Чинсук не видели вот уже несколько дней. Инуку было тревожно. Ее местонахождение до сих пор оставалось неизвестным: «Где она, черт возьми, и чем занимается?»

Упустить из виду Чинсук было их наиглупейшей ошибкой.

Пока та отсутствовала, за ее дочкой в течение трех дней приглядывала Хван Миён, страдавшая слабоумием. Они-то решили, раз у нее есть ребенок, то она никуда не денется, но их предположения оказались в корне неверными.

Завтра дело Со Тувона передадут в прокуратуру. Инук пребывал в смятении: это расследование могло оказаться последним.

Со Тувон, вошедший в допросную комнату, выглядел изможденно. Обычно такой вид подозреваемые приобретают после того, как из них выбьют многочисленные признания. В сердце Инука забрезжил огонек надежды.

– Сегодня я поведаю вам о трех эпизодах, причастность к которым вы отрицаете.

– Я уже все вам рассказал. Мне больше нечего добавить. – Со Тувон медленно опустил, а затем поднял веки, больше не сделав ни единого движения.

– Первый случай. Студентку по имени Ли Суён убили при помощи электрошокера. На тело нанесли символы, напоминавшие разметку для последующего расчленения. – Инук положил на стол фотографию жертвы, убитой в своей квартире-студии. – Второй случай. Девочка по имени Ким Чию, ученица средней школы. Ее разрубленное на куски тело нашли в тростниковом лесу, – выложил он следом фотографию, на которой из мешка выглядывали части изуродованного тела. – Третий. Неизвестный проник в квартиру жилого дома и убил женщину по имени Юн Чису, столкнув ее с верхнего этажа. Это кадр, снятый в день инцидента. Камерой, расположенной в лифте.

Со Тувон узнал в женщине, запечатленной на снимке, Ли Чинсук, и поспешно отвел взгляд.

– Теперь позволь-ка мне сказать тебе кое-что. Почему ты сознался в том, что совершил все другие преступления, но ни слова не сказал об этих трех случаях? А потому что в этих случаях не ты избавлялся от тел. Точнее, ты и не подозревал, что в них также замешана Ли Чинсук, – перешел к сути разговора Инук.

Со Тувон долгое время не отрываясь смотрел на одну фотографию, что ядом проникала ему под кожу. Это был снимок тела Ким Чию.

– Просто ты и подумать не мог, что твоя жена, Ли Чинсук, убьет этих людей. Вероятно, поэтому ты так упорно отрицал свою причастность. Но Ким Чию погибла от рук Ли Чинсук точно так же, как и бандит, чье тело ты сбросил в реку. По неизвестной причине она передала труп тебе. А в день, когда полиция вызвала тебя для дачи показаний по делу Меха, избавилась от тела девочки. Действовала при этом очень небрежно. Никак не сравнится с уровнем, на котором действовал ты. Все, на что ее хватило, – это банально бросить тело в тростниковом лесу. Видимо, просто лишь бы отделаться.

– …

Не давая времени опомниться, Инук продолжил давить на него:

– А студентка Ли Суён? Твоя жена убила ее при помощи электрошокера. Тело нашли на месте преступления с нанесенной на кожу разметкой. А это, между прочим, фирменный стиль Ли Чинсук, которая расчленяет своих жертв. И опять же, вместо того чтобы поручить тебе избавиться от тела студентки, она просто оставила ее лежать там.

Со Тувон по-прежнему молчал, но, судя по его виду, в голове велась напряженная работа. Очевидно, он верил, что эти случаи не имели никакого отношения к Ли Чинсук.

– А что насчет жертвы Юн Чису? Тут даже комментировать особо нет необходимости. Ведь ты и понятия не имеешь, кто она такая. Юн Чису – это женщина, которая ходила с твоей женой в один консультационный центр. И какое же интересное совпадение: в день убийства Юн Чису Ли Чинсук гостила в квартире буквально этажом выше той, где все и случилось.

– Господин полицейский, я понятия не имею, о чем вы говорите. Прекратите. Вызовите моего адвоката.

– Даже если это твоя жена, сокрытие трупа было не самым лучшим выбором для тебя. Благодаря тому, что ты так старательно за ней подчищал, Ли Чинсук смогла продолжить заниматься своим чудовищным хобби. Из-за того, что ты! Так тщательно! Подчищал за ней! – Инук в ярости ударил кулаком по столу. Ему потребовалось время, чтобы восстановить дыхание и продолжить говорить. – Из-за тебя Ли Чинсук удалось убить кучу людей, оставаясь вне поля зрения общественности и следственных органов! Хватит притворяться мучеником, который тащит на себе все грехи во имя чистой и светлой любви к жене! Если у тебя остались хотя бы крупицы совести.

