Кабинет команды по расследованию преступлений, связанных с запрещенными веществами. Сеульское отделение полиции.

– Ай! Мех, вот зараза. Честное слово, в огне не горит, в воде не тонет. Куда же он спрятал такое количество? – Чхоро, новый полицейский, которого только что перевели в местное управление, нервно скрипя зубами, поднялся со стула.

– М-да. Я уверен, он где-то ее хорошенько припрятал. Все перерыл, но так нигде и не смог найти, – согласно кивнул Инук, крутясь по привычке на стуле.

После поимки Меха полиция бросила все силы на расследование, но обнаружить следы крупномасштабной торговли запрещенными веществами никак не удавалось. Мех не отрицал сам факт того, что он и его подельник покупали их. Проблема заключалась в самом количестве. Они утверждали, что это количество было столь незначительно, что его хватило бы от силы на одну дозу.

По предварительной информации, добытой в ходе расследования, количество запрещенных веществ, приобретенное этими двумя, выходило далеко за рамки того, что можно назвать незначительным. Кроме того, доказательства в виде самих веществ могли пригодиться на случай, если они решат изменить свои показания в суде.

– Не бред ли, что дилера мы поймали, а сам товар не нашли? Конечно, передадим дело в прокуратуру и так и скажем: мол, ищите сами. Да нас на смех поднимут! Естественно, мы должны найти их! Понятно? – На шее у шефа вздулись вены. Ребята из команды лишь отводили взгляды и вздыхали каждый себе под нос, будто говоря: «Что я могу сделать, как прикажете их искать? Мы ищем иголку в стоге сена».

Мех тертый калач, поэтому работали с ним либо матерые члены команды, либо лично сам шеф. Чхоро в это время занимался делом Ли Чингу, подручного Меха.

– Судя по записям, на имя вашей жены зарегистрирован домик в деревне. Что это за дом? – задал он вопрос, открывая копию выписки из государственного реестра недвижимости.

– О, этот дом она прикупила с расчетом переехать туда, как только наведет порядок в своих делах.

– Она что, собиралась накопить некую сумму, а после заняться сельским хозяйством?

– Ну, что-то типа того.

– Итак, по вашим словам, она приобрела дом на выселках более десяти лет назад с намерением когда-нибудь заняться аграрными делами? Очень правдоподобно.

– Вы что, смеетесь надо мной?

Глаза Чхоро, в которых ранее отчетливо читалась усталость, зажглись интересом. Как у рыбака, почуявшего поклевку. И пусть он был еще молод, но чутье у него было отменное, как у бывалого оперативника. Одно только то, что сидящий напротив Ли Чингу пытался говорить максимально естественным тоном, настораживало. Что-то не сходилось в его словах, и Чхоро зубами уцепился за это.

– Я тоже хотел бы когда-нибудь жить в таком деревенском доме. Сколько она за него заплатила?

– Сколько? Прошло много времени, поэтому я мало что помню. Кажется, моя жена самостоятельно подписывала договор.

– Вот как. Понятно. На сегодня закончим нашу беседу.

– Как, уже?

– Что ж, вы ведь все равно не собираетесь говорить правду, верно? – Чхоро поднялся, не теряя достоинства, и прямиком направился писать заявление на выдачу ордера. Он уже заполнял бланк, когда ему позвонил шеф, бывший в тот момент на выезде.

– Шеф, касательно дома, зарегистрированного на имя жены Ли Чингу. Дурное предчувствие у меня. Думаю, стоит съездить туда разок.

– А ордер будет? Прокурор, ответственный за это дело, похоже, хотел остановить расследование и передать дело дальше.

– Для начала нам необходимо проработать все возможные варианты. Давайте вот это еще попробуем, и все.

– Хорошо. Тогда я свяжусь с ответственным прокурором. Успеешь подать заявление на ордер сегодня?

– Да. Попробую. Шеф, пожалуйста, наведайтесь в этот дом и выясните, кто на самом деле им заправляет. Вероятно, вы не найдете там никаких признаков, намекающих на то, что в доме живут люди. Кроме того, Чхве Тэбок может что-то заподозрить и попытаться перепрятать запрещенные вещества, поэтому, пожалуйста, выставите по периметру наших сотрудников.

– Да, хорошо… Эй! Кто из нас руководитель? Щенок, отдаешь мне распоряжения?

Чхоро повесил трубку, оставив возмущения шефа без внимания. Спустя некоторое время прибывший на место шеф сообщил ему, что дом не выглядит обитаемым и соседи понятия не имеют, кто там может жить.

Чхоро немедленно подал заявление на имя прокурора о выдаче ордера на обыск. Ордер выдали, как и ожидалось, на следующий день.

* * *

Команда Инука в полном составе, включая его и шефа, прибыла с ордером на место. Это был небольшой дом, стоявший около дороги Суэри района Самгемён в округе Имсильгун провинции Чолла-Пукто. Население здесь было крайне малочисленным, и в радиусе пяти километров не было установлено ни одной камеры видеонаблюдения.

Когда они вошли, отворив калитку, взгляд привлек небольшой сад, о необходимости ухаживать за которым вспоминали, по всей вероятности, не чаще пары раз в год. Пока остальные осматривали дом снаружи, Инук вошел внутрь. В гостиной стоял потрепанный, но еще пригодный для использования, если его почистить, диван, а также стол.

Инук заглянул в разные концы дома, а затем открыл дверь ванной. Ванная комната казалась слишком просторной, ее пол устилала синяя плитка. В углу стояли унитаз и большой коричневый пластиковый таз, в центре пола виднелось огромное сливное отверстие.

