Шорохов тяжёлым шагом мерил полутёмный кабинет в окружении всполохов пламени, отстукивая тростью каждый шаг. Процедил сквозь зубы:
– Он что сделал?
– Заключил сделку с тенью.
Николай стоял, заложив руки за спину и не обращая внимания на болезненные ощущения от ссадин, полученных в схватке с десятками созданий. Куда резче и острее ныло правое запястье. Продолжил:
– Теперь его магия сплетена с хаосом.
– Я отправил вас, – Шорохов чеканил каждое слово, – чтобы вы изучили глубокие тени, о которых мы почти ничего не знаем! А не чтобы вы ставили сомнительные эксперименты!
– Да? А я думал, вы хотите, чтобы один из нас сдох, – ледяным тоном заметил Николай.
Шорохов остановился и медленно повернулся к ученику. «Бывшему», – сам себе напомнил Николай, спокойно выдержав колючий взгляд.
– Николай, ты отлично знаешь, что это не так. И ваш якорь… мало кто из стражей так делает. – Он ткнул тростью в правую руку Николая. Боль кольнула по свежим шрамам.
– Нет больше якоря. Кирилл разорвал связь почти сразу, как пришёл в себя.
Николай очень внимательно следил за выражением лица Шорохова, и не зря – едва уловимая тень облегчения мелькнула во взгляде.
– Зачем? – Шорохов тяжело сел в кресло и вытянул левую ногу.
– Потому что если однажды он сам не совладает с хаосом внутри, именно мне придётся его уничтожить. Сами знаете, Кирилл силён как сухри и как страж. Вряд ли кто-то ещё справится. А связь якоря может помешать.
«Вряд ли он кому-то ещё позволит это сделать». Николай ничем не выдал горечи от внезапного решения Кирилла. Тот даже не сказал ему, что собирается разорвать связь, – знал, что друг удержит и отговорит.
А вчера Николай дёрнулся от боли, когда тёплый и шёлковый клубок внутри распался. И на запястье вместо линий якоря теперь клеймом горело одиночество.
– И ты это сделаешь. – Шорохов кивнул. – Иди работай. Говорят, появилось несколько прорывов из-за юнцов, что сунулись в тени. Проверь. А завтра поможешь мне на встрече с Управлением.
– Приступаю.
В коридоре Николай прислонился спиной к стене, едва справляясь с тем, чтобы достать дрожащими пальцами сигарету из пачки в кармане брюк. Так похоже на Кирилла.
Николай понятия не имел, почему Шорохов отправил их с Кириллом туда, куда даже следопыты не заходили. Говорил, ему нужны сведения об этих тенях. Рассказывал, что его попытка провалилась. Может, если два сильных стража отправятся вдвоём, то у них получится. И твердил, как это важно.
Когда Кирилл пришёл в себя, то отправил короткое сообщение: «Он хотел, чтобы мы сдохли. Или хотя бы один из нас». А потом порвал якорь.
В такой вариант Николай не хотел верить.
Так или иначе, но ценой их возвращения стала сделка с тенью, которую заключил Кирилл. Подчинил ту себе, накинул поводок. И теперь нёс в себе хаос и ярость.
Николай предпочитает сумрак и тишину, поэтому деревянные ставни на окнах его кабинета часто закрыты.
Клубы дыма наполняют кабинет. В ярком электрическом свете настольной лампы поблёскивают дужки круглых очков, лежащих на столе. Их Николай надевает только во время исследований или чтения.
Он увлечённо наблюдает, как в пузатой колбе на небольшой горелке бурлит густая тёмно-фиолетовая жидкость. Возможно, стоит добавить ещё пару ингредиентов. Вокруг расставлены разного объёма баночки с тем, что он сыпал в колбу полчаса назад. В одних едва светящиеся чешуйки, в других косточки мелких хищников, во многих крошеные травы и связки высушенных цветов.
Николай всё-таки тянется за очками – нужно последить за реакциями.
Настойки и эликсиры – его неизменная страсть ещё со времен Школы стражей. Работа с ними требует терпения и внимательности, а вот инструкции не всегда верны. И сейчас Николай увлечён очередным экспериментом, смешивая в разных пропорциях новые травы, обнаруженные в тенях. Исследования успокаивают, а крошащиеся сухоцветы между пальцами настраивают на размышления.
Когда в дверь кабинета стучат и заходят, он даже не поднимает взгляда.
– Да, Варя?
– Николай Андреевич, вам звонят из Управления. – Она застывает перед его столом и едва уловимой магией воды вокруг.
Николай отрывается от своего эликсира. Варя – воплощение строгого изящества: уложенные волнами волосы, винтажная блузка и юбка с высокой талией. Но что Николай ценит по-настоящему – её исполнительность, организованность и неутолимый трудоголизм, сравнимый с его собственным.