– Больше ничего не скажу. – В голосе Со Тувона слышалась едва заметная дрожь.

– Ну продолжишь ты защищать Ли Чинсук, и что у тебя останется? Жена? Это даже не смешно. Тот, кого ты должен защищать, не Ли Чинсук. А Со Ёнсу. Твоя дочь! Если ты окажешься в тюрьме, опекуном Со Ёнсу станет серийная убийца. Тебя это действительно устраивает?

Имя дочери заставило Со Тувона вздрогнуть. Инук попал в цель.

– Честно говоря, сомневаюсь, что Ли Чинсук станет воспитывать твою дочь. Прошло уже три дня с тех пор, как она скрылась в неизвестном направлении. И пока она домой не возвращалась. Сейчас о твоей дочери заботится Хван Миён, у которой, как ты знаешь, слабоумие. А не убийца Ли Чинсук, ради защиты которой ты рискуешь всем!

– Прекрати! Позови моего адвоката. Больше я ничего не скажу! – заорал Со Тувон, скукожившись, как загнанная в угол мышь.

Инук чувствовал, что сегодняшний допрос пусть немного, но затронул что-то в сердце мужчины.

Младший коллега Инука, Чхоро, наблюдавший за допросом из соседней комнаты, поднял большой палец вверх, выражая восхищение. Среди полицейских единственными, кто считал, что Со Тувон не замешан напрямую в этих преступлениях, были Инук и Чхоро.

«Ты ведь жаждешь, чтобы тебе не лезли в душу».

Со Тувон держал рот на замке, стараясь не встречаться взглядом с Инуком.

– Скажи уже правду. Это Ли Чинсук убила тех жертв. А ты избавлялся от тел по ее указке!

Пока не прибыл адвокат, мужчина больше не проронил ни слова. Только когда Чо вошел в допросную, он поднял склоненную голову.

Положив свой брендовый портфель на стол, адвокат Чо произнес:

– Вы хотели меня видеть?

– Пожалуйста, убедитесь, что с моей дочерью Ёнсу все в порядке. Я очень прошу вас об этом.

Адвокат то и дело проверял телефон; видимо, его вырвали с работы в довольно загруженный делами период.

– Да, конечно. Что-то еще могу для вас сделать?

– Больше ничего. Я просто хочу, чтобы это все поскорее закончилось. Устал.

– Я краем уха слышал, что один полицейский не считает вас преступником. Разве для вас это не хорошая новость?

– И вы туда же? Я же сказал, что все это моих рук дело.

На это адвокат Чо лишь бессильно усмехнулся, слегка приподняв уголок рта. И тихонько прошептал ему на ухо:

– Между нами: Мех, он же Чхве Тэбок, знает, что вы не преступник. Причина, по которой он доверил мне вашу защиту, заключается в том, что он не хочет, чтобы вас несправедливо упекли в тюрьму.

Чо вновь отодвинулся от Со Тувона и произнес уже в полный голос:

– Поразмыслите как следует. Что вы защищаете, что вам действительно нужно защищать и почему вы сами не входите в число тех, кого вам нужно защищать. Я ваш адвокат. Если вы будете до конца со мной честны, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Это, может быть, лишь мое предположение, но вы не кажетесь мне таким уж плохим человеком. Хотя, безусловно, сокрытие тел – это весьма серьезное преступление, за которое вам придется расплачиваться.

* * *

Чинсук пробыла в своем королевстве три дня. Это был первый раз, когда она провела так много времени наедине со своими трофеями.

– Да я просто гений!

Мужа, который помог бы избавиться от тел, больше не было. Ей пришлось искать новый способ. И тогда она вспомнила морозильную камеру, в которой в наказание, когда она была маленькой, запирали ее и ее мать. Чинсук сообразила, что, если хранить тела в морозильной камере с температурой около минус двадцати, она легко сможет обходиться этим год.

«И не нужно торопливо избавляться от трупов. Можно хранить их здесь, пока не подготовлю себе нового партнера, который возьмет на себя эту часть. И что еще важнее: у меня будет время, чтобы немного с ними поиграть».