Первое впечатление об этом месте – это явно не обычный среднестатистический санузел. Инука одолело какое-то зловещее предчувствие, и он продолжил топтаться на пороге, не смея сделать шаг внутрь. Снаружи донесся зов шефа:

– Выйди на улицу! Здесь есть бензопила?

– Бензопила?

Как только он услышал слово «бензопила», перед глазами Инука живо стали проноситься картины произошедшего. Те самые образы, которые навеивают места преступлений. Перед мысленным взором Инука предстала ванная комната, посреди которой лежало расчлененное тело, а реки багряной крови закручивались в воронку и стекали в канализацию. В помещении стоял тошнотворный железистый запах крови вперемешку с вонью хлорки; кто-то расчленял здесь тела бензопилой. «Это место преступления». Каждая клетка в его теле буквально вопила об этом. Инук выходил из дома, выверяя каждый шаг, опасаясь, как бы улики не оказались затоптаны. Он не знал, могли ли слюна или пот преступника уже прилипнуть к подошвам его носков.

– Шеф! Предлагаю не трогать ничего в этом месте и немедленно вызвать криминалистов.

– Зачем? Есть что?

– Просто чую. Как ни крути, это похоже на место преступления.

– Преступления? Какого преступления?

– Убийства.

– Ну, то, что здесь есть бензопила, еще не говорит об убийстве. Вот поэтому и говорят, что полицейские действуют по наитию. Мы сможем выяснить все наверняка только после того, как сорвем обои и плитку и распылим люминол. – Шеф пытался пожурить Инука, однако и сам чувствовал какой-то странный душок, витающий в воздухе.

Ванная была особенно большой по сравнению с другими комнатами. Судя по состоянию стен и плитки, это единственное помещение, которое в доме перестраивали. Сам факт этого наталкивал на мысли, что дом был обустроен для некой деятельности, а не для проживания.

Вскоре криминалисты прибыли и приступили к осмотру. Как и предполагал Инук, полностью содрав покрытие пола и обои, они обнаружили небольшие пятна крови. Место преступления было практически кристально чистым, так что даже криминалисты лишились дара речи.

– Не знаю, кто этот преступник, но он крайне предусмотрительный парень. Он подтер все улики. За исключением очень небольшого количества крови, нет следов ни спермы, ни слюны, ни волос, ни кожи, ни пота. Если тело разрезать на куски, полностью избавиться от следов крови практически невозможно. И тот факт, что мы обнаружили лишь незначительные пятна, означает, что место тщательно вычистили.

Через несколько дней с горящими лицами явились глава управления и шеф команды, принеся результаты экспертизы ДНК. То, что шеф привлек к этому делу главного, значило, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

– Место совершения серийных убийств путем расчленения установлено. Главный подозреваемый – Мех.

– Что? О чем вы… – У Инука волоски по всему телу встали дыбом, когда он взглянул на результаты анализа ДНК, которые ему вручил шеф.

ДНК уголовника, который был в бегах и разыскивался за акты насилия и убийство, и ученицы средней школы по фамилии Ким, которую обнаружили в тростниковом лесу, – обе были найдены в этом доме. Мазки двух других пятен крови, принадлежавших неизвестным, были направлены для перекрестной проверки в Национальную службу судебно-медицинской экспертизы и в Генеральную прокуратуру для сверки с базой данных ДНК преступных элементов.

– Если в результате проверки этих двух пятен крови всплывет имя Меха или его подельника, игра окончена. Понимаете? Скоро нам дадут обратную связь. Я сказал, чтобы незамедлительно звонили мне!

Шеф ликующе встряхнул двумя руками, как бы говоря: «Очевидно, всплывет ДНК Меха». За исключением Инука, остальные члены команды выглядели воодушевленно.

– Т-р-р, т-р-р! – Когда зазвонил раскладной телефон шефа, все затаили дыхание. Мужчина ответил на звонок, прочистив горло; он чувствовал легкую нервозность:

– Алло. Результаты пришли?

– Мы сравнили с образцами крови Чхве Тэбока и Ли Чингу, которые вы прислали, и совпадений не обнаружено.

– Это точно? Действительно нет совпадений?

– Точно.

В число преступлений, при расследовании которых требуется проводить экспертизу ДНК, входят: поджог, похищение детей, кража, насильственные действия, в том числе сексуального характера, и убийство. По мнению Инука, Со Тувон просто не мог числиться в уголовной базе данных, которая ограничивалась заключенными и подозреваемыми в совершении преступлений, поскольку у него отсутствовала судимость.

– Тогда кому принадлежат два других следа крови? Неужели есть еще две жертвы? А-а-а… – Вздохнув с досадой, главный ушел к себе в кабинет. Шеф засопел. Он выглядел так, будто только что упустил зайца, который практически был у него в руках.

– В любом случае следы крови жертв были найдены в доме, зарегистрированном на имя подельника Меха, так что дальнейшие версии будем строить, исходя из этого. Знаете дилемму заключенного? Заставьте двоих не доверять друг другу, и один из них под давлением сознается. Любым способом выбейте из них признания!

Инук немедленно позвонил своему коллеге-судмедэксперту. Один из двух неопознанных следов крови мог принадлежать Со Тувону.

– Это я. Речь о неопознанных пятнах крови. Есть ли еще какая-нибудь информация?

– Угу. Установили пол. Первый человек – женщина, второй – мужчина. При проведении анализа ДНК мы проверяем наличие игрек-хромосомы, которая отвечает за мужские половые признаки. Так что ошибка практически исключена. Один из этих двоих может быть преступником?

– Не знаю, информацию пробили по уголовной базе данных, и их там нет.

– А этому гаду до неприличия везет. Он совершает убийства, при этом живет без единой судимости.

