Приглушённое солнце на мгновение прикрылось случайно пробежавшим облаком. Ветер неожиданно набрал силу, ударил жёсткими ладонями. Краем глаза я заметила силуэт на побережье, к северу от нас. Сердце ёкнуло – я не могла ошибиться. Бабушка Гивэвнэут подняла руку и поманила нас.

– Надо идти, – вернула меня в реальность Вувыльту.

– Туда, – я показала рукой в сторону, где секунду назад видела бабушку.

Сейчас её там не было, но я знала, кого видела. Вернее, я видела тень. Но если бабушка Гивэвнэут была тенью, то остальные, встреченные мной, тоже были умершими людьми? Как такое возможно? В глубине души я уже знала ответы на эти вопросы, но боялась назвать их правильными даже для себя. Нет. Я боялась признать то, что вижу реальностью именно для себя.

Ныкирит, казалось, ничуть не смущала близость опасности. Она спокойно повернулась спиной и к медведям, и к Волку и повела своего оленя к указанному мной месту. Мы с Вувыльту переглянулись. Мышь неуверенно улыбнулась и пошла за девушкой. Мне оставалось только последовать за ними.

Через несколько минут я обернулась, и мороз пробежал по моей спине – Волка нигде видно не было, но медведи, явно заинтересовавшись неожиданными посетителями, решили нас догнать. Конечно, они были ещё далеко, но сколько времени у них займёт бег по побережью? Почему-то я сомневалась в том, что олень сможет нас спасти от такого количества медведей.

– Ныкирит, – позвала я.

Девушка обернулась. Её взгляд, скользнув мимо меня, остановился на хозяевах тундры.

– Ныкирит, твой олень сможет отогнать их? – без надежды спросила я.

Вувыльту охнула.

– Да что же за день-то такой, – неожиданно воскликнула мышь. – Идите! – сказала она нам, а сама, обернувшись мышкой, пропала в траве.

– Не хватало ещё и тебе исчезнуть! – в сердцах воскликнула я.

– Пойдём, – Ныкирит потянула меня за руку.

Я разозлённо сжала зубы, снова посмотрела на быстро приближающихся медведей и пошла вслед за спутницей, прибавив шаг. Время снова начало тянуться как резинка. Периодически оглядываясь на медведей, я никак не могла определиться, что чувствую от того, что не вижу Волка. Хорошо это или плохо? И что, если он будет ждать нас впереди? Прекрасная Ныкирит если и задумывалась об этом, то вслух ничего не говорила.

– Слушай, извини, но почему ты идёшь с нами? – задала я вопрос, который внезапно возник у меня в голове.

– А куда мне ещё идти? – пожала плечами девушка. – Вы такие же, как я, и вы идёте к шаману. Может, и мне будет полезно, – Она снова посмотрела на медведей и пошла быстрее.

– А ещё мы первые люди, которых ты встретила после пробуждения, – вполголоса продолжила я.

– Не совсем люди, – поправила Ныкирит.

Я обернулась. Медведи остановились перед камнем в ста метрах от нас и озадаченно разглядывали что-то маленькое.

– Она решила их заболтать?

– Тянет время. – Ныкирит бросила на медведей хмурый взгляд. – Идём, Тынагыргын. Они скоро догонят.

– Вувыльту кого угодно заболтает.

– Ненадолго.

Место, на котором стояла бабушка Гивэвнэут, приближалось, но одновременно сзади стал явственно слышаться топот медвежьих лап. Мы с Ныкирит уже практически бежали. Мой разум отчаянно сопротивлялся происходящему. «Какой смысл бежать со всех ног туда, где нет никакой видимой защиты от медведей?» – думала я. Звериное ворчание за спиной подстёгивало. Я знала, что убегать нельзя, но тело действовало само, без оглядки на здравый смысл.

Перед рекой Ланковой мы даже не остановились – олень перемахнул её одним прыжком, Ныкирит перед речкой зацепилась за упряжь и оказалась на другом берегу, не намочив ног. Я даже не остановилась, чтобы обдумать варианты перехода на тот берег, – побоялась, что не решусь. Вода прошибла холодом до самого затылка. Я сжала зубы и в несколько прыжков пересекла речушку, но стоило мне остановиться на каменном берегу, как я услышала сзади писк. Вувыльту стояла на задних лапках у самой кромки воды, а сзади её догоняли медведи.

