Кирилл никогда не забудет первые ощущения от мира теней. Стажёров пускали туда маленькими отрядами под присмотром двух стражей и одного печатника – на самую границу, зыбкую и полупрозрачную, как матовое стекло.

Мир теней одновременно завораживал и пугал. Перед ними расстилалось широкое поле с тонкими высокими колосьями и дымкой леса на горизонте. Кириллу тогда показалось, он слышит далёкую монотонную песню.

– У вас есть час, – сказал тогда наставник по миру теней. – Гуляйте, но недалеко. Привыкайте.

Спустя полчаса заболела голова. Шелест голосов в сухих чёрных травах, текучие фигуры теней – здесь ещё безвредных и скорее похожих на ластящихся животных.

Никто не выдержал час. И под лёгкую усмешку наставника будущие стражи выходили обратно к привычным краскам.

Кириллу тогда казалось, что у него тяжёлое похмелье. Мутило, язык присох к гортани, боль давила в виски.

Мир теней никогда не отпускал просто так.

Утром Кирилл всё ещё мёрзнет, пока огонь медленными толчками растекается внутри. Тень холодным шёлком обнимает рёбра, тянет в свой родной мир, нашёптывает неясными образами свои желания.

Иногда ему кажется, что она хочет что-то сказать, но тени не умеют говорить, лишь передают порывы, инстинкты и эмоции. И только жаждут стихии магов и крови людей.

Сидя за завтраком с кружкой крепкого кофе, Кирилл наблюдает за тихой и задумчивой Сюзанной. Она шелестит по квартире шифоновым ярким платьем, собираясь на ранние занятия в своей маленькой студии воздушных практик. Закурив первую сигарету, Кирилл негромко окликает её:

– В ритуале ты подошла именно ко мне. Почему?

Сюзанна смотрит на него несколько недоуменно, во взгляде читается: «Так надо», но всё же пытается подобрать слова:

– Возможно, потому что ты знаешь дорогу к нему. Ветер просто вёл к тебе.

– Ты что-нибудь чувствуешь?

– Нет. Между нами с Сашей нет какой-либо магической связи, как…

Как у якорей.

Она замолкает и смотрит на свои тонкие запястья в фенечках и браслетах из бисера.

– Однажды я хотела провести ритуал, но Саша наотрез отказался. Он никогда не приносил мир теней в наш дом, тем более не хотел втягивать в это меня.

Кирилл помнит, как Саша каждый раз торопился домой. Помнит, как тот умел говорить о ничего не значащих мелочах даже в напряжённом ожидании патруля. Для Саши мир теней был некой рутиной. Опасной – да. Но находил время и для путешествий, и для выставок, и для искусства, и для пикников. И в Службу он нёс это тепло и ощущение дома. Словно напоминал, почему они сражаются с тенями – не просто так. За их спинами бурлит обычная жизнь.

Кирилл не может сидеть дома в бездействии. Он знает, что сейчас стоит набраться терпения и дождаться, пока огонь вернётся в полной мере. Но у него есть земля сухри и собственный мятежный дух тени.

Возможно, они даже в чём-то похожи. Кирилл всегда шёл напролом и пренебрегал многими правилами. И, как тень внутри него, рвался сквозь установленные границы.

Сейчас ему требуется вся воля, чтобы сдерживать тень. Адски болит голова, холодно, а тень мается внутри.

Кирилл тратит время на ещё одну чашку кофе и две сигареты, чтобы взвесить все за и против. Если послание в доме было для него, то, возможно, именно его и ждут. Вместе с Сашей. А ещё он знает, что Николай ни за что не отдаст его Управлению.

Проводив Сюзанну, Кирилл тяжело и медленно собирается. Сначала домой сквозь плотные утренние пробки, потом всё-таки в Службу за новостями. И шагнуть в мир, полный как красоты, так и мрака.

* * *

Лиза не привыкла быть навязчивой в чужом доме. Николай ушёл рано, оставив ей только след своего тепла.

Пальцы крепче сжимают изогнутую ручку чашечки.

Прошлой ночью ей показалось, что у неё выбили почву из-под ног. Она бы списала на виски, о котором любят бурчать нравственные сердца… но они выпили всего-то три коктейля. Слишком мало, чтобы так снесло голову. Дело было в самом Николае.