Закончив разговор, Инук нахмурился: «Что, если след крови неизвестного мужчины принадлежит Со Тувону…»

Если это так, Со Тувон в одночасье станет главным подозреваемым. Но в реальности добыть его кровь для сравнения было практически невозможно. В настоящее время он был простым гражданином, не имеющим никакого отношения к преступлению. Конечно, будь на то воля Инука, они бы провели сравнительный анализ прямо сейчас, однако не было ни единого способа это провернуть.

А в это время начинающий журналист, ошивавшийся у входа в полицейский участок в поисках сенсаций, опубликовал статью, в которой говорилось, что обнаружено место, где была совершена серия убийств путем расчленения. И это дело вновь приковало к себе взгляды СМИ. Суть той статьи заключалась в том, что главным подозреваемым в данном деле является Мех, фактический владелец дома, где были обнаружены ДНК жертв. Не прошло и пары дней, как средства массовой информации вынесли вердикт, что Мех и был серийным убийцей. В эфире мелькали юристы, приглашенные профессора, которые абсолютно не знали подробностей дела и целыми днями занимались лишь банальным пустословием.

Интернет пестрел тысячами низкопробных и агрессивных статеек. Инуку зла на них всех не хватало. Стоило просто взглянуть на сведения о судимости Меха, как сразу становилось ясно, что в то время, когда было совершено убийство с расчленением, мужчина сидел за решеткой. Если они решат сделать Меха подозреваемым, то на суде это в конечном итоге ударит именно по ним, по полиции, а не по Меху.

* * *

Чону просматривал материалы дела Суён, которые ему передал Инук. В отличие от предыдущих случаев, в этот раз тело не попытались ни скрыть, ни расчленить.

«Должно быть, перемещение тела в данных условиях выглядело проблематичным. Хотя улицы были пустынны, неподалеку располагался университетский городок, да и мало ли какой случайный прохожий мог вдруг нарисоваться. Вероятность того, что такие действия не пройдут незамеченными, была высока».

На этот раз вместо того, чтобы осквернить тело, преступник нарисовал на нем тринадцать линий, создавая впечатление, будто тело разрезано на части. Глядя на такое странное поведение преступника, который хотел любым доступным образом показать, что тело разделено на части, пусть даже не физически, можно было с уверенностью констатировать, что он поистине наслаждался процессом и чувствовал себя всемогущим, нанося увечья телам. Чону пришла в голову мысль, что если обычные убийцы расчленяют тело, чтобы было легче избавиться от него, то этот мерзавец может относиться к такой категории, которая, напротив, совершает убийство, чтобы расчленить тело.

Чону тщательно изучал материалы, собранные по его указке. Он нанял частного сыщика, чтобы тот внимательно следил за Со Тувоном и его окружением. В папку были собраны все добытые на данный момент сведения.

Около 7:30 утра Со Тувон совершал утреннюю пробежку, наматывая один круг по парку в районе его дома. К девяти, реже к десяти, он отправлялся на работу в ресторан. Рабочий день заканчивался в восемь вечера, и за ним либо заходили жена с дочерью, либо он шел домой один. Он ни с кем не встречался. Бывало, ездил насладиться ночной рыбалкой на специальную базу, расположенную в Инчхоне.

Его жена Чинсук каждое утро ходила в дом престарелых, чтобы встретиться со своей матерью. Потом, после обеда, шла в дом, где раньше жила ее мать, и по мере сил поддерживала там порядок. Кроме того, она приходила туда собрать овощи и зелень вроде зеленого лука, салата и чего-то подобного, которые росли в саду. Дочь Со Тувона, ровесница Суа, посещала уроки игры на фортепиано по понедельникам, средам и пятницам после школы, а также занятия по тхэквондо по вторникам и четвергам. Потом отправлялась прямиком к себе или забегала поиграть к подруге, которая жила в доме по соседству, после чего возвращалась домой.

Чону сидел на диване в своем кабинете, погрузившись в изучение собранной информации, когда в дверь ворвалась Сучжин. Они виделись почти ежедневно: обсуждали все связанное с делом и строили планы по поимке негодяя.

Сучжин вытащила из сумки какой-то увесистый плоский широкий предмет и протянула его Чону. Предмет был прямоугольным, размером с мужскую ладонь, толщиной около пяти-шести сантиметров.

– Что это? Электрошокер?

– Угу. Я собрала.

– Сама?

– Да это же раз плюнуть – собрать нечто подобное.

Сучжин считала, что не может позволить себе спасовать, когда столкнется с Со Тувоном один на один, поэтому решила действовать на опережение и самостоятельно собрала электрошокер.

Электрическую схему она набросала карандашом в блокноте. Сам принцип действия электрошокового устройства был прост. Генерируя постоянный ток, устройство усиливает его посредством трансформатора, тем самым создает высокое напряжение и выдает высоковольтный разряд. Стандартная сила тока, которая может привести к фибрилляции[16] сердечных желудочков, составляет от 100 до 500 мА, но сила тока изготовленного ею электрошокера достигала 1000 мА. В момент прикосновения устройства к телу человек либо рухнет замертво, либо останется калекой на всю жизнь.

– Мы не можем предугадать, когда он набросится на нас с электрошокером, поэтому тоже должны быть во всеоружии. Не так ли? – Пока она в слегка возбужденном состоянии вещала о принципе действия самодельного электрошокера, у Чону зазвонил телефон.

Это была Хесу.

Только тогда Чону пришло в голову, что он до сих пор не сообщил ей о том, что отправил Суа в Америку.

– Эй! Почему не отвечаешь на звонки?! Почему Суа не ходит на приемы?