Она подыскала глухое место, где не было ни единой живой души. На пустовавшем ранее участке когда-то построили станцию очистки сточных вод, и, естественно, по округе стала разноситься вонь канализации. В результате жителям выплатили денежную компенсацию, и они разъехались. Внутри дома она установила плотные перегородки, через которые не проникал свет, закупила предметы первой необходимости и соорудила морозильную камеру. Снаружи дом по-прежнему казался нежилым: ничего нельзя было разглядеть ни днем, ни ночью.

Сегодня Чинсук решила сотворить рыжеволосому парню тело. Она приволокла человеческое туловище, похожее на огромную глыбу льда.

– Черт подери, как же тяжело.

Женщина отвязала веревку, за которую голова была подвешена к потолку, от рыжих волос юноши. Затем положила голову на пол рядом с телом. Еще Чинсук принесла две руки и теперь пыталась приладить их к туловищу. Левая рука, по-видимому принадлежавшая женщине, была тоненькой и длинной, правая же рука, словно бедро, была толстой и короткой и, вероятно, принадлежала невысокому мужчине.

– Как тебе? Не знаю, придется ли по вкусу, – довольно улыбнулась Чинсук, словно девочка, играющая в переодевание бумажной куклы. – Ты по-прежнему выглядишь так, будто тебе скучно. Тогда позволь мне рассказать тебе историю.

Она присела на пол возле головы парня, со стороны его макушки. В этот раз Чинсук так же была одета в черный пуховик. В руке дымилась чашка теплого чая из лопуха.

– На чем мы тогда остановились? А, кажется, мы дошли до убийства моего первого мужа? Стоило мне единожды войти во вкус, как я захотела продолжить убивать людей, но для этого мне снова требовалось безопасное гнездышко. Поэтому я вышла замуж во второй раз. Этот человек отличался своей глуповатой честностью. Сильнее всего у него был развит инстинкт защищать свою семью.

* * *

Это были похороны ее свекрови. Со Тувон предложил Чинсук пойти домой первой, чтобы она могла хоть немного поспать, так как ему требовалось закончить еще кое-какие дела. Чинсук, которая весь день встречала пришедших на похороны гостей, еле дотащила свое измотанное тело до дома. Дом, будто поняв, что человек, живший в нем, умер, и сам спустя пару дней омертвел. Чинсук как раз только вышла из теплого душа, когда к ней зашла местная старушка, бывшая лучшей подругой ее свекрови.

– Деточка, нелегко тебе пришлось с организацией похорон. Твоя матушка тебя действительно любила. – Старушка с покрасневшими глазами сцапала руку Чинсук, которая только успела как следует помыться. – Лежа в больнице и проходя курс химиотерапии, она говорила, что сможет без сожалений покинуть этот мир, если только ей удастся увидеть внуков. Но в итоге она ушла так скоропостижно и бессмысленно.

Женщина снова расплакалась и со всхлипами осела на пол. Чинсук была в неописуемом бешенстве. Она попыталась выдернуть свою руку, но сил женщине было не занимать, так что ничего не вышло.

– Я подыхаю от усталости, уходите!

– Ой, прости. Ты, должно быть, и правда вымоталась, а я и не подумала об этом. Хорошенько подкрепись и отдохни как следует. – Женщину поразила такая бурная реакция Чинсук, и она поспешила подняться. Старушка уже была у выхода, когда на глаза Чинсук попалась прислоненная к обувному комоду тяпка.

Чинсук с размаху всадила ее в шею старухи, которая как раз присела на корточки, чтобы обуться. После чего потащила бессознательное, истекающее кровью тело женщины в ванную. Она проделывала подобное уже не в первый раз, так что успела приобрести кое-какую сноровку: как ни крути, а смывать кровь в ванной значительно проще. Чинсук было абсолютно плевать, в сознании старуха или нет. С энтузиазмом разделавшись с телом, она наконец пришла в себя. До нее донесся звук открывающейся входной двери, и в дом вошел Со Тувон.

– Дорогой. – Чинсук некоторое время, дрожа всем телом, рыдала в его объятиях. Ее руки и ноги ходили ходуном: не так-то просто разделать целый труп.

Со Тувон остолбенел, увидев внутри сумки тело, над которым поработала Чинсук. Но вскоре, велев ей оставаться дома, подхватил сумку и вышел на улицу.

