Со Тувон находился в темном сыром месте. Воздух, который он поглощал при каждом вдохе, был влажным и спертым. Вокруг стояла непроглядная мгла, тем не менее было явное ощущение, что если повернуть голову, то взгляд уткнется в близлежащую реку, или озеро, или другое место с водой типа водохранилища. В каждой руке он держал по гантели; он вытащил их из багажника. На гантелях значилось: «20 кг». Всего таких гантелей было пять. За несколько подходов он дотащил их до берега реки.
Земля превратилась в сплошное месиво; вероятно, накануне прошел сильный ливень. На обратном пути к машине его нога соскользнула, и он с размаху шлепнулся на землю. При падении он ударился копчиком об острый камень, из-за чего по тазу разлилась острая боль.
– У-у-у… – еле слышно простонал он.
Перетащив все гантели, он попытался выудить из багажника огромную сумку на колесиках. Чону попробовал рассмотреть номер машины прямо под багажником, но вокруг не было видно ни зги, поэтому ничего не вышло. Вероятно, сумка весила прилично: мужчина с натугой волочил ее до берега двумя руками. Если бы он подхватил сумку и попытался донести ее зараз, не делая никаких передышек, то его сил хватило бы максимум сантиметров на пятнадцать. В хлюпающей грязи четыре колесика, приделанных к сумке, были бесполезны. Выйдя на берег реки, он подтащил сумку к неуклюже сколоченной лодке. Лодка напоминала скорее декорацию, нежели реально используемое людьми средство передвижения. Первым делом он закинул в лодку сумку, затем по одной переместил туда и гантели. Наконец, он сам осторожно залез внутрь и оттолкнулся от дна реки продолговатым веслом. Волнующаяся водная гладь походила на вязкую черную нефть. Он работал веслом, но лодка плыла так медленно, что он не мог с уверенностью сказать, движется она вообще или нет.
Чем ближе он подходил к центру реки, тем ярче мерцал лунный свет. Водная гладь вбирала в себя этот свет и, мягко рассеивая, отдавала обратно. Вид был до мурашек ужасен и великолепен одновременно.
Нащупав рукой молнию, он расстегнул сумку. Первое, что бросилось в глаза, когда сумка приоткрылась, – это волосатые пальцы ног. А если точнее, целая нога от бедра до пальцев. Как и ожидалось, в сумке оказался расчлененный труп. На упитанной икре мелькнула татуировка, довольно своеобразная: черный дом, охваченный алым пламенем. Опустив голову, он одну за другой достал ранее уложенные гантели. Затем засунул их поглубже в сумку.
Уместив последнюю гантель ближе к краю сумки, он взглянул в глаза обезглавленному мужчине. Они были вытаращены то ли от ужаса, то ли от гнева, рожденного тем, что он испытал перед смертью. Лунный свет, отражавшийся в глазах, придавал им какой-то живой блеск. Казалось, мужчина вот-вот выскочит из сумки и столкнет его в воду.
У жертвы были густые волосы и вдобавок усы. На вид убитому было не больше сорока. Выражение лица пробирало до дрожи: не оттого ли, что в его облике запечатлелся последний миг перед убийством? Уложив все пять гантелей в сумку, мужчина помедлил, прежде чем застегнуть ее. Он провел ладонью по лицу убитого. Веки плавно сомкнулись над остекленевшими глазами. Являлось ли это своеобразным актом заботы с его стороны, сложно было сказать наверняка. Мужчина застегнул молнию и столкнул сумку в реку.
Возвращался он налегке. Глаза полностью привыкли к темноте, окружающие предметы приобрели очертания.
Номер машины, показавшийся, когда мужчина опускал багажник, не укрылся от Чону, и тот зафиксировал его в памяти. 01 НА 6594, черный Kia Sportage. Сев в машину, мужчина плавно тронулся. Учитывая то, что он переключал каналы радио до тех пор, пока не зазвучала песня, пришедшаяся ему по нраву, уместно было бы сказать, что он покинул место неторопливо.
До сих пор окружающий пейзаж выглядел незнакомо, но, когда мужчина свернул на дорогу, места сменились на привычные взору.
«О, это…» – Было время, когда Чону выезжал с ночевками на природу. Это место прекрасно известно своим, но при этом скрыто от глаз обычной публики. Озеро за Лисьим перевалом в районе горы Мёнсон, в Почхоне, провинция Кёнгидо. Всего в двух километрах от него были разбросаны многочисленные стоянки для кэмпинга. В тот день только закончился ливень, погода стояла промозглая, поэтому и людей не было.
Очередная точка, где спрятан труп. На этот раз жертвой стал молодой крепкий мужчина.
Связь между жертвами отсутствовала. Никаких причин для их убийства. Ни ненависти, ни денежных споров, ни бушующих страстей, ни мести – ничего. Иными словами, преступник просто наслаждался самим фактом убийства.
Сучжин закончила работать и поспешила в кабинет к Чону. У нее на лице большими буквами светился страх: она боялась, что его снова начнет тошнить или он свалится в обморок, как в прошлый раз.
– Ты в порядке? Что-нибудь вспомнил? – Только она почувствовала облегчение, увидев, что он сидит на кушетке, как его вновь начало выворачивать. На этот раз он держался до последнего, чтобы суметь вспомнить все до конца. Тяжело вздохнув, Сучжин без лишних слов с силой похлопала его по спине.
– Буэ! Буэ-э! Буэ!
– Ох… Что же там за воспоминания опять?
Чону, неспособный что-либо произнести после того, как его длительное время рвало, промыл рот холодной водой. Он переваливался с ноги на ногу подобно зомби, с мешками под глазами и ссутуленными плечами. Вытирая рвоту с пола, Сучжин, пребывавшая где-то в своих мыслях в то время, как его тошнило, произнесла:
– Говорят, «кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем».