Как не вовремя, но после всех событий – совсем не удивительно. В дела Службы обычно не лезут. Пусть многие маги недолюбливали стражей, но в мире милинов и сухри хватало и тех, кто отлично понимал: стражи необходимы. Или, по крайней мере, так было до последнего времени.
– Соединяй.
Николай тянется к телефону на столе и делает глубокую затяжку. Варя деликатно исчезает из кабинета, и почти сразу в трубке щёлкает и слышится голос Якова:
– Николай, добрый день. Расскажешь, почему средь бела дня в Москве тени?
– К сожалению, у меня нет расписания их визитов, – сухо отвечает Николай, вглядываясь в лопающиеся пузыри и вдыхая густые пары. Всё-таки сока теневой жимолости слишком много. – Полагаю, теням всё равно – день или ночь. Было бы куда вырваться. И замечу, что этот прорыв мы закрыли тут же. Все последствия устранены.
– Это выглядит очень подозрительно. Сначала пропадают студенты. Потом их находят убитыми. В Москве участились прорывы. Сколько ещё людей или магов должно погибнуть, чтобы стражи действительно начали действовать? Или стоит начать верить слухам, что всё это ваши происки?
Николай чувствует, что начинает злиться. Он тут же обращается к внутреннему спокойствию земли, гасит лишние эмоции. Вид лопающихся пузырьков в колбе в свете лампы умиротворяет – или это действие паров?
– У нас подняты все оперативники. – Николай докуривает сигарету до конца и наклоняется ближе к колбе, почти соприкасаясь стеклом круглых очков с её выпуклыми стенками. Пузырьков становится меньше. – Высланы патрули по печатям и к прорывам, где мир людей соприкасается с тенями. В Академии новые дежурные стражи, не считая Кирилла Арда.
– Я жду результата. – Легко представить, как Яков сейчас стискивает челюсти.
– Я думал, – твёрдо перебивает Николай, приглушая огонь горелки и с ним собственную досаду, – вам важно, чтобы больше не было похищений или смертей. Тени – смиритесь с этим – будут всегда. Как и стражи.
Яков не отвечает. Николая не волнует, что тот скажет: это всего лишь формальный звонок от имени руководства. Эликсир в колбе густеет, застывая тёмно-фиолетовой патокой. В кабинете – смесь клубов дыма и сладковатого запаха жжёного сахара.
– Не забывай: Управление владеет долей в Службе, и я могу урезать финансирование, – голос Якова звучит спокойно, но за этим скрывается явный упрёк и напоминание о том, как Управление мечтает сунуть нос в дела стражей.
– Какой неожиданный довод. – Прижимая телефон к уху, одну за другой Николай закрывает вакуумные ёмкости для хранения трав и составляющих для зелий. На сегодня исследование окончено.
– Очень надеюсь, Николай, что мы друг друга поняли.
Яков отключается первым. Николай спокойно кладёт трубку и откидывается на спинку кресла. Часы на столе показывают половину восьмого – даже удивительно, что кто-то в Управлении в такое время ещё работает. Впрочем, да, Дима действительно амбициозен, и Николай не удивился бы, узнав, что этот звонок – его инициатива.
На экране смартфона высвечивается оповещение календаря о встрече в клубе Сары.
Варя заглядывает в кабинет. Её магия лёгкая и невесомая, как чистый воздух предгорий.
– Я еду в клуб Сары. Если Кирилл и Саша ещё на месте, они поедут со мной. Сбор в холле через десять минут.
Его пальцы привычными движениями застёгивают рубашку под горло, до того распахнутую из-за жара от горелки. Так спокойнее.
– Да, Кирилл ещё не сбежал в Академию, а Александр целыми днями занят в Архиве.
– В Архиве? Спасибо, я уточню, что он ищет. Пусть оба ждут в холле, я сейчас спущусь.
– Вы ужинали? – в голосе Вари лёгкий укор.
Её палец летает по экрану смартфона, набирая сообщения в рабочий чат. Во второй руке она держит бумажный пакет. Николай едва не закатывает глаза от заботы своего секретаря и хранителя Архива.
– Я обедал. Варя, у тебя другой работы нет?
– Моя работа – чтобы ничто не мешало вам исполнять служебные обязанности, – она улыбается, чуть прищуривается. – Нам и так проблем хватает. Вот. – Она протягивает ему пакет. С обратной стороны – эмблема кафе напротив.
– Что это?
– Булочки с повидлом. Поешьте по дороге в клуб.
Бросив на Николая короткий взгляд в духе «я слежу за вами», Варя покидает кабинет.