Не давая себе ни секунды на слабость, я снова шагнула в стремительный поток, нагнулась, схватила Вувыльту и побежала за Ныкирит. Медведей ледяная вода не остановила. По-моему, она их даже не намочила. Они с плеском перемахнули через узенькую речку. Ныкирит остановилась. Олень повернулся к нам и выставил рога вперёд. Воздух за спиной колыхнулся, разрезанный ударом мощной лапы. Я услышала, как кто-то кричит, и прыгнула, затылком почувствовав, что следующий удар разорвёт меня.

Перед моим взором снова появилась бабушка Гивэвнэут. Её лицо было спокойно, а глаза ласково смотрели на меня.

– Прости, я не справилась, – прошептала я и упала.

Слева послышался медвежий рёв. Я приподняла голову, не спуская рук с затылка, и открыла рот, не в силах ни пошевелиться, ни закричать. Медведи остановились в замешательстве. Один из них стоял прямо надо мной. Вувыльту вывернулась из моей ладони и юркнула между камней в сторону Ныкирит. А слева к нам приближался ещё один медведь. Я бы не удивилась, если бы он был обычным, но на его загривке удобно устроился Лийнич.

– Эге-гей, мохнатые! – крикнул он. – А ну ка расступились передо мной!

Медведи, как ни странно, послушались. Но я не рискнула вставать.

– Дед мой колдун, бабка моя колдунья, отец мой колдун, мать моя колдунья, и сам я великий колдун! А ну отошли подальше!

Медведь с наездником остановился в двух метрах от меня, а Лийнич продолжал вещать:

– Идите-ка, мохнатые, обратно на свой бережок, пока я вам шкуры не поспускал да детёнышей ваших в горящие головёшки не превратил. – Он легко спрыгнул с медведя и подошёл ко мне. – Вставай, Тынагыргын, не тронут нас больше медведи.

Я подала ему руку и, пошатываясь, поднялась. Медведи пошли обратно, а тот, на котором приехал колдун, стоял, переминаясь с лапы на лапу.

– Иди, Кыскант. И больше не нападайте на нас.

Медведь что-то проворчал, развернулся и пошёл обратно. Мы проводили его взглядом. Лийнич подмигнул Вувыльту, снова принявшей вид человека, и повернулся ко мне.

– Ну как у вас дела, девочки? – он наконец разглядел Ныкирит и замер. – О! Я вижу, у нас пополнение, – колдун махнул рукой девушке. – Тебя как зовут, красавица?

– Это Ныкирит, – представила её Вувыльту. – Давай, давай, шевелись. Тут ещё Волк где-то ходит.

Мы подошли к месту, которое указывала нам бабушка Гивэвнэут. Синхронно, будто по команде, мы проследили за солнцем, успевшим скрыться в плотной пелене облаков, и колдун выразил общую мысль:

– Надо лагерь разворачивать. Шамана завтра искать будем.

Все дружно с ним согласились. Ныкирит сняла сумки с оленя, я перевесила блюдо на плечи, не желая с ним расставаться, и отправилась на поиски дров. Работали все слаженно, как будто ходили в походы этим составом каждую неделю.

Лишь когда небо начало темнеть, подпуская короткую летнюю ночь, мы уселись вокруг костра, подвесили котелок с водой. Мокрые кроссовки я надела на палки и воткнула их в землю возле костра, а штаны поменяла на сухие.

– А чем мы сегодня будем ужинать? – спросила Вувыльту и бросила красноречивый взгляд на блюдо.

– А что у тебя есть? – спросила я, изо всех сил сдерживая улыбку.

– У меня есть вяленое моржовое мясо. – Ныкирит закопошилась в своей сумке.

– Не надо, красавица, у нашей Тынагыргын есть волшебное блюдо, – весело ответил Лийнич.

– Волше-е-ебное? – протянула Ныкирит. – А-а-а-а. Вот почему за вами Волк ходит.

Я смущённо достала блюдо из сумки и провела пальцами по едва заметному рисунку вдоль ободка.

– Вообще, магия блюда не проходит для меня бесследно. Но сегодня мы все слишком сильно устали, чтобы готовить, – обведя взглядом спутников, я постаралась улыбнуться. – Чего вы хотите?

– Хачапури, – мечтательно зажмурилась Вувыльту, но тут же одёрнула себя, посмотрев на меня с мольбой в глазах.

– Пельменей, – улыбнулся Лийнич. – Но завтра будем искать другой источник пищи.

– А что, можно всё что угодно попросить? – удивлённо смотрела на меня Ныкирит.