– Ницше.
– Да, Ницше. «Если долго смотришь в бездну, бездна начинает смотреть на тебя». Воспоминания в конечном счете – это те фрагменты, из которых складывается личность. Я боюсь, что, разделяя с людьми такие сокровенные вещи, в какой-то момент ты разделишь гораздо большее.
– Такого не будет. Потому как все, чего я ищу, – это истина.
В этот момент вновь позвонил Инук:
– Брат! Ты в порядке? Слышал, что он приехал в больницу. Ты встретил его?
– Угу. Как и в прошлый раз, пересадил воспоминания…
– Ах… Что на этот раз?
– Со Тувон не просто убийца. Он серийный убийца. На этот раз он сбросил расчлененный труп мужчины в реку.
– Приехали. – На минуту Инук от шока потерял дар речи.
– Что касается трупа мужчины, мне кажется, я знаю, где его выбросили. Раньше там бывал. Озеро недалеко от горы Мёнсон в Почхоне, Кёнгидо. Я отмечу точку в навигаторе и отправлю тебе. В тот день он был за рулем черной Sportage, ноль-один, эйч-эй, шесть-пять-девять-четыре.
– Да скольких же приговорил этот мерзавец?
– Будем надеяться, что в этот раз мы найдем улики.
Инук сидел на скамейке перед отделением полиции. Едва повесив трубку, он заорал: «А-а-а!» Все было настолько запутанно, что казалось, будто его мозг вот-вот взорвется. Обхватив голову руками, он задумался:
«Высока вероятность, что гад и сейчас, в эту самую секунду, планирует или совершает убийство. И мы бы никак не смогли предотвратить его. Недавно в СМИ вышла статья о найденном в районе сопок скелете; возможно, это заставит его ненадолго сбавить обороты. Было бы замечательно, случись так».
«Скелет обнаружен в районе сопок Муана, Чолла-Намдо… Полиция ведет расследование».
«Шок: кости женщины старше шестидесяти, пропавшей семь лет назад, обнаружены в холмистой местности».
«Скелет, найденный в районе сопок Муана… Запрос на вскрытие, Национальная служба судебно-медицинской экспертизы выясняет причину смерти».
Инук был уверен, что преступник тоже видел эти статьи. Возможно, его озадачит сам факт обнаружения трупа, но при этом суматоха, которую поднимут СМИ вокруг совершенного им преступления, заставит все его существо ликовать. В тот момент на горизонте показался глава второй оперативной группы. Полуприкрыв веки, тот медленно брел к автомату за кофе. Инук закинул несколько монет в аппарат и выбрал кофе с молоком.
– Сколько ночей вы без сна? Ребята из второй команды уже на стену лезут.
– Прошел уже месяц с тех пор, как мы получили сигнал о появлении Меха. Мы безвылазно сидим в засаде, и все впустую; снова сидим в засаде, и так по кругу. Может, он уже свалил за границу.
Мех промышлял не только краденым, он также влез в крупномасштабную торговлю запрещенными веществами, и вторая опергруппа, занимающаяся делами, связанными с ними, рвала жилы в попытке его поймать. У Инука промелькнула мысль, что Со Тувон, которого Мех воспринимает как младшего брата, может быть в курсе местонахождения последнего.
– Ты вроде обнаружил скелет? Твой шеф рвет и мечет. Говорит, ты его бесишь. У него из-за тебя башка трещит.
– Ха-ха-ха… Н-да…
– Как узнал про труп?
– Ну, есть информатор, точнее, свидетель…
– Свидетель? Так что ж он молчал до сих пор? Уж не он ли тогда подозреваемый?
– Нет. Точно нет. Но, как бы сказать, свидетель напуган, и есть вероятность, что он перестанет давать показания и сбежит, поэтому я держу наше с ним общение в строжайшем секрете.
У Инука свело внутренности при мысли о том, как разойдется шеф, когда он сообщит ему, что обнаружил еще один труп. Ребята и так напряжены до предела и не спят ночами, продолжая поиски. Именно в этот момент на пути к автомату показался сам шеф.
– Э-хей! О чем это вы двое шепчетесь? Не по себе как-то.
Едва Инук сообщил ему, что собирается ехать искать еще один труп, как вены на его шее вздулись.
– Что?! Кто источник? В этот раз ты собираешься рыскать по дну реки? Полнейший бред. Это не тот же информатор, который навел в прошлый раз на скелет?
– Шеф, прошу, поверьте мне еще один раз и помогите. Мы непременно найдем тело.
– Эй! Я к тебе, конечно, хорошо отношусь, но это уже ни в какие ворота! Никакого доклада по форме, одни сплошные обещания.
– Я ведь ни разу вас не подводил. Единственное, что могу сказать сейчас: есть тот, кого я во что бы то ни стало намерен поймать.
Уговорив в конце концов начальника, на следующий день ранним утром Инук сформировал отряд водолазов, и они вместе отправились в сторону места, которое указал Чону. Немногочисленные люди, находившиеся в тот момент на стоянке для кэмпинга, поспешили покинуть ее, как только прибыла полиция и приступила к расследованию.
– Вау! А виды-то хороши.
На берегу там и тут виднелись разнообразные птицы: белые и серые цапли, кваквы. Инук поприветствовал водолаза, который готовился к погружению:
– Прошу вас как следует постараться. Будьте осторожны.
– Уровень воды довольно низкий, течение медленное, поэтому особой опасности нет. Хотя, возможно, видимость будет плохая.