Чинсук боялась, что вот-вот разразится смехом. Заставить себя, когда надо, заплакать было довольно легко, а вот сдержать смех было делом непростым.

– Он поверил мне. Сказал: «Значит, обстоятельства складывались таким образом, что это не могло не произойти». Он ни о чем не спрашивал. Избавившись от тела, муж вернулся и продолжил вести себя со мной как ни в чем не бывало. Тогда-то я и поняла. Этот мужчина будет лучшим партнером в моей жизни.

* * *

Чхоро, который сидел в засаде у дома Хван Миён, встрепенулся, заметив Ли Чинсук, и позвонил Инуку:

– Появилась Ли Чинсук. Сейчас она заходит в дом.

– Она приехала на машине?

– Нет, шла пешком. Одета в ту же одежду, что и три дня назад, когда мы видели ее в последний раз. С собой нет даже дорожной сумки.

– Принято. Хорошая работа.

– А вам сообщили результаты судмедэкспертизы? Речь о желтом кардигане, найденном в доме Ли Суён. На нем обнаружены следы ДНК Ли Чинсук. Ух… Разве не круто? Как вам пришла в голову идея запросить подобную экспертизу?

– Она пришла не мне, а старшей сестре погибшей. Она была уверена, что эта вещь определенно не принадлежала жертве. Честно говоря, я и сам не ожидал такого исхода. Насколько надо быть чокнутым, чтобы так внаглую оставить свою одежду висеть в шкафу человека, которого только что убил?

– И то верно. У меня аж мурашки ползут по коже, когда задумываюсь об этом. В любом случае я доложил о результатах экспертизы шефу, и все наши, конечно, покивали в ответ на эту информацию, но… Вы и сами понимаете, это не доказывает, что убийство совершила Ли Чинсук, так что, похоже, никто не придал этому особого значения.

– Даже прокурор не сможет выдвинуть ей обвинение с такого уровня уликами. Нам нужно что-то, от чего она уже не сможет откреститься.

– Кстати говоря, почему бы вам не вызвать Ли Чинсук на допрос? Позадаете ей разного рода вопросы, и, быть может, что-то да всплывет.

– Пока желательно, чтобы она была не в курсе ведущейся за ней слежки.

– Хотите поймать ее с поличным?

– Точно. Не будем демонстрировать ей, что мы за ней следим и в чем-то подозреваем. Слишком близко подходить к ней тоже не будем. Так постепенно ловушка и захлопнется. Скорее всего, сейчас, когда Со Тувон вместо нее сидит за решеткой, Ли Чинсук ослабила бдительность.

– Меньшего от вас и не ждал! Так вот что вы задумали. – Чхоро с возгласом «Во!» показал большой палец вверх.

– Это очевидно для меня и для вас, так почему же другие продолжают твердить, что виновен Со Тувон?

– Свидетели, чистосердечное. Считают, что все очевидно. Они уже однажды попали впросак с Мехом. Люди не любят подобный геморрой. А полицейские тоже люди.

* * *

Услышав от Инука, что Чинсук накануне вернулась домой, Чону незамедлительно сел за руль.

С одной стороны, он считал, что полиция может снова упустить ее, а с другой – ему просто хотелось взглянуть в морду этой убийце. Сидя в машине, он следил за домом Хван Миён, однако помимо света, горевшего в гостиной, ничто не намекало на присутствие в нем людей. Стояла кромешная тьма. Чону в бессилии лупил кулаком по ни в чем не повинному рулю.

И вдруг перед его глазами, будто на экране игры-симулятора с низким разрешением, стала разворачиваться сцена. Это были воспоминания Со Тувона.

* * *

Со Тувон, приклеившись взглядом к машине впереди, быстро завел движок. В автомобиле, за которым он следил, сидела Ли Чинсук. И сейчас Чону вел уже свою машину, повторяя увиденный в воспоминаниях Со Тувона маршрут.

Судя по виду Тувона, он понятия не имел, куда направляется его жена. Очевидно было лишь то, что он старался не упустить Чинсук из виду в моменты, когда ее машина сворачивала за угол или пересекала перекресток. Несмотря на то что Чону лишь следовал за чужими воспоминаниями, мужчина нервничал так, будто сейчас и вправду гнался за мелькавшей впереди машиной Чинсук.

Со Тувон, который следил за женой с безопасного расстояния, виляя то и дело между полосами движения, сбросил скорость. Они ехали без остановки уже больше часа.