Николай едва не фыркает, провожая её взглядом, а потом склоняется к загустевшему эликсиру. Возможно, тот даже получился. Глаза устали от очков, и Николай оставляет их на столе. Тягучая субстанция светится фиолетовым, когда он переливает в колбу. Убрав её в очешник и забрав со стола пакет с булочками, Николай быстро покидает кабинет, на ходу читая сообщение от Кирилла.
На улице идёт ливень. Николай, подняв воротник шерстяного пальто, быстро ныряет в тепло машины Кирилла, пронизанное ароматом цитрусового бергамота. На заднем сиденье устроился Саша, наверняка уткнувшийся в планшет и читающий новости. Прошла неделя после нападения теней на Волгоградке, но интранет стражей ещё полон обсуждений и подробностей с места происшествия.
Кирилл, который отчего-то выглядит мрачно, резко выруливает на набережную и тут же встаёт в пробку. Николай замечает его усталость. Бросает взгляд в зеркало заднего вида на Сашу: на том непромокаемая куртка с капюшоном поверх тёмно-синей формы печатника. Кирилл, как всегда, одет в кожаную куртку и форменную рубашку. Сам Николай предпочитает добавлять к форме жилетку и тёплое пальто.
– У тебя ремень безопасности заедает. – Николай не сразу выдёргивает застрявшую гладкую ленту. Его такие мелочи раздражают, а Кириллу вполне привычны. Немного хаоса в повседневности.
– Я в курсе, – ворчит тот. – В клуб к Саре? Ты не заболел ли? Время – почти восемь вечера. – Кирилл уже поджигает огоньком с пальцев сигарету, приоткрыв окно для облачков дыма. – А до завтра не мог подождать? Скажут ещё, что мы вместо работы развлекаемся.
– Ещё бы! – Саша подаётся вперёд между сидений. – У Кирилла Академия со студентами, у Николая сплошь клубы. А что, может, свою газету начать издавать? Я буду вести рубрику «Слухи и интриги Службы».
– Сейчас в моде онлайн-журналы. Хочешь – издавай. – Кирилл резко выжимает газ, но ненадолго.
– Инициатива наказуема. Но вообще мы работаем, – замечает Николай, шурша пакетом и доставая ещё тёплые булочки. – Вечер памяти – он для всех стражей.
– Коля, чем так аппетитно пахнет? – Кирилл усиленно сигналит водителю впереди.
– Варя принесла и наказала всё съесть. Хотите?
Оба кивают, и пакет отправляется сначала к Саше, а потом к Кириллу, который одной рукой шуршит в нём, другой придерживая руль. В пакете ровно три булочки.
Жуя сдобное тесто с абрикосовой начинкой, Николай наблюдает за метаниями «дворников» по лобовому стеклу. Навигатор показывает, что до клуба полчаса. Как же приятно откинуться на мягкий подголовник. Даже пробки не так мерзко ощущаются. С другой стороны, не он за рулём.
Николай пытается понять, кого так тянет подставить стражей? В Академии пока тишина, а в делах пропавших магов ничего интересного. Если даже эту игру затеяло Управление по делам магов, неужели так нужно было похищать студентов? В задумчивости крутит рычажки магнитолы, перебирая волны радио, прыгая с прогноза погоды на политику, а потом – на аудиосказку. Кирилл протягивает флешку и в очередной раз выжимает газ и тут же тормозит, матерясь на безумца, который проносится рядом по двойной сплошной.
Щёлкают кнопки, и русский рок наполняет салон.
Николай прикрывает глаза, вслушиваясь в слова о бриллиантовых дорогах и жалея, что сейчас слишком дождливая погода, чтобы подниматься на крыши и смотреть на звёзды, да и не с кем, кроме Кирилла.
– Ты что-то знаешь про магию крови? – вдруг спрашивает Кирилл.
Сонливость как рукой снимает. Николай внимательно смотрит на Кирилла, но тот предельно серьёзен, ведя машину в потоке пробок.
– Она доступна милинам, – подаёт голос Саша, – но это настолько мрачная и сложная магия, что некоторые считают её хуже, чем магия теней. Я лично больше ничего не знаю.
– Куда уж хуже, – ворчит Кирилл.
Николай чувствует мир теней внутри себя, пропитанный им до самых костей. Порой он смотрит вокруг, не видя ни оттенков, ни ярких цветов. Только пустоши и уродство.
Николай хочет узнать больше, но машина подъезжает к клубу, чуть не утыкаясь носом в бордюр. Кирилл, заглушив мотор, быстро выскакивает под дождь, громко хлопая дверью. Николай с Сашей выходят следом.
Они заходят в клуб через чёрный ход. Их пропускает явно знакомый Кириллу охранник; сам Николай здесь ни разу не был.