– Хесу, прости. Понимаешь… Суа улетела в Америку.

– Почему в Америку? С ней что-то не так?

– Нет, дело не в этом.

Стоявшая рядом Сучжин поинтересовалась, кто там, и ее вопрос услышали на том конце провода.

– Так не пойдет. Я сейчас поблизости от твоей больницы. Выйди ненадолго, поговорим.

Они встретились в небольшом баре неподалеку, в который изредка наведывались раньше. Хесу явилась в длинном сатиновом платье, доходившем ей до щиколоток.

– Почему Суа ни с того ни с сего улетела в Америку?

– Преступник, убивший Чису, в настоящее время буквально дышит мне в затылок. Поэтому я отправил тещу и Суа в США. Только так мне будет спокойно на душе.

– Что? Преступник до сих пор бродит где-то поблизости? Ты сам-то в порядке? Необходимо заявить на него в полицию, пусть поймают его в кратчайшие сроки!

– Угу. Да, конечно.

Смятение отразилось на лице Хесу; она запустила руку в распущенные волосы, зачесывая их назад, и пригубила коктейль «Текила санрайз» апельсинового цвета. Виски, который заказал Чону, стоял нетронутым, мужчина просто наблюдал за тем, как тает лед в бокале.

– А кто это был рядом с тобой недавно? Мне почудился женский голос.

– Сучжин. Из-за случившегося мы в последнее время видимся каждый день.

Хесу ненадолго замолчала, затем вкрадчиво задала вопрос:

– У вас с Сучжин, часом, не отношения?

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Я просто искренне не понимаю, почему Сучжин тебе так сильно помогает.

Для Чону слова Хесу звучали одновременно смешно и обидно, поэтому он даже не знал, что на это ответить. Растерянность быстро переросла в гнев, а лицо Чону побагровело так, будто он успел выпить.

– Верно. Как ты и заметила, Сучжин помогала мне без всякой на то причины, а этот мерзавец убил ее младшую сестру. Теперь тебе стало хоть немного понятно, почему у нас с Сучжин нет иного варианта, кроме как действовать сообща?

Кажется, своими словами она пересекла черту. Чону с мрачным лицом резко поднялся, с шумом отодвигая стул. Хесу схватила Чону, который собирался уйти, за запястье:

– Извини. Я ляпнула глупость, не зная об истинном положении вещей.

Ничего не говоря, он отцепил ее руку и, развернувшись, направился на выход. Хесу пару раз тяжко вздохнула, сожалея о недавно произнесенных словах, и осушила бокал виски, который заказывал Чону. Возможно, оттого, что лед успел подтаять, вкус алкоголя казался уже не столь терпким.

К моменту возвращения Чону в кабинет Инук уже находился там. Перед приходом сюда он накупил побольше курицы, обжаренной кусочками в остром кисло-сладком соусе, так что контейнеры еле умещались в двух руках. Семь потов сошло с Инука, пока он пытался уговорить Сучжин хоть что-нибудь съесть. Сучжин, сдавшись под натиском его заботы, через силу засунула жареную курицу в рот и стала работать челюстями. Она похудела на добрых семь-восемь килограммов.

– В любом случае думаю, что Со Тувон оставил следы крови на месте преступления. Я хочу провести сравнительный анализ ДНК, но не нахожу способа добыть его кровь. – Уже доедая, Инук не спеша поведал о случившемся.

Сжав в руке палочки для еды, Сучжин произнесла:

– Если речь про кровь Со Тувона, у меня она есть.

– Что ты сказала? У тебя есть кровь Со Тувона? Откуда?

– Чону ведь узнал, что тот убийца, когда в первый раз пересадил его память. И вот, когда пересаживали память во второй раз, я произвела забор крови до того, как он успел очнуться. Ведь было непонятно, как повернется ситуация в дальнейшем. В тот момент у меня словно сознание отключилось. И мне ненавистно то, что меня мучила совесть, когда я брала его кровь.

Услышав Сучжин, Чону с Инуком переглянулись, в их глазах зажглись слабые искорки надежды.

– Где она? Пошли прямо сейчас.

– В банке крови при больнице.

Инук, стараясь лишний раз не дышать, убрал в камеру хранения колбу с кровью мужчины, будто это была последняя вакцина, способная спасти человечество.

– Эх! Прошу, пусть совпадет с кровью Со Тувона. Ради всего святого… – заклиная, бормотал он.

* * *

Комната для встреч с заключенными, исправительное учреждение на юге Сеула.

Со Тувон сидел на стуле и ждал, когда появится Мех. Он окинул взглядом часть комнаты, скрытую за стеклянной перегородкой. В помещение вошел Мех, одетый в тюремную робу. Он попытался улыбнуться и мягко произнес:

– Ты пришел?

– Брат, твое лицо очень осунулось. Прости, все из-за меня. Я все тебе возмещу.

– Что ты имеешь в виду, говоря «возмещу»? У меня нет своей семьи, но ты-то другой. Я прекрасно понимаю, как усердно ты трудился, чтобы защитить свою семью. В любом случае меня выпустят, так что тебе не о чем волноваться.

– Что значит выпустят?

Мех переменял позу, закинув левую ногу на правую. Даже в тюрьме у него все еще оставалось пространство для маневра.

– Запрещенные вещества, кража, мошенничество… Знаешь, что я осознал, проведя полжизни в тюрьме? В уголовном деле, если нет явных улик, человек, который сознается, просто глупец. Тут ведь… Если человек сознается, то органы постараются пришить к делу такие улики, которые будут выглядеть достаточно правдоподобными для того, чтобы его признали виновным. Однако если человек идет в отказ, прокурору придется нарыть все, что только возможно. Сечешь?