Проселочная дорога утопала в непроглядной темноте, лишь разбросанные в отдалении друг от друга фонари изредка дарили какой-то свет. Не было ни машин, снующих туда-сюда, ни людей. В такой ситуации машина, очевидно следующая за другой, вызывала подозрения.

Как только Со Тувон в воспоминаниях остановил автомобиль, Чону, замедляя ход, последовал его примеру. Он открыл окно, и в нос ему тут же ударила адская вонь, заставив поморщиться. И это не был обычный запах навоза, присущий сельской местности. Скорее всего, поблизости расположилась станция очистки сточных вод. Со Тувон поспешно выключил фары. Очевидно, что-то заметил. Машина Ли Чинсук стала постепенно замедляться, затем и вовсе остановилась. Она вышла наружу и неторопливо куда-то направилась. Некто, прихрамывая, бежал впереди нее. В его движениях сквозило отчаяние, свойственное людям, которые находятся на грани жизни и смерти, но травма не позволяла развить ему нормальную скорость.

Такими темпами Чинсук могла спокойно догнать его, даже не переходя на бег, а всего лишь семеня следом. Фары ее машины, словно рухнувшая на затемненную сцену рампа, ярко освещали погоню.

– А-а-а! Отвали от меня! Спасите! – Крики ужаса мгновенно разнеслись по округе.

Голос принадлежал мужчине. Довольно юному. Ставший невольным свидетелем, Со Тувон, затаив дыхание, наблюдал за действием, разворачивавшимся перед его глазами. Чону крепко зажмурился, концентрируясь на воспоминаниях. Он пытался в подробностях рассмотреть убегавшего.

Худющий парень невысокого роста с короткими волосами. Первым, что бросилось в глаза, был их рыжий цвет.

Чинсук всадила в спину парня, спасавшегося бегством, какой-то острый предмет. Со Тувон, следивший за всем с расстояния, содрогнулся так, будто он проник в его собственное тело. Парень повалился на землю, не в силах сделать больше и пары шагов. Чинсук нанесла юноше еще один удар в спину, после чего вернулась к машине. Вытащила оттуда нечто наподобие тачки и, закинув в нее бессознательное тело парня, покатила ее обратно к машине. Следом раздался звук заводящегося мотора. А после на землю обрушилась оглушительная тишина, будто даже сверчки затаили дыхание.

Со Тувон уронил голову на руль, по его телу струился ледяной пот. Он впервые своими глазами увидел, как Чинсук кого-то убивает.

– Тук-тук-тук. – Кто-то постучал ему в окно.

Пока мужчина сидел, уткнувшись лбом в руль, Чинсук успела выйти из своей машины и дойти до его. От шока у него чуть не разорвалось сердце, но он не подал виду и со спокойным лицом опустил окно.

– Дорогой, ты следил за мной? – с укоризной в голосе протянула Чинсук, вперившись в него широко распахнутыми глазами, на одном из которых сразу же стала заметна тонкая полоска двойного века. – Ну что это такое? Даже настроение испортилось. Пусть мы и женаты, разве можно вот так втайне следить за мной? – с трудом сдерживая гнев, мягким тоном спросила Чинсук. – Да, и где электрошокер? Как ни искала, не смогла найти его.

– Он? Когда я выбрасывал тело из багажника, вместе с ним выкинул в водохранилище и его.

– Серьезно?

– Угу…

– Ты ведь не обманываешь?

– Зачем мне лгать? Нет…

– Ладно, поняла. Поезжай домой. Я тоже скоро приеду.

Со Тувон просто кивнул, не в силах что-то еще сказать.

– Все, быстрее. Увижу, как ты уезжаешь, а после уеду сама.

Со Тувон собирался завести двигатель, но в какой-то момент, превозмогая себя, открыл рот:

– Чинсук, что с тобой вообще такое? Остановись. Подумай хотя бы о нас с Ёнсу.

Ухмыльнувшись уголком рта, та ответила:

– Мы ведь решили больше не возвращаться к подобному разговору.

– Наша семья, все, абсолютно все разрушится.

– Дорогой, до сих пор я была для тебя довольно хорошей женой, не так ли? Также я делала все, что в моих силах, и для нашего ребенка.

– Знаю, конечно, знаю! Вот почему я в еще большем недоумении. Зачем ты это делаешь? Мы ведь счастливы.

– Невозможно быть хорошей для всех. Если я хочу быть заботливой женой и чуткой матерью, мне нужны те, при помощи кого я могу сбросить стресс.

