы Ныкирит, которая мягко массировала мои виски. Вувыльту сидела поодаль. Она обеими руками держалась за сумку с блюдом и нервно поджимала губы. Лийнич стоял на берегу чуть дальше, а рядом с ним переминался с ноги на ногу олень.
– Ты вернулась, – ласково сказала Ныкирит.
– Спасибо, – я осторожно подняла голову и, убедившись, что не тошнит, села.
– Где ты была? – голос Ныкирит прозвучал напевно.
– Здесь, – я окинула взглядом тёмную толщу чистого озера. – Только зимой.
– Волк наблюдает за нами с самого твоего падения, – проворчала Вувыльту.
– Я знаю.
– Ты будто перестала его бояться, – продолжила мышь.
– Нет. Просто поняла, что мне от него никуда не деться.
Я аккуратно встала, хрустнула спиной и размяла шею.
– Мне кажется, нам надо идти, – сказала я.
Остальные, хоть и были погружены каждый в свои мысли, спорить со мной не стали. Только Вувыльту хмуро отдала сумку с блюдом.
– Спасибо, – сказала я, обращаясь ко всем сразу.
Мы подошли к сети маленьких озёр и остановились.
– Это северо-восточный берег, значит…
– Значит, шаман должен быть где-то здесь, – откликнулся Лийнич.
– Ага.
Я подавила настойчивое желание достать бубен и пошла по траве между озёрами. Откровенно говоря, они скорее напоминали большие лужи удивительно правильной формы, но измерять их глубину совсем не хотелось. Рядом, метрах в пятидесяти, обозначилось движение. Там нежился большой медведь. На нас он поглядывал, но, видимо, вчерашнее выступление великого колдуна убедило его не нападать на нас. А может, ему просто было лень с нами связываться.
Я постаралась прогнать из головы все мысли, не относящиеся к шаману. Сердце тянуло горькой тоской – казалось, что я упускаю нечто важное. Нет, словно я прямо сейчас теряю важную часть жизни. Я поджала задрожавшие было губы и упрямо пошла дальше – туда, куда вело меня сердце.
Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, где сейчас находится Волк. После видения на берегу озера во мне что-то изменилось. Я отчётливо чувствовала, где он находится. Когда я подумала об этом, в моей голове словно прозвучал шершавый смешок. Вздрогнув, я всё-таки обернулась на Волка. Его довольная морда подтвердила мою догадку.
– Он близко. – Вувыльту, идущая рядом, проследила за моим взглядом. – Но не подходит.
– Я знаю, Вувыльту, – успокаивающе улыбнулась я.
– Почему он не пытается забрать у нас блюдо? – озабоченно спросила она.
– Я думаю, что ему пока достаточно знать, где оно.
Я произнесла эти слова и поняла, что они, скорее всего, очень близки к истине. Правда, тогда возникал вопрос – почему Волк нападал на меня в Казани? И даже пробрался в квартиру. Мой взгляд снова протянуло к жёлтым глазам зверя. Из груди вырвался протяжный вздох. «Надо бы наконец поговорить с ним, – подумала я. – Если он может превращаться в человека, а он, определённо может, то разговор будет даже понятным нам обоим». Настроение стало чуточку лучше. Даже припекающее солнце перестало раздражать.
Сопки придвинулись практически вплотную. И снова, прямо как в детстве, я почувствовала болезненное желание подняться на их вершины, чтобы посмотреть, что прячется от меня на той стороне. Меня не покидало ощущение, что когда я перехожу условную границу на вершине, то попадаю в немножко другой мир. Возможно, неотличимый от прежнего, но всё-таки иной.
Внезапно я споткнулась о камень и едва не упала. Мимо проскочил олень Ныкирит, на котором помимо наших рюкзаков я успела заметить привязанную огнивную доску или что-то очень на неё похожее. Мне показывала такую бабушка Гивэвнэут. Доска, похожая на деревянного человечка, и лучок со сверлом. Такой доской чукчи добывают живой огонь, или, как его ещё называют, – деревянный. Лийнич, идущий впереди, успел остановить оленя за упряжь. Я обернулась и сначала ничего не увидела. Но подняв глаза к небу разглядела серебристую нарту, запряжённую белыми оленями. На ней стоял молодой парень в белой кухлянке, расшитой серебряными бусинами.
Мы остановились, заворожённо глядя на диковинную картину, которую до нас не видел никто на протяжении многих сотен лет. Олени бежали по небу большими кругами, постепенно снижаясь. Мы переглянулись и только сейчас я заметила, что красавицы Ныкирит среди нас нет. Её олень при этом, выглядел абсолютно спокойным. Ни волнения, ни страха в его поведении я не заметила. Пока я нервно озиралась, в поисках спутницы, белые олени коснулись земли и побежали по ней, едва дотрагиваясь серебряными копытами. Парень на нартах с широкой улыбкой смотрел на нас.