Прошло около восьми часов с тех пор, как водолазы по очереди стали опускаться на дно реки. Смеркалось, команда уже подумывала закончить на сегодня, когда по рации донеслось:
– О? Это не сумка? Тут огромная сумка; не знаю, что в ней, но ее так просто не поднять. Придется крепить веревку, чтобы вытянуть ее наверх.
– Хорошо. Действуем не спеша. Для начала с веревкой погрузится второй водолаз. Подождите немного.
Водолаз надежно закрепил сумку веревкой, и они понемногу стали вытягивать ее, чтобы затем погрузить в лодку. И вот она на поверхности. Все было ровно так, как и говорил Чону.
Пока все замерли, терзаемые мрачным предчувствием, Инук, отыскав язычок на молнии, расстегнул сумку. Внутри находились человеческие останки, сгнившие до неописуемо мерзкого состояния. Еще один скелет.
Все, кто находился на месте происшествия, казалось, остолбенели от шока и замерли, не смея дышать. И тут тишину разрезало шипение:
– Ш-ш-х, ш-ш-х.
Из рации донесся голос человека, до сих пор остававшегося под водой:
– Здесь еще одна сумка.
– Что?
– Похожая сумка. Она тоже неподъемная. Сейчас закреплю веревкой. – Конец фразы звучал смазанно, будто водолаза тоже мучило зловещее предчувствие.
Все затаили дыхание, глядя на вторую сумку, поднятую аналогичным образом. На этот раз Инук и сам не рвался открывать ее. Непонятная дрожь пробежала по позвоночнику. Медленно потянув молнию за язычок, он открыл сумку. Оттуда показался труп, расчлененный, судя по виду, не так давно. Об этом явно свидетельствовало состояние кожного покрова. Тело относительно хорошо сохранилось в холодной речной воде.
Зрелище было настолько шокирующим, что даже те, кто за годы службы успел столкнуться с бесчисленным множеством уму непостижимых дел и посетил различного рода места жестоких убийств, застыли в ступоре. Инук без промедлений набрал шефу и доложил обстановку:
– Шеф, на дне реки мы обнаружили скелет и расчлененный, судя по всему, недавно труп.
– Что? Что ты сейчас сказал?
Вскоре с оборудованием прибыла полевая группа криминалистов из полицейского управления Сеула. После изучения места преступления, продолжавшегося два с половиной часа, тело было доставлено в больницу для детального осмотра и установления личности.
Есть такая поговорка: «Мертвые молчат, а трупы говорят». Любые изменения кожи и ее цвета, а также содержимое желудка могут о многом поведать человеку, проводящему экспертизу.
Инук всем сердцем молился: «Пожалуйста, укажи на того, кто тебя убил».
Чону успел побеседовать еще с парой пациентов, которым в прошлом провел операцию по стиранию памяти. Пациенты, получившие травму в результате пожара и ДТП, в настоящем забыли обо всем и вернулись к прежней жизни. Конечно, они понятия не имели и кто такой Чону.
И вот остался лишь один человек. Он не отвечал на телефонные звонки. Пару раз Чону ходил по указанному в контактной информации адресу проживания, но никого не обнаружил на месте. Сегодня он в последний раз направлялся к ее дому.
Ее звали Хван Миён. Это была женщина чуть за шестьдесят. Чону вспомнил их первую встречу. Кожа у нее была белоснежная, одежда опрятная и как следует выглаженная. Голос был тихий, а манера речи звучала до такой степени вежливо, что казалось, будто она на грани обморока.
– М-м-м, доктор, есть воспоминания, которые мне хотелось бы стереть.
– Сможете рассказать, что это за воспоминания?
Она ненадолго замялась, но поведала ему историю:
– Однажды я пришла в дом к своей дочери, чтобы приготовить обожаемые ею салат из квашеной астры и супчик ччигэ с крабом. Обычно я ей звонила перед приходом, но в тот день отчего-то нагрянула без предупреждения. И вот, придя туда, я застала моего зятя с ножом в руках. Пол гостиной был залит кровью.
Видимо, этот рассказ забирал у нее немало сил: прежде чем продолжить, она остановилась, чтобы перевести дух.
– Зять напал на мою дочь. Когда дочь по молодости сказала, что хочет выйти замуж, мне следовало остановить ее… Не следовало просто оставлять ее справляться самой, по собственному разумению… Меня гложет вина.
– Ваша дочь до сих пор живет с тем человеком?
– Нет. Они развелись, и она снова вышла замуж. У них сейчас ребенок, и они живут счастливо.
– Слава богу.
– Да, действительно. Но у меня до сих пор перед глазами стоит сцена, где кровь дочери растекается по полу гостиной, а зять сжимает в руках нож. Если возможно, если реально возможно, то я хотела бы их стереть. Те воспоминания.
Хван Миён рассказала, что, хотя ее дочь вновь вышла замуж, создала семью и живет хорошо, воспоминания о прошлом все еще не оставляют ее в покое. На ее лицо набежала тень тяжелая, как сама вина.
– Что ж, попробуем стереть те воспоминания.
– Хочу сохранить это в секрете от моей дочери. Она не знает, что те воспоминания, как прежде, мучают меня. У нее сейчас все в порядке, и мне претит бередить прошлое просто так.
Чону подъехал к дому женщины. Нажав на звонок, он в ожидании прошелся туда-сюда; как и предполагалось, ответа не последовало. Наудачу он потянул на себя ручку, и калитка отворилась.
Войдя, он наткнулся взглядом на прекрасную, ухоженную клумбу. На ней гармонично соседствовали друг с другом цветы, похожие на циннию, кизил, ирис, чемерицу и гладиолусы, а также салат, арбуз и острый красный перец. В стороне рос инжир. Хозяйка, по-видимому, увлекалась ландшафтным дизайном.