А ещё она напрочь забыла в тот момент, что вообще-то Николай начальник Службы стражей. Это осознание теперь царапает изнутри и совсем не вяжется с тем, каким он был тогда, на кухне. Едва заметная усмешка в уголках глаз, мягкость в каждом движении и безграничная усталость с тщательно скрываемой болью от шрамов.

Потом, на выезде в ночи, он был совсем другим. С твёрдыми распоряжениями, сухим голосом, до мурашек опрятный и аккуратный. Если бы Лиза сама лично не обрабатывала его раны, не поверила бы, что у Николая что-то не так.

Уже потом, когда все вернулись в дом терпеливой Сюзанны и после разговора с Кириллом, Николай просто рухнул рядом с ней. Она не знала, как далеко может зайти одна-единственная ночь, хотя она никогда не была против приятного времени вместе. Вот только не так часто это случалось.

Лиза пьёт кофе медленными глотками, прикидывая, как лучше начать разговор.

Её оглушает рёв сирен: подъезжает «Скорая помощь».

Вынырнув из подворотни, Лиза видит, как в тяжёлом свинцовом небе одна за другой проносятся тени.

Молниеносные силуэты с тянущимися в воздухе чернильными мазками, после них – развороченный асфальт и выбитые окна. Стекло хрустит под высокими ботинками, когда Лиза бросается в сторону мельтешащих людей около большого книжного магазина, зная, как опасны тени. Она не раз видела их нападения, но никогда – в таком количестве.

Те накидываются на беззащитных людей, вгрызаясь в них, как дикие звери в загнанную добычу. Комки завихрений с когтистыми конечностями, дымчатые фигуры, которые гипнотизируют и завораживают.

Лиза видит, что стражи уже здесь, но их куда меньше, чем теней, а паника сейчас слишком опасна – от неё может быть не меньше жертв. Так что, быстро сориентировавшись, она утягивает всех, кого успевает, под щиты, видные ей. Неважно, кто рядом – маг или человек, главное – обезопасить их.

– Быстрее! Сюда!

Лиза хватает испуганную девушку, застывшую на пути одной из теней, и отпихивает её в сторону за миг до того, как на этом месте появляется тень.

Девушка в ужасе и панике, что-то бормочет или хнычет, и Лиза просто тащит её к появившимся фургончикам лекарей. Видит, как одна тень касается вытянутой тонкой рукой застывшего посреди проезжей части мужчины. Его глаза распахнуты и неподвижны.

Изломанные пальцы проходят сквозь его грудь – и он падает замертво, а тень припадает к его телу, как страждущий к чаше с водой.

– С дороги!

Мимо проносится в искрах и пламени один из стражей, вслед за ним, как призрак, появляется из открытых печатей целый отряд. Лиза отходит к стене дома, вжимаясь в неё всем телом так, что ощущает холод бетона даже сквозь кожаную куртку.

Вскоре всё стихает, а от теней остаётся лишь пепел. В воздухе дым, как от пороховых взрывов, треск разлитой магии огня, пыль и металлический привкус крови.

Стражи встревоженными птицами ставят защиту, обносят сложными печатями всё вокруг, а от белых фургончиков уже бегут на помощь всем пострадавшим лекари.

– Ты в порядке? – Перед Лизой останавливается один из стражей. – Маг?

– Милин, да. Чем помочь?

– Думаю, стоит спросить лекарей. С тенями мы сами справимся.

– Есть ещё тени в Москве? – Она хватает его за рукав.

– Слишком много. Почти в каждом районе.

Лиза быстро достаёт из рюкзака телефон. Перед звонком родителям быстро смахивает десяток сообщений из чатов друзей. Горячие обсуждения мешаются с видео с тенями, барахлящими и серыми, но сведений о погибших пока нет.

В их доме за городом всё спокойно, по словам отца. Кристина отвечает короткой эсэмэс: «В Академии теней нет, но занятия прекращены».

Мелькает мысль о Николае, но Лиза отлично понимает, что его не стоит дёргать. Потом. Она спросит его потом.

Вскрик где-то рядом напоминает, что нужна помощь. И сейчас неважно, кто ты – маг или человек, сухри или милин. Смерть и горе едины для всех, как и сочувствие и рука помощи.

