Комната для встреч с адвокатом, исправительное учреждение на юге Сеула.

Адвокат Чо, в спешке прилетевший на встречу с Со Тувоном, нервно потряхивал ногой.

Чо Минчжэ практически никогда не делал того, что могло бы хоть как-то уронить его лицо, однако сейчас ему было совершенно не до этого. Сейчас ситуация накалилась до предела, и если умело воспользоваться предоставившимся шансом, то получится даже гладко завершить их дело.

Бессильно волоча ноги, с поникшими плечами вошел Со Тувон. Он выглядел отощавшим. Судя по не особо мрачному лицу, до него еще не успели дойти никакие новости.

– Ли Чинсук поймали с поличным. Она обвиняется в убийстве. Это произошло пару часов назад. Я спешил к вам, чувствовал, что должен все рассказать.

– Поймала полиция? Чинсук? – На удивленном лице смешались волнение и забота.

«Чинсук? В такой ситуации он еще может называть ее так по-домашнему? Тяжелый случай…» – подумал адвокат, с тоской взглянув на него.

– У Ли Чинсук было тайное убежище. Она соорудила в нем морозильную камеру, убивала там людей, уродовала их тела и складировала останки в кучу. Вы, часом, не знали о существовании такого места?

– Что? Это все правда? – Звучало искренне.

Шокированное лицо, дрожащие зрачки, тяжелый жалобный вздох.

– Что ж, к счастью, вы не знали. Судя по всему, морозильная камера сломалась, из-за чего хаотично сваленные внутри останки начали разлагаться. Помимо двух пожилых людей, среди жертв оказался еще и ученик средней школы.

– У-ученик средней школы?

– Да, того парня постигла незавидная участь. Судя по всему, Ли Чинсук сбила его на машине. После, пообещав помочь и отвезти в больницу, посадила в салон и в конце концов убила. И, будто этого было недостаточно, позже она похитила его младшую сестру и попыталась убить уже ее, но та сбежала. Это и помогло арестовать Ли Чинсук на месте преступления.

– Чинсук убила ребенка из средней школы?

– Почему вы все еще возлагаете какие-то надежды на Ли Чинсук? Я даже не был особенно удивлен…

Среди жертв, о которых знал Со Тувон, не было несовершеннолетних. Теперь она стала убийцей, не гнушающейся даже детьми… Со Тувон до такой степени не желал в это верить, что закрывал глаза на деяния Чинсук.

– Это еще не все. В ходе ареста она зверски убила пожилую женщину. И серьезно ранила полицейского ножом. М-да… Она просто какой-то суперзлодей даже среди злодеев! Уникальная в своем роде серийная убийца, которую на долгие годы запомнит судебная история нашей страны. – Адвокат Чо разглагольствовал так, будто уже забыл, что Ли Чинсук является женой Со Тувона, и говорил все, что заблагорассудится, но при этом внимательно отслеживал выражение в глазах мужчины.

– Сбежавшая девочка в безопасности?

– Да, она единственная выжила. Кажется, благодаря ей и удалось найти место, где все это происходило. Хотя там ей пришлось увидеть собственного беспощадно изуродованного брата, его отрезанную голову. В любом случае с Ли Чинсук теперь покончено. Даже если не брать в расчет предыдущие убийства, одного только раскрытого на этот раз случая достаточно, чтобы дать ей пожизненное, нет, отправить на казнь. – Адвокату Чо было трудно прочитать выражение лица Со Тувона. Многочисленные эмоции промелькнули на нем, но последним стало облегчение. Наконец, впервые за все это время, Со Тувон почувствовал себя в безопасности. – Эта женщина, Ли Чинсук, гораздо более страшный человек, чем я полагал. Психопатка? Хотя по большому счету это не имеет особого значения. Большинство моих клиентов являются психопатами. Со свойственным им темпераментом они поглощают деньги, успех и всегда смотрят на других с позиции превосходства. Но ваша жена, Ли Чинсук, она другая. Как бы сказать… Она – кристально чистая форма психопата. Можно с уверенностью утверждать, что все, кроме реализации ее страстных желаний, – это игра и подделка.

