Суён училась на первом курсе университета, но в глазах Сучжин она так и оставалась мелкой. Ее обучение оплатила Сучжин. Суён же, будучи той еще лисой, утверждала, что обязательно получит стипендию в следующем семестре и с радостью перестанет сидеть на шее у старшей сестры. Суён училась в университете Чхунчжу, поэтому, как только наступили каникулы, приехала в Сеул повидаться с Сучжин.
– Суён, что на тебе надето?!
Завидев приближающуюся издалека младшую сестру, Сучжин гневно усмехнулась и приготовилась ругать ее.
– А что не так с одеждой? Все красиво.
Всякий раз, когда Суён приезжала в Сеул, она нацепляла на себя самую стильную и модную одежду. В этот день Суён была в стиле ретро: какая-то несуразная шляпа на голове, полосатый кроп-топ и яркие джинсы свободного кроя.
– У тебя пупок наружу, пупок! – Сучжин со смешком ущипнула Суён за живот.
– Больно! Ты что не знаешь, что такое кроп-топ? Кроп-топ! Ну правда, не разбираешься в моде, так не говори ничего.
– А на голове что это за коса в стиле прошлого века? Заплети в две косы. А этот ремень? Кто сейчас носит ремень с джинсами?
Суён, казалось, уже привыкла к таким поддразниваниям Сучжин и не стала никак реагировать. Каждый раз, приезжая в Сеул, она обязательно выбирала какое-нибудь суперпопулярное место, в которое хотела бы сходить. В тот день это был ресторан на улице Каросугиль. Сучжин, которая ежедневно питалась в местной забегаловке, подающей похмельный суп, или в заведении, готовящем рисовые роллы кимпаб, была искренне рада прийти сюда с сестрой.
Суён принесли яйца Бенедикт: яйца-пашот, бекон, шпинат и грибы – все это подавалось на английском маффине[14]. Она разделила все пополам и положила часть Сучжин на тарелку.
– Почему ты сегодня так много заказала? Голодная?
– У меня за последнее время множество стрессовых ситуаций. И я планировала поразмыслить над их решением, пока мы будем молча есть. И сегодня я наемся до отвала.
Сучжин жевала бутерброд, состоявший из хлеба на закваске, корейки на гриле, соуса песто из базилика и рукколы. Не переставая работать челюстями, она с восторгом промычала: «М-м-м!» Затем принесли стейк из вырезки и лазанью, и стол оказался полностью заставлен едой.
Именно в тот момент Сучжин смогла отпустить все свои тревоги.
Единственной ее отрадой в жизни было поедание вкусной еды в обильном количестве во время беседы с милой младшей сестренкой в забавной шляпе.
Когда сестра не ответила на звонок, у Сучжин впервые в жизни потемнело в глазах, будто кровь отлила от головы.
– Инук! Инук! – обезумев, выкрикивала она.
Она нетвердой походкой доплелась до его комнаты, придерживаясь рукой за стену, но там было пусто.
– О… О… – Даже ее стон вышел с запинкой, будто требовалось время, чтобы его подгрузить.
Дрожащими руками Сучжин схватила сотовый телефон, но силы разом покинули ее, и она пару раз выронила его на пол. Она с силой вжимала палец в кнопки на экране телефона, так и оставшегося лежать на полу, чтобы набрать номер Инука. Трижды она пыталась дозвониться, прежде чем на том конце трубки раздался его голос:
– О? Сестра? Ты не спала?
– Инук! Мне только что пришло странное сообщение, то есть странное сообщение от младшей сестры… С ней ведь ничего не могло произойти, верно?
Всегда уравновешенная и вовсе не суетливая, Сучжин сейчас была до ужаса взволнована и напугана. Тело Инука, который в это время тер глаза и пил бодрящий питательный тоник, разом отреагировало на ноты, звучащие в голосе Сучжин, и он резко пришел в себя.
– Сестра, успокойся и постарайся рассказать все по порядку.
– Мне пришло сообщение от Суён: «Я умерла из-за сестры». Я сразу ей позвонила, но она не отвечает. Что-то определенно случилось.
– В первую очередь мне необходимо информировать коллег. Продиктуй адрес сестры.
– Чхунчжу, провинция Чхунчхон-Пукто… как там дальше? Кымгоксоро, вторая линия, здание «Евонвиль», квартира двести один.
– Я оповещу коллег. Сейчас заеду за тобой, спустись на первый этаж. Дорога займет минут пять; не уезжай никуда без меня, дождись, поняла?
– С ней ведь ничего не произошло? Может, Со Тувон… Нет! Пожалуйста… – завыла Сучжин, не в силах сдерживать переполняющее ее волнение.
Инук поспешно оповестил коллег из полиции и рванул за Сучжин.
