«Уведомление Томскому губернатору об указе Кабинета Её Императорского Величества для сообщения в Канцелярию Колывано-Воскресенского горного начальства. За сим сообщаем, что добычу с горных казённых производств надобно наладить скоро, наипаче в сию весну, ибо поступления в казну следует умножать по повелению указа Матушки Императрицы нашей… Копию сего указа отправить немедля в Канцелярию Колывано-Воскресенского горного начальства…»
Начальник Колывано-Воскресенских казённых горных производств генерал-майор Фёдор Ларионович Бэр кашлянул, отодвинул бумагу и взял следующую:
«Уведомление о получении уведомления об указе Кабинета Её Императорского Величества…»
Бэр нахмурился и взял следующую бумагу:
«Уведомление об уведомлении о получении уведомления об указе Кабинета Её Императорского…»
Фёдор Ларионович ещё раз кашлянул и отодвинув все эти казённые уведомления позвонил в вызывной колокольчик. Вошёл секретарь.
— Ваше превосходительство, чего изволите?
— Это что за переписка такая? — Бэр показал на лежащие перед ним бумаги. — Уведомление об уведомлении⁈ — он резко отодвинул бумаги. — Это что же, теперь вы сочините уведомлении об уведомлении о получении уведомления об уведомлении⁈
— Ваше превосходительство… — секретарь растерянно смотрел на Фёдора Ларионовича, очевидно не понимая причин возмущения генерал-майора.
— Что ты заладил «ваше превосходительство, ваше превосходительство»! Я спрашиваю, что это за переписка такая⁈
— Так, ваше… превосходительство, так ведь положено так казённую переписку вести… — ещё больше растерялся секретарь.
— Вот смотри сюда… — Фёдор Ларионович открыл ящик стола и достал ещё одну стопку документов, положил перед собой и начал листать, тыча пальцем в каждую бумагу. — Вот, поступило прошение от местного протопопа на отливку малого колокола для колокольни, после вы ему направили бумагу о получении его прошения с запросом отправить вам бумагу о получении вашей бумаги, так?
— Совершенно верно, ваше превосходительство, как оно и положе…
— Ты меня за дурака что ли держишь, а⁈ — Фёдор Ларионович ударил кулаком по столу.
— Ни в коей мере не смею такого даже в мыслях допустить, ваше превосходительство… — секретарь вжал голову в плечи, и было видно, что он готов провалиться сквозь землю, лишь бы понять, что же вызвало гнев начальства.
— Так что же тогда ерунду какую-то здесь устроили, а⁈ — Бэр стал листать бумаги попутно комментируя их. — Вот вы прислали ответ благочинному протопопу, что по его запросу отправлено прошение к владельцу заводов Прокофию Демидову, потом весь год вели переписку с демидовским секретарём, а когда заводы передали в казну, то отправили новое прошение в Кабинет Её Величества, так?
— Ваше превосходительство, что же не так мы сделали? — взмолился секретарь.
— А ты сам-то не догадываешься?
— Мне догадываться не положено, ваше превосходительство, мне указание требуется ваше исполнять прямое… — испуганно и быстро проговорил секретарь.
— Моё указание… это ты верно понимаешь, — немного успокоившись проговорил Фёдор Ларионович. — Только у тебя что же, своего понимания не имеется, что вы только время тратите от дел государственных на сии пустые переписки?
— Так, а как же быть-то, ваше превосходительство, как делать-то? У меня не имеется разрешения на приказы, моё дело мелкое, бумаги направлять и оформлять всё как положено по правилу заведённому…
— Бумаги, говоришь, так не из бумаг ведь дело-то состоит одних… — Фёдор Ларионович откинулся на спинку рабочего кресла. — Вот ты от правил сейчас прошение в Кабинет Её Величества, по поводу отливки вот этого колокола малого для местной соборной казённой церкви, так?
— Так и есть, ваше превосходительство…
— А когда протопоп своё прошение на отливку этого малого колокола подавал?
— Так уже более года как тому прошло…
— Более года! — генерал-майор поднял указательный палец. — Более года! Ты сам-то разве не понимаешь, что церковь сия через дорогу от медеплавильни находится, а колокол сей весу меньше полпуда, да и то, как я посмотрел… — он порылся в стопке бумаг и выдернул один листок документа. — Вот! — Бэр ударил ладонью по бумаге. — Вот, здесь сказано, что колокол разбит был при звоне на крещенском богослужении и требуется его перелить, так?
— Д-да… ваше превосходительство… — тихим и дрожащим голосом ответил секретарь.