Кирилл ведёт их вперёд; с его плеч опадают искорки. Скользит неслышной тенью, сливаясь с полумраком плохо освещённого коридора. Николай кожей ощущает присутствие хаоса внутри него: текучего, меняющегося, шебуршащего. Он всегда настороже рядом с Кириллом, но не от страха перед тенью, как тот порой считает, а от страха за того, кого однажды чуть не потерял. Быть рядом, успеть обуздать тень. Не убить лучшего друга, который однажды заменил ему семью.
Клуб ещё закрыт, погружённый в тишину. Огромные аквариумы, встроенные в одну из стен, сейчас наполнены лишь голубоватой водой, мелкими камушками на дне и декоративными ракушками по стенам. Вряд ли они для рыб. Николай отлично представляет, как в них танцуют полуобнажённые девушки с распущенными волосами. За барной стойкой тоже никого, так что они пока будто незваные гости на ещё не начавшейся вечеринке.
Они занимают низкий столик с кожаными креслами в глубине зала.
– Это точно клуб для магов? Слишком… технично, – роняет Николай, обводя взглядом потухшие неоновые трубы и абстрактные флуоресцентные картины по стенам. Приятно пахнет дорогой кожей и смесью для кальянов. В центре просторный танцпол. Хорошее место, чтобы провести вечер памяти.
– Ты не был тут ночью, – хмыкает Кирилл. – Магия распускается во всех проявлениях. И Сара собрала отличную коктейльную карту.
Николай всматривается в Кирилла, пытаясь уловить, что не так. Уставший – да. Синяки под глазами – скорее всего, от плохого сна и кошмаров. Но есть что-то ещё.
– Точно надо их будет попробовать, – ослепительно улыбается Саша, закидывая ногу на ногу. Кирилл с каким-то раздражением закуривает.
Понимание приходит почти сразу же – Кирилл всеми силами избегает Сашу. Это странно, но Николая совершенно не касается.
– Итак, что с магией крови? – Он встаёт, чтобы снять мокрое отяжелевшее пальто.
Кирилл рассказывает про встречу на Патриках, про эксперименты и про учёного-исследователя, делится, что ему показался намёк на историю его матери.
Николай слишком хорошо помнит тот день, когда Кирилл узнал про атаку теней на его родителей. Тогда первый и единственный раз за свою жизнь стражем Николай, вопреки договору с Бюро, провёл Кирилла через мир теней, используя его как портал, ныряя вглубь и выныривая обратно. От Москвы до Англии они добрались за пару часов – и застали только тлеющие угли, обугленный камень стен и искорёженные хаосом теней человеческие тела. А на Кирилла посыпались злые обвинения отца. Николай тогда чуть не врезал старшему Арду, да что толку.
– И что, есть какие-нибудь списки, в которых указано, какие милины владеют магией крови? – Саша от таких новостей ёжится. – Или мы пойдём в Управление по делам магов?
– Это всего лишь слухи. – Кирилл закуривает, откидываясь на спинку кресла и полуприкрыв глаза. – Слишком мало доказательств, с чем идти? Но, судя по анализам Кристины и погибших ребят, именно этим кто-то и промышляет.
– И этого недостаточно? – В голосе Саши возмущение.
– Вряд ли стражам выдадут милинов, владеющих такой магией. Кстати, что с силой Кристины? – уточняет Николай. Одна мысль ему не даёт покоя – почему в трёх предыдущих случаях студентов похищали, а её оставили?
– Всё стабильно, – как-то излишне сухо бросает Кирилл, косясь на Сашу. – Никаких изменений.
Николай не успевает задать следующий вопрос, когда к ним наконец подходит Сара. Чёрное короткое платье переливается крохотными стразами по рукавам и подолу, светлые волосы распущены. Она ставит на столик поднос с четырьмя гранёными стаканами, наполненными синим и фиолетовым. Николай с интересом подвигает к себе один, принюхиваясь и различая едва заметный запах можжевельника.
– Наконец-то. – Кирилл с выдохом поднимается, крепко обнимая её и держа сигарету в стороне. – Мы тебя заждались.
– Перед открытием много дел. – Сара опускается напротив, садясь между Сашей и Кириллом, чуть ближе к последнему.
– Николай, Служба стражей. – Он протягивает ладонь. Кончики её пальцев прохладны.
– Сара Дрих, я владею клубом. Угощайтесь. Мой любимый коктейль.
Николай делает маленький глоток, чувствуя нечто пряное и терпкое, немного отдающее мятой и – действительно – можжевельником.
– Вы знаете, зачем нам клуб?
– Чтобы его спалить? – нервно улыбается Сара и потирает костяшки пальцев. – Кирилл говорил про вечер памяти. Будет много стражей. Надеюсь, не теней.
– Надеюсь, нет.