– Здравствуй, Луна, – поклонился великий колдун.
– И вам доброго дня, – ответил парень.
Он внимательно осмотрел всех нас, остановился глазами на олене, после чего спросил еле заметно дрогнувшим голосом:
– Где же красавица Ныкирит, по которой плачет моё сердце? Я уверен, что видел её рядом с вами.
– Не знаю, – абсолютно честно ответила я.
Вувыльту рядом со мной согласно кивнула.
Луна огорчённо свёл брови.
– Почему она всегда убегает от меня?
Он хлопнул ладонью по бедру, и его олени встрепенулись, забили копытами по каменистой земле, и нарта, так и не коснувшаяся ни травы, ни камней, двинулась вверх, унося погрустневшего хозяина. Про себя я решила, что обязательно расспрошу Ныкирит о Луне поподробнее. Вспомнила, как копировала и ламинировала сказки, найденные в бабушкином сундуке, и вздохнула. «Будто это было в прошлой жизни», – тоскливо подумала я. А ведь всего несколько дней прошло. Я перевела взгляд на оленя и даже почти не удивилась, когда увидела, что Ныкирит стоит рядом с ним, поглаживая бархатистую шею.
Вечером, во время привала – пока никто не видел – я достала из рюкзака сказки и начала читать ту, что лежала первой.
(Негидальская сказка)
Жил-был охотник по имени Хурэгэлдын. Никто так не любил зверей, как он. И звери его так любили, как никого из людей. Может быть, поэтому и имя ему дали такое – Хурэгэлдын – Таёжный человек.
Встанет Хурэгэлдын рано утром, зайдёт в душистую тайгу и начнёт высвистывать разные трели. На эти звуки прилетают птицы – ласточки, вороны, лебеди, но ещё больше собирается зверя таёжного. Тут и быстрая белка, и проворный хорёк, и хитрый соболь и длинноухий заяц. За ними прибегают лисы, росомахи, рыси, волки. Тяжело ступая, приходит медведь, одним прыжком появляется сам царь тайги – тигр. Хурэгэлдын кормит их, ласкает, разговаривает на их языке. И никто из таёжных зверей никогда не затеет при нём драки, не заворчит на соседа. Так он и жил в мире и согласии со всеми обитателями леса.
Однажды Хурэгэлдын увидел, что кончаются его припасы. «Пора бы и поохотиться, – подумал он. – А то и самому есть нечего, да и зверей угостить нечем». Пошёл он в тайгу, свистнул своим таёжным друзьям. Прибежали они к нему, ждут, что он скажет. Хурэгэлдын запряг их в нарту, впереди поставил серого волка. Загрузил нарту продуктами на четыре месяца охоты, затянул припасы ремнями и двинулся в путь.
Звери дружно подхватили нарту и понеслись вперёд. Бегут – только свист стоит. Ехали они так, ехали – ночь настала. Остановились они у одинокого шалаша, решили переночевать. Вдруг к ним лисичка Солакичан вышла и говорит:
– Братец! Дай-ка я тебе помогу!
– Чем же ты можешь мне помочь? – спрашивает Хурэгэлдын.
– Дай мне топор. Я пойду нарублю дров, – говорит лисичка.
– Ну что же, – согласился Хурэгэлдын, – нам как раз дрова-то и нужны. Сходи, да побыстрее!
Взяла лисица топор и побежала в тайгу. Долго там была. Хурэгэлдын хотел уже идти за ней. Вдруг слышит чей-то голос, да такой жалобный:
– Братец, братец! Иди скорее, помоги мне!
Побежал Хурэгэлдын в чащу, стал лису искать, спрашивает:
– Что случилось? Где ты?
– Здесь я, – всхлипывает лисичка. – Ой, бедная я, бедная! Дрова рубила да топором себе ногу отрубила. Ой, как больно!
Подбежал охотник, не знает, что и делать. Зверя много бил, крови много видел, а вот кровь своего помощника впервые увидел. Смотрит он на ногу лисички, а там не то кровь, не то шерсть красная. Хотел охотник спросить, где же кровь и где отрубленная нога, да лисичка слова сказать ему не даёт, стонет, охает:
– Хурэгэлдын, возьми меня на руки! Положи меня скорее на нарту, мне так легче будет. А крови не видно, потому что она вся замёрзла. Я и кусок отрубленный приморозила. Так будет лучше.
