Нервы у Инука, сидевшего в полицейском участке напротив Со Тувона, были накалены до предела. Тяжелее всего было притворяться, что он ни сном ни духом не знал об истинном лице Со Тувона: «Столь обычный с виду человек – и при этом серийный убийца. Должно быть, он задурил всем голову своим добродушным лицом и скрыл истинное обличие даже от собственной семьи».
Шеф вручил Инуку протокол экспертизы: установили личность жертвы, найденной на дне реки. Мужчина, сидевший перед ним, и бровью не повел, даже услышав эти слова.
«Личности убитых тобой жертв установлены, но ты продолжаешь делать вид, что все это не имеет к тебе никакого отношения?»
Взглянув на результаты, Инук нарочито громко произнес:
– Ой-ёй! Жертва что, состояла в банде? Получается, кокнули уголовника? А второй жертве вообще под восемьдесят… Их что, убивали абсолютно без разбора? Нам нужно как можно быстрее поймать этого чокнутого убийцу. Да, однажды его обязательно поймают. Верно? – ехидно задал он вопрос Со Тувону.
– Ха-ха… Да. Конечно.
Удивительно, но жертвой, чье расчлененное тело было найдено в реке, оказался Кан Хосик, бандит, разыскиваемый за акты насилия и предумышленное убийство. Он находился в бегах, когда его убили. А жертвой, чей скелет был обнаружен в районе сопок, стал пожилой мужчина около восьмидесяти, который исчез двенадцать лет назад. При жизни он занимался сбором макулатуры, чтобы заработать себе на плошку риса. О пропаже человека заявил социальный работник, который периодически наведывался к старику домой. Между бандитом и пожилым мужчиной не было абсолютно ничего общего.
И тут в новостях пустили срочное сообщение. Все в полицейском участке уставились в экран телевизора.
Ведущий программы:
«Только что поступила срочная новость. Учащаяся средней школы по фамилии Ким, пропавшая без вести два месяца назад, найдена мертвой в тростниковой роще. Шокирует то, что найденное тело девушки расчленено с особой жестокостью. Подробности расскажет наш репортер, который в данную минуту находится на месте происшествия. Но Чимин!»
Репортер:
«Да, я нахожусь в тростниковой роще недалеко от дороги Хонхэхып в Пхохане, Кёнсан-Пукто. Два дня назад, седьмого числа, около четырех дня, прохожий обнаружил здесь тело, разложенное по мешкам и пластиковым пакетам. Вскрытие установило, что тело принадлежит пропавшей ученице средней школы по фамилии Ким.
Примечательно то, что на задней стороне шеи жертвы обнаружен шрам от удара электрошокером. По версии полиции, преступник расчленил тело после того, как девушка потеряла сознание от удара током».
«Что? Следы от электрошокера на задней поверхности шеи? Убийство путем расчленения?»
Со Тувон безмятежно следил за новостями на экране. Весь его вид будто говорил: «Сегодня ну просто нечего смотреть по телевизору». Лицо мужчины не отражало никаких чувств. Инук не видел в нем ни беспокойства, ни тревоги, ни нервозности, ни страха, ни опасений, ни даже, на худой конец, возбуждения или удовольствия.
Инук, не на шутку встревоженный увиденной новостью, завершил допрос. Он успокаивал себя мыслью, что это может быть просто преступление, совершенное аналогичным способом.
Со Тувона не взяли под стражу на время расследования, поскольку он имел постоянное место жительства и, кроме того, не было никаких опасений насчет того, что он может уничтожить улики. Он признал большую часть обвинений в части пособничества Меху.
– Господин полицейский, я могу идти?
Инук некоторое время не отвечал и рассеянно смотрел сквозь него, так что мужчина обратился к нему повторно:
– Если у вас есть еще что спросить…
– Нет. Можете идти.
– Понял. Всего доброго. – Попрощавшись кивком, мужчина покинул полицейский участок, а Инук немедленно отправился на место происшествия в Пхохан, Кёнсан-Пукто. Хотя данный случай выходил за рамки юрисдикции его отдела, ему требовалось удостовериться в том, что это не дело рук Со Тувона.
Инук прочел записи дела в местном полицейском участке и обнаружил, что тело начало разлагаться, неоднократно подвергаясь воздействию дождя и солнечного света. Труп разрезали в общей сложности на четырнадцать частей. Хотя тело было обнажено при обнаружении, следов спермы преступника на нем не нашли. ДНК преступника отсутствовала как на теле, так и на пластиковых пакетах, в которые был расфасован труп.