– …

– Ли Чинсук созналась во всем в ходе полицейского допроса. Мало того что ее поймали непосредственно на месте преступления, прибавьте к этому еще показания выжившей… Ко всему прочему, обнаружили место, где она совершала свои бесчинства, части трупов и другие улики. Так что ей оставалось только чистосердечно во всем сознаться. Она призналась, что все это было делом ее рук. Даже те из убийств, которые вы ложно повесили на себя. Не знаю, можно ли в такой ситуации сказать: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

– Ё-Ёнсу… – заговорил о дочери Со Тувон, до побеления сжимая пальцы в кулак.

– А! Вы ведь просили узнать, как поживает ваша дочь, да? У ее бабушки, госпожи Хван Миён, тяжелая стадия деменции, поэтому в реальности это не бабушка заботится о Ёнсу, а Ёнсу заботится о бабушке. Женщина еще может испражняться самостоятельно… Но как знать. В будущем ребенку, возможно, даже придется выносить за ней утки.

– Не может быть… Что же делать? Моя Ёнсу… Бедная, как же она будет?

– Да черт побери! Я ведь говорил! Ли Чинсук плевать на то, как поживает Ёнсу. Это была просто маска, инструмент для реализации ее богомерзких желаний. Вы ведь представляете себе маски, которые используют грабители банков? Можете просто рассматривать все в таком ключе.

Со Тувон, который до сих пор изо всех сил старался держаться, наконец заплакал. Словно выйдя из глубины пещеры на свет, он дал волю своей обиде и завыл, как дите или звереныш.

Адвокат Чо, не собираясь упускать такой шанс, начал увещевать его:

– Это Ли Чинсук велела вам избавляться от тел, верно? Вы никак не могли этого избежать, да?

– В самом начале я решил, что Чинсук просто оступилась. Знаете, как несчастный случай, который неизбежно случается в течение жизни. Когда до меня дошло, что все совсем не так, уже ничего не мог поделать. В тот момент она уже стала матерью… А еще мне было страшно…

– Я буду строить свою линию защиты, основываясь на том, что Ли Чинсук угрожала вам. Честно говоря, не знаю, съедят ли это в суде. Так как в действительности вы ведь долгое время избавлялись от жертв, которых убивала Ли Чинсук. В любом случае я буду настаивать на том, что у вас не было иного выбора, кроме как следовать ее указаниям, чтобы защитить себя и свою дочь. Разве не должны хотя бы вы выйти на свободу и позаботиться о дочери?

Со Тувон, которого не интересовало собственное благополучие, встрепенулся, когда речь зашла о Ёнсу. А затем слабо кивнул.

– Если только вы не хотите, чтобы Ёнсу в столь юные годы пришлось носить передачки отцу в тюрьму и взвалить на себя заботы о больной бабушке.

Только тогда Со Тувон наконец очнулся и стал честно выкладывать всю историю, защищая при этом себя. На что довольный адвокат Чо слегка улыбнулся.

* * *

Суд сеульского центрального округа, состав № 1 коллегии по уголовным делам, зал судебного заседания.

Дело Ли Чинсук громом прокатилось по стране. Перед зданием суда через день проводились митинги с призывом казнить Ли Чинсук и Со Тувона. Гражданская петиция в поддержку смертной казни, опубликованная в интернете, быстро нашла отклик в сердцах у сотен и тысяч человек. Дабы попасть на предстоящее судебное заседание, люди с пяти утра стояли в очереди.

Ли Чинсук и Со Тувон проходили по делу в качестве соучастников и должны были вместе предстать перед судом. Так что главный судья, заявленный на данный процесс, сломал себе всю голову, пытаясь найти решение в сложившейся ситуации. А все потому, что у Со Тувона был адвокат, а у Ли Чинсук не было.