— Выходит, что и меди-то надобно на сей колокол только добавить немного от казённых запасов, верно?
— Д-да… ваше превосходительство…
— А переписку по сему делу вы ведёте уже второй год, так?
— Так ваше превосходительство, ранее сии запасы были во владении собственном у Прокофия Акинфича Демидова, а ежели без специальной бумаги медь взять, так ведь и в острог загреметь можно было… А теперь-то сии медные запасы казённого ведения, так тем паче страшно без бумаги выдачу осуществлять-то, — пробормотал, оправдываясь, секретарь.
— Вот, — Фёдор Ларионович взял маленькую бумажку, которая лежала сверху всей стопки. — Как я вижу, из Кабинета Её Величества пришла в том месяце бумага, где сказано, чтобы… — Бэр прочитал: — «Отпустить на переливку сего малого колокола меди без всякой дальнейшей переписки», — он поднял глаза и строго посмотрел на секретаря. — И что же, отдали распоряжение об отливке колкола?
— Так… ваше превосходительство, разрешилось ведь дело без того… само разрешилось…
— Что значит разрешилось?
— Так не стал благочинный протопоп ожидать и с купцами местными договор составил, они и заказали за свои средства сего малого колокола отливку… — радостно сообщил секретарь.
— Вот как! — хлопнул ладонью по столу Бэр. — Значит баба с возу кобыле легче, так выходит?
— Так оно же… ваше превосходительство, вроде как и к лучшему ведь дело-то разрешилось…
— И что же ты, дурак, чему радуешься-то⁈ Тому, что дело богоугодное затянули, а на церковь казённую какие-то купцы колокол отлили? Теперь значит у нас купцы местные и другие казённые дела принимать станут, так что ли?
— Так… оно же… ваше превосходительство, оно же вроде как к лучшему же всё разрешилось-то… — не понимающе пробормотал секретарь.
— И что же ты прикажешь теперь в Кабинет Её Величества сообщить по сему делу?
— Так оно же понятное дело, ваше превосходительство… Теперь мы им бумагу направили, что сие дело разрешилось и расходу меди не составилось никакого казне…
Фёдор Ларионович встал из-за стола и подошёл к окну. Постоял, посмотрел, как за окном прыгают по крышам дворовых сараев оживившиеся весенние птицы. Повернулся к робко ожидающему приказаний секретарю:
— Сегодня ко мне благочинный протопоп должен быть, как прибудет, то сразу пригласи.
— Будет исполнено, ваше превосходительство, — с облегчением кивнул секретарь.
— Иди уже… — Фёдор Ларионович махнул рукой в сторону двери и секретарь быстро выскочил из кабинета.
Бэр вернулся за рабочий стол и только потянулся к стопке с бумагами, как в кабинет опять заглянул секретарь.
— Ну? Что ещё?
— Ваше превосходительство, благочинный протопоп прибыли-с.
— Так зови, я же тебе ясно сказал про это… — Фёдор Ларионович убрал стопку бумаг обратно в ящик рабочего стола.
Секретарь исчез за дверью и через минуту вошёл благочинный протопоп Анемподист Антонович Заведенский:
— Ваше превосходительство… — протопоп осенил с порога весь кабинет крестным знамением. — Благослови Господь сие место и труды ваши, ваше превосходительство, — басовито пропел протопоп и приятно улыбнулся.
— Батюшка Анемподист Антонович, проходите, присаживайтесь, — Фёдор Ларионович показал на кресла возле чайного столика и сам встал из-за стола и сел напротив Заведенского. — Так что вчера вас подвигло ко мне на встречу направляться? — Бэр решил сразу выяснить причину прихода протопопа.
— Ох, ваше превосходительство, думалось мне беседу с вами составить о прошении на дела богоугодные, да вот разве возможно так прямо сии дела-то устроить… — вздохнул прискорбно Анемподист Антонович. — Эх-хэ-хэх, как нынче трудностию большой приходится богоугодственное предприятье составлять, что даже и кажется, что крест сей тяжек и невыносим… Да вот даёт Господь силы-то, а значит и есть надежда великая на устройство замысла благочестивого…
Из слов благочинного протопопа Фёдору Ларионовичу стало понятно, что он собирается что-то просить, да только пока не решается напрямую это сделать. Бэр решил, что уж лучше дать Анемподисту Антоновичу возможность отыграть эту прилюдию, а заодно и посмотреть, насколько гладко протопоп станет излагать суть своей просьбы.