Шрамы, обнаруженные на шее жертвы, в точности совпадали со шрамами, найденными на теле, которое достали со дна реки.
– Ах ты тварь! – сам от себя не ожидав, заорал во всю глотку Инук, не в силах сдержать рвущийся наружу гнев. Почуяв запах жареного, со всех сторон к нему потянулись полицейские и журналисты.
«Это точно он. Это его рук дело. Но почему на этот раз тело всплыло и его не попытались спрятать? Не его стиль. Что изменилось?»
Полиция приступила к расследованию. Рабочая версия: расчлененное тело, найденное на дне реки, и труп учащейся средней школы – дело рук одного человека. Для поимки серийного убийцы с электрошокером была создана команда особого назначения. Дело привлекло широкое внимание СМИ.
Ведущий программы:
«Выяснилось, что расчленение тела, найденного на дне реки, и убийство ученицы средней школы были делом рук одного и того же преступника. Профессор, что вы думаете на этот счет?»
Профессор Ким Китхэ, кафедра криминальной психологии, Университет Согук:
«Я тщательно изучил дело и составил портрет преступника. Преступник, скорее всего, живет один и не имеет ни семьи, ни друзей. Одним словом, он затворник-одиночка. Вероятно, у него субтильное телосложение и он комплексует по поводу своей внешности. Занимается простым физическим трудом, скорее всего, живет бедно. Имеет интеллект ниже среднего, с высокой долей вероятности аттестат об окончании старшей школы он не получил».
У Инука вырвалась изможденная усмешка, когда он увидел новости.
Виновный не был ни безработным, ни одиноким. Он построил счастливую семью, открыл небольшой ресторан лапши куксу, который всегда был полон клиентов благодаря прекрасной кухне и гостеприимству. Более того, его внешний вид создавал такое впечатление, будто с ним легко мог заговорить любой желающий. Он был приятным типом с яркой улыбкой, любезным и скромным.
«Все вы ошиблись. Все вы».
После допроса Со Тувон поспешил домой. Когда вчера вечером в дом ворвалась полиция и потребовала проехать с ними, Чинсук была настолько растеряна, что казалось, еще немного, и она свалится в обморок. Со Тувон успокоил потрясенную жену словами:
– Дорогая, ничего страшного. Я впервые за долгое время встретил знакомого братишку, а он, видимо, скрывался от полиции. Я не знал. Хе-хе-хе.
– Я поеду с тобой. Подожди немного. Оденусь и выйду.
– Кто тогда останется с малышкой? Не волнуйся и оставайся дома. Скоро вернусь. Это так, пустяки.
Со Тувон весь извелся от мысли, что его жена, возможно, вообще не сомкнула глаз прошлой ночью. Когда он зашел домой, жена варила на кухне суп твенчжан ччигэ.
– Пришел? Ты, должно быть, устал, так что быстренько мойся и садись за стол. – Она вела себя невозмутимо, как ни в чем не бывало. Такое поведение, напротив, успокоило его.
– Заставил я тебя понервничать, да? Прости.
– Все хорошо разрешилось?
– Да. Мой знакомый братишка влез в какие-то дела…
Когда Со Тувон запнулся, не зная, что сказать дальше, жена произнесла:
– Проехали. Ничего ведь страшного не случилось, садись скорее, поешь. Голодный наверняка.
Со Тувон съел горячее, поданное женой, и все его тревоги и усталость, казалось, испарились. Возможно, оттого что он не спал всю ночь, сытость усилила усталость, и он провалился в сон.
Проспал Со Тувон недолго. Поднявшись, он развел кофе «три в одном» и выпил его, пытаясь собраться с мыслями:
«Полиция… Как они нашли? Я единственный, кто знал о теле, захороненном в горах, и о телах, брошенных в реку… В этом мире я единственный, кто знал. Как они разнюхали? Каждый день я либо дома, либо в ресторане. В последние месяцы я ни с кем и не пересекался за их пределами. Как, черт возьми, полиция нашла их? Единственное место, которое можно заподозрить, – это больница. Может быть, в больнице произошло что-то неясное? В последнее время я часто бывал там. После капельницы впервые за долгое время даже сумел как следует отоспаться. Стоп… А разве не странно, что человек вроде меня, который вскакивает от каждого шороха, после капельницы засыпал как убитый?»