– Наверное, да, – я улыбнулась девушке. – Смелей.

– Я кергипат[4] хочу, – красавица облизнула губы. – И пререм[5].

Я встала, повернулась вокруг себя, пытаясь прикинуть, в какой стороне город, но уже через несколько секунд поняла, что в этом нет необходимости. Тогда я подняла руки повыше и попросила у него всё, что пожелали мои спутники. Мгновенно потяжелевшее блюдо едва не выскользнуло из рук, опасно наклонилось, и еда посыпалась бы, но подоспел Лийнич – перехватил и помог поставить на большой плоский камень. Первым делом он отложил несколько пельменей и оставил чуть в стороне от нас. Немой вопрос колдун проигнорировал, а я решила, что расспрошу его об этом потом.

– Как думаете, шаман нас заметил? – спросила Вувыльту сразу после того, как разделалась со своим деликатесом.

– Мне кажется, он нас уже давно ждёт, – задумчиво ответила я, вспомнив старика, которого мельком видела сегодня. – Только не показывается.

– Почему? – удивилась Ныкирит.

– Не знаю. Может, чего-то хочет от нас? – протянула я.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – сказал Лийнич.

Я хотела ответить, уже открыла рот, но промолчала. Взгляд сам собой поднялся от костра к звёздам. К мерцающим ягодам, рассыпанным по небосводу. Млечный Путь завораживал – блестел своей бесконечностью. Мысли почему-то потянулись к бубну, лежащему в одной сумке с блюдом. Из глубины сердца шло желание дотронуться до него, которое я тут же отбросила. Внезапно я осознала – я не хочу, чтобы кто-то знал о моей зависимости от бубна. Я не хочу, чтобы кто-то знал о моих снах и о том, что они вырывались в реальность. Я не хочу… Я не хочу, чтобы кто-то ещё догадался о том, что со мной происходило.

Вувыльту рассказывала Ныкирит о происходящем в современном мире, Лийнич периодически комментировал её слова. Я не прислушивалась к ним, полностью отдавшись ощущениям этой ночи и виду прекрасного неба. Взгляд опустился к спутникам и замер – неподалёку сидел Волк. В его глазах играли блики костра. Он смотрел прямо на меня. Мы связаны, я поняла это уже несколько дней назад. Куда я, туда и он. К чему это приведёт?

Я смотрела на Волка до тех пор, пока мои спутники не зашевелились, раскладывая спальники. У Ныкирит был меховой мешок для дальних переходов. От коврика, предложенного колдуном, она только отмахнулась. Мне снова предстояла первая вахта.

Через полчаса все затихли, и я осталась одна. Практически одна, ведь Волк никуда не уходил. Я смотрела на него поверх костра, и он делал то же самое. Когда дыхание моих спутников выровнялось, Волк поднялся. Сделал медленный шаг навстречу. Словно примерился. Потом ещё один и ещё. Я смотрела на него не отрываясь. Волк дошёл до края светового круга и замер на несколько минут. Олень Ныкирит нервно всхрапнул.

Из моей груди вырвался протяжный вздох, но страха не было. Я не смогла бы объяснить, что чувствую, даже если бы очень сильно захотела. Волнение, восторг, лёгкую нотку тревоги, но точно не страх. Наконец, Волк, будто решившись, переступил через границу света и подошёл к костру почти вплотную. Его голова качнулась, когда он садился, и я явственно почувствовала запах шерсти.

Шли минуты, складывались вместе, тянулись друг за другом часы, а мы сидели с Волком по разные стороны костра и смотрели друг на друга в немом диалоге. Блюдо лежало рядом со мной, я чувствовала его бедром, но Волк даже ни разу не взглянул на него. Когда подошло время передавать караул, Волк, будто бы почувствовав, встал и, посмотрев на меня насмешливым взглядом, ушёл туда же, откуда пришёл.

С удивлением я поняла, что мне стало тревожно после его ухода. В нашем противостоянии появилось что-то надёжное, как земля под ногами. С этими мыслями я разбудила Лийнича, с ними же забралась в свой спальник и провалилась в сон.

– Где мы, бабушка Гивэвнэут? – спросила я.

Мои глаза застилала тьма. Но была она не абсолютной, а какой-то неровной, всё время сменяющейся, как дым над костром, но при этом неизменной, как флаг, бьющийся в объятиях ветра.

– Открой глаза, Тынагыргын, – отвечала мне бабушка, стоя где-то позади меня.