Со Тувон покачал головой, не понимая смысла слов, произнесенных Мехом.

– Разве есть возможность выйти на свободу, учитывая то, что следы крови жертв были найдены в том доме?

– Конечно, я признал, что являюсь фактическим владельцем дома. Поэтому не могу просто взять и свалить все на подельника. И что с того? Есть ли закон, который гласит, что лишь потому, что в моем доме произошло убийство, я как хозяин дома и являюсь убийцей? Ты и сам в курсе, что я там даже ни разу не был.

– Верно, брат.

– Никаких доказательств моей вины нет, кроме самого факта, что место, где произошло убийство, зарегистрировано на мое имя. Конечно, подозрения в таком случае падут на меня: «Почему дилер купил этот дом? Это очевидно! Этот парень – преступник!» Однако подозрения – это еще не приговор. Я буду отрицать все обвинения. Даже прокурор никогда не сможет доказать мою вину, если не предоставит улики. А я действительно этого не делал. Ха-ха-ха!

– Но вдруг…

– Я ведь сказал тебе не волноваться. Твое имя никогда не слетит с моего языка. Я потратил кучу бабок и нанял именитого адвоката.

Когда время свидания подошло к концу, Мех встал со словами:

– Если все пойдет не по плану… Если случится так, разводись. Ты ведь понимаешь, о чем я?

– Да, понимаю. Но, брат, почему ты заходишь так далеко ради меня…

– Дело в маме. Я знаю, что ты ухаживал за ней, пока она тяжело болела, вплоть до ее смерти. Ты позаботился и о ее последнем пути. Пока я торчал в тюрьме. Я буду вечно тебе благодарен. Хотя бы это я обязан сделать ради тебя.

* * *

Чону изучал томограмму мозга Со Тувона. При этом в другой руке он держал снимок собственного мозга. Он поочередно смотрел на изображения в обеих руках.

– Практически один в один. Я бы поверил, если бы мне сказали, что это снимки одного человека.

Сравнивая снимки, Чону внезапно вспомнил историю Джеймса Фэллона.

Тот работал профессором нейробиологии в Калифорнийском университете, был отцом троих детей. Его исследования были сосредоточены на изучении мозга людей с психопатическими расстройствами. Как-то он выявил снимок мозга, на котором были видны характерные особенности, явно указывающие на подобное расстройство личности. И, как это ни удивительно, это был снимок собственного мозга профессора Фэллона.

У психопатов часто повреждена или обеднена функция коры, отвечающая за сочувствие и эмоциональный контроль. Также наблюдается дефицит серотонина и дофамина – нейромедиаторов, отвечающих за чувства счастья и воодушевления, – а также тестостерона – мужского гормона.

Кроме того, профессор Фэллон обнаружил, что у большинства убийц повреждена орбитофронтальная кора, участок, расположенный в лобных долях, и что в подавляющем большинстве случаев у них присутствуют мутации в гене МАОА, зовущемся «геном воина». И даже обладая схожим мозгом, одни становятся профессорами, изучающими психопатию, а другие – убийцами-психопатами.

На снимках мозг Чону и мозг Со Тувона выглядели практически идентично. Однако разница между ним и профессором Фэллоном заключалась в том, что у Со Тувона был совершенно нормальный и среднестатистический мозг. Насколько беспочвенно утверждение, что преступников можно распознать, опираясь исключительно на данные головного мозга? Даже с ничем не примечательным, обычным мозгом человек может сотворить немало чудовищных вещей.

Во время недавней тщательной проверки оборудования и создания резервной копии компьютерных данных Чону обнаружил нечто удивительное. На его компьютере сохранились данные анализа мозга пациентов, перенесших операцию по стиранию памяти, в том числе Со Тувона. Это были образцы электрических сигналов, которые показывали изменения в межнейронных контактах во время вызова того или иного воспоминания. Наличие данных материалов подтверждало, что повторная пересадка памяти возможна. Возможной оказалась и трансплантация воспоминаний пациентов, ранее перенесших операцию по стиранию памяти, в том числе Со Тувона.

Это значило, что теперь постоянное хранение памяти вполне реально. Появилась возможность неоднократно воспроизводить воспоминания, а также передавать их для общественного использования. Кто знает, если бы это достижение сумели применить в качестве базы для развития новых технологий, может, люди смогли бы, как Нео из «Матрицы», пересаживать себе или загружать воспоминания других, например, чтобы мастерски научиться управлять вертолетом.

«Может быть, воспоминания можно будет даже покупать и продавать».

Однако Чону, подавив жгучее желание, рвущееся наружу, принял иное решение. Когда они схватят мерзавца, он уничтожит все то, чего достиг, прячась в тени. Чону дал себе обещание, что уничтожит это колоссальной мощи достижение, так как оно может привести к печальным последствиям.

Ученые ошибочно полагают, что они полностью контролируют ситуацию, но нередко их открытия, которые зовутся успехом, начинают жить собственной жизнью. Ученый служит просто спусковым крючком. Если он достигает результатов, которые на несколько шагов опережают предложенную им гипотезу, является ли в таком случае гипотеза, которую он выдвинул, верной или она ошибочна?

Чтобы вновь погрузиться в воспоминания Со Тувона, Чону нацепил шлем с прикрепленными электродами и опустился в операционное кресло. При мысли о том, что придется заглянуть в воспоминания подонка, у Чону шел мороз по коже, однако, если ему удастся вытащить из них хоть что-то, он будет готов пребывать в них пусть даже вечность.

Чону встретился с его воспоминаниями, заранее приняв расслабленную позу. Словно с мерзким, но долгожданным гостем. Память – это попытки нащупать то, что уже известно и пройдено. Вскоре воспоминания Со Тувона благополучно обосновались в голове Чону, перестав взрываться снопом жгучих искр.