Направляясь в свой ресторан, Со Тувон изменил маршрут и свернул в соседнюю улочку. Ноги привели его в терапию Сучжин. Возможно, потому, что стояло буднее утро, людей было немного. Он терпеливо дождался своей очереди в приемной и вошел в процедурный кабинет.
– Вас что-то беспокоит? – слабо улыбнувшись, спросила Сучжин.
– Нет. Немного подустал, пришел поставить капельницу.
– Что именно вызывает усталость?
– Случилось много того, что заставило маленько понервничать. Так что немного болит голова.
– Тогда, я думаю, вам подойдет витаминная капельница. Мы поставим ее внутривенно вместе с обезболивающими, чтобы облегчить головную боль.
– Да. Будьте добры. – Со Тувон приблизился к тому месту, где ему обычно ставили капельницу, и опустился на кушетку. Он тяжело сглотнул. Перед приходом сюда мужчина залил в себя подряд три чашки кофе, поэтому сна не было ни в одном глазу. Он ни за что не сумеет уснуть, если кто-нибудь нарочно не вколет ему снотворное.
«Сегодня я определенно не собираюсь спать, но если усну…» – Он проверил сотовый телефон в кармане.
● Запись 00:10:23
Запись началась десять минут назад.
Сучжин, выбитая из колеи внезапным визитом Со Тувона, поспешно спрятала мелко трясущиеся руки под стол. Она прикладывала титанические усилия, чтобы не выдать своего волнения, однако беспокоилась, не перебарщивает ли с самоконтролем и не отражается ли это все у нее на лице.
Когда мужчина покинул процедурный кабинет, Сучжин набрала полные легкие воздуха и выдохнула, чтобы унять бешеное сердцебиение. Она сразу же позвонила Чону, но у нее так сильно дрожали руки, что пальцы с трудом попадали по кнопкам на экране мобильного.
– Чону, ты где?!
– Я? Ненадолго вышел, а что, в чем дело?
– Со Тувон пришел. Зачем явился? Слишком уж он зачастил…
– Вчера ему учинили допрос в полиции. Возможно, это выжало из него все соки, вот и пришел. Подробности расскажу при встрече. Подожди немного. Скоро буду.
К сожалению, Инук не мог явиться сейчас, потому что уехал в Пхохан расследовать дело об убийстве ученицы средней школы и расчленении ее тела.
А в это время Чону как раз направлялся на встречу с Хэсук, которая посещала групповые консультации вместе с Чису. Ресторан, где работала Хэсук, закрывался только один раз в неделю. Он хотел узнать, о чем говорила Чису на этих встречах, что ее тревожило. Чону желал услышать историю о неведомой ему стороне жизни Чису.
Он в срочном порядке позвонил Хэсук:
– Прошу прощения. Сегодня неожиданно нарисовалось срочное дело, у меня не получится приехать. Удобно увидеться в другой раз?
– Вот как? Удобно. До скорого.
Будучи уже на полпути к месту встречи, Чону пересел на другое такси и рванул в больницу к Сучжин.
Сучжин ввела Со Тувону снотворное, смешанное с обезболивающим, и примерно через двадцать с небольшим минут мужчина забылся глубоким сном. К моменту прибытия Чону в больницу Сучжин уже подняла Со Тувона на третий этаж.
Чону приблизился к Сучжин, намереваясь что-то сказать.
– Тсс! – Сучжин приложила указательный палец к губам, давая знак молчать. Она обратила внимание Чону, который был сбит с толку и не понимал, в чем дело, на мобильный телефон мужчины.
● Запись 00:32:04
Чону ахнул от удивления. Сучжин вытащила свой мобильный телефон и что-то напечатала.
– Меня охватило дурное предчувствие, поэтому я проверила его мобильный телефон: на нем была включена запись. Я еще дополнительно покопалась в его телефоне, но больше ничего особенного не обнаружила.
– Он что-то заподозрил?
– Да. Иначе какой смысл записывать? Пока ничего из сказанного на запись не попало, но само то, что он что-то подозревает, заставляет напрячься.
– Как поняла?
– Сама не знаю. Было бы лучше сегодня просто ничего не делать.