– Мои глаза открыты, – я поворачивалась вокруг себя, в поисках бабушки Гивэвнэут.

– Ты боишься принять, Тынагыргын, – снова из-за спины прозвучал её голос.

– Принять что?

– Ты догадалась.

– Этого не может быть, бабушка.

– Почему, Тынагыргын?

– Потому что… – я замялась. – Потому что я не такая.

– Это в твоей крови, внучка, – голос бабушки Гивэвнэут прозвучал возле моего уха. – Ты должна принять это.

– Но почему, бабушка? Я не хочу. Я не готова, в конце концов! – закричала я во весь голос.

– Потому что духи выбрали тебя, Тынагыргын. Потому что ты сможешь поднять эту ношу, – голос бабушки убаюкивал. – Потому что у тебя нет выбора.

– Почему, бабушка Гивэвнэут? – капризно спросила я.

– Ты знаешь, Тынагыргын. Иначе жизнь тех, кто тебе дорог, превратится в бесконечное испытание. Иначе твоя жизнь угаснет. Иначе у сказок не останется шансов на спасение, – проговорила Гивэвнэут.

– О чём ты говоришь? – испугалась я, но видение уже ускользало, просачивалась дымом сквозь отверстие в яранге, пока я не поняла, что проснулась.

Солнечный свет мягко проникал сквозь тонкую вуаль облаков. Возле костра копошилась Вувыльту, Лийнич мирно спал по ту сторону от очага, а Ныкирит нигде не было видно. Ещё несколько минут я лежала, наслаждаясь тем, что до меня никому не было дела. «Интересно, где сейчас Волк?» – подумала я и резко села. Вувыльту подпрыгнула на месте от моего движения, хотела что-то спросить, но она так и осталась сидеть с открытым ртом, наблюдая за моими судорожными попытками расстегнуть спальник. Наконец-то мне удалось выбраться из пухового кокона, и я сразу же вцепилась в сумку. Блюдо было на месте. Я протяжно выдохнула и села на спальник, растирая лицо похолодевшими ладонями.

– Мы бы разбудили, если бы Волк приблизился, – почти обиженно проговорила Вувыльту.

– Я знаю. Прости, мне приснилось… – не закончив фразу, я встала и пошла к озеру.

На воде мелькала чёрная голова – это бесстрашная Ныкирит плавала в холодной воде. Её олень стоял на берегу чуть поодаль и с человеческой внимательностью наблюдал за хозяйкой. От одного вида купающейся девушки мне стало холодно. Я присела, зачерпнула воду ладонью, плеснула на лицо и поёжилась. Вчерашний сумбурный день постепенно отходил на второй план, в голове крутились мысли о предстоящих поисках шамана.

Я оглядывала окрестности озера и думала о том, что на розыск может уйти не один день. Побережье было неровным, местами поросшим лесом. На другой стороне озера возвышались сопки. Не знаю, сколько я бы так простояла, если бы меня не осенило – карта, которую дало мне блюдо! На ней был только кусочек озера. Если понять, какой именно, то можно сузить поиски.

Облегчённый смех почти вырвался наружу, но застыл в горле. Я заметила кое-что странное. Красавица Ныкирит плыла вдоль берега, а за ней по озёрной глади скользил луч холодного, едва различимого днём света. Олень на берегу заволновался, ударил копытами по твёрдой земле и прыгнул в воду. Никогда в жизни я не видела, как плавают олени. Ныкирит повернулась к нему, увидела луч света и в страхе нырнула. Свет переместился в сторону, а спустя несколько секунд рассеялся.

Я стояла на берегу и наблюдала за тем, как красавица вынырнула, зацепилась крепкой рукой за упряжь, надетую на оленя, и вместе с ним поплыла к берегу.

Что за новая напасть? Не хватало нам Волка и медведей. Я передёрнула плечами, выпрямилась и, убедившись в том, что Ныкирит с верным другом вышли на берег, вернулась к костру. Лийнич проснулся и теперь сидел возле костра, помешивая угли под котелком с водой.

Когда Ныкирит оделась и вместе с оленем присоединилась к нам, я не стала спрашивать у девушки, что это был за луч. Почему-то мне показалось, что это может быть что-то личное. По её поведению я видела, что Ныкирит явно знала о том, что произошло на озере. А ещё я видела, что она не хочет об этом рассказывать. Она вела себя обыкновенно, только чаще, чем вчера, бросала тревожные взгляды на своего рогатого спутника.