* * *

Со Тувон стоял на берегу реки, из которой выловили два тела. Сделав глубокий вдох, он почувствовал, как сырой воздух проникает в его ноздри, оставляя за собой мокрый след. Вены отчетливо проступили на руках, когда он, напрягшись, попытался вытащить сумку на колесиках из багажника. Сумка с грохотом вывалилась на землю. Пыхтя от натуги, он доволок ее до берега.

В устье мужчина сел в сколоченную из бревен лодку. Длинное весло потрескалось от времени, тут и там торчали занозы, напоминавшие острые шипы. Ладонью, крепко ухватившей весло, он ощущал шероховатую текстуру дерева, его неровный рельеф. Мужчина отталкивался веслом от дна реки, силясь сдвинуть лодку с места, которая даже и не думала шелохнуться. Примерно через тридцать – сорок секунд неимоверных усилий лодка медленно стала двигаться вперед. В момент, когда он убирал ладонь с весла, заноза глубоко вонзилась в его плоть, после чего отлетела прочь. Этот мимолетный контакт Чону не заметил, когда в первый раз погружался в его воспоминания.

В центре реки было особенно ярко, будто весь лунный свет сосредоточился в этом месте. Он пошарил рукой в поисках молнии и открыл сумку. Внутри показались крупные волосатые ноги мужчины. На икре виднелся черный дом, охваченный алым пламенем.

На мгновение Чону вынырнул из воспоминаний и спешно стал листать документы, разложенные у него на столе. То были записи дела, которые ему передал Инук. Среди них была фотография расчлененного тела уголовника, найденного на дне.

– Может ли быть… Татуировка иная.

Определенно, в памяти Со Тувона отпечаталась татуировка в виде дома, окруженного красным пламенем; на деле же это оказалось изображение красного карпа. Контур и тени татуировки были выполнены черным цветом, однако сам карп, изображенный в движении, был окрашен алым.

«Со Тувон не рассмотрел? Или это уже искажения его памяти?»

Воспоминания продолжали вливаться в голову Чону, несмотря на внутреннюю сумятицу.

После того как Со Тувон справился с делом, ему, вероятно, захотелось подправить собственное настроение, и он стал щелкать радиоканалы в поисках песни, которая придется ему по душе. Должно быть, ему нравилось пронзительное и одновременно с тем сладостное звучание электрогитары, поэтому через некоторое время он остановил свой выбор на соответствующей радиостанции. Часы в машине показывали 11:43.

– Эта песня, я узнаю ее…

Играла «Lost boys calling»[17] композитора Эннио Морриконе.

Теперь стало известно точное время, в которое Со Тувон избавился от тела. Все, что Чону осталось сделать, – это найти тот день около двух-трех месяцев назад, когда «Lost boys calling» играла по радио в 11:43. Именно тогда мужчина сбросил тело в реку. А самое главное, следы его ДНК могли остаться на месте происшествия. На той занозе, которая пронзила его ладонь.

* * *

Мигрень разыгралась не на шутку, голова Чону болезненно пульсировала. Он приложил ко лбу мешочек со льдом и уставился в монитор компьютера. Чону несколько часов подряд листал подборки песен на главной странице радио: «А? Нашел! “Кей-Ди-Эс-эф-эм”, программа “Кинорай”, ведущий Ким Чихе».

Следующая песня, которую мы прослушаем, – из саундтрека фильма «Легенда о пианисте». «Lost boys calling» Эннио Морриконе. Это финальная песня картины, она вобрала в себя все глубинные смыслы этого фильма. На мой взгляд, песня идеально подходит для столь зябкой ночи, как сегодня.

Чону сразу же позвонил Инуку:

– Инук, я еще раз проверил его память и выяснил, что в тот день, когда Со Тувон сбросил тело уголовника в реку, он поранил ладонь о деревянное весло. Могли остаться следы крови. Хорошо бы направить их судмедэкспертам и провести анализ.

– Весло рядом с той лодкой? Хм, могли ли остаться какие-нибудь следы, не смыло ли их рекой или дождем?

– Надеюсь, высшие силы нам помогут и на месте мы найдем кровь Со Тувона.

– Возможно, именно этой улики нам и не достает. Я позабочусь обо всем.

– Со Тувон избавился от тела двенадцатого марта. Он прибыл туда около двадцати трех ноль-ноль, а уехал оттуда около двадцати трех сорока.

– Как ты узнал?

– Я нашел подсказку, проверяя его память. Обсудим детали при встрече.

* * *

Комната для свиданий с адвокатом, исправительное учреждение на юге Сеула.

Мех опустился на металлический стул и потянулся. Судя по виду мужчины, ему пришлось по душе относительно удобное помещение, оснащенное работающим кондиционером.

– Ух ты, а здесь неплохо. Может, мне каждый день назначать встречи с адвокатом?

– Лучше, чем в камере, да. Ограничений по времени пребывания здесь нет, поэтому можете остаться хоть на полдня. Если есть желание, я буду каждый день присылать кого-нибудь из фирмы, чтобы вы могли отдохнуть в этой комнате.

Чо Минчжэ, адвокат юридической фирмы «Хансе», снял свой стального цвета полосатый пиджак и аккуратно повесил его на дешевый стул, стоявший в комнате.

– Я вбухал кучу денег, но хватка у вас что надо, верно? – Мех с лукавой улыбкой наблюдал за реакцией собеседника.

Адвокат Чо ухмыльнулся и ответил ему в тон:

– Вы не зря вложили свои деньги. Меня зовут Чо Минчжэ, юридическая фирма «Хансе».