— Может чаю желаете, Анемподист Антонович, или может чего и для согревания так сказать телесного? — Фёдор Ларионович сказал это как бы между прочим.
— Ну… так, а чего уж и не отпить чаю-то, здесь благодарствую за ваше расположение…
Бэр встал и, взяв с рабочего стола колокольчик, вызвал секретаря. Тот моментально показался в дверях:
— Ваше превосходительство, чего изволите?
— Чайку нам принеси, да не мешкай, а то совсем нашего батюшку Анемподиста ожиданием измучаем, — Фёдор Ларионович кашлянул, скрывая иронию своих слов.
— Сию минуту, — секретарь исчез и действительно через минуту на столике уже стоял чайничек и две чашки китайского фарфора.
Молча отпили из чашек, и протопоп заговорил:
— А ведь нынче-то весна какая ранняя не находите, Фёдор Ларионович?
— Оно и верно ранняя, да такая, что вот март закончился, а будто и май на дворе, — согласно кивнул Бэр.
— Это да… только вот что листья не распускаются, а так-то ведь и верно май и май, это вы очень точно заметили, ваше превосходительство, — закивал благочинный протопоп.
— Да… тепло нынче…
— А вот и для дел благоустройства ведь погода-то благоволит… на Пасху Христову прямо уже и сейчас можно порядок-то наводить… — протопоп отпил чаю, украдкой поглядывая на Фёдора Ларионовича.
— Верно, вот и посёлок в порядок приводить надобно, всё же дело-то тоже благочестивое… — кивнул Бэр и тоже отпил чаю.
— Порядок наводить человекам надобно постоянно, это ещё отцы святые говорили… — Анемподист Антонович аккуратно поставил чашку на столик. — Это же ведь дело такое, что и как в душе порядок наводит человек всю свою земную жизнь, так и вокруг у него всё устроено становится… По порядку вокруг человеков можно ведь и о благочестии души наблюдения делать-то, не находите, Фёдор Ларионович?
— Что ж… полагаю, что есть в этом верное наблюдение… — согласился Бэр и тоже аккуратно поставил чашку на столик.
— А вот намедни-то, — неожиданно, словно только что вспомнил, проговорил Анемподист Антонович. — Намедни вот прямо как раз о порядке мне довелось наблюдение сделать… — он посмотрел на Фёдора Ларионовича, ожидая, что тот спросит уточнения.
— И что же за наблюдение такое? — не стал разочаровывать протопопа Бэр.
— Так всё по делам приходским в заботах и трудах пребывал, а тут огляделся и подумал, ведь от порядка на приходе и уважение к дому Божию происходит! — Анемподист Антонович сделал значительное выражение лица. — А ведь перед сим как раз чтение мне довелось осуществлять из отцов святых наставлений-то, а там как раз о сем и сказано было… Вот оно как может разумение-то открываться нам, ежели чтение-то благочестивое составляем для себя, да научению духовных отцов следуем, так и разумение приходит само собой… — он опять осторожно посмотрел на Бэра.
За окном, сквозь птичьи голоса, неожиданно раздались глухие далёкие звуки то ли удара молота, то ли чего похожего. Анемподист Антонович вопросительно посмотрел на Бэра:
— Что-то кажется со стороны плавилен лязгает, не находите?
— Полагаю, что это Иван Иванович Ползунов машину свою паровую испытывает, — спокойно ответил Фёдор Ларионович.
Протопоп незаметно поморщился, но постарался не показать виду, что ему не по душе пояснение Бэра. Вздохнув, он продолжил свои рассуждения:
— А ведь порядок на приходе, он же и в устроении всего хозяйства надобно наблюдать, не находите, Фёдор Ларионович?
— Есть такое рассуждение, это верно, — опять согласился Бэр. — Так вашему хозяйству разве убыток какой доставлен? — Фёдор Ларионович уже понял к чему клонит протопоп и решил поторопить его просьбу прямым вопросом: — Вам же, дорогой Анемподист Антонович, вроде убытку никакого не доставлено, только ежели что-то испросить желаете от казённого ведомства?
— Ох-хо-хох, Фёдор Ларионович, да ежели нам на приход да от казённого ведомства помощью милость будет оказана, так ведь это же самое благочестивое дело состоится… Приходские же надобности, они же малые, да всё же необходимые… Это ведь ежели посмотреть с государственного высокого зрения, так ведь церковь наша соборная да казённая, то есть народ глядит и видит в ней да в её благоустройстве всю заботу государственную о духовном ведомстве. А ежели о духовном есть казённое попечение, так значит и богоугодное дело устраивается с помощью государственного так сказать намерения. Кажется ведь так, не находите? — Анемподист Антонович осторожно, но внимательно наблюдал за реакцией генерал-майора.