– Что?

– Я ведь не могу снимать его при помощи тебя или Ёнсу, верно? Или ты именно так хочешь?

На этих словах Со Тувон поспешил завести машину. А потом, словно поджав хвост, резко выкрутил руль и рванул прочь. На этом воспоминания заканчивались.

* * *

Чону вышел из машины. Он ступал в темноте, полагаясь на свет, исходящий от мобильного телефона. Было сложно определить, когда именно произошли те события, но Чону решил пройтись до места, где Чинсук совершила убийство. Следы крови, конечно, уже исчезли.

«Почему Ли Чинсук приехала именно сюда? Кто тот рыжий парень и почему он пытался убежать от нее именно в этом месте?»

Под ложечкой засосало: казалось, Чинсук вот-вот выскочит из темноты и зарежет его ножом. Он отправил информацию о своем местоположении Инуку и написал:

Здесь произошло еще одно убийство.

Стоило ему отправить сообщение, как тут же раздался звонок от Инука:

– Брат, что там у тебя?

– Сейчас я нахожусь в том месте, которое указал. Следуя за воспоминанием Со Тувона, я добрался досюда и уже здесь увидел, как Ли Чинсук совершила очередное убийство.

– Я сейчас в том же районе.

– В этом районе? А тебя что привело сюда?

– Сижу на хвосте Ли Чинсук. Судя по всему, мы движемся как раз в этом направлении. Мы в трехстах метрах от точки, которую ты сбросил. Ли Чинсук выбралась из такси и сейчас идет куда-то пешком.

– Что? Так, значит, она почти на месте?

– Скоро выясню, куда она направляется.

– Ты один?

– Да.

– Окей, я пока спрячусь поблизости.

– Будь осторожен.

– Ты тоже будь осторожен, постарайся не попасться.

Чону спрятался за деревьями и оглядел округу. Примерно через пятнадцать минут на горизонте показалась фигура, идущая в его сторону: «Это Ли Чинсук!»

Волоски по всему телу встали дыбом: еще свежи были ощущения от недавно увиденных воспоминаний. Расстояние между Чинсук и Чону сократилось уже до двадцати метров. Инука все не было.

Чинсук внезапно остановилась.

«Что такое? Почему ты застыла? Может ли…»

Чинсук развернулась и пошла обратно той же дорогой, будто вдруг вспомнила, что что-то оставила дома. Постепенно она начала ускоряться.

«Дерьмо! Она заметила».

Чону быстро набрал Инука:

– Ли Чинсук заметила. Она внезапно остановилась, а потом повернула обратно!

– Как ты понял? Ха-а… Такой прекрасный шанс!

Ли Чинсук поняла, что пункт ее назначения раскрыт, и устремилась назад.

«Позволить ей вот так просто уйти? – Чону был в замешательстве. – Возможно, нам больше не предоставится подобный шанс…»

Ли Чинсук в одиночку двигалась по пустынной дороге. Это была просто идеальная возможность, о которой только и мог мечтать Чону. Превосходная возможность схватить Чинсук и пересадить ее воспоминания.

– Инук, давай сегодня поймаем ее.

– …

Пусть Инук ничего не сказал, мысли его были созвучны мыслям Чону. Конечно, было бы неплохо, если бы им удалось проследить за ней до того места, куда она изначально направлялась, но теперь пришло время для плана Б.

– Быстрее! У нас нет времени. Она скоро приблизится к тебе.

Скорость, с которой Чинсук переставляла ноги, постепенно нарастала. Дыхание участилось, как и ее шаги.

Навострив уши, она пробежалась быстрым взглядом по окрестностям. Чинсук чуяла, что охотник, притаившийся в тени, дышит ей в спину. Однако не была до конца уверена в правдивости своих ощущений. Пока ощущения оставались просто ощущениями.

Тем не менее в большинстве случаев предчувствия не подводили ее.

Чинсук вытащила из кармана сотовый телефон. Экран ярко вспыхнул, освещая ее лицо.

Она разблокировала телефон и уже собиралась ввести номер на клавиатуре, когда Инук скрутил ее руки и заломил их назад. Телефон стукнулся о землю и отлетел в сторону.

Чинсук выгнула спину, застонав от боли. Инук защелкнул наручники на ее запястьях.

– Кто ты?! Кто ты такой?! – Яростный крик пронзил барабанные перепонки.