Хурэгэлдын положил её на нарту, думает: «Что же делать? Надо скорее везти её к шаману, а то ещё умрёт в пути. Тогда на охоте удачи не будет».
Запряг Хурэгэлдын своих зверей, устроил на нарте постель из шкур выдры, чтобы лисе тепло и мягко было, укрыл её рысьим одеялом, и тронулись они в путь.
Ехали они ночь и весь день. Дорога Хурэгэлдыну неизвестная, никогда он здесь раньше не был.
– Где же это мы едем? Не заблудиться бы! – думает он вслух.
А лисица говорит:
– Братец, братец! Я знаю эти места! Мне здесь все речки, все перелески, все горки знакомы! Ты меня спрашивай!
Рванулся волк вперёд, понеслись звери, даже кустов по сторонам не видно. Торопятся скорее лису к шаману привезти. Подъехали они к речке. Хурэгэлдын спрашивает:
– Солакичан, как называется эта речка?
– Это речка Завязочка! – отвечает лиса, а сама приоткрыла берестяную котомку с продуктами.
Снова упряжка понеслась вперёд. Ехали они, ехали, и снова перед ними показалась речка. Хурэгэлдын спрашивает:
– Солакичан, что это за речка? Далеко ли ещё ехать?
– Это речка Верхушечка! – отвечает лиса, а сама вытащила из котомки мясо и начала есть.
Быстрее прежнего понеслась нарта. Спустя некоторое время снова впереди показалась речка. Хурэгэлдын кричит лисе:
– Как называется эта речка?
– Серединкой она зовётся! – кричит лиса, а сама уже с половиной запасов управилась.
И снова они ехали. И увидели ключ, который пробивался из-под снега. Охотник спрашивает:
– Как этот ключик называется?
– Ему ещё нет названия, – отвечает лиса, а сама ест да ест, даже название придумать некогда.
Несётся упряжка быстро, как ветер. Уже светать начало. И вот опять на пути речка. Только это не речка, а большая река. Хурэгэлдын спрашивает лису:
– Солакичан, эта река имеет название или нет?
– Да, – отвечает хитрая лиса. – Это река Остаточек!
К этому времени котомка с припасами была уже пуста. Лисичка проглотила последний кусочек, облизнулась, зевнула и думает: «Неплохо было бы и отдохнуть».
Звери всю ночь тянули нарту, устали. Видит Хурэгэлдын: бежит волк впереди, спотыкается – устал. А тут опять речка показалась, и конца пути не видно. Спрашивает Хурэгэлдын:
– Солакичан, а как эту реку у вас называют?
– Да это река Вверх Донышком! – А сама тем временем перевернула котомку и села на неё.
– Далеко ли отсюда до шамана? – спрашивает охотник. – Звери совсем утомились.
– Недалеко, – отвечает лиса. – Не больше двух дней хорошего пути. Давайте здесь, на этой речке, переночуем! Братец, ты ведь, наверное, устал, спать хочешь, да и проголодался. Мы столько времени едем, ни разу не отдохнули!
Хурэгэлдын думает: «Действительно, все очень устали, проголодались. Пора отдохнуть да подкрепиться».
– А как твоя нога, лисичка? – спрашивает Хурэгэлдын. – Ведь тебе больно, надо спешить к шаману.
А лиса отвечает:
– Да ничего, братец! Я потерплю. Мне стало лучше. Давайте поставим юрту, передохнём в ней, а потом снова в путь отправимся.
Быстро раскинули юрту, верх её покрыли берестяным полотнищем, низ – шкурой лося. Вошли в юрту, и каждый подумал: «Юрта большая, всем места хватит. Теперь-то наконец отдохнём!»
Удивился охотник: лисица с нарты первая спрыгнула и в юрту нырнула, как будто нога и не болела.
– Хурэгэлдын, иди в юрту! – кричит лиса. – Стели постель! Я за дровами сбегаю!
– Как? Ведь у тебя нога перерублена! Ходить, наверное, трудно, а ты в тайгу собралась! Вдруг вторую ногу поранишь. Что тогда делать станем?
А лисица весело ему отвечает:
– Да пустяки! Стоит ли вспоминать об этом! Я уже хорошо себя чувствую. Всю дорогу отдыхала, вот нога у меня и зажила. Посмотри на себя, на своих друзей. Вожак уже лежит, встать не может.
Подумал Хурэгэлдын да и говорит:
– Ну что же, пожалуй, ты права. Мне и здесь работы хватит. Бери топор, только поскорее возвращайся! Да поосторожней будь!