Дело об убийстве было из разряда тех дел, в которых непременно требовался адвокат, поэтому в случае отсутствия такового государство в обязательном порядке предоставляло его со своей стороны. Но здесь их ждал провал, поскольку уже шестеро государственных адвокатов взяли самоотвод. Если уж на то пошло, он подумывал попросить адвоката Со Тувона Чо Минчжэ представлять еще и интересы Ли Чинсук. Однако, учитывая позицию Со Тувона, который, согласно обвинительному заключению, подвергался давлению и угрозам со стороны Ли Чинсук, что говорило о конфликте интересов, он не мог поручить адвокату Чо обеспечивать ее защиту.

Итак, после многочисленных обсуждений защищать Ли Чинсук взялся адвокат Ким Хэсан, выходец из конституционного суда.

Позднее, после окончания суда, адвокат Ким Хэсан в своих мемуарах напишет: «Лично я не хотел защищать Ли Чинсук, но решил, что, если никто не возьмется, утратится сам смысл профессии юриста, которая призвана служить общественности; поэтому я стал ее адвокатом».

После его назначения судебный процесс прошел относительно гладко. Сторона Ли Чинсук признала все факты, предъявленные в обвинительном заключении, и спорила лишь относительно меры наказания. Сторона Со Тувона, как и прежде, признавала факты, указанные в обвинительном заключении, однако настаивала на невиновности, поскольку подозреваемый стал соучастником не по доброй воле, а вследствие угроз со стороны Ли Чинсук.

Биографии двух адвокатов, Кима и Чо, также стали горячей темой в СМИ. С одной стороны – Ким Хэсан, известный уважаемый юрист, отвергший притязания юридических фирм и политиков, зазывавших его к себе на работу, в качестве хобби занимающийся подготовкой молодых ученых и обжигом керамики. С другой стороны – Чо Минчжэ, адвокат ведущей юридической фирмы страны, получающий огромные гонорары за защиту наследников богатых семей в делах об изнасилованиях, запрещенных веществах и убийствах, коллекционирующий спортивные автомобили. Пропасть между двумя адвокатами, работающими над одним и тем же делом, стала животрепещущей историей для СМИ.

Наконец, после многочисленных перипетий, настал день финального судебного заседания.

Едва судья ступил в зал, как гомон толпы рассеялся в воздухе. После того как судья закончил свою речь, слово взял прокурор:

– Сторона обвинения просит приговорить подсудимую Ли Чинсук к смертной казни, подсудимого Со Тувона – к пожизненному заключению. Подсудимая Ли Чинсук повинна в таких злодеяниях, как убийство, расчленение трупов и их хранение в морозильной камере. Мотивом убийства служило исключительно удовлетворение ее собственных страстей, здесь нет места оправданию. Некоторые могут сказать, что Ли Чинсук – это психопатическая личность, неспособная испытывать чувства. Однако тот факт, что Ли Чинсук обладает указанным расстройством, не может служить оправданием ее убийств. Напротив, ввиду ее склонности к насилию это скорее является основанием для ужесточения меры наказания, поскольку велик риск рецидива. Подобное не может служить основанием для смягчения приговора. Конституция, а также Уголовный кодекс нашей страны предусматривают меру наказания в виде смертной казни. Пока существует подобная система наказаний, она должна неукоснительно применяться в соответствии с ее изначальным замыслом. Далее излагаю позицию обвинения относительно подсудимого Со Тувона. Подсудимый исправно выполнял требовавшиеся от него действия по сокрытию следов преступлений Ли Чинсук, а именно избавлялся от тел ею убитых так, чтобы никто не смог их обнаружить. Если бы не его содействие, Ли Чинсук не смогла бы продолжать совершать убийства. Кроме того, очевидным является тот факт, что, когда Ли Чинсук повторно совершила убийство, подсудимый, пусть и смутно, осознавал, что его жена является серийной убийцей, что она и впредь продолжит убивать и что ему по-прежнему придется за ней подчищать, а именно избавляться от трупов. И несмотря на это, подсудимый и сам не остановил Ли Чинсук, и не уведомил о происходящем следственные органы. Из этого следует, что два человека, преследуя единую цель, то есть убийство, действовали, не только прекрасно осознавая роли друг друга, но и в полной мере контролируя собственные действия.