«Хансе», занимающая все этажи роскошного высотного здания с видом на реку Ханган, была лучшей юридической фирмой в Корее. Таланты из Института судебных исследований, а также из прочих юридических вузов в первую очередь пытались попасть на работу именно сюда, устояв перед искушением устроиться в суд или прокуратуру. Фирма имела связи в различных кругах: и генеральный прокурор, и главный судья, а также маститые юристы и высокопоставленные государственные чиновники.

Адвокат Чо занимался уголовными делами и гордился легендой о своей непобедимости. Цена за его услуги взлетела вверх, когда он добился оправдательного приговора по всем десяти предъявленным обвинениям бывшему главе Национальной разведывательной службы и депутату правящей партии в ходе трех заседаний. Против него выступала особая группа прокуроров, настоящих акул своего дела.

Когда Мех постучал в двери «Хансе», коллеги адвоката Чо пытались убедить его, что за это дело лучше не браться, однако Чо не обратил на их потуги ни малейшего внимания. Напротив, ему это показалось крайне занятным.

– Я изучил материалы дела, но для начала не поведаете ли мне о вашем видении этой истории?

Рассказывая о произошедшем, Мех сразу заявил, что не имеет абсолютно никакого отношения к тому, что произошло в том доме, где были обнаружены ДНК жертв.

– Что ж. Я возьмусь за это дело. Очевидно, никаких улик против вас нет. Теперь мне более-менее понятно, почему вы так упорно твердили, что не убивали их.

– Но у меня хватает судимостей, и вот вопрос: может ли это обстоятельство сыграть против меня?

Хотя Мех старался держаться уверенно, дело об убийстве ложилось камнем даже на его плечи.

– Ну, поскольку они у вас есть, естественно, вы в невыгодном положении.

– Что? – Небрежный тон адвоката Чо, который будто вел разговор не с ним, а с кем-то другим, покоробил Меха, и тот вздернул бровь.

– Господин Чхве Тэбок, вы ведь дилер запрещенных веществ. Вдобавок знаменитый мошенник. У вас судимостей выше крыши.

На это Мех лишь фыркнул, однако уши горели огнем.

– Но будьте спокойны. Множество судимостей еще не делает вас убийцей. В любом случае судимость – это лишь свидетельство о мере наказания, а не о заведомой вине или ее отсутствии. Конечно, подозрения будут. Откуда в доме дилера следы крови жертв? Кроме того, абсолютно неясно, с какой целью вы приобрели этот дом. Это не инвестиции в недвижимость и не покупка жилплощади для себя.

– Ну…

– Но это проблема следственных органов. Все, что нам необходимо сделать, – это доказать, что вы купили дом не в целях совершения там убийств, что была какая-то иная рациональная причина. Единственная улика – это то, что дом зарегистрирован на ваше имя.

Хотя Мех натуральным образом ошалел от столь нахального поведения адвоката Чо, эта его наглость и высокомерие одновременно и поселили в нем уверенность. Отчего-то Меху он показался вполне заслуживающим доверия: «Конечно, если он работает с такими делами, на его услуги будет заоблачная цена. Проклятые крохоборы – все они».

Будто прочитав мысли Меха, адвокат Чо продолжил:

– В любом случае самое важное – это доверие между клиентом и адвокатом. Вы должны быть до последнего честны со мной. В тот момент, когда это доверие даст трещину, я не смогу больше вас защищать.

Адвокат многое повидал за то длительное время, что занимается уголовными делами, и его чувства твердили, что Мех не был убийцей: «Если виновен некто третий, то какое отношение он имеет к Меху? Этот-то держит рот на замке и ни слова не говорит».

Адвокат Чо подумал, что прокуратуре и полиции было бы намного проще выставить виновным Меха. Он достал антисептик из своего роскошного кожаного портфеля, протер руки и сказал:

– Закончим на сегодня? Завтра у меня приехать не получится, я пришлю к вам другого адвоката. Думаю, удастся даже прислать только что пришедшую к нам стажерку. Настоятельно попрошу ее надеть на встречу мини-юбку. Ха-ха-ха! Если захотите что-то передать мне, можете спокойно это сделать через того, кто придет сюда.

* * *

Обшарпанная полуподвальная комната, арендная плата за которую выплачивается ежемесячно. Дорога Хэгури, район Хэгумён, городской округ Кимчжегун, провинция Чолла-Пукто.

Это было убежище Кан Хосика, где он скрывался от полиции, пока еще был жив. Об этом стало известно, когда домовладелица, обнаружив в его комнате удостоверение личности, заявила в полицию.

Когда Инук вошел в комнату, в нос ударила затхлая вонь. Казалось, стоит только включить осушитель воздуха, как всего за пару минут в его резервуаре наберется целый ковшик воды. Каждый его шаг сопровождался каким-то липким звуком, будто нечто приставало к подошвам носков и отрывалось от них. Пол в комнате был завален остатками еды быстрого приготовления. Постельное белье было настолько заляпанным и имело столь резкий запах, что одна мысль прикоснуться к нему вызывала омерзение. На столе лежали нераспечатанная упаковка с веревкой и мешок.

Веревка и мешок – на записи трехмесячной давности с камер видеонаблюдения можно было разглядеть, как Кан Хосик покупает их в местном магазине. Похоже, он до последнего момента безвылазно сидел здесь.