– Не может быть, – бормотал он себе под нос и мотал головой; он и сам не меньше был шокирован происходящим.
До четырех утра Инук сидел под окнами Со Тувона.
К тому времени, как Инук с Сучжин прибыли к дому ее младшей сестры, на месте происшествия уже работала полиция: наряд отправился сюда сразу после получения сигнала, успел растянуть оградительную ленту и начать изучение места происшествия. Огни сирен полицейских машин наполнили светом погруженный во тьму переулок еще до восхода солнца.
Соседи, высыпавшие на рассвете из своих домов поглазеть, из-за чего весь этот сыр-бор, топтались, скрестив руки на груди. Студенты, с началом каникул еще не успевшие вернуться в родные города, вышли в пижамах и тапочках и теперь стояли, перешептывались, что, должно быть, кто-то умер.
Суён жила в небольшой студии в здании под названием «Евонвиль»; в год за нее девушка платила три миллиона вон. От дома до главных ворот университета было всего десять минут спокойного шага. Когда Сучжин вышла из машины и попыталась войти в здание, путь ей преградила полиция:
– Вход закрыт.
– Это дом моей младшей сестры.
Полицейские на мгновение застыли в нерешительности, а затем, разойдясь, освободили проход, и Сучжин, затаив дыхание, стала подниматься по лестнице. Входная дверь квартиры была открыта. Судмедэксперты фотографировали место происшествия и изучали улики. В небольшой студии все домашнее убранство с порога было видно как на ладони: письменный стол и кровать, соединенные буквой L, маленький холодильник, на котором покоились различные шляпы, так нравившиеся Суён. Среди них было и кепи из коровьей кожи, которое Сучжин подарила ей на день рождения в прошлом году. Пройдя мимо узкой обувной полки, на которой аккуратно стояла пара кроссовок, она увидела сестру, лежавшую на голом полу в одном нижнем белье.
На теле Суён, лежавшей в форме креста, синим маркером было начерчено тринадцать линий. Выглядело так, будто тело разметили перед расчленением.
– А-а-а! – завизжала Сучжин и прижала к себе Суён. Тело сестры было холодным, но в нем еще сохранялись остатки былого тепла. – Скорую, пожалуйста, вызовите скорую. Скорее в больницу… – Несмотря на мольбы Сучжин о помощи, люди не сдвинулись с места и лишь опустили головы, избегая ее взгляда.
– Эй! Надо скорее в больницу, почему вы все стоите?!
– Простите. Ваша сестра уже мертва.
Вошедший следом за Сучжин в квартиру Инук поддерживал ее под руку, но, услышав эти слова, она обмякла и рухнула в обморок, испустив вопль: «Нет, нет!»
После звонка Инука Чону прибыл в больницу, куда поместили Сучжин. Выслушав рассказ о произошедшем, он вцепился в волосы и прерывисто задышал. Чону терзала совесть:
– Это все из-за меня. Я подверг Сучжин опасности, из-за меня умерла ее сестра. Теперь все бессмысленно. Я просто убью его, и все закончится.
– Брат! Приди в себя. Где здесь твоя вина? Со Тувона я сам поймаю. В скором времени я поймаю его.
Инук обнял всхлипывающего Чону и похлопал его по подрагивающей спине. Некоторое время они в полном оцепенении молчали. Разорвав вынужденную тишину, Инук произнес:
– На самом деле я сидел в засаде. С тех пор как мне сказали, что он о чем-то догадался, я слежу за каждым его шагом двадцать четыре на семь. Я подумал, что он может в любой момент совершить преступление. В прошлый раз он ведь сорвался внезапно на встречу с Мехом. Поэтому я организовал поочередную слежку, в две смены со своим младшим коллегой, которому доверяю.
– Тогда ты был там и вчера ночью?
– Да. Вчера вечером я своими глазами видел, как Со Тувон зашел домой после работы. Он не выходил из дома всю ночь. Со Тувон живет на девятом этаже, поэтому выбраться через окно никак не получилось бы. Я теряюсь в догадках, в какой момент он вообще мог совершить преступление.
– Может, он замаскировался?
– Думаешь, я бы не смог узнать его, даже если бы он замаскировался? Если это так, то тогда выходит, он легко может обвести нас вокруг пальца, уйти из-под слежки и снова совершить преступление. Кажется, мы что-то упускаем.
– Может, он работает не один? Что, если у него есть сообщник?
– Сообщник… Получается, это дело рук его сообщника, а не самого Со Тувона?
– Если Со Тувон не совершал преступления, ускользнув от внимания полиции, сидящей в засаде, единственным объяснением остается то, что у него был сообщник. Или другой вариант: не знаю, как это возможно, но он избавился от слежки и совершил преступление.