– Нет. Он в любом случае уже спит, и если, по твоим словам, у него закрались какие-то подозрения, разницы нет, сделаем мы что-то или нет. Поэтому приступим. Я пойду готовиться.
Чону ощущал на душе тревогу, готовясь к операции. Его охватил мандраж; казалось, еще чуть-чуть, и в голове взорвется бомба.
«Как он узнал? Что же, черт возьми, ты подозреваешь? Неужели догадался о том, что я заглянул в твои воспоминания? Нет ведь. Если бы это было так, ты бы не нагрянул в больницу». – Чону собрался с мыслями и сделал для себя следующий вывод. Когда трупы, которые он спрятал, начали всплывать один за другим, мужчина забеспокоился, и после некоторых раздумий его подозрения пали на больницу. Если бы Со Тувон был уверен на все сто, он бы не стал приходить, чтобы подтвердить свои подозрения.
Когда операция по трансплантации памяти была завершена, Сучжин отвезла мужчину вниз, к себе в терапию. Чону, оставшись один, погрузился в мысли: «Вероятно, это последняя возможность. Как только он все поймет, больше никогда сюда не вернется. И Суа, и я окажемся в опасности».
Чону отчаянно надеялся, что в памяти мужчины найдется подсказка, неважно какая – главное, чтобы она помогла его поймать. Обычно воспоминания приходили примерно через час, но на этот раз потребовалось немного больше времени. Со Тувон к тому моменту уже успел очнуться после капельницы и покинуть больницу.
Чону огорченно подумал: «Почему нет никаких воспоминаний?», когда внезапно стали всплывать размытые образы, словно видения из давно позабытого времени.
Со Тувон смотрел на свое отражение. В зеркале отражался юный ученик средней школы в свежевыглаженной школьной форме. Он услышал звук отворяемой двери, и в дом вошли отец с незнакомой женщиной.
– Тувон, я ведь тебе рассказывал? Что есть женщина, с которой я встречаюсь. Вот, поздоровайся.
– Здравствуйте.
– Здравствуй, рада встрече. Ты, должно быть, Тувон. Наслышана о тебе.
– С сегодняшнего дня мы будем жить все вместе. Первое время может быть непривычно, но постепенно притремся. Привыкай обращаться к тете как к члену семьи.
– Хорошо.
– А еще у тебя будет старший брат. Сегодня уже немного поздно, познакомим вас в следующий раз. Его зовут Чхве Тэбок. Старше тебя на год, ходит в ту школу, в которую ты перевелся.
Биологическая мать Со Тувона сбежала, когда ему было около трех лет, оставив его на попечение тети после того, как его отца стали преследовать кредиторы. С тех пор он ни разу не видел свою мать, и, возможно, поэтому у него не сохранилось о ней никаких воспоминаний. Его отец, который не смог рассчитаться с долгами, в конце концов угодил в тюрьму, а после освобождения уехал вдвоем с Со Тувоном.
В новой школе приходилось тяжело. Парень по имени Ильчжин постоянно измывался над ним. В тот день, как обычно, он избивал его в углу за школой во время обеденного перерыва.
– Эй! Ты что творишь? – Мех вразвалочку приблизился к месту, где находились Со Тувон и Ильчжин. – Мелкий гаденыш! Я спрашиваю, что ты делаешь? – Мощь Меха буквально придавила Ильчжина, и Мех пнул его по голени. – Это мой брат, слышь? (удар) Если я тебя так ударю (удар), а? Как думаешь, болит (удар) у меня (удар) за него (удар) душа или не болит? (удар) Ответь же. А? – Удары безжалостно сыпались на Ильчжина. Кровь текла из безобразно сломанного носа парня.
После, ничего не говоря, братья направились домой. Со Тувон, который за последние несколько месяцев не перекинулся и парой слов с Чхве Тэбоком, был озадачен произошедшим.
– Эй, ты что, не умеешь драться? Лучше сражаться до конца, даже если умрешь. Понял? Мелкий мерзавец.
До того как родной отец Меха скончался от болезни, он то и дело кидался с кулаками на него и мать. Отчим, отец Тувона, к которому они переехали жить, был совсем другим. Каждый месяц он выдавал матери сумму на бытовые расходы, ночью, бывало, покупал всякую всячину, чтобы заморить червячка, выбрасывал мусор. Кроме того, каждый раз, когда мужчина видел Меха, он рылся в карманах и пытался всучить тому деньги, пусть даже всего лишь пару десятков тысяч вон. Хотя Мех редко проводил время дома, он был прекрасно осведомлен, как там обстоят дела.