Лиза плохо помнит, что было дальше. Только мутные серые вспышки, как кадры чёрно-белого кино. Где-то нужна вода, где-то подать медицинские инструменты. Сейчас никто не скрывал магию, хотя служащие из Бюро ворчливо переговаривались, что им потом всё это расхлёбывать.

Резко и внезапно начинается ливень, когда Лиза обнаруживает, что постепенно паника стихает, а улицы пустеют. Маги Бюро уже латают улицы и дома, а кто-то беседует с представителями чрезвычайных служб города. Лицо пылает, и хочется впитать каждую холодную каплю, но Лиза неторопливо идёт между стражами и печатниками, уточняя, надо ли ещё помочь.

– Тебя отвезти куда-нибудь? – Лекарь в грязном от слякоти и крови пальто неспешно курит, прислонившись к стене дома. У него веснушки во всё лицо, равнодушие во взгляде и неприятный аптечный запах. – И спасибо за помощь.

– Не за что. – Лиза останавливается рядом, сама доставая пачку сигарет. – А вы куда сейчас?

– В Службу. Там можно узнать, что за кипеж, так что, если хочешь быть в курсе, я подвезу.

– Ага, отлично, поехали.

В фургончик набивается ещё несколько желающих, все молчаливы и серьёзны, у многих тлеющие сигареты. Кто-то горько всхлипывает и шепчет снова и снова имена погибших. Лиза прикрывает на мгновение глаза, а в следующий момент лекарь с веснушками уже трясёт её за плечо и протягивает картонный стаканчик. Внутри не кофе, а сладковатый травяной настой.

– Тебе к кому? Или в больничный отдел? Хотя вряд ли сейчас пустят в кабинеты…

– Я подожду в холле.

Лиза хочет узнать новости, проверить, все ли из друзей и знакомых живы, ещё раз позвонить домой и услышать спокойный басовитый голос дедушки.

Служба гудит. Стражи мелькают туда-сюда, вваливаются в двери-вертушки в изорванной форме, подныривают под кружащие под потолком местные тени, обмениваются срочными новостями. Многие маги, как и Лиза, маются в холле в ожидании новостей или пропуска в больницу.

В конце концов, она хочет хоть мельком поймать Николая и убедиться, что всё в порядке.

* * *

Николай слушает отчёты о прорывах и потерях в своём кабинете.

Здесь сейчас только Сергей, придерживающий безвольную руку на тугой перевязи через плечо, и несколько ведущих в тройках стражей. Те, кто может внятно доложить о фактах и итогах работы. Запылённые, кто ещё в форме, а кто уже в фирменных белых футболках Марка. Сейчас здесь нет места официальности.

Посеревший Никита смолкает после доклада о новых патрулях и проверенных районах. Сигарета в его обожжённых пальцах подрагивает красным огоньком. Не та школа, которую Николай пожелал бы ему проходить, чтобы понять, как опасны тени.

– Сколько погибших?

– Кого? – глухо уточняет Никита, не поднимая взгляда от стола. Скорее всего, перед его взором ещё мелькают тени.

Его отряду досталось больше других – они оказались ровно между двумя прорывами и долго пытались загнать тени в сети заклинаний.

Остальные обмениваются неловкими взглядами. Да, на них ответственность и перед людьми, и перед магами, но потери своих куда болезненнее режут по сердцу.

– Стражей, – с ледяным спокойствием отвечает Николай.

Эликсиры действовали, пока он говорил с Соней, позволив ей читать мысли, и пока не вышел из Управления.

Она вовсю воспользовалась возможностью изучить его голову. Сам Яков так и не соизволил появиться на встрече под предлогом тяжёлых ранений и пошатнувшегося здоровья.

Зато не зря Николай принял те вязкие и отдающие болотом эликсиры, что помогли сосредоточиться и больше, чем обычно, держать мысли и эмоции под жёстким контролем. Он показал Соне только те воспоминания, которые хотел показать за то время, когда Анну пытали. В обмен на такое доверие – Соня усмехнулась на этих словах – Николай получил записи допроса Анны.