Хурэгэлдын тут же принялся за работу. Развязал ремни на нарте, снял котёл, посуду. «Вот, – думает, – придёт сейчас лиса с дровами, разведём большой костёр, нажарим мяса, наварим густой каши, напечём рыбы на вертеле. Отдохнём, а завтра в путь».
Сделал всё, а лисы ещё нет. Крикнул Хурэгэлдын громко:
– Э-эй! Э-эй! Солакичан, Солакичан! Где ты? Отзовись!
Но сколько ни слушал, ни одного звука в ответ. «Может, бедняжка, раненая лежит? Может, умирает?» – подумал и опять закричал:
– Э-эй! Э-эй! Солакичан! Солакичан!
Только тишина была ему ответом. Снова сгустились сумерки. Пошёл Хурэгэлдын в тайгу. Идёт, кричит:
– Солакичан! Солакичан! Где ты?
Всё глубже и глубже уходит он в тайгу. И тут заметил следы лисы. Шла она так, как будто от кого-то убегала. Около большого дерева заметил Хурэгэлдын топор. И понял он, что лиса его обманула. С досады сказал громко:
– Эх, разве с друзьями так поступают?!
Не стал он больше лису искать, понурив голову, пошёл обратно к лагерю. Пришёл, а там ждут его голодные товарищи – друзья таёжные. Обрадовался Хурэгэлдын.
– Разгружайте скорее берестяную суму с продуктами! Дров принесите, варить будем! – кричит.
Побежали звери к нарте, смотрят: а сума наверху лежит пустая. Догадались тут все, что лиса-обманщица всё съела.
– Посмотрите лучше, может быть, на нарте что-нибудь осталось! – кричит Хурэгэлдын.
Но сколько ни искали, ничего не нашли, даже крошки не осталось. Говорит Хурэгэлдын:
– Если бы я знал, что ты, лиса, такая обманщица, убил бы тебя, а из твоей шкуры сделал бы подстилку.
Тут только он вспомнил странные названия речек: Завязочка, Верхушечка, Серединка, Остаточек, Вверх Донышком…
– О-о-о! Злодейка рыжая оставила нас без еды! Завезла нас в такие дебри, откуда не знаешь, как и выбраться! Как я мог ей поверить!
Но ничего не поделаешь. Наступила ночь. Зашли они все в юрту и легли спать. Лежит Хурэгэлдын, думает: «Что дальше делать? Возвращаться домой, в стойбище? Или идти по следам лисы, наказать её за обман?» Лежал, лежал да и заснул.
Утром Хурэгэлдын проснулся, вышел из юрты, видит: вышла из тайги девушка, к нему идёт, спрашивает:
– Куда идёшь? Откуда пришёл? Видно, у тебя дело какое-то есть.
Хурэгэлдын рассказал, как лиса их обманула.
– А далеко ли до дому идти? – спрашивает девушка.
– Очень далеко, – отвечает Хурэгэлдын. – Так далеко, что отсюда дороги ни один зверь таёжный не знает!
– Как же ты дальше пойдёшь? Припасов у тебя нет, дороги ты не знаешь. А до моего дома всего один день пути. Пойдём ко мне!
Делать нечего. Согласился охотник. Запряг он в нарту своих таёжных зверей, и поехали в гости. За полдня доехали до дома девушки. Накормила она всех, дала им отдохнуть, а утром говорит:
– Хурэгэлдын, в наших местах много разного зверя – и мясного, и пушного. Сходи сегодня на охоту, а завтра сам решишь, дальше ли тебе ехать или здесь остаться.
Согласился Хурэгэлдын. Пошёл он в тайгу. Только вошёл, как убил лося. Потом только успевал стрелы вытаскивать да из лука стрелять. Нагрузил он столько добычи, сколько унести мог, и вернулся в дом девушки.
– Ну как, Хурэгэлдын, у меня решил остаться или домой ехать?
Взглянул Хурэгэлдын ещё раз на девушку, и так она ему понравилась, что решил он жениться на ней.
После свадьбы остался он со своими друзьями таёжными в этих местах. С тех пор Хурэгэлдын ходит на охоту, а жена его занимается хозяйством – обеды готовит, халаты и обувь шьёт, шкуры зверей выделывает, красивые орнаменты вышивает, за зверями ухаживает.
Однажды жена спрашивает:
– Хурэгэлдын, где ты этих зверей нашёл? Как с ними подружился?
Хурэгэлдын отвечает:
– Они сами ко мне пришли и стали самыми верными друзьями. А когда есть верные друзья, надёжные помощники, то и жизнь становится счастливой. Полюби моих друзей и ты, жена.
Так с тех пор и живут они счастливо.