После того как прокурор изложил позицию обвинения, с завершающей речью выступил адвокат Ким Хэсан. Мощный голос человека маленького роста, но обладающего внутренним стержнем, заполнил зал заседания:

– Как и заявил господин прокурор, подсудимая Ли Чинсук убила многих людей. Это неоспоримый факт: ее преступления невозможно стереть, даже если попытаться сотни и тысячи раз. Однако здесь следует обратить внимание на следующий факт: люди, которых убила подсудимая, не вернутся в этот мир. Вот почему человеческие смерти прискорбны, особенно насильственные. По иронии судьбы ваш покорный слуга собирается заявить о том, что подсудимая Ли Чинсук не может быть приговорена к смертной казни. К несчастью, она не ведает величия жизни. То, что мы с вами зовем наказанием, имеет в сердцевине своей два аспекта: возмездие за деяние и перевоспитание виновника. Смертная казнь – это система, которая акцентирует внимание лишь на эффективности возмездия и практически отрекается от исправления преступника. Конечно, как и подчеркнул господин прокурор, есть люди, которых невозможно исправить, и для таких людей, вероятно, единственной эффективной мерой возмездия действительно является смертная казнь. Однако каков будет эффект того самого возмездия для подсудимой, когда у нее отнимут жизнь, если она даже не понимает красоты этой самой жизни? Возможно, именно поэтому подсудимая бесчисленное множество раз пыталась завести разговор с убитыми. Поскольку она не чувствовала красоты ни в живых людях, ни в себе, она вела беседы с мертвыми телами. Для такой женщины смертная казнь станет актом, не имеющим никакого назидательного смысла. Все равно что проткнуть кусок тофу ножом. Ваша честь, надеюсь, суд примет мудрое решение относительно целесообразности приговора подсудимой Ли Чинсук к смертной казни.

После того как адвокат Ким Хэсан закончил говорить, на мгновение в зале воцарилось молчание.

– Господин адвокат, заключительное слово.

Подошла очередь Чо; тот поднялся, оправив одежду:

– Ваша честь, сторона защиты просит обратить внимание на следующий факт. Под сговором понимается намерение совершить преступление с совместным его планированием. Намерение совместно осуществить преступление, то есть преступный умысел, подразумевает согласованные действия нескольких сторон. Подсудимый не присутствовал рядом, когда Ли Чинсук жестоко расправлялась с жертвами. Хотя избавление от тел привело к сокрытию преступлений Ли Чинсук, Уголовный кодекс рассматривает не только последствия деяний обвиняемого. Обвиняемый должен обладать намерением совершить действие, которое приведет к определенному результату, действовать умышленно. Безусловно, сложно сказать, мог ли подсудимый в череде многочисленных убийств Ли Чинсук предсказать очередное убийство, и в глубине души он не одобрял их. В этом легко убедиться. Один лишь тот факт, что подсудимый без ведома Ли Чинук вернул домой пожилую женщину с деменцией, которую та ранее похитила, и сохранил это в секрете, говорит в пользу подсудимого. Кроме того, он предпринимал попытки предотвратить дальнейшие преступления, в частности выбросив в водохранилище электрошокер, которым пользовалась Ли Чинсук. Еще одним доказательством являются показания дочери обвиняемого, которая была допрошена в качестве свидетеля в ходе предыдущего судебного заседания. Дочь подсудимого заявила суду, что тот был хорошим отцом, верным своей семье.