– Нам необходимо учесть все возможные варианты и провести расследование.
В этот момент позвонил младший коллега Инука, который скрытно следил за домом Со Тувона:
– Со Тувон прямо сейчас выходит из дома. С дочерью и женой.
– Сейчас? Который час? Без пяти десять утра. Хочешь сказать, что Со Тувон только сейчас вышел из дома? Не заметил случаем, не входил ли он до этого?
– Нет. Я наблюдал за ним беспрерывно с тех пор, как вы уехали, и за сегодня это первый его выход.
– Ты постарался на славу. Продолжай пристально за ним следить, пока я не вернусь обратно.
Инук поехал обратно на место преступления, оставив Сучжин на попечение Чону.
Вскоре после ухода Инука послышался голос медсестры, разыскивающей близких пациента:
– Ли Сучжин только что пришла в себя. Вы можете зайти к ней.
Сучжин сидела на больничной кровати и мертвыми глазами смотрела в окно.
– Сучжин… – Чону приблизился к ней, но та осталась все так же безучастна. Она медленно повернула голову и посмотрела на Чону:
– Почему у тебя такой виноватый вид?
Он не был даже в состоянии произнести извинения, лишь его лицо выдавало внутренние муки.
– Мерзавец именно на это и рассчитывал. Это Со Тувон прислал мне сообщение: «Я умерла из-за сестры». Он пытался убедить, что Суён умерла из-за меня. И сейчас пытается заставить думать, что это ты, именно ты повинен в ее смерти. Вероятно, он хотел, чтобы я свалила все на тебя. – Она медленно вытащила иглу от капельницы, воткнутую в запястье, и поднялась.
– Я не буду винить тебя. Мой единственный враг – это Со Тувон. Если намерен слабовольно опустить руки, поддавшись на его манипуляции, брось все сейчас и уйди с дороги. – Дрожь пронизывала не только голос, но и все тело Сучжин.
Казалось, гнев встретился с ужасом и крепко встряхнул его.
– Чону, поехали уже.
– Куда поехали?
– Куда же еще? Ловить Со Тувона. – Чону достался полный решимости взгляд. Казалось, бурлящая в ней злоба по отношению к негодяю парализовала ее горе из-за потери младшей сестры и вернула к жизни. – Инук полицейский, поэтому давай не будем вовлекать его во все это. Сделаем все сами, только мы с тобой.
Чону кивнул, соглашаясь со словами Сучжин. То, что Со Тувон являлся серийным убийцей, не делало в их случае похищение человека и нарушение правопорядка законным.
– Когда ты сказал, что похитишь Со Тувона и исследуешь его воспоминания, я не стала тебе препятствовать. То, что метод стирания памяти еще несовершенен, не имеет большого значения, потому как он уже нас вычислил. В первую очередь необходимо составить план его поимки и транспортировки в больницу. Перед организацией похорон… – Сучжин запнулась на слове «похороны» и не смогла продолжить говорить. Слова, которые она пыталась сказать, застряли в горле и не выходили наружу. – Нужно провести вскрытие и установить причину смерти. На первый взгляд смерть наступила в результате удара электрошокером.
– Вскрытие?
– Конечно, мы должны это сделать. Я ведь не могу просто так похоронить свою сестру, которая умерла таким ужаснейшим образом. У меня до сих пор болит за нее сердце.
Вскрытие представляло собой обязательную процедуру в тех случаях, когда смерть произошла в результате насильственных действий. Естественно, для семей погибших это был далеко не самый приятный опыт: тело их родного человека вскрывали скальпелем, вынимали из него все внутренности и разбирали на части, попутно все это еще и фотографируя.
– Суён… Ей собираются делать вскрытие? Пожалуйста, позволь мне принять в нем участие, – обратилась Сучжин к Инуку, который приехал забрать ее после выписки.
– Что? Нет, конечно, вскрытие потребуется, но, пожалуйста, подумай хорошенько, действительно ли ты готова увидеть все это собственными глазами.
– Я насмотрелась на трупы, когда училась в медицинском институте. Патологоанатом – мой давний знакомый, он был моим профессором. Кроме того, это моя младшая сестра. Я должна лично выяснить причину ее смерти. И у меня есть просьба: я хотела бы стать той, кто зашьет ее тело после вскрытия.
– Что? Если ты это сделаешь, могут возникнуть проблемы.
Однако Сучжин твердо стояла на своем.
Она уже позвонила знакомому патологоанатому, который должен был проводить вскрытие, объяснила ситуацию и попросила войти в положение. Инук с грустью взглянул на Сучжин:
– Уф… Даже не знаю. Нет, мне понятна причина такого желания.