Зато Николай официально освобождён от обвинений, по крайней мере касательно Анны и её истории. О доме с тенью и убитым лекарем он предпочёл не распространяться – это скорее дело Бюро и стражей, ни Соне, ни Якову он не доверяет.

И теперь он чувствует, как поднимается температура, а взгляд время от времени теряет фокусировку. Это ни черта не имеет значения на фоне всего происходящего.

– Пока точно известно о троих, – медленно докладывает Никита. – Много раненых в больнице и у лекарей. В городе ещё бушуют тени, но их загоняют подальше от скоплений людей.

– Николай Андреевич, какие распоряжения?

Глава печатников медленно и неловко скручивает одной рукой папиросу с тёмно-коричневым табаком. Тяжёлая завеса его магии ощущается зноем раскалённого асфальта. Боль проникает даже в заклинания.

– Усилить патрули и поменять маршруты, сократить расстояния между ними. Проверить все следы теней, чтобы они не затаились нигде. Нужны подкрепления?

– Справимся, – отвечает за всех Яна, дёргая кончик яркой красной пряди то ли от досады, то ли с некоторой решительностью. – Если вы хотите собрать стражей из других городов, так всё равно скоро ежегодный сбор. Или нет?

Все взгляды устремляются на него. Давняя традиция встречи всех стражей на изломе осени и границе между ярким сбором урожая и тёмным временем года.

Только в этом году это скорее не праздник, а новая битва. В августе ему принесли весточку, что на стражей нападут… и обязательно надо это допустить. По его мнению, полная чушь. А с другой стороны, раз теней выпустят – стражам надо быть готовыми. Не как сегодня.

К тому же вечер стражей всегда запоминается.

– Будет. И ребят, которые над этим работают, не дёргайте в патрули. Ещё вопросы есть? Тогда свободны.

К удивлению Николая, Яна не выходит вместе со всеми, а плотно закрывает дверь, прислоняясь к ней спиной.

– Николай, я не хотела говорить при всех. Но сегодня у печатей творилось странное.

Дурные вести всегда приходят скопом – давнее правило с редкими исключениями. Николай кивает на стул рядом с собой и тянется к шкафу с настойками. После эликсира ему пить нельзя, но он знает традицию Яны выпивать ровно одну рюмку за всю Службу после тяжёлых прорывов. Когда списки погибших полнятся новыми именами на доске памяти в холле.

Брусничная настойка походит на цвет её красных прядей и тёмного лака на ногтях.

На цвет пролитой сегодня крови.

– Детали? – Николай вертит в руках маленький огонёк с приятным теплом. Вот только вместо него он раз за разом вызывает мелкие камушки.

– Тебя видели то там, то здесь.

Эта новость будто вливает новую дозу адреналина вместо угасшего в крови эликсира. Яна пододвигает ему сложенный пополам листок с ровным почерком и несколькими координатами точек прорывов.

– Так. Многие видели?

– Знаешь… – Она задумывается на несколько мгновений и долгую затяжку тонкой сигареты, от запаха которой чешется кончик носа. – Вроде ничего внятного, но так, что слухи поползли. И мелькал-то не когда стражи прибыли. Свидетели донесли.

Вряд ли это было просто так. Кем бы ни был их противник, он знал расположение печатей по всему городу и легко вскрывал одну за другой, едва ли не насмехаясь над их потугами везде успеть. Двойник следит за ними. И игры с тенями и с ним начались в Бюро.

– Яна, в каких районах вскрыты печати?

– Да проще спросить, в каких нет!

– Вот и узнай. Молча и скрытно, без лишних свидетелей, а потом и адреса всех стражей.

– Ты уже своим не доверяешь?

Ответить Николай не успевает. С первого этажа доносится грохот взрыва, и тут же вязкая и липкая магия теней проникает даже сквозь пол.

Им не нужны слова, чтобы рвануть из задымлённого кабинета в коридор мимо распахнутых дверей других офисов.

Весь холл погружён в непроницаемый мрак без единой капли света, и только в центре поблёскивают красные угольки.

– Всем отойти! – Голос Николая разносится раскатом грома. Беспрекословный приказ.

Он чувствует кожей, как рассыпаются стражи за его спиной полукругом, их заготовленные смертоносные заклинания. Обострённые грани воздуха, земляные бури, каменные оковы и огненные плети.