Да. Обвиняемый избавлялся от тел, чтобы защитить свою любимую дочь и свою семью, но он никоим образом не пытался прятать тела ради самой Ли Чинсук. Подсудимый, в отличие от нее, здравомыслящий человек, знающий ценность жизни. Согласно показаниям его дочери, подсудимый тихонько заходил к ней в комнату, пока она спала, держал ее за запястье, плакал и молился. Подсудимый боялся Ли Чинсук. Ему было страшно. Наблюдая за тем, как все разваливается на части, пропадает семья, которую он с таким трудом построил, в опасности дочь, которую он так любит, и эта опасность исходит от супруги, которой он доверял больше всех, – он решил, что, кроме него, никто не сможет остановить это. Обвиняемый – не зло во плоти. Он просто хотел, чтобы его любимая дочь счастливо росла в обычной семье, где есть оба родителя. Подсудимый даже нацепил ради дочери маску дьявола. Сегодня ваш покорный слуга надеется, что суд действительно рассмотрит настоящую личность подсудимого, отца дочери, отбросившего маску вселенского зла, глазами, чувствительными к истине, а не через цветные очки общественного мнения и средств массовой информации. На этом мое выступление закончено.

Суд предоставил возможность высказаться и Ли Чинсук, но на протяжении всего процесса она не произнесла ни слова. В бледно-зеленой тюремной робе с надписью «Заключенный 38» она наблюдала за процессом с каменным лицом, будто все это не имело к ней никакого отношения. Никаких изменений в мимике. Движения тела отдавали апатией, будто исчезла любая привязанность к жизни.

Присутствовавшие на суде люди ожидали увидеть в женщине некую черную злобу, как у человека, одержимого дьяволом, и каково же было их удивление, когда они воочию увидели Ли Чинсук. Обычная женщина небольшого роста. Выглядела хрупкой и печальной на протяжении всего процесса. Они не понимали: тот факт, что она, возможно, никогда больше не сможет убивать, уже был для нее смертным приговором.

* * *

Две недели спустя наступил день оглашения приговора.

– Сегодня моя очередь выступить. Обвиняемые, пожалуйста, встаньте. Оглашаются приговоры. Первым выносится приговор подсудимой Ли Чинсук. Подсудимая признает обвинения по всем пунктам, изложенным в заключении. На основании имеющихся доказательств, которые также признает подсудимая, суд постановил в деле об убийствах признать подсудимую виновной по всем статьям. Мера наказания. Дольше всего суд принимал решение относительно данного момента. Начну с того, что обвиняемая безжалостно убила огромное количество жертв. Способ убийства также был выбран абсолютно чудовищный. Мотивом убийства стало собственное развлечение – не любовная страсть и не деньги, – поэтому здесь совершенно нет места оправданию. Более того, подсудимая, можно сказать, демонстративно, на глазах у полиции, зверски убила пожилую женщину, укрывшую у себя ее жертву, которая сбежала, пытаясь избежать участи быть убитой. Пока проводилось следствие, а также в ходе судебного разбирательства подсудимая не проявила ни капли раскаяния, ни какого бы то ни было стремления исправиться. Суд долго сомневался, однако за неимением иного выхода постановил приговорить подсудимую к смертной казни, высшей мере наказания согласно закону.

Следующим оглашается приговор подсудимому Со Тувону. Подсудимый признает свою косвенную причастность, однако отрицает прямое соучастие в убийствах. Изначально в настоящем деле подсудимому было предъявлено обвинение в нескольких убийствах, однако после того, как стало известно, что настоящим убийцей является Ли Чинсук, обвинение было изменено. Подсудимый обвинялся в сокрытии тел жертв, о которых после совершения убийства сообщала ему Ли Чинсук. Согласно Уголовному кодексу даже в случае, когда лицо оказывает помощь в преступлении в том или ином виде после его свершения, оно не может считаться соучастником. Ли Чинсук является человеком, который не испытывает никаких эмоциональных переживаний по поводу убийства. Она не предупреждала подсудимого о планирующихся убийствах, а тот факт, что они были супругами, никак не способствовал возможности каждый раз предугадывать, когда Ли Чинсук совершит очередное убийство. Однако то, что подсудимый избавлялся от тел, возможно, помогало Ли Чинсук легче принимать решение о совершении последующих убийств. Согласно Уголовному кодексу пособничество – это понятие, которое включает в себя не только физическую, но и моральную помощь. Подсудимый и сам признает, что, оказав не раз помощь в сокрытии тел, мог облегчить Ли Чинсук принятие решения о совершении последующих преступлений. Иными словами, подсудимый, пусть и не отдавая себе в том полный отчет, выступил в качестве пособника. Подсудимый признается невиновным в убийствах. Однако поскольку ему также предъявлено обвинение в соучастии, даже сохраняя за собой право на защиту, подсудимый признается виновным в пособничестве. Вследствие этого, поскольку подсудимый признает предъявленные ему обвинения в части сокрытия тел, по настоящему пункту обвинительного заключения он также признается виновным.