В этот момент на телефон Инука пришло сообщение:
Поступил запрос от прокуратуры на проведение вскрытия. Также нам выдали ордер на арест. Вскрытие состоится завтра в одиннадцать часов утра в городской больнице Чхунчжу.
На следующее утро Инук вместе с Сучжин направились в больницу, где должны были проводить вскрытие. Горячий кофе, который Инук вручил Сучжин, остыл: она не сделала ни единого глотка.
– Сестра, ты уверена, что справишься?
– Это то, что надлежит сделать именно мне.
Как только они вошли в прозекторскую, их тут же окутал арктический холод. Рядом с ледяным столом, на котором проводили вскрытия, были разложены острые инструменты.
На столе лежала ее младшая сестра, в которой когда-то жизнь била через край. Вокруг Суён разливался ослепительный холодный свет, будто со всех сторон она была окружена отражателями для фотосессий. Сучжин медленно протянула руку и сжала окоченевшие пальцы сестры. Теперь в них совсем не ощущалось тепла. Сучжин всю ночь пролежала без сна; она дала себе зарок, что больше не заплачет, и сейчас держала глаза сухими.
– Для меня вскрытие сродни окончательному отпусканию жизни. Mortui Vivos Docent – «Мертвые учат живых». Это ваш последний разговор с умершим. Если есть что-то, что вы хотели бы сказать напоследок перед тем, как человек покинет этот мир, скажите. Если вы храните в себе обиды, отпустите. Итак, приступим. Прочтите про себя молитву.
Хотя профессор Чхве трудился патологоанатомом уже более восьми лет, впервые за всю его практику в процессе вскрытия принимал участие член семьи погибшего. Профессор не мог отказать в просьбе Сучжин, с которой они познакомились еще во времена, когда он делал свои первые шаги на пути преподавателя. Пусть это и противоречило порядку проведения подобного рода процедур, проблем не должно было возникнуть, ведь Сучжин была не просто членом семьи погибшей, она была человеком с медицинским образованием.
– Существует ряд случаев, при которых даже после проведения вскрытия установить точную причину смерти не представляется возможным. Это удар электрическим током, крайняя стадия разложения тела, генерализованный тонико-клонический приступ[15] и аритмия. Однако, если вы взглянете сюда… – произнес профессор Чхве, указывая на заднюю поверхность шеи, где виднелось нечто напоминающее рану от ожога, – вы увидите характерные следы в месте, где разряд тока проник в тело, и там, где он вышел. Проходя через тело человека, электрический ток выделяет избыточное тепло и оставляет на коже следы, похожие на ожог. Если относительно слабый ток воздействует на грудную клетку в течение длительного периода времени, возникает мышечный спазм, в результате которого может наступить смерть от удушья. Теперь начнем вскрытие грудной клетки.
Профессор Чхве вскрыл брюшную полость, перерезал реберные хрящи, вскрыл скальпелем грудную полость и рассек соединительные ткани шеи. После чего извлек сердце, легкие, печень, желудок, селезенку, поджелудочную железу и остальное. Измерив массу каждого органа, он провел макроскопическое исследование.
После того как анализ был завершен, он вернул каждый орган на свое место.
– Теперь твоя очередь…
– Да, профессор. Спасибо.
Сучжин начала аккуратно зашивать разрезанную кожу. По одному стежку на каждый вдох. Она не торопясь, действуя скрупулезно, стянула вместе концы раскроенной кожи и буквально заново обернула ее вокруг младшей сестры.
– Хорошо справилась. Молодец. – Профессор Чхве слегка кивнул в знак поддержки. Только тогда глаза Сучжин увлажнились. Слезы брызнули, оставляя дорожки на щеках и постепенно превращаясь в нескончаемый поток.
Сучжин, не в состоянии произнести ни слова, опустила голову и вылетела из прозекторской. Инук поспешил за ней. Она бежала вперед, не разбирая дороги. Стремясь оказаться как можно дальше от прозекторской. А когда уткнулась в конец коридора, сила будто покинула ноги, и она рухнула на пол.
– Суён… Суён… – Рыдания, рвавшиеся из глубины сердца, эхом разносились по всему коридору. Кровь вперемешку со слюной потекла из уголка рта ревущей навзрыд Сучжин. Все время, пока они были в прозекторской, она впивалась зубами в щеки изнутри, заставляя себя стоять до конца. Инук не смел приблизиться к Сучжин, которая корчилась от боли, уткнувшись лбом в ледяной пол. Он ничего не мог поделать, кроме как просто быть поблизости и проливать слезы с ней вместе.
После вскрытия и похорон Сучжин стала другим человеком, так же как и Чону три года назад. Она родилась заново от отца по имени Гнев и матери по имени Горе.