Рядом без умолку трещала домовладелица, женщина возрастом за пятьдесят:

– Я-то думала, что он просто держит себя в форме, а оказалось-то, что он бандюган. Знала бы, ни за что не сдала ему комнату. Конечно, поначалу меня более чем порадовало, что он заплатил наличными сразу за полгода, но они прошли, и он вообще перестал платить. Я пыталась подойти поговорить, но каждый раз, как приходила, натыкалась на запертую дверь. Я терпела и терпела, но в итоге открыла дверь и вошла. А тут вот это, форменный ужас! Вот я немедленно и сообщила в полицию, – сопела от раздражения женщина. – Он ведь не убил здесь никого или что-то в этом роде? О боже, что за напасть, как это пережить?! Зла не хватает!

Осмотр комнаты выявил, что та была полна телесных жидкостей Кан Хосика, включая слюну, пот, сперму и кровь. Глядя на купленные им веревку и мешок, так и оставшиеся неиспользованными, можно было предположить, что это и есть место преступления. В этот момент в комнату ввалился Чхоро, младший коллега Инука, отчаянно ища его взглядом:

– Послушайте!

– Я здесь, что такое? В чем дело?

– Говорят, что в этой комнате обнаружены следы крови той учащейся средней школы по фамилии Ким.

– Что ты сказал? Чьи следы крови обнаружены?

– Только что пришли результаты экспертизы из Национальной службы. Это ее следы, девушки по фамилии Ким, чье расчлененное тело было найдено в тростниковом лесу после исчезновения. Ее держали в этой комнате, прежде чем убить.

– Выходит, это Кан Хосик похитил школьницу?

– Весьма вероятно. Получается, девушка перед своей смертью была тут.

В голове Инука творилась неразбериха. Кан Хосик и школьница Ким были убиты одним и тем же способом. На задней поверхности шеи у обоих был обнаружен шрам от удара электрическим током; кроме того, оба тела обезобразили ужаснейшим способом. Он предполагал, что эти жертвы никак не связаны, но при этом погибли от рук Со Тувона… Инук нахмурился и погрузился в мысли, пытаясь собрать воедино разрозненную информацию: «Получается, что это Кан Хосик, а не Со Тувон, похитил школьницу. И если тогда Со Тувон убил их обоих, то почему решил сбросить одного в реку, а другую оставить в тростниковом лесу?»

Имя пропавшей школьницы было Ким Чию. Чию посещала небольшую сельскую среднюю школу в районе Хонинмён городского округа Имсильгун провинции Чолла-Пукто. В школе было всего четыре класса, а количество учеников составляло сорок пять человек. Родители Чию решили заняться сельским хозяйством после того, как их бизнес в Сеуле прогорел, и открыли небольшую ферму по выращиванию томатов.

В марте сельская местность оживала. Рабочих рук всегда не хватало, поскольку требовалось вспахать поля, засеять их семенами и сельскохозяйственными культурами, а также как следует удобрить землю. Отец Чию всегда ратовал за экологию; в последнее время он занимался выращиванием высокоурожайных помидоров яблочных сортов в своих теплицах. Чию в тот день осталась после школы, чтобы подготовить групповой проект со своими одноклассниками, а закончив, направилась в теплицу, которая служила одновременно рабочим местом и игровой площадкой.

Девочка запахнула ворот пальто, спасаясь от пронизывающего ветра. На землю стремительно опускались сумерки. Вдалеке раздался шелест медленно приближающихся шин, но Чию не придала этому особого значения. Она повернула голову и оглянулась лишь тогда, когда машина остановилась прямо позади нее.

Один миг. Чию была не в силах оказать отпор, и ее забросили на заднее сиденье, стянув руки и ноги кабельными стяжками. На глухой проселочной дороге не было ни души. Чию, находясь на заднем сиденье, повернула голову и посмотрела на водительское сиденье. Там сидел крупный мужчина в майке и шортах; на голове у него была черная кепка. Волосы густые, усы длинные. Вроде даже проглядывала татуировка. Он напевал себе под нос, явно пребывая в хорошем настроении.

– Сжальтесь… Прошу, оставьте меня в живых.

– Если будешь меня слушаться, я, возможно, сохраню тебе жизнь. Поняла?

– Да…

От ужаса Чию уже была на грани обморока, но даже в таком состоянии она продолжала твердить себе, что во что бы то ни стало должна суметь выжить и сбежать. Но чем больше она пыталась быть сильной, тем чаще в ее голове возникали образы мамы и папы, и слезы катились по щекам. Машина свернула в переулок в тихом районе, и, прежде чем выйти из машины, мужчина заклеил Чию рот скотчем. Она послушно исполняла требования похитителя, чтобы ослабить его бдительность.

В тот момент, когда мужчина, крепко схватив за плечо, вытаскивал ее из машины, Чию стала всем телом брыкаться и мычать настолько громко, насколько это вообще было возможно в связанном положении с заклеенным ртом. Однако вскоре опешивший на миг мужчина одним ударом локтя вырубил Чию.

– Пип-пип-пип…

Чию постепенно приходила в себя, и стало слышно, как мужчина вводит код от входной двери на электронном замке. Она обмякла, притворившись, будто потеряла сознание.

Мужчина держал в руках черный полиэтиленовый пакет и собирался засунуть в него обувь, стоявшую на обувной полке, когда в дом вдруг вошел еще кто-то. Он приложил к шее мужчины электрошокер, и тот, издав хрипящий звук, рухнул без сознания. Чию, заметив, что неизвестный обезвредил мужчину, завыла, прося о помощи. Увидев, что похититель валяется без сознания, она зарыдала от облегчения, подумав: «Теперь я выживу». Будто небеса разверзлись и землю озарил луч света. Чию замычала с мольбой: «Пожалуйста, спасите меня! Боже! Спасибо!»

Однако рука того, кто, как верила Чию, перережет охватившие ее конечности кабельные стяжки, потянулась к шее девушки.