Николай внимательно наблюдает за ней, а Сара вместо того, чтобы выпить свой самый любимый коктейль, кусает губы и то и дело оглядывается. Она чего-то боится? Николай подаётся ближе и вкрадчиво произносит:
– Итак, обсудим детали?
Сара соглашается провести вечер памяти и показывает клуб: здесь достаточно места, даже если соберутся все стражи Москвы с семьями. По будням он открыт для обывателей, по выходным здесь часто проводятся концерты, а ещё время от времени Сара устраивает закрытые вечера только для магов. Николай изучает афишу: такой как раз будет через две недели. Любопытно.
Пока они говорят, клуб оживает: в огромных аквариумах теперь плавают полуобнажённые девушки в блестящих бикини, на них маски, в которых наверняка скрыты заклинания воздуха.
За длинной стойкой два бармена: высокий сухой парень с туннелями в ушах и девушка с косами на левом виске и в сетчатой футболке, которую туго оплетает портупея. Присмотревшись, Николай узнаёт мотоциклистку с парковки у Академии. Поддавшись порыву, он оставляет Кирилла и Сашу рядом с Сарой, которая ведёт их к сцене, и заказывает «Лонг-Айленд».
– Я помню тебя, – спокойно говорит Николай девушке, наблюдая за ловкими движениями. – Ты приехала на мотоцикле и не боялась леса.
– А-а-а! Точно! Я навещала сестру. Так ты Николай? Лиза.
– Ты здесь работаешь?
– Взяла пару смен в будни, уж очень я люблю бары.
– А тебе идёт портупея.
Лиза улыбается и поднимает брови, будто приглашая продолжить фразу, а закончив мешать коктейль, ставит перед ним высокий стакан с долькой лимона на окаёмке и с двумя чёрными трубочками. Ни смущения, ни робости. Он постукивает пальцами по стойке, задумавшись, и неторопливо тянет крепкий коктейль.
– А на закрытых вечерах ты работаешь?
– Не-а. Но Сара говорила, что им нужны ещё руки через две недели. Может, и меня позовёт.
Что ж, тогда узнать про них не получится, а Николаю чертовски интересно, кого приглашает Сара и кто здесь встречается. Может, зря его так тревожит эта мысль, но он привык доверять интуиции, когда та включает тревогу.
В клуб подтягиваются первые посетители, и Николай видит, как на входе Сара приветствует Якова. Вот это новость! Хотя почему нет? Отличное место, чтобы хорошо отдохнуть после долгих трудов на благо всех магов. Яков, коротко переговорив с Сарой, закрывается в одной из VIP-комнат вместе с девицей в блестящем бикини, на коже которой ещё поблёскивают капли воды.
Николай неторопливо допивает коктейль. Он надеется, что ещё удастся поймать Лизу за барной стойкой, но она занята с гостями. Расплатившись, Николай спешит к Саре, которая как раз осталась одна. Оказывается, Кирилл и Саша на улице.
– Мы можем переговорить наедине? – спрашивает Николай.
– Конечно, – мягко улыбается Сара.
Они заходят в подсобку за барной стойкой, заставленную коробками и стеллажами. Сара усаживается на продавленный диван. Она смотрит так, словно он хищник на выгуле. Николай оглядывается и, придвинув поближе колченогий стул с разодранной спинкой, усаживается на самый краешек. Пол слегка вибрирует, за стенами слышна гулкая музыка. Наконец Николай произносит тихо и негромко, но так, что точно знает – его слышно:
– Хороший клуб.
Сара не отвечает, только трёт костяшки и облизывает губы. Выдержав небольшую паузу, Николай аккуратно спрашивает:
– Скажи, а насколько хорошо ты знакома с гостями своего клуба?
– О чём ты? Конечно, я знаю некоторых из них, но не каждого, кто решает пропустить вечером по коктейлю в «Клюкве».
Николай не понимает, Сара говорит искренне или всё-таки знает больше, чем хочет показать. Может, и правда она не из тех, кто держит списки любителей VIP-комнат или не знает верхушку Управления. Зачем ей? Уж скорее она общалась с Амандой, чтобы получить нужные разрешения для клуба. Да и в конце концов, это Николай из Службы не вылезает, а остальные наверняка проводят вечера более затейливым образом. И всё же…
– А кто заходил сейчас в кабинет? Мне показалось, я узнал Якова. Руководитель Управления по делам магов.
Сара отводит взгляд и пожимает плечами, но молчит. Николай наклоняется ближе, желая расставить все точки над «и» и понять, что действительно чувствует Сара, вжавшаяся сейчас в спинку дивана.
– Яков? Рада, если сюда заглядывает даже Управление.
– То есть ты его не знаешь.