Постепенно они вчетвером привыкали друг к другу, им становилось все комфортнее и комфортнее проводить время вместе. И вдруг отец Со Тувона погиб в результате несчастного случая. Ровно три года прошло с момента, как они начали жить в одном доме. По выходным мужчина мотался по окрестным селениям, будучи занятым на двух работах. И однажды на стройке произошел несчастный случай. После этого мать переехала в родительский дом вместе с Мехом и Со Тувоном.
– Тувон, ты до сих пор звал меня тетей, но с этого момента зови мамой. Хорошо? Иначе я буду ругаться.
– Хорошо.
– Вот и славно, пойдем. – Ее теплая рука похлопала его по плечу.
Недавно Со Тувон впервые за долгое время встретился с Мехом, а поскольку его еще и допрашивали в полицейском участке по этому поводу, он, вероятно, вспомнил те времена. Чону был опустошен. Ему хотелось выяснить правду не об отношениях между Со Тувоном и Мехом или о чем-то подобном. Он не хотел знать, как жил Со Тувон, ему не требовалось это. Он было рассердился на свою беспомощность и неспособность контролировать ситуацию. Но мгновенно пришел в себя: «Он подозревает. Это опасно».
Чону немедленно рванул домой к теще, где сейчас пребывала Суа.
«Мама, поскольку у Суа сейчас каникулы, как насчет того, чтобы слетать в США навестить вашу сестру? Суа часто говорит, что скучает по двоюродной сестре. Если вы согласны, я немедленно забронирую билеты на самолет…»
Со стороны выглядело так, будто за Чону кто-то гнался.
– Отдышись немного, затем говори. Что вдруг случилось? Ты какой-то странный в последнее время. Вроде у тебя и нет вороха проблем, но при каждой нашей встрече ты как будто не здесь. Что-то происходит?
– Нет. Ничего такого. Просто дел много, вот и выходит так.
Оба на короткое время замолчали.
– Мама, на самом деле у меня есть вопрос, который я уже какое-то время хочу задать.
– Какой?
– Об отце Чису. Ее тетя сказала, что он жив.
На мгновение теща, казалось, растерялась, но затем вновь вернула себе спокойствие:
– Она много болтает языком. В любом случае мне все это не по душе. Но раз уж слышал, значит, знаешь. Когда я ходила беременная Чису, он встретил другую и ушел к ней. На этом все. Можно ли назвать такого человека отцом Чису? Разве заслуживает этого звания мужчина, который прыгнул в объятия другой женщины, даже не взяв на руки собственную кровиночку? Я сейчас нисколько тебе не солгала.
– Может, у вас есть его номер?
– Зачем? Хочешь встретиться? Номер я и сама не знаю. Но можно поискать в интернете. Он гендиректор какой-то венчурной компании. Если четко решил с ним встретиться, отговаривать не буду, ффух… Но тут… В общем, делай как знаешь.
– Мама, кое-что случилось, и у меня огромная просьба. Берите Суа и уезжайте с ней на какое-то время в США. Сейчас, как можно скорее.
– Да что ж происходит-то? Страх какой…
– Не могу ничего рассказать пока. Мама, прошу, позаботьтесь о Суа.
– Поняла. Сейчас – это когда?
– Сейчас – это хоть завтра.
Через неделю Чону сдавал багаж тещи и Суа в аэропорту. Несмотря на внезапность, Суа была взбудоражена предстоящей поездкой и в возбуждении слонялась по зданию аэропорта. Чону подумал, что Суа, которая лучилась от счастья и скакала вприпрыжку всякий раз, когда приезжала в аэропорт, выглядела в точности как Чису.
– Папа, а ты когда приедешь?
– Закончу здесь дела и прилечу следом. Возможно, уйдет какое-то время, ты пока развлекайся с бабушкой и двоюродной сестренкой. – Чону притянул Суа к себе, будто укутывая ее всем своим телом. Маленькое теплое тельце ребенка завозилось у него в руках.
– Мама, вы тоже воспользуйтесь шансом и отдохните вдоволь.
– Конечно. Ты береги себя.
– Мама, Суа, вы ведь знаете, что я вас люблю?