Мера наказания. Беря во внимание свидетельские показания дочери подсудимого, а также результаты психологической экспертизы, суд считает возможным учесть обстоятельства, приведшие к совершению обвиняемым преступления. Поскольку обвиняемый ранее не был судим, признает все предъявленные ему согласно заключению обвинения и раскаивается в своих действиях, суд постановил следующее.

Осужденная Ли Чинсук приговаривается к смертной казни.

Осужденный Со Тувон приговаривается к трем годам лишения свободы. Однако приведение исполнения приговора по делу осужденного Со Тувона приостанавливается на пять лет с даты вынесения настоящего приговора.

– Nice![29] – чуть не вскрикнул адвокат Чо, но, едва сдерживая смех, успел выйти из зала.

Глядя на результаты суда, можно было подумать, что адвокат Ким Хэсан потерпел полное поражение, в действительности же он, без сомнения, одержал полную победу.

«Хе-хе-хе… СМИ, конечно, понапишут какие-нибудь бестолковые статейки».

Настроение адвоката Чо было преотличным, будто это его сегодня освободили. Именно он сидел весь процесс как на иголках, даже с учетом его послужного списка, в котором числилось бесчисленное множество оправдательных приговоров для наследников богатых семей: чеболей[30] второго и третьего поколений. И пусть его подзащитного не оправдали, душа парила. Благодаря этому делу его ценник, и без того уже взлетевший до небес, теперь превратился в картбланш.

В следующий момент к Чо Минчжэ приблизился Инук с парой полицейских:

– Господин Чо Минчжэ, верно?

– Да? Что такое?

– Вы арестованы за нарушение Специального закона о наказании за преступления, связанные с насилием сексуального характера (незаконная съемка на камеру и другие устройства). У вас есть право нанять адвоката, защищать себя, а также…

– А? Э… Эй! Минуту…

– Пройдемте с нами. Поговорим по дороге.

Только тогда до адвоката Чо дошло, что Чону передал полиции записи из видеорегистратора, но было слишком поздно: происходящее вспять не повернуть. Полицейские собирались схватить его с двух сторон, но Чо раздраженно выдернул свои руки.

– На черта мнешь мне одежду? Знаешь, сколько она стоит?! Да тебе даже всей зарплаты за год не хватит, чтобы купить такую. Я сам пойду, сам.

Чону покидал здание суда мелкими шагами, никак не соответствующими его комплекции.

Непонятно, было ли то, что он извергал из себя, вздохом облегчения или печальным вздохом. Он ушел только после того, как досмотрел до конца суд над Ли Чинсук и Со Тувоном и увидел арест адвоката Чо полицией. С самого начала он не надеялся почувствовать хоть какое-то облегчение и уж тем более бодрость. Но он и не предполагал, что будет чувствовать себя так ничтожно и пусто. «Каждый получил по заслугам. Кроме меня. Что уже упущено, не возвращается. Ни люди, ни время».

Он подумывал заехать к теще и забрать Суа перед тем, как направиться домой, но передумал и развернулся в другую сторону. И какое-то время бесцельно брел по дороге. Перейдя несколько мостов, он забрался так далеко, что понятия не имел, где оказался. По мере того как окружающий пейзаж становился все более незнакомым, у него на душе становилось до удивительного все спокойнее.