Он некоторое время стучал в дверь со словами: «Есть кто дома?» В ответ раздавалась тишина. В этот момент, вероятно заслышав Чону, калитку открыла и зашла во двор некая старушка:
– Кто там?
– Здравствуйте. Это ведь дом госпожи Хван Миён?
– Верно, но ее сейчас нет. И она уже тут не появится.
– Вот как? Она куда-то переехала?
– Ее поместили в дом престарелых. У нее внезапно развилась деменция. Но кто вы?
Чону на мгновение склонил голову набок и состроил глуповатое выражение, будто никак не мог вникнуть в происходящее. Старушка, будто понимая чувства Чону, произнесла:
– Я сама удивилась. У нормального человека – и вдруг деменция. Отправили в дом престарелых. В нашем возрасте больше всего страшит, что дети могут сослать в такое место. На всякий случай я сразу всем объявила, что в дом престарелых меня отправят только через мой труп. Ох, бедная женщина.
– Где тот дом престарелых?
– Как же он назывался? «Счастье», что в Инчхоне. Я заметила: какое глупое название. По ее словам, условия там вполне приличные, да и кормят вкусно. Но деменция, она такая… Случаются, впрочем, и моменты просветления в этом безумии. В один из таких моментов Миён как раз и приходила попрощаться, сказав, что скоро ее отправят в дом престарелых.
– Когда она уехала?
– Полгода назад где-то.
Если все произошло полгода назад, это в точности совпадало со временем проведения операции. В таком случае вполне возможно, что деменция возникла как побочный эффект стирания памяти. Чону погрузился в размышления и, словно сбегая, покинул двор. Он тут же поймал такси и рванул в дом престарелых, где находилась Хван Миён. Чону никак не удавалось взять в толк, как так вышло. Лучшим решением сейчас было встретиться с ней и увидеть все своими глазами.
Прибыв на место, он выяснил, что Хван Миён на прогулке. Затем неторопливо направился к скамейке, на которой сидела женщина.
– Здравствуйте. – Он осторожно присел рядом с Хван Миён. На его лице большими буквами было написано, что он понятия не имеет, как продолжить разговор после произнесенного приветствия и как себя представить. Переведя взгляд на Чону, женщина произнесла:
– О! Давно не виделись, доктор.
Как только прозвучали ее слова, все мысли испарились из головы Чону. Он потерял контроль над собственным лицом: «Она меня узнала?»
Из последних сил сохраняя спокойствие, он задал ей вопрос:
– Может ли быть, что вы меня знаете?
– Да. Вы же врач. Но я в последнее время не болею. Голова не болит, по ночам хорошо сплю. Здесь лучше, чем дома. Здесь не преследуют кошмары.
Чону совершенно запутался, не понимая, помнит она его все-таки или нет. Она ведь запросто могла принять его за врача, работающего в данном месте.
– У меня дома растет инжир. Это дерево я сажала давным-давно вместе с дочерью. Я собирала плоды и готовила варенье, а моя внучка намазывала его на хлеб и с удовольствием ела.
Чону вспомнил инжир, который недавно видел у нее дома. Плоды красиво усеивали дерево, словно крохотные мешочки счастья. На дворе стоял октябрь, а значит, было время сбора урожая.
– Как человек пожилой я то и дело завожу разговоры с людьми, если выдается шанс. Наверное, от скуки. Я еще не обзавелась здесь друзьями.
– Вам здесь нравится?
– Ну, здесь кормят несколько раз в день, и не так плохо; если что-то болит, выдают обезболивающее; есть возможность гулять, вот как сейчас. Более чем прилично.
Чтобы проверить свои догадки, Чону уточнил:
– На самом деле я не работаю здесь врачом. Вероятно, вы меня с кем-то перепутали.
Услышав эти слова, она пристально вгляделась в Чону. Этот взгляд заставлял поежиться, поэтому Чону отвел глаза.
– М-м-м, видимо, так. Наверное, спутала вас с кем-то другим.
Чону чувствовал, что что-то здесь не так. У него непроизвольно вырвался тяжелый вздох; в воздухе витала какая-то неопределенность.
– Вас что-то беспокоит?
– Да. Есть нечто, что я хотел бы сказать, но не могу.
Чону, нервы которого были накалены до предела, неожиданно сам для себя раскрыл свои истинные чувства.
– Верно. У каждого существует нечто, что его тревожит. Что-то, в чем невозможно открыто признаться другим. Мне пора возвращаться. Пойду.
У Чону вертелось еще множество вопросов на языке. Он с сожалением смотрел вслед женщине, которая уже успела подняться и постепенно удалялась. Она не спеша семенила в сторону здания. И вдруг обернулась, обращаясь к Чону:
– Не волнуйтесь, доктор. Вы стерли все воспоминания. Если не приходится видеть то, что некогда стояло перед глазами, значит, все точно было стерто.
Чону рухнул как подкошенный на скамейку. Он не мог вполне осознать то, что она только что произнесла, но одно было ясно наверняка. Она знала, кто такой Чону, и помнила, что ей провели операцию по стиранию памяти.
«Может ли быть, что деменция наступила как результат операции? Нет, это невозможно. Напротив, если судить по методу лечения деменции посредством глубокой стимуляции мозга, то, что я делаю – прикрепляю электроды к коре головного мозга, пуская микроток, – близко к подобному лечению. Операция по стиранию памяти не может провоцировать деменцию». – Чону повторял как мантру, что такого не может быть, но это было бесполезно. Все, во что он верил, все теории, которые строил, – все рухнуло и разметалось по земле.
Он более не мог доверять самому себе.
Чону в одиночестве находился в кабинете. Он пребывал в какой-то прострации, когда сложно сказать, погрузился он глубоко в собственные мысли или, напротив, не думал вовсе, смотря в пустоту. В тот момент дверь открылась, и вошла Сучжин:
– Да что ж такое? Что с тобой опять?