Они втроем обнялись, раскинув руки. Чону с грустью попрощался и развернулся на выход. С одной стороны, он чувствовал крайнее опустошение, а с другой – будто гора свалилась с плеч. По крайней мере, он защитил Суа и тещу от этого отморозка.
Чону разъедала изнутри воцарившаяся там пустота; возможно, виной тому была особенная атмосфера, присущая аэропорту, поэтому он поспешил покинуть здание. В это время раздался звонок от Инука.
– Инук, я сейчас в аэропорту, только проводил маму с Суа.
– Брат! Сучжин недоступна.
Последнее, что запомнил Со Тувон, – это мерно капающая жидкость в капельнице: кап-кап.
«Не слишком ли быстро течет раствор? Может, так и надо».
Сознание путалось, но одна мысль сумела прорваться: в последнее время ему было сложно уснуть.
Он продолжал бездумно пялиться в потолок, затем включил телевизор, нашарив рядом с собой пульт. Участники программы, посвященной текущим событиям, сидели за круглым столом и говорили о том, что педофилу Чо Тусуну оставалось всего полгода до выхода на свободу:
– Ему запрещено приближаться к детям, которые подверглись насилию с его стороны, ближе чем на сто метров. Это расстояние, которое взрослый мужчина может преодолеть секунд за двадцать. Какой в этом смысл тогда? Оно должно быть минимум пятьсот метров.
– Мера наказания за изнасилование детей должна быть ужесточена. Через двенадцать лет в общество возвращается человек, которому следовало бы гнить в тюрьме всю оставшуюся жизнь. Стыд и позор таким судам.
– Ведь существует риск и повторного правонарушения?
– Если он выйдет в указанное время, то со стопроцентной вероятностью возьмется сразу же за старое.
Со Тувон раздраженно схватил пульт и вырубил телевизор совсем, чтобы не шумел. Ему пришло в голову, что зеленый лук и патиссоны, которые он заказывает для своего ресторана, в последнее время быстро портятся. Решил, что пора менять поставщика. Как-то сегодня лежать на больничной койке ему было некомфортно, он все ворочался с боку на бок, пока не уснул глубоким сном.
Разлепив глаза, сквозь моргающие веки он почувствовал свет от флуоресцентных ламп за ширмой. Со Тувон резко сел, выпучив глаза. Ему приснилось, что он сорвался вниз с обрыва. Мужчина проверил телефон: прошло около 2 часов 35 минут. Он нервно выдернул иглу из руки. Затем стянул верхнюю одежду с ближайшей небольшой вешалки на стене и широкими шагами вышел прочь. Он был не из тех, кто заводится на пустом месте. Прошло столько времени: он не мог вспомнить, когда в последний раз был так зол. Челюсти сводило от кипящей внутри ярости:
«Что ж, до сих пор то были лишь подозрения. Теперь же я убедился во всем наверняка».
Он чувствовал одновременно неприятное изумление и стыд оттого, что заснул. Но главное было то, что заснул не сам, его усыпили.
Возвратившись домой, Со Тувон сел на диван, надел наушники и включил запись диктофона на мобильном телефоне. Он даже не стал увеличивать скорость. Прикрыв глаза, мужчина, имея в распоряжении исключительно звуки, пытался представить, что происходило в те два с половиной часа, пока он спал. И пусть раздавались лишь неясные шорохи вдалеке, по изменениям объема самого звука можно было понять, менялась ли величина окружающего пространства. Ничьих разговоров и слов на записи не было.
Со Тувон покачал головой и поднялся. По лицу было видно: он чувствует подвох. Мужчина вытащил что-то из внутреннего кармана куртки, в которой ходил в больницу. Небольшой диктофон, похожий на ручку, который он взял с собой на всякий случай. Эту ручку Со Тувон положил в ящик тумбочки рядом с больничной койкой и оставил его приоткрытым примерно на один сантиметр.
Он снова начал тщательно прислушиваться к происходящему на записи. И на этот раз, примерно через час, мужчина выключил диктофон и тихо пробормотал: «Так вот где это место. Место, где вытягивают секреты».
● Запись 00:57:23
– Лечь сюда? – Неясный шорох, и послышался голос пожилой женщины, которая приходила на капельницу.
– Да, сюда.
Медсестра помогла бабушке дойти до больничной койки.
– Сколько это займет?