Признание того, что он сбился с пути, далось ему с трудом. Чону шагал до тех пор, пока ноги окончательно не перестали держать; тогда он развернулся и пошел той же дорогой обратно домой.

Когда Чону вернулся в квартиру, в темноте гостиной завывал холодный ветер. «Я оставил перед уходом открытым окно?»

В доме царила до боли непривычная атмосфера. Отчего-то по телу пробежал мороз, заставляя кожу покрыться мурашками. Он медленно шагнул вперед, оглядываясь по сторонам.

Песня из любимого мультфильма Суа царапала слух, будто запись на заезженной кассете.

«Слуховые галлюцинации?»

И тут в голове он увидел, как женские пальцы с опаской вводят код на входной двери. Это были воспоминания Ли Чинсук.

«Как и ожидалось, Ли Чинсук знала пароль от дверного замка. Наверняка запомнила его в один из своих прошлых визитов».

Чону пошевелил языком в пересохшем рту. Он наконец лицом к лицу столкнется с правдой о том дне?

Когда Ли Чинсук приоткрыла дверь гостиной, расположенную прямо за комодом для обуви, первым, что она услышала, стала та самая заглавная песня из мультфильма. Следом из глубины квартиры донесся некий мужской голос. Прислушавшись, она поняла, что голос принадлежал Чону.

Чинсук выглядела весьма удивленной, обнаружив присутствие в доме мужчины, чей голос раздавался в глубине квартиры. Она определенно не рассчитывала на то, что Чону окажется дома. Ведь его вечно не бывало.

Это читалось в ее движениях: Чинсук замялась, решая, стоит ли ей ненадолго покинуть квартиру или нет. В спальне между Чону и Чису происходил какой-то разговор на повышенных тонах. Ли Чинсук явно подслушивала их, скрываясь около входа в квартиру, но сознание Чону продолжало рисовать события, разворачивавшиеся в спальне. Память Ли Чинсук пробудила и забытые им самим картины прошлого. Их воспоминания сплетались между собой, ситуация виделась более объемно, хотя его это и приводило в замешательство.

– Раз ты все знаешь, нам больше не о чем говорить… Давай разведемся. Собственно, именно это я и пришел сказать сегодня. – Стоило Чону услышать в воспоминаниях о разводе, как его сердце с громким стуком ухнуло вниз. Именно он поднял тему развода, а не Чису. Крик Чису не заставил себя ждать, сотрясая ее миниатюрное тельце:

– То есть предложить развод тебе показалось мало, ты собрался у меня еще и Суа отнять?

– К слову, о будущем Суа… Ее лучше воспитывать мне.

– Что, та женщина… как ее, Хесу?.. сказала тебе, что воспитает Суа?

– Полагаю, дальнейший разговор бессмыслен. Я пойду. – Чону без всякого сожаления развернулся на выход, оставляя позади плачущую Чису. Слова, которые Чису словно бы бормотала сама себе под нос, прозвучали как удар под дых:

– Ты помнишь, какой сегодня день?

– Сегодня?

Чону терялся в догадках, но ничего не приходило на ум. В этот момент мужчина встретился глазами с самим собой, глядящим на него со свадебной фотографии на стене. На снимке он, одетый в костюм с галстуком-бабочкой, целовал Чису в лоб. А Чису, укрытая белой фатой, застенчиво улыбалась.

«Неужели сегодня годовщина нашей свадьбы?» – пронеслось у него в мыслях, но он не смог заставить себя произнести это вслух.

– Я подумала, ты помнишь, раз впервые за долгое время вернулся домой пораньше… Еще и подарок купил.

Чону перевел взгляд на заботливо упакованную коробочку для сережек, которую оставил в портфеле для документов.

– Ты рылась в моем портфеле?

– Неужели это тоже той женщине? Ты сейчас к ней?

– Да…