— Хм… — Фёдор Ларионович кашлянул и нахмурился. — Хм… Это вы конечно же, дорогой Анемподист Антонович, заметили уж больно широко, про зрение государственное, да про народа взгляды на приходе… Так выходит, по вашим рассуждениям, что ежели на приходе у вас недовольство или какой ропот, так это от недостаточного казённого попечения происходит?
— Да что вы, Фёдор Ларионович, упаси Господь меня такое иметь в виду, — замахал руками благочинный протопоп. — Мне же только вашей заботы достаточно, а уж про ропот и недовольство мне не ведомо ничего.
— Что ж, это хорошо, а то уж я, грешным делом, подумал, что вы забыли о своих обязанностях по духовному ведомству, да о том, что от ропота и возмущения вы и поставлены народ-то ограждать, вразумлять да научать смиренному житию да услужению матушке нашей императрице, да начальствующим… Ежели мне память-то не подводит, так сам Павел апостол святой о сем в посланиях своих сказывает, так ведь, верно я помню? — Фёдор Ларионович с каким-то даже весельем посмотрел на сжавшегося благочинного протопопа.
— Верно, верно помните, — Анемподист Антонович поспешил подтвердить слова Бэра. — Так оно и сказано, что господам и начальникам следует услужать, так как так сам Господь устроил и попустил сему быть, один слуга, другой господин… А мы же все в услужении матушке нашей императрице, дай Господь ей всяческого вспомошествования и здравия, — Анемподист Антонович быстро трижды перекрестился.
— Так что же тогда вам надобно было испросить у меня, дорогой батюшка Анемподист? — спокойно спросил Фёдор Ларионович.
— Да ведь прошение-то самое ничтожное имеется… — мягко и осторожно ответил протопоп. — Нам бы для приходского устроения от вашего расположения и милости вашей, ваше превосходительство, работников бы на весенний срок отрядить…
— Так и где же сих работников прикажете брать, ежели сейчас на заводе плавка идёт, да вот ещё и Иван Иванович Ползунов новые цеха и печи выкладывает, машину паровую устрояет, где же вам работников усмотреть в сих заботах наших казённых? От заводских никак не можно отделять, сие совершенно невозможно.
— Нам машина эта в соблазн только… — как бы к слову пробормотал Анемподист Антонович. — Да разве от заводских прошение-то моё, ни в каком разе сие мне даже на ум не приходило! — воскликнул протопоп.
— Так, а о чём же тогда от меня попросить хотели? — с недоумением посмотрел на протопопа Бэр.
— Так вот для исправления дела о богоугодном наставлении и спасении заблудших овец стада нашего православного, от колодников, что на вечные работы к нам сосланы да под ведением горной полиции пребывают, да от приписных крестьян, что беглыми пойманы от работ заводских, да в остроге нынче сидят под надзором. Моя же забота, чтобы и вас не утруждать да не препятствовать вашей всеполезной службе, да заблудших овец к разумению трудом благочестивым возвращать, дабы по труду да наставлению в сем труде от слов священника могли сии преступники надежду обрести к жизни ежели не здесь благочестивой, то хоть бы и на свете том, загробном, дабы надежду имели на спасение души, — всё это благочинный протопоп проговорил на одном дыхании и почти нараспев.
Бэр нахмурился и взял со столика чашку. Отпил чаю и поставил чашку обратно.
— Остыл чай-то… — проговорил он задумчиво. — Прошение ваше, Анемподист Антонович, требует размышления, и посему сейчас никакого ответа вам дать я не желаю, — Фёдор Ларионович встал из кресла.
— Конечно, конечно, — Анемподист Антонович тоже поднялся из кресла и закивал, соглашаясь с Бэром. — Я же понимаю, ваше превосходительство, это же дело требует вашего размышления… Но на милость вашу, ваше превосходительство, на милость вашу полагаюсь, дабы милостью вашей живы мы были и благодарностью нашей ваше здравие и положение укреплялись… Так когда же можно будет решения ожидать по сему делу?.. — с самыми учтивыми нотками в голосе спросил протопоп.
— Всему своё время… — не стал ничего обещать Бэр. — Всему своё время… Ежели дело ваше положительно решится, то не имейте беспокойства, нарочный будет к вам прислан с извещением…