Она сжимает кулаки и качает головой. Может, это страх перед Управлением? Многие стражи своевольны, но для других магов Яков – непререкаемый лидер, чьи решения, конечно, несут благо и безопасность. Это не значит, что его не боятся, о нет. Как часто уважение к тому, кто наделён властью, берёт в напарники страх перед карой!
Николай проводит пальцами по подбородку, размышляя.
– Он тебе чем-то угрожает? Может, мы можем помочь?
– Вы? – Сара поворачивает к нему бледное лицо и почти шипит. – Разве стражи хоть кому-то помогают? Тени вас коверкают. Тени уничтожают души. Тени лишают человечности.
– И ты готова пустить нас в свой клуб?
– Я обязана Кириллу. Если бы не он, то и клуба бы не было. Так что да, вечер стражей, пусть так и будет. Один раз. Ведь сколько ему ещё осталось с его-то проклятой сделкой?
Николай надеется, что хотя бы со стороны незаметно, как внутри костенеет сердце. И сухо произносит:
– Вы же с Кириллом давние друзья? Так вот. Мы с ним из кожи вон лезем, пытаясь понять, кто похищает и убивает студентов. Мы в шаге от того, чтобы вину свалили на стражей, и что тогда будет со Службой? Думаешь, если её опять заберет Управление, будет лучше? Думаешь, это поможет Кириллу? Яков… да уж. Ты знала, что когда пошли слухи, что он носит в себе тень, Яков пришёл ко мне с предложением запереть его или пустить на эксперименты? Я хочу понять, кто всё это устроил… И думал, что ты готова помочь.
– Я всегда помогаю, – шепчет Сара, опуская взгляд на носки изящных туфель. – Думаешь, я не знаю, в каком аду он живёт с его кошмарами и разорванной связью якоря?
Николай ничем не выдаёт своего удивления. Он уверен, что Кирилл ни капли не сожалеет о содеянном.
– Что ж, будь тогда аккуратна с Яковом. Не доверяй всему, что он говорит.
Николай поднимается и, пригладив волосы, поправляет полы пальто. Выпить бы ещё – от тоски, от этого треклятого чувства, что его единственный спутник – одиночество, но пора домой.
– Доброй ночи, Сара.
Не оборачиваясь, Николай выходит из подсобки.
Николай застаёт Кирилла и Сашу яростно спорящими у чёрного хода. Дождь льёт холодные струи за воротник, но вокруг обоих – пламя и шипящие искры.
– Неужели так сложно поверить, что мир теней не так однообразен, как кажется тебе? – с какой-то горечью бросает Саша в сторону мечущегося Кирилла. В темноте вечера непонятно, чего вокруг больше – тени или искр.
– Чушь собачья! Там только хаос. Стражи с трудом каталог теней составили в своё время. И то его приходится постоянно обновлять. – Кирилл курит коротко и с каким-то остервенением. Свет фонарей бросает жёсткие тени на его лицо, заостряя скулы. – Но там нет того, о чём вы твердите. Какой свет звёзд? Какие исследования Архива? Ты вцепился в какую-то деталь и теперь носишься с ней!
– Матерь стихий! – Всегда спокойный Саша явно на грани взрыва, вокруг него едва не пляшет огонь, угасая под дождём. Николай пока остаётся в стороне, не совсем понимая предмет спора, но два стража на взводе – это тревожно. – Да хоть себе признайся, что ты просто-напросто переживаешь.
– О чём?
– Да о самой Кристине!
Кирилл замирает как током пронзённый, ошарашенно глядя на Сашу.
– С чего ты взял?
– Ты чуть не каждый день твердишь мне, что я загоняю твою студентку.
– Она едва не засыпает на моих лекциях! – Кирилл тычет в него сигаретой, тут же гаснущей в струях дождя. – Да чёрт!
Он резким движением выкидывает её в мусорку и достаёт следующую. Продолжает:
– Такого раньше не было.
– Да признайся уже, что она уже не просто твоя студентка.
– Серьёзно? – вмешивается Николай, медленно спускаясь по лестнице к обоим. Пальто тут же тяжелеет под ливнем. – Вам больше заняться нечем, кроме как обсуждать личную жизнь?
Николай ощущает, что Кирилл сейчас с трудом сдерживает свой огонь. Он – начало песчаной бури пополам с испепеляющим огнём, который стеной вздымается за его спиной, приковывая внимание. Саша тут же отступает, успокаиваясь.
Николай ощущает, как его магия сталкивается с клубящимся хаосом. Зрачки Кирилла заволакивает бездна, из которой вышли все тени.
– Не лезь, – почти рычит он.
Стоит сжать руку в кулак, и крошащее всё вокруг заклинание сорвётся с ладоней и вонзится жалящими песчинками и камушками в Кирилла. Предплечья Кирилла обволакивает тёмное и густое, как патока, пламя.