– Около двух с половиной часов.
– Так долго?
– Хорошенько поспите.
– Если сон придет.
Медсестра вышла, и бабушка кому-то позвонила:
– Это я. Ты собрал перец, разложенный во дворе? Должно быть, все усохло. Потому что это не так! Говоришь, мне самой собирать? Я сейчас в больнице.
На записи голос женщины звучал настолько бодро, что невольно возникал вопрос, так ли уж ей необходима капельница. Тогда Со Тувон вспомнил задернутую ширму около больничной койки, на которую обратил внимание, прежде чем покинуть больницу. В тот момент бабушка уже спала.
Записи, сделанные на телефон и на небольшой диктофон, отличались. Это означало, что два записывающих устройства находились в двух совершенно разных местах: «Я оставил диктофон в форме ручки в ящике тумбочки, так что, похоже, меня кто-то перевез в другое место».
Со Тувон с силой сдавил виски большими пальцами, в его глазах вспыхнула молния. Он ломал голову, решая, как же теперь поступить.
После того как Чону проводил Суа с тещей, на него накатила усталость, вероятно, оттого, что отпустило напряжение. Он залпом выпил кофе, купленный в аэропорту, словно чистую воду. Внезапно возникшая мысль о Чису, которая любила приезжать в аэропорт, вызвала у него тоску. После завершения работы над исследованиями они планировали посвятить время путешествиям… Чису делилась, что хотела бы когда-нибудь увидеть северное сияние в Исландии. Тогда Чону абсолютно это не тронуло, он лишь подумал, что Чису бывает излишне сентиментальна. После звонка Инука потерявшийся на какое-то время в своих эмоциях Чону поспешил покинуть аэропорт.
Чону и сам не понимал, как доехал после случившегося разговора с Инуком. Он просто держался за бешено колотящееся сердце и, не видя ничего перед собой, гнал к дому Сучжин: «Сучжин в опасности из-за меня. Я должен был предвидеть, что она окажется в опасности, когда он догадается. Но я думал лишь о Суа и теще и не сумел уберечь Сучжин».
– Это из-за меня. Все из-за меня!
Он бранился на чем свет стоит, продолжая гнать машину.
– А если с Сучжин что-то случится, как тогда быть? Я подверг ее опасности. Просто потому, что она мне помогла.
Когда Чону уже стоял на светофоре, на перекрестке недалеко от дома Сучжин, раздался звонок.
– Алло? Ли Сучжин?
– Чону, ты тоже обо мне переживал? Только что говорила с Инуком. Ох, и переполошились же вы.
– Эй! Ты в порядке? Ничего не случилось? – Эмоции захлестывали его. В голосе слышался надрыв.
– Прости. Ко мне в Сеул впервые за долгое время приехала сестра. Мы ходили поесть и прогуляться по магазинам. А мобильный я забыла дома. Но с чего такой переполох?
– Ты невредима, поэтому уже неважно. С этого момента, пожалуйста, держи телефон поближе. Думаю, я напрасно втянул тебя во все это и подверг опасности. Мне очень жаль.
– Эй! И что ты предлагаешь, просто оставить этого чокнутого убийцу гулять на свободе? Мы должны его поймать. – Воля Сучжин была намного сильнее, чем полагали Чону и Инук.
– И все же, прошу тебя, будь осторожна. Хотя бы ради меня.
– О… Хан Чону, не знала, что так много обо мне думаешь, это так трогательно. Слезы накатывают. Ах, эти слезы… – Сучжин была тронута подобным отношением Чону, которого он никогда раньше не демонстрировал, но, смутившись, перевела все в шутку.
– Сучжин, в любом случае, по моему мнению, тебе опасно жить одной. Необходима защита полиции.
– Но я же не могу запросить ее на пустом месте.
– Как насчет того, чтобы остаться на некоторое время в доме Инука? Инук, безусловно, приютит тебя на сколько требуется. Разве есть что-то ценнее жизни?
Дом, в котором обитал Инук, располагался прямо напротив полицейского участка. Рядом находилось множество круглосуточных закусочных, поэтому улица ярко освещалась даже ночью. К тому же здесь постоянно сновали туда-сюда прохожие. Камеры видеонаблюдения были установлены на каждом углу, ни единого слепого пятна.
– Эй, и все же ехать в дом к мужчине как-то… Разве Инуку не будет дискомфортно?