Как только послышался звук застегивающихся наручников, Чинсук закричала еще злее:

– Ты полицейский? Разве полицейский может так поступать? Беспредел!

Инук, надавив левым предплечьем на спину женщины, правым сковал ее шею в удушающем захвате, постепенно лишая кислорода. Принцип заключается в том, что при резком воздействии на сонную артерию кровоток на мгновение блокируется, и мозг, распознавая это как сигнал того, что кровь вообще не поступает, вызывает обморок. Чинсук какое-то время еще брыкалась, но вскоре потеряла сознание.

Инук с легкостью взвалил на плечо бессознательное тело Чинсук. «Что за дьявол засел внутри этой маленькой женщины?»

Подбежал Чону, который некоторое время следовал за Чинсук по пятам.

– Она без сознания.

– Ух… – выдохнул с облегчением Чону. – Ее нельзя недооценивать.

– Знаю, знаю. Давай сначала загрузим ее в машину.

Инук и Чону, уже сидя в машине, не проронили ни слова. В салоне раздавался лишь звук их дыхания.

– Сучжин…

– Давай не будем говорить. Ей будет непросто противостоять Ли Чинсук психологически.

Инук кивнул и отправил той сообщение:

– Сестра, сегодня я, вероятно, буду поздно.

– Сильно поздно? Может, тогда устроим что-то типа совместного ночного перекуса?

– Нет. Не жди меня сегодня и ложись спать. И не пытайся заняться стиркой или другими делами по дому. Я сделаю все сам на выходных.

Тем временем машина въехала на парковку больницы Чону. Инук словно пушинку поднял Чинсук, распластавшуюся на заднем сиденье.

Поскольку здание принадлежало Чону, можно было не переживать о камерах видеонаблюдения. В настоящий момент они были отключены.

Ли Чинсук усадили в больничное кресло, чтобы провести все необходимые приготовления к операции по трансплантации памяти. Она полулежала, свесив голову, глаза были закрыты.

Небольшой рост, миниатюрное телосложение, приветливый взгляд, елейная речь, материнство. Все эти отличительные черты выступали ее своеобразной защитой, как бы говоря, что она просто никак не может быть настоящей виновницей.

Чону отчаянно сдерживался, чтобы не позволить себе применить к ней грубую силу. Внутри боролось жгучее желание применить куда большую силу, нежели действительно требовалось, чтобы разбудить спящую Ли Чинсук.

Инук отступил на шаг назад, сложив на груди свои крупные руки, которые с трудом смыкались.

– Ли Чинсук, – шепотом позвал ее Чону. – Ли Чинсук, просыпайся.

Реакции по-прежнему не было.

Чону похлопал ее по щеке. Чинсук все не приходила в себя. Ощущение ее щеки на своей ладони заставило мужчину содрогнуться от отвращения. Будто в попытке сбросить прицепившегося к ладони огромного паука, Чону рьяно замахал рукой.

Голова Чинсук полностью завалилась набок. Застонав от боли, она понемногу пришла в себя.

На щеке, которая стремительно налилась красным и распухла, отчетливо расцвел отпечаток ладони. Чинсук приподняла голову, огляделась и усмехнулась, заметив, что ее связали, а к телу прикрепили многочисленные провода.

«Ей смешно? Хватает духу смеяться в подобной ситуации?» – Чону не скрывал презрения в глазах.

– И что собираетесь делать? – насмешливо спросила она, будто перед ней разворачивалось нечто интересное. – В общем-то, я предполагала нечто подобное. После рассказа мужа провела касательно вас небольшое расследование. Планируете пересадить память или что-то в этом роде?

Ни слова не говоря, Чону уставился на Чинсук.

– А ты ведь одной со мной породы. Тоже насильник.

– Что? – с агрессией в голосе проговорил Чону, не в силах больше выносить речи Чинсук.

– Ты ведь прямо сейчас жаждешь мою душу, мои воспоминания, и плевать тебе на мою волю. Не так ли? Я связана, не могу никак сопротивляться. Если я скажу «нет», ты что, остановишься? Неправда ведь. В таком случае разве это не изнасилование?

– Заткнись! Брат, не слушай эту убийцу! Ее и человеком-то нельзя назвать, – крикнул Инук, обрывая болтовню Чинсук.

– Верно. Я пересажу твои воспоминания и узнаю наверняка, ты ли та серийная убийца и та, что убила мою Чису.