Один может погрузить весь мир в пучину пламени и хаоса. Второй поднимет саму землю на дыбы, чтобы не дать этому случиться. Разделённые, они падут, но их соприкосновение может быть ещё разрушительнее.
Их магия трещит, от неё летят не искры – росчерки молний, наполняя воздух озоном и привкусом металла.
– Кирилл! – Николай пытается докричаться до него. Сжимает кулаки, кожа перчаток натягивается. Огонь Кирилла горяч – не только в магии, его эмоции шпарят по нему самому, растекаясь пламенем внутри. Тень хитра, проникшая в них и разрушающая заклинания изнутри. – Борись!
Кирилл падает на колено, касаясь рукой земли и сгибаясь под тяжестью своей магии, которая сильнее него. Тень скребётся сквозь его плоть, искажая само пространство. Воздух вокруг Кирилла как скрученные спирали, и сама земля начинает подрагивать.
– Не суйся! – предостерегает Николай Сашу и бросается вперёд, хватая Кирилла за плечи и заглядывая в глаза, полные тьмы. Только не это, только не сейчас! Внутри поднимается настоящая паника, которую он заталкивает поглубже.
– Обрушь свой ад на меня! Держись!
– Я… не могу…
Рубашка вспыхивает. За спиной Кирилла мельтешат тени как отголоски той, что вздымается внутри.
– Просто держись за меня, – его слова едва слышны в рёве стихий, но Кирилл вдруг вздрагивает. Время замедляется, и можно увидеть каждый камешек и язычок пламени, застывший в воздухе.
Миг – и всё ускоряется, догоняя привычный ход вещей. За спиной Кирилла вспыхивают огненные крылья и тут же опадают. Он резко поднимается, запрокидывая голову и судорожно глотая воздух пополам с дождём.
– Что это было? – К ним подходит Саша. У него рассечена бровь, и кровь заливает лицо, но рана не страшная.
– Тень попыталась овладеть изнутри, – голос Кирилла безжизненный и тусклый.
Николай чувствует себя уставшим и раздавленным, когда сам поднимается с земли, отряхивая брюки от грязи. Подпалённым с одной стороны души – там, где когда-то была их связь. Возможно, Кирилл ошибся, разорвав её?
– Спасибо. – Кирилл явно ещё не отошёл от тени, но это уже снова он. В глазах больше нет бездны и её тьмы. – Я был на грани.
– Я всегда рядом, – напоминает Николай. На мгновение их взгляды встречаются, говоря куда больше слов. – Помни об этом, когда в следующий раз решишь поддаться эмоциям. Порой они опасны для тебя.
Он поднимает с земли скинутое в какой-то момент пальто, теперь мокрое и грязное. Жаль. Значит, впереди холодная ночь и долгий путь до дома. Впрочем…
– Ты куда? – окликает Кирилл.
– Отдыхать. – Николай дружески хлопает того по спине. – Иногда полезно, но не в твоём вкусе.
Ему просто надо смириться с тем, что однажды магии Николая может оказаться слишком мало, чтобы удержать Кирилла.
Пар бьёт из стен, обдавая ледяным ментолом.
Николай откидывается на горячий камень, глубоко вдыхая влажный воздух хаммама. Порой ему слишком много яркой Москвы и шума мегаполиса. Здесь же – покой и мягкий сумрак, не режущий глаза. Небольшая пещера, которую пару лет назад облагородили стражи-милины для отдыха на краю мира теней. Вход сюда – только через особые печати, вокруг пещеры плотные щиты от теней, а рядом всегда дежурит пара стражей.
Камень греет спину – до самых позвонков, изгоняя холод осени. И наконец отпускают тянущие жгуты усталости и напряжение последних недель. Давно не накатывало такое одиночество, от которого болит и ломит сердце.
Николай рос без отца, бросившего мать незадолго до его рождения. Их было трое вместе со старшей сестрёнкой, которая тайком таскала ему по ночам печенье с кухни и обнимала, если снились кошмары.
И так глупо погибла. Кира связалась с мутной компанией, которую мать не одобряла, но встречаться не запрещала. И как-то им вздумалось залезть в мир теней.
Никто не вернулся, а тел так и не нашли.
Мать сгорела от горя следом, оставив Николая наедине с двумя могилами и жаждой мести. Вот только мстить было некому.
Шорохов заменил ему отца. Кирилл стал братом, которого у него никогда не было. Теперь один болтается неизвестно где, игнорируя все звонки и оповещения, а второй танцует с тенью внутри себя.
Пора на выход, так и уснуть можно.