– …Ты тут?
– Ага… Ты ел? – Она протянула ему черный полиэтиленовый пакет с горячими сэндвичами. – Что у тебя произошло? Как прошла встреча с последним пациентом? – спросила она с набитым ртом.
– Эх. Та пациентка помнит меня. И то, что у нее была операция по стиранию памяти, – все.
– Что ты сказал? Серьезно? Почему ты так спокойно об этом говоришь? – Сучжин с каменным лицом жевала сэндвич.
– Я сам не знаю, что да как. В любом случае хорошо, что проверил. Но это так раздражает. Как долго нам еще ждать его приезда в больницу?
– Инук сейчас ведет расследование, благодаря тебе обнаружены три трупа. Безусловно, улики появятся. Ловить и призывать к ответу имеет смысл лишь тогда, когда ловушка захлопнется. Чтобы виновный не сумел уйти.
– Да. Ты права.
Чону пришибленно жевал тост, когда кое-что пришло ему в голову, и он выдал:
– К слову, о Чису. Мне поведали, что Чису подозревала нас с тобой в отношениях.
– Что? Кого подозревала? – переспросила Сучжин, силясь понять смысл сказанного.
– Нас с тобой. Она сомневалась, что наши отношения все еще держатся в рамках дружеских.
– Эй, что за чушь?
– Правда ведь? Что за чушь? Мои слова.
Чону выложил все о своих встречах с тетей Чису и с адвокатом Чо.
– Мне рассказали, что Чису даже готовилась подать документы на развод. Адвокат мне поведал, что она собиралась отстаивать право на опеку. Говорила, что ее муж изменяет ей со своей лучшей подругой. Речь о тебе. Тебе. С тобой, Ли Сучжин.
– Реально? Но почему Чису ни слова не говорила мне, пока не стало слишком поздно?
– Эй, если она верила, что у нас с тобой все серьезно, конечно, она бы ничего не сказала.
– Бред. С чего бы мне вешаться на мужа подруги? Да ты и не в моем вкусе. Вот если б это был Инук, я бы еще подумала.
– А? С чего вдруг ты заговорила об Инуке? Тебе интересен Инук?
– Я привела его так, для сравнения, чтобы подчеркнуть: ты абсолютно не моя история. Да и Инук значительно моложе. Лет на шесть? Семь?
– На пять. Но твои слова звучат так, словно ты бы хотела попробовать и разница в возрасте с Инуком – последнее, что тебя волнует.
– Ну-ка не сворачивай с темы. Сейчас это важно? – Сучжин покраснела от внезапной шпильки, брошенной Чону. В сложившейся ситуации было не до смеха, но Чону издал короткий смешок. Кто бы мог представить: Сучжин положила глаз на Инука. Подумать только.
Про себя Чону произнес: «Чису, видишь? Все не так. Отчего же ты так ошиблась?»
После того как из реки выловили останки двух трупов, Инук не успевал даже поесть как следует. Весь день у него во рту не было ни крошки, в общей сложности он пропустил четыре приема пищи. Так что теперь направлялся в забегаловку, где подают супы с рисом кукппап, приговаривая: «Не стоит же помирать с голоду?»
Так было всегда, когда он занимался подобными делами. Сперва казалось, что его вывернет, стоит лишь прикоснуться к еде; аппетита не было никакого. Но проходило время, и в нем просыпался голод. И вот в такие моменты, когда его настигал сильный голод, еда попадала к нему в рот раньше, чем он успевал что-либо понять. Инук считал, что, должно быть, это и есть сила жизни.
Раздался звонок от коллеги-судмедэксперта, с которым они были дружны. Инук настоятельно просил, чтобы результаты вскрытия сообщили ему как можно раньше.
– О, что-то обнаружили?
– Да. На черепе Пак Мичжа обнаружены следы от удара тупым предметом типа молотка. Это можно считать зацепкой. Некто неожиданно подошел со спины и нанес удар. Судя по тому, что удар пришелся в область затылка, нападавшим, скорее всего, был знакомый или кто-то, кого она абсолютно не воспринимала в качестве угрозы.
– Вот оно что. А что насчет тела, найденного на дне реки?
– Мы работаем так быстро, как только можем. Так как оба тела имеют схожий характер травм, дело попахивает серийным убийством. Результаты появятся завтра в течение дня. Сразу наберу.
– Хорошо, удачи. Спасибо.
– Да мне-то за что спасибо. Это моя работа. Да и не ты мне платишь зарплату.
– Слушай, вот ты не мог просто закончить на теплой ноте?
– Ладно. Теплое завершение, которое никак не подходит к нынешней ситуации: береги себя.
– Спасибо. – Инук повесил трубку и улыбнулся впервые за несколько дней.
Он планировал доесть и отправиться к месту, где была найдена первая жертва, Пак Мичжа. Было нечто, что требовало незамедлительной проверки. В последний раз жертву видели на похоронах ее близкой подруги Ким Ёнчжа. Проверка личности Ким Ёнчжа обнаружила, что у нее был только один сын.
«О? Местные определенно утверждали, что у нее два сына».
Вдобавок выяснился еще более поразительный факт: в графе «дети» в семейном реестре Ким Ёнчжа был указан Мех, ради поимки которого сейчас рвет жилы вторая опергруппа. Его настоящее имя Чхве Тэбок. Глава второй группы, узнав об этом, обратился к Инуку:
– Единственная, кого можно назвать членом семьи Чхве Тэбока, – это его мать. Женщина давно скончалась, а деревенский дом, в котором она жила, продали. Никаких расследований по этому поводу вообще не проводилось. Так как ты можешь утверждать, что труп, найденный в районе сопок, имеет отношение к Меху?