Почти без сомнений рука сжимает рукоять кинжала, острого и чуть подсвеченного маслом против тварей по ту сторону. Николай делает шаг в клубящийся мрак с единственной надеждой, что заточенная сталь сейчас не пригодится. Кажется, с каждым движением мир становится медленнее и медленнее, в нём всё меньше ориентиров.

Он помнит этот мрак. Помнит едва ли не безумную улыбку Кирилла, глубокие порезы на груди и полосы крови в воздухе.

Тот мрак, что стал проклятием каждого из них.

Здесь его не уничтожить – только если не убить самого носителя, и то слишком опасно. Николай вытягивает вперёд руку с пламенем в ладони, как ориентир во тьме. Пальцы стискивают кинжал до онемения. Один точный удар без колебаний и каких-либо сомнений оборвёт жизнь легко и просто.

Яркая вспышка озаряет не только бездонную глубину мрака, но и весь холл вокруг.

И в её отсветах Николай видит, как с пола тяжело поднимается фигура с огненными крыльями за спиной. Они тянутся струями пламени и загоняют мрак бездны в свои границы, подчиняют воле заклинания.

Мрак скатывается рулоном и сизым дымом под кожу, и с каждым её движением Николай делает шаг вперёд сквозь вихри.

Трещит распахнутая печать, ведущая в мутный коридор к миру теней, который теряется в какой-то выжженной лесной чаще с поваленными деревьями и вывороченными корнями.

А Николай смотрит на почти безжизненного Сашу на полу перед Кириллом. Крылья роняются на пол язычками пламени и обращаются в пепел.

Кинжал застывает в паре сантиметров от тяжело вздымающейся груди Кирилла.

– Ко мне в кабинет, – ровно произносит Николай, пряча кинжал в ножны. – Сейчас же.

Кирилл лишь молча кивает и не своим голосом обращается к склонившимся над бледным Сашей лекарям, уже проверяющим показатели жизни и магии.

– Позвоните Сюзанне. И даже не смейте говорить ей, что шансы малы.

Притихшие стражи вокруг всё ещё настороже, напряжённые в ожидании, что сейчас прямо в центре Службы откроется прорыв теней.

Магия лекарей-милинов уже затмевает запах погасших спичек и гари.

* * *

Николай плотно закрывает дверь кабинета и нарочито медленно проходит к своему столу мимо Кирилла, устроившегося прямо на полу в клубах дыма. Прикрыв глаза, он медленно курит. Непривычно видеть его в тёплой зимней куртке поверх толстого свитера, без каких-либо признаков магии вокруг.

За окнами уже темнеет, и бесконечность череды дней с тенями, невидимым врагом и потерями давит неподъёмным грузом. Николай присаживается на край стола и некоторое время смотрит на чёрный орнамент на тёмно-коричневых стенах кабинета.

– Какого чёрта ты творишь? – тихо произносит он, скрывая своё раздражение.

– Помнишь ритуал Сюзанны? Я говорил с ней утром. Она сказала, что не зря тогда коснулась меня. Что я смогу отыскать его. И ведь удалось. Даже быстрее, чем я думал.

– И ты рванул в тени. Без магии огня, без поддержки!

Николай неожиданно для самого себя бьёт кулаком по столу от внутреннего бессилия и отчаяния. Искры и пламя взметаются в воздух, оседая серым мягким пеплом на пол и стулья.

Узоры на обоях уже пляшут, а жар всё сильнее.

Под удивлённым взглядом Кирилла Николай садится рядом с ним и с кивком принимает сигарету. Так же они проводили порой вечера в пустых классах Школы стражей после трудных тренировок или возвращения одного из них из камеры без магии. Так же молча курили, не нуждаясь в словах. Сейчас каждая затяжка словно возвращает умение дышать и хоть какие-то ощущения.

Николай не сразу понимает, что весь день провёл в состоянии механизма без права на эмоции.

– Как тебя хватило сейчас на огонь?

– Выжег всё, что было. Ну, теперь у меня его надолго нет.

– Кирилл, мне нужна твоя помощь. Не где-то в мире теней, а здесь. Знаешь, что сегодня творилось в Москве? Вскрыты десятки печатей, а тени прорвались с той стороны.