Рядом с хаммамом – холодный фонтан вместо душа. Николай зачерпывает горсть колотого льда и растирает по груди и спине. Капельки текут по шее вниз между лопаток, по рёбрам и животу, впитываясь в мягкую ткань полотенца вокруг бёдер. Приятно! Пар и лёд – то, что недоступно как магия для сухри. А Николаю бывает любопытно – каково их ощущать вместо огня и земли.
Закончив обтирание льдом, Николай направляется в раздевалку: аккуратные ниши, вырубленные в стенах.
В зоне отдыха, освещённой пламенем в чашах, никого нет. Николай, переодевшись в чистые футболку и штаны, усаживается на один из плоских камней, скрестив ноги.
– Чай? – К нему подходит девушка в полупрозрачных шелестящих одеждах и с забранными в высокую причёску волосами. Она несёт маленький поднос с фарфоровым чайником и пиалой.
– Да, спасибо. Поставьте здесь. – Он кивает на камень.
– Ещё что-нибудь? – осторожно уточняет она. Николай смотрит на неё снизу вверх, прикасается магией теней, которая для каждого может ощущаться по-разному. Девушка краснеет, опуская взгляд. Не его тип.
– Нет, спасибо.
Николай прикрывает глаза, едва не засыпая, но тут же собирается. Нет, надо домой. Допив чай, он выходит из хаммама в маленький сквер и уже готов выйти в Москву…
В его сознание словно запускают ледяные щупальца, от которых голова взрывается болью. Холод охватывает с ног до головы и отсекает внутренний огонь. Николай слепнет и шарит по сумке в поисках кинжала. Бесполезно: рывок чужого заклинания поднимает его в воздух, ледяные оковы охватывают запястья, щиколотки, бёдра. Николай дёргается, но ничего не может сделать. Его держат крепко. Он слышит голоса, но не разбирает ни слов, ни интонаций. Треск одежды, её то ли режут, то ли рвут.
И приходит боль. Острое лезвие режет кожу, от запястий до локтей.
Кровь – отличная приманка для теней.
И они приходят, вонзаясь в плоть, кусая и запуская свои когти в саму душу. Николай хочет вызвать пламя, разрушить лёд, но не выходит – внутри будто пустой глубокий колодец.
Он не сдастся.
Надо открыть глаза. Преодолеть пустоту внутри, ведь не зря он просиживал столько часов в камере без силы. Пальцы ломит от боли. И медленно оковы поддаются, но магия не отзывается.
Николай не знает, сколько проходит времени. Его вышвыривает на улицу города, резко возвращается зрение и слух. Москва накатывает как гигантская визжаще-рычащая волна. С трудом разлепив веки, Николай сквозь марево боли оглядывается. Чья-то фигура приближается, носок тяжёлого ботинка врезается в челюсть. Николай теряет сознание.
Он приходит в себя от жуткого озноба, неспособный пошевелиться. Вокруг всё плывёт, он различает пустой проулок с тусклыми фонарями. Ни холода, ни теней. Магия бьётся внутри свободным огнём и жизнью земли, но сил не хватит даже на искры. Одежда порвана и вся в крови, руки чертовски болят. Разглядев тёмную сумку, Николай ползёт к ней, чтобы найти телефон. Замирает, когда слышит рядом хрип и стон.
– З-за что?
– Т-т-т-ише. – Зуб на зуб не попадает. Он ещё не различает, кто рядом, но хочет дотянуться кончиками пальцев до существа. Острая боль при каждом движении никак не даёт добраться до сумки.
– Н-не н-надо больше, – скулит существо.
Сумка. Доползти. Телефон. Вызвать Службу.
Николай справляется с руками и стирает нечто липкое с глаз тыльной стороной ладони, чтобы взглянуть на того, кто рядом.
К горлу подкатывает тошнота.
На него смотрит третья пропавшая студентка. Вот только её лицо обезображено и искалечено. Его правая часть сдвинута немного вверх, создавая полную асимметрию.
– Н-не н-надо б-больше, – слова едва можно разобрать, а в её глазах – первобытный ужас и неимоверная боль.
– Хорошо. – Николай хочет успокоить.
Анна неловко отползает назад, и он видит, как у неё вывернуты пальцы рук. Ей нужна помощь, сейчас же.
Раздаётся треск, и из разрыва появляется Кирилл в отблесках пламени и со слетающими с рук искрами. Он быстро осматривается, видимо, выискивая теней, но, не обнаружив ни одной, бросается к Николаю, срывая с себя мундир и рубашку. Звук рвущейся ткани мешается с судорожными всхлипами Анны.
– Держись, я уже вызвал лекарей. – Николай снова с трудом различает слова. И только теперь понимает, что Кирилл перевязывает раны.
– З-за что?
Николай видит шок на лице Кирилла, когда тот поворачивает голову в сторону Анны.
– П-поч-