– Как сказать. Пока не знаю. Надо копнуть глубже.
– Но зачем ему убивать лучшую подругу своей матери? Это как-то жестоко.
Не желая впустую сотрясать воздух, Инук, не тратя времени, отправился в ту местность, где произошло преступление.
Измученный длительной дорогой, он потер веки и вновь зашел в местный клуб. К счастью, в зале, который на первый взгляд казался пустым, сидел один старик и смотрел телевизор.
– Уважаемый, помните меня? Приезжал сюда пару раз.
– Помню. Ты же полицейский? Такого огромного детину разве забудешь.
– Верно. У меня к вам вопрос. Вы говорили, что у Ким Ёнчжа, скончавшейся семь лет назад, было два сына.
Вытащив из кармана телефон, он показал старику фотографию:
– Это не он?
У старика, похоже, были проблемы со зрением. Он некоторое время всматривался в изображение на экране телефона, который отодвинул подальше от себя, прежде чем сказать:
– Да. Это второй сын.
– Вы точно уверены, что это он?
– Я ж сказал. А что?
– Хм, он не приемный ли?
– Какой, к черту, приемный? Самый что ни на есть родной. Что ты сейчас несешь?
На фотографии, которую Инук показывал старику, был не кто иной, как Со Тувон. У Инука побежали мурашки по коже. Он встал как громом пораженный, когда его подозрения действительно подтвердились. Еще раньше Инук обратил внимание на то, что, хотя Мех и Со Тувон виделись нечасто, их отношения были сродни братским. «Что, если в их случае фраза “близкие отношения” – это не просто образное выражение, а на самом деле братская связь?» Как только его мысли дошли до этой точки, Инук решил, что ему следует все перепроверить лично.
И пусть в официальном семейном реестре значился только один сын, люди по соседству знали, что сыновей было двое, потому что мать Меха воспитывала Со Тувона как своего собственного ребенка и заставляла окружающих поверить в это. Наконец-то Инук обнаружил связь между первой найденной жертвой, Пак Мичжа, и Со Тувоном. Однако мотив убийства оставался неясен. Зачем он убил подругу женщины, растившей его, словно родная мать? Внезапно его осенило: если он начнет искать причины поступков преступника, расследование попросту зайдет в тупик.
«У него нет никаких причин».
Чону практически каждый день ездил в дом престарелых навестить Хван Миён. Иногда он оставался с ней минут на десять, иногда на час. В основном она рассказывала истории о своем детстве либо о своей семье:
– Мою дочь зовут Чинсук. Иероглиф «Чин», «идти вперед», и «Сук», «ясный». Красивый смысл, да? Но она не любит это имя, считает его провинциальным.
Внешне женщина выглядела вменяемой, однако налицо были все признаки слабоумия. Она то и дело забывала, где находится и зачем, повторяла действия, которые до этого совершала уже несколько раз.
Но должен был наступить и момент просветления, как тогда, когда она произнесла: «Не волнуйтесь, доктор. Вы стерли все воспоминания». Тогда он сможет выяснить у нее, что и до какой степени она помнит. Чону выжидал.
Прошло всего ничего времени после того, как Чону с Миён начали разговор, и явилась молодая женщина:
– Мама!
– О! Дочка пришла.
Дочь, о которой часто рассказывала Миён. Когда женщина поднимала свои большие глаза вверх, виднелась слабо выраженная линия двойного века[13], что делало ее весьма похожей на Миён. Невысокого роста, около ста шестидесяти сантиметров, изящного телосложения. Волосы, ниспадавшие на плечи, придавали ей безмятежный вид.
– Кто вы?
– Да я пришел увидеться с дедушкой… И мы как-то так слегка разговорились, – расплывчато ответил Чону, не решив, как ему лучше представиться. Миён, как бы подгоняя его, махнула рукой со словами, что он уже может идти, ведь к ней пришла дочь.
– Мама, ты что это? Это я сама приготовила… – Чинсук достала небольшую баночку из сумки, которая висела поверх желтого кардигана, и протянула ее Чону. – Это приготовленное мною варенье из инжира. Спасибо, что побеседовали с мамой.
– Все в порядке… Спасибо. – Чону поспешил оставить этих двоих.
Инук заказал в ресторанчике похмельный суп сончжи-хэчжангук и устало откинулся на спинку стула. Чтобы не тратить лишнее время, пока велись следственные мероприятия, он пару раз попросту закидывался хлебом. В итоге его желудок взбунтовался, и Инук не выдержал.
– А-а-а… Внутренности сводит. Сколько я уже не ел нормально?
Когда на стол перед ним водрузили плошку обжигающе горячего супа, он зачерпнул полную ложку. Сверху капнул кунжутного масла, смешанного с зеленым луком и молотым красным перцем. С блаженством на лице уже поднес ее ко рту, когда зазвонил мобильный телефон. Звонил коллега из судмедэкспертизы.
– Вот всем хорош, но почему он обязательно звонит мне ровно тогда, когда я сажусь есть? Да чтоб вас, не дадут спокойно поесть. – Хоть Инук и ворчал, но трубку поднял сразу же.
– Результаты пришли! Речь о расчлененном трупе из реки. Преступник профессионально владеет тесаком. По уровню навыков, с которыми разделан труп, он не уступает опытным мясникам.
Коллега Инука продолжал тараторить, едва контролируя свое возбужденное состояние:
– Это его стиль. Тело разрезали на четырнадцать частей. Что примечательно: на шее сзади обнаружены следы от электрошокера. Исходя из характера повреждений, я не думаю, что это электрошокер для самообороны, который продается в открытом доступе. Скорее всего, это модифицированный высоковольтный вариант или самодельный. Расстояние между стержнями, по которым пускается электричество, намного шире, чем у обычных. Только что отправил фотографию шрама на шее.