– Как так?

– Кажется, это двойник. А все нити ведут в тупик.

Красная точка мозолит глаза, перед которыми всё плывёт. Мир становится текучей и зыбкой иллюзией с мутными пятнами вместо пламени во флаконах. Смысл слов Кирилла доходит до Николая не сразу, он словно выпал в омут беспамятства.

– Коля, я хочу восстановить якорь.

Между ними сейчас только одно звено, пульсирующее на запястье. У Кирилла на том месте шрамы от вывороченного силой заклинания, у Николая едва приметное натяжение, которое дёргает время от времени.

Иногда боль знаменует жизнь. Ведь пока под кожей он чувствует эту ниточку, значит, Кирилл жив. Куда страшнее безмолвие, когда тот уходил надолго в тени, один на один со своим монстром внутри.

Николай знает, как долго Кирилл справлялся с хаосом внутри себя, забираясь поглубже в дымчатый и хаотичный мир, и приструнивал тень раз за разом, учился подчинять её своей воле и сплетать её магию хаоса со своим огнём.

– Тень становится сильнее, – добавляет Кирилл, явно заметив удивление на лице друга. – С каждым разом я тону в ней всё больше и больше. Сливаюсь с ней.

– Но ты ведь знаешь, что при малейшей угрозе…

– Знаю. Но якорь – это опора и напоминание, что никто из нас не один. Я не хочу становиться, как тот маг, но процесс вряд ли можно остановить.

– О чём ты?

Вместо ответа Кирилл стягивает с себя куртку и закатывает рукав шерстяного свитера до локтя. Часть руки покрыта чёрным шершавым налётом, а вены неприятно и угольно черны.

И это совсем не те следы теней, от которых помогают мази Марка.

Однажды Николай предложил разрушить заклинание с тенью и уничтожить её саму. Тогда Кирилл горько улыбнулся и объяснил, что это невозможно. Сделка совершена в глубоких тенях с той магией, что податлива только там. Один раз они едва вернулись оттуда, второй раз он не рискнёт.

Здесь заклинание просто есть, но ему нужна постоянная подпитка родного мира. Поэтому Кирилл регулярно пропадает среди серых полей с высокими травами, в пустошах и острых скалах мира теней с тусклым солнцем, жарким воздухом и монстрами.

Сигарета докурена до фильтра, и Николай чувствует, как начинает плыть голова. Потолок кружится с немыслимой скоростью, а голос Кирилла доносится как из далёкой трубы:

– Коля! Ты в порядке?

– П-почти. – Губы едва двигаются. – Кажется, слишком много эликсиров.

– Ты сдурел! Какие эликсиры в твоём состоянии?

Николай усмехается и поднимается, едва не падая вперёд. Забирается на стол и ложится на спину, упираясь лопатками в твёрдую поверхность.

Так хорошо. А если прикрыть глаза, то мир уже вращается не с такой силой и мощью.

Где-то на заднем фоне он слышит разговор Кирилла с кем-то по телефону.

– Яков отдал приказ расставить посты боевых милинов.

– Что?!

Николай моментально садится и морщится от резкой боли в затылке. Наверное, он задремал на несколько минут, но сон оказался слишком коротким и принёс только боль и муть как в мысли, так и в ощущения.

– Даня звонил, – поясняет Кирилл, уже набирая следующий номер. – Последние вести из Управления. А ещё он уточняет, не готовы ли мы сегодня приехать в клуб? Сара хочет чем-то поделиться. Мне съездить?

Николай усмехается, представляя, какую картину они вместе представляют. Своё состояние сейчас он может сравнить разве что с тяжёлым похмельем или тем, когда ещё не отпустило от слишком крепкого алкоголя.

Кирилл выглядит почти нелепо в нагромождении свитеров и курток, измученный тенью, с осевшим в волосах песком, ожогами на ладонях и залатанной бровью.

– Нет, поедем вместе. Только давай приведём себя в нормальный вид. И зайдём к Марку.

– Да он тебя на цепь посадит в таком состоянии!

– Кто тут начальник Службы?

Выдвинув этот сногсшибательный аргумент, Николай сползает со стола и методично поправляет: рубашку, ремень с кинжалом. Приглаживает волосы.

– Если ты хочешь восстановить якорь, сделаем это завтра. Надо поспать и восстановить магию.

Они вместе выходят из кабинета. Шаг к шагу, два стража с такой похожей, но в то же время разной магией сухри. Связанные клятвой, многими годами работы бок о бок и всеми тайнами стражей. Кирилл закуривает, чуть замедляя шаг, Николай терпеливо ждёт, заложив руки в карманы брюк.

Марк занят какими-то пробирками и показателями, кивает обоим сквозь маску-очки и жестом просит подождать перед лабораторией. Он выходит к ним в белоснежном халате, окутанный запахом трав и едких химикатов.

– Николай, у меня дурные новости.

– Что?

– У тебя едва проявлена магия земли. Похоже, что её забрали. Судя по анализам, восстанавливать придётся долго.

– Чёрт дери!

Этого только не хватало. Николай проводит пятернёй по волосам и призывает магию земли со всей своей волей. Раньше он чувствовал твердь внутри, скалы и камни. Теперь там только пламя огня. Ровное и горячее, готовое стать ураганом и вихрем из искр, всполохов и костров.

Но это не его привычная магия.

– Успокойся, – меланхолично замечает Марк с высоты своего опыта и общения со стражами. – Всё поправимо.

Кирилл явно хочет что-то сказать, но лишь качает головой с явным неодобрением. Марк выдаёт очередные чёткие инструкции и список поэтапного лечения. Щурится и глубокомысленно замечает:

– Эликсиры никогда ещё до добра не доводили, знаешь ли. Держи. – В необъятных карманах его костюма находятся безымянные таблетки оранжевого цвета в хрустящей упаковке. – Только одну! Снимет основные симптомы. И завтра, пожалуйста, поспи.

Николай честно выпивает одну и протягивает обратно пачку, подальше от своего искушения воспользоваться ею ещё раз.

– Расскажешь, что там за история с клубом Сары? – уточняет Кирилл на пути к выходу.

Николай хмурится и вздыхает.

– Тебе не понравится.

* * *

Лиза курит на улице под ярким светом вечерних фонарей перед тем, как отправиться в «Пещеру» и дальше узнавать про Орден. Перед глазами всё ещё стоит сцена того, как в холле появился Кирилл в облаке тени и с крыльями – совершенно завораживающее зрелище со стороны и наверняка такое же опасное. Как и Николай, который рванул в этот хаос с кинжалом в руке. Мог ли он убить Кирилла? Лизе хотелось знать, как далеко способны увести тайны стражей её сестру, которая связалась с одним из них.

Лиза выдыхает дым себе под ноги и крепче сжимает лямку рюкзака. Замечает две фигуры, вычерченные светом фар жёлтого такси, и торопится к ним.

– Ник!

Он замирает, глядя на неё едва ли не равнодушно.

– Лиза? Ты в порядке?

– Да. Я была рядом с прорывом сегодня, это было что-то! Кажется, я ни разу не видела такого количества теней.

Одним движением он скользит к ней, внимательно оглядывая с ног до головы. Ей кажется, что в его глазах какая-то настороженность и будто… страх.

– Всё в порядке, – успокаивает она, ничуть не смущаясь своего вида на фоне его опрятности. – Как вы? Все прорывы закрыты?

– Да, мы справились.

– Это хорошо.

– Какие у тебя планы?

– Честно? Умираю с голоду.

– Мне сейчас надо заехать в один клуб по делам, а потом, если хочешь, можем поужинать.

– Что за клуб?

– Принадлежит Саре Дрих.

– О, туда вроде и Кристина собиралась приехать! Поеду с вами, заодно узнаю, как у неё дела.

– Тогда поехали.

А потом, перед тем как сесть в машину, Николай замирает на несколько секунд и всматривается куда-то в темень на другом берегу реки.

– Эй, ты чего? – Кирилл высовывается из окна.

– Мне показалось… но это невозможно. Ладно, поехали.

Лиза хмурится и с недоумением выглядывает в ту же сторону. Ей кажется, она видит некий силуэт, но сумерки слишком зыбкие, а вскоре такси мягко скользит по вымощенной дождём дороге.

В бар она успеет потом. Тем более всё равно стоит забрать свой байк.