– Чису? Ах… Юн Чису?

Чону, который до сих пор старался держать себя в руках, начало трясти. Испугавшийся за друга Инук приблизился к нему и схватил за дрожащее плечо.

Чинсук, наблюдавшая за всей этой сценой, разразилась громким смехом, будто сочла это забавным.

– Да, говори. Что ты сделала с Юн Чису? Почему ты убила ее?

Она продолжала еще некоторое время хохотать, а после ответила:

– Ты убил Юн Чису, а не я. Ах, это так смешно!

– Что? Что ты только что сказала?

– Брат! Не слушай эту женщину. Это ложь! – прервал слова этой змеи Инук.

– Ложь? Кто это тут лжет? Даже если я говорю им правду, они твердят, что это ложь.

– Говоришь, что это я убил Чису?

– А что, ты не помнишь? Той ночью вы с Юн Чису крупно поссорились. Ссора переросла в драку.

Услышав это, Чону замер. Тело заледенело изнутри, будто вся кровь, что струилась к сердцу и обратно, застыла. Только что сказанные Ли Чинсук слова были правдой. В воспоминаниях, которые мужчина вернул себе, он боролся с Чису.

Инук встал перед Чинсук, загораживая собой покачнувшегося Чону:

– Заткнись! Ты зверски убила огромное число людей, даже своего бывшего мужа не пожалела. А теперь пытаешься повесить всю вину на Со Тувона.

– Вы и тут ошиблись. Я никогда не вешала на него свою вину. Он сам ее взял на себя. Это абсолютно разные вещи. Нет никаких улик, доказывающих, что это сделала я.

Но Инука было не сбить, он начал буквально зачитывать имена и данные погибших от ее руки. Прежде чем пересадить ее память, ту требовалось активизировать. Чинсук, слушавшая все это, фыркнула себе под нос.

– Думаю, достаточно. Можно начинать. Брат! Приди в себя. Нам нужно провести трансплантацию и вернуть Ли Чинсук обратно к ее машине.

– Что? – с досадой скривилась Чинсук.

– Ты не запомнишь ничего из того, что здесь произошло. Мы сотрем твои воспоминания. Как тебе такое? Чувство, будто тебя облапошили, да? А после мы воспользуемся имплантированными воспоминаниями, чтобы найти улики, и тебе конец.

Зрачки Чинсук на мгновение дрогнули, но потом ее взгляд приобрел прежнее высокомерие:

– Если бы все было так просто, вы бы уже поймали меня. Хватило бы одних воспоминаний Со Тувона, чтобы выяснить всю правду. Но ничего не вышло, да?

Чону молча приблизился к Чинсук, чтобы ввести наркоз.

– Почему бы тебе просто не убить меня? Зачем вообще такие сложности? Тогда тебе даже не обязательно выяснять какую-то там правду.

Слова Чинсук подобно змеям оплетали уши Чону. Постепенно рот, не замолкавший до последнего, закрылся: наркоз подействовал, и она уснула.

После операции Инук отвез Чинсук обратно к ее машине.

Она откроет глаза на водительском сиденье и будет считать, что просто заснула. Единственное, что может вызвать вопросы, – это разбитый экран ее мобильного и щеки, которые все еще были припухшими.

Прежде чем выйти из машины Чинсук, Инук покопался в ее телефоне. Чисто. Папка с фотографиями, которую он проверил на всякий случай, была наполнена вполне миролюбивыми снимками Со Тувона, самой Ли Чинсук и их дочери Ёнсу. Все трое светились улыбками на фоне желтых цветов форзиции.

«Со Тувон сворачивает кимбапы, а сидящая рядом Ёнсу уплетает их за обе щеки. Не это ли те вещи, которые так стремится защитить Со Тувон? Идеальную семью, пусть она и существует лишь на картинке? Ли Чинсук, нежно любящую своих родных, пусть она и убийца?»

На ее телефоне отсутствовали какие бы то ни было улики. Были лишь запечатленные на память моменты. Воспоминания Ли Чинсук, играющей в счастье.

Чону сидел в опустевшем офисе. К настоящему моменту он уже успел извергнуть из себя все содержимое желудка. В его ушах бились слова Чинсук: «Ты убил Юн Чису, а не я».

Чем глубже он во все это зарывался, тем все медленнее, со скрипом, приходили воспоминания. Донимавший его голос Чинсук стал постепенно стихать, в голове начало что-то проявляться.