Инук проверил мобильный: чуть пониже затылка жертвы, над линией, по которой отрезали голову, отчетливо виднелся шрам. Расстояние между крайними точками навскидку составляло около тринадцати сантиметров.
– Спасибо. Мы должны как можно скорее поймать его.
– Да. Опасный тип. Ты хоть ешь в последнее время?
– Ем? О да… Благодаря тебе отлично поел. Удачи.
– Ага. Удачи.
Инук на мгновение задумался и на автомате засунул ложку в рот: «Самодельный высоковольтный электрошокер, говоришь».
Одной рукой он плюхнул рис в суп и продолжил работу ложкой, а другой стал листать страницы в интернете.
Высоковольтный карманный электрошокер своими руками самооборона сертификат
Поиск по ключевым выдал самого известного человека в этой области. Под ником Пиацинт.
В своем блоге он объяснял принцип работы устройств и процесс их самостоятельного изготовления, а также продвигал свой продукт. В посте, опубликованном около года назад, обнаружился электрошокер с расстоянием между стержнями, полностью совпадающим с размерами шрама на жертве.
«О, кажется, оно». Иногда важные улики можно обнаружить практически по щелчку пальцев, не прикладывая особых усилий. А учитывая то, что обычно ему приходится пахать без передышки, чтобы собрать необходимые доказательства, Инук подумал, что такая удача хотя бы раз должна улыбнуться и ему. Он тотчас отправил сообщение с пожеланием в кратчайшие сроки приобрести электрошокер и договорился о встрече. Пиацинт ответил мгновенно; вероятно, ему срочно требовались деньги.
Господин Пиацинт, меня много раз обманывали, поэтому я хотел бы приобрести товар при личной встрече. Встретимся около второго выхода из метро.
Прибыв на место встречи, Инук мгновенно вычислил Пиацинта, полагаясь на свой профессиональный нюх. Внешне это был среднестатистический студент-технарь. Когда Инук, у которого на лице написано, что он полицейский, подошел к парню, Пиацинт побледнел и отступил было на шаг назад.
– Сбежишь отсюда, и тебе вменят попытку побега. Ты же понимаешь, что попробуешь смыться и я тебя тут же поймаю? Успокойся, тише. – Мощь Инука не оставляла и шанса мыслям о побеге, и он схватил парня за руку.
Они расположились друг напротив друга в кафе. Пиацинт начал оправдываться:
– Господин полицейский, вы ведь знаете, если человек хочет приобрести электрошокер для самообороны, ему необходимо пойти в полицейский участок, написать заявление, а затем зарегистрировать прибор. Это хлопотно. К тому же у подобных аппаратов напряжение низкое, оно способно только разозлить преступников, что подвергнет еще большей опасности. Поэтому я начал делать их сам. Просто чтобы подзаработать на карманные расходы.
– Хватит тараторить, помолчи. Кому ты продал этот электрошокер? – Инук показал фотографию прибора, который рассматривался как вероятное орудие преступления.
– Хм, прошло уже немало времени. Такой вариант я изготовил около года назад. Было кое-что странное тогда.
– Что именно?
– Человек, который его купил. Мы обговорили только время и место сделки, затем я воспользовался камерой хранения в метро, чтобы передать товар и получить свои деньги. В тот момент у меня возник вопрос: «Следует ли мне поступать так, не делает ли это и меня преступником?»
– Эй, гаденыш! Тогда не надо было его продавать.
– А какое это имеет ко мне отношение?
– Ба-а! Да вы посмотрите, что мелет этот щенок! Появились свидетельства того, что изготовленным тобой электрошокером вырубили человека, после чего убили его. Что, не имеет к тебе отношения? – Инук побагровел от бурлящего внутри гнева. Пиациант не на шутку испугался. Вероятно, до него начала доходить вся серьезность ситуации, и он заметно напрягся.
– Представь, что кто-то подкрадывается к тебе сзади и прижимает к твоей шее это. Тоже не твое дело? Может, мне попробовать разок?
– Простите. Больше не буду, – проблеял Пиацинт.
– А у тебя отличное чувство юмора, да? Интересно лопочешь. Я тебе что, классный руководитель или пастор, пришедший наставить тебя на путь истинный? Короче, поехали.
– Ку-куда?
– А куда ездят преступники? В полицейский участок.
– Что? Господин полицейский! Простите меня на этот раз! Я скоро окончу университет, и наступит время искать работу, а как мне быть с судимостью? Пожалуйста, представьте, что я ваш младший брат-балбес, и отпустите меня на этот раз.
Не удостоив даже взглядом Пиацинта, с мольбой бухнувшегося на колени, Инук произнес:
– Благодари Небо, что ты не мой младший брат. Если бы это было так, я бы не был столь обходителен.
Пиацинт захлебывался слезами и соплями, наконец в полной мере осознав обрушившуюся на него реальность.
– И, думаешь, наличие судимости нанесет вред твоей жизни? Нет. Впервые в жизни у тебя появится шанс научиться ответственности. Ты сполна заплатишь за содеянное. И тогда сможешь начать все заново.
Инук отвез Пиацинта в полицейский участок. В ходе расследования выяснилось, что удостоверение личности, использованное при совершении сделки с Пиацинтом год назад, было краденым. Разумеется, записи с камер видеонаблюдения на станции метро, где было передано устройство, не сохранились. Но, по крайней мере, выяснили, какое орудие использовал преступник. Одно уже это Инук считал большим достижением.