– Это сам Инук попросил меня поговорить с тобой. На этот раз он действительно испугался, когда не смог связаться с тобой. Он сказал, что предоставит тебе комнату, так что не медли и собирай вещи. Хорошо? Ли Сучжин, пожалуйста, прислушайся ко мне. Я не смогу жить, зная, что из-за меня пролилась кровь.
– Ой! Ладно. Поняла, но мне необходимо немного подумать.
Закончив разговор, Чону сразу набрал Инуку:
– Инук, мне неспокойно оттого, что Сучжин живет дома одна. Может ли она недолго пожить у тебя? Ей достаточно одной комнаты.
– Угу. Сучжин сказала, что приедет? Мне-то без разницы…
– Если ты согласен, то она хотела бы приехать. Сам ведь знаешь. У этого гада предостаточно мотивов причинить вред Сучжин.
– Это да. Тогда пусть переезжает как можно скорее. Так мне и самому будет спокойнее.
– Инук, спасибо!
В течение последних нескольких часов Чону чувствовал себя так, словно находился между жизнью и смертью. Сердце все еще колотилось, и он не знал, как его успокоить.
– Вот так ощущается возвращение к жизни после смерти? – бормотал он себе под нос; напряжение все никак не отпускало.
Сучжин тщательно проверила, все ли окна надежно заперты. Вы когда-нибудь чувствовали своеобразное беспокойство, живя в частном одноэтажном доме? Она задавалась вопросом, стоит ли ей переехать в квартиру или еще куда хотя бы на время. Хотя она была не в восторге от сказанного Чону, в действительности ее мучил страх. С какого-то момента лицо Со Тувона постоянно стояло у нее перед глазами, и Сучжин все чудилось, что тот может заявиться в любой миг и как-то навредить ей. Она диагностировала у себя нервное расстройство. Однако понятия не имела, какое лечение назначить.
В конце концов Сучжин приступила к упаковке чемодана. Ее родители жили в Тэчжоне, а младшая сестра переехала в Чхунчжу на время учебы в университете. На самом деле более подходящего места, чем дом Инука, просто не было.
– Все верно. Наш противник – серийный убийца. Нет ничего плохого в том, чтобы обеспечить себе безопасность. – Сучжин подбодрила сама себя, сказав, что сейчас не время соблюдать приличия. До дома Инука она добралась на такси. Инук ждал ее перед подъездом.
– Я, конечно, прибрал в доме. Дом немного маловат, и здесь не слишком чисто, не обессудь. – Инук смущенно улыбнулся и ввел пароль на электронном дверном замке. В доме чувствовалась рука хозяина: он был тщательно убран и укомплектован необходимой мебелью и электроникой. На небольшом столике, рассчитанном на двоих, возвышалась ваза с желтой фрезией.
– Да где ты грязь-то увидел? У тебя в десятки раз чище, чем у меня в доме! Эти цветы ты купил в качестве приветственного подарка гостю? Они так изящны.
– Все не так. Мне в принципе цветы нравятся. Хотя бы раз в месяц, но я обязательно их покупаю. – Смутившись, Инук поспешил проводить Сучжин в комнату рядом с ванной. Там стояли аккуратно организованная книжная полка и письменный стол, а в углу лежало бережно свернутое одеяло.
– Что это за запах?
– М-м? Запах? Запах дома одинокого мужчины?
– Какой-то приятный запах.
– А, это, должно быть, запах кондиционера для белья. Я только что развесил белье.
– Раз уж я доставляю тебе неудобство, может, подарить тебе сушилку?
– Нет. Мне нравится развешивать белье.
Сучжин издала короткий смешок. Из кухни донесся звук работающей кофемашины. Сучжин присела, используя сложенное одеяло как подушку, и прислонилась спиной к стене.
Возможно, оттого что дома она не могла поспать как следует уже несколько дней, прошло всего ничего, прежде чем ее сморил сон.
4:00 утра
Когда Сучжин распахнула глаза, уже брезжил рассвет. Она зажгла свет в комнате и стала вытаскивать вещи из чемодана. На телефоне висело сообщение от младшей сестры:
Я умерла из-за сестры.
Увидев это странное сообщение, Сучжин тут же не раздумывая набрала младшей сестре.
Абонент не отвечает, Ваш звонок был перенаправлен на голосовую почту. Дождитесь звукового сигнала…