Чону следил за Со Тувоном. У него не было сейчас возможности порыться в воспоминаниях мужчины, поэтому Чону решил хотя бы понаблюдать за ним. Нельзя исключать вариант, что Со Тувон планирует новое преступление. Раз выяснилось, что он серийный убийца, Чону не мог просто оставить того в покое. Если повезет, возможно, ему удастся вычислить места, где тот совершал свои преступления.
Повседневная жизнь Со Тувона была монотонной, размеренной, самой обычной. Он шел на работу к девяти утра и возвращался домой в восемь вечера. Внешне он был примерным семьянином.
Ближе к концу рабочего дня в ресторан вошла женщина, держа за руку ребенка. Девчушка с разбегу влетела в объятия Со Тувона.
«Так это твоя дочь».
Его жена и дочь разместились за столом, уплетая лапшу куксу, которую он им принес. Эта мирная сцена могла вызвать невольную улыбку у прохожих. Немного погодя они доели и втроем покинули ресторан; за главного был оставлен помощник.
– О! Эта женщина… Знакомое лицо; где я ее видел? – Чону определенно где-то встречал жену Со Тувона. – Она ведь… Ее дочь! – Дочь Миён, с которой Чону столкнулся в доме престарелых. Женщина по имени Чинсук: иероглиф «Чин», «идти вперед», и «Сук», «ясный». Она говорила, что Чинсук, подвергшаяся домашнему насилию, повторно вышла замуж, родила ребенка и живет счастливо. – Так она жена Со Тувона… – Чону вглядывался снова и снова, и это определенно была она. Со Тувон с женой и дочерью зашли домой. Чону пребывал в недоумении и растерянности; он некоторое время сидел в машине, прислонившись лбом к рулю.
В этот момент Со Тувон внезапно снова вышел из подъезда. Чону мгновенно вжался всем телом в сиденье. Окна у машины были тонированные, и снаружи его невозможно было заметить, но Чону растерялся из-за внезапного появления мужчины. Тот сел в припаркованный черный Hyundai Starex, а не в ту машину, на которой только что приехал, и отправился куда-то. Как только он тронулся с места, Чону завел двигатель и осторожно последовал за ним. Чону так переживал, что может невзначай упустить его, что всю дорогу просидел с вытянутой шеей, так что к концу пути та в итоге затекла. Примерно через час окружающий пейзаж сменился темной и пустынной проселочной дорогой.
Мужчина заглушил мотор и направился в неприметный маленький обшарпанный домишко. Чону вышел из машины, но не стал сворачивать за ним, вместо этого наблюдая за происходящим издалека. Вокруг разносилось громкое стрекотание насекомых. Через некоторое время из дома вместе с Со Тувоном вышел перекурить какой-то мужчина.
Чону небольшими шажками подкрался поближе, чтобы рассмотреть его. На мгновение мужчина остановил свой взгляд ровно на том месте, где находился Чону. Чону тут же всем телом прижался к земле.
И вот эти двое уже курили и вели непринужденную беседу. Слов было не разобрать. Человек, который стоял рядом с Со Тувоном, набрал чей-то номер. Свет от мобильного телефона выхватил лицо мужчины. Взволнованный Чону позвонил Инуку; сердце оглушительно билось в ушах.
– Брат.
– Инук, я нашел Меха.
– Что?
– Говорю, нашел, где прячется Мех! – Чону говорил тихо, низким голосом, но в нем отчетливо слышалось волнение.
– Где ты сейчас?
– Только что отправил тебе метку джи-пи-эс.
– Там не опасно?
– Нет, нормально. Я прячусь.
– То есть опасно! Ты поехал туда один? Как ты вообще нашел его? Это же так рискованно.
– Инук, приезжай один. Ты должен приехать один.
– О чем ты?
– Как и в прошлый раз, мы поймаем их…
– Нет, команда в полном сборе уже выдвинулась. Просто оставайся на месте и спрячься.
– Что? Нет! Это ведь шанс выяснить что-то у Меха! – отчаянно вздохнул Чону. Сейчас на первый план у Инука вышло беспокойство за Чону, который подверг себя опасности; радость от обнаружения Меха отошла на второй план.
– Брат, я знаю, что дело не терпит отлагательств, и прекрасно понимаю, что ты не доверяешь полиции. Но поверь мне на этот раз.
В тот момент раздался звук заводящегося мотора. На фоне стрекотания насекомых, единственного звука, раздававшегося до этого, он прогремел словно взрыв. Со Тувон снова садился в машину и уезжал. Чону поспешно поднял свой мобильный телефон и попытался сделать фото или видео, но вокруг было слишком темно, да и происходило все вдалеке, так что ни единой возможности что-либо запечатлеть не оказалось.
Вскоре после отъезда Со Тувона прибыл наряд полиции в полном составе, и Мех был арестован. Как оказалось, очень кстати, ведь на следующий тот должен был отправиться за границу по поддельному загранпаспорту.
Инук, прибывший на место, не смог сдержать облегченного вздоха, когда заметил Чону:
– Брат, больше не рискуй так, разъезжая в одиночку.
– Хорошо.
– Как ты вообще вычислил убежище Меха?
– Следил за Со Тувоном. Я боялся, что он может совершить еще одно преступление… Судя по всему, эти двое настолько близкие друзья, что один помогает другому сбежать.
– Более того, этих двоих воспитывала одна мать как братьев.
– Что? Братья?
– В семейном реестре этого нет, и не знаю, каковы обстоятельства на самом деле, но, похоже, биологическая мать Меха приняла в семью Со Тувона и воспитывала его как собственного ребенка. Поеду ловить его. Теперь полиция может инициировать расследование по подозрению в укрывательстве преступника.
– Довольно забавно и иронично. Вменять укрывательство преступника серийному убийце.
– На данный момент это максимум, но когда-нибудь он попадется. Те, кто должен попасться, однажды попадаются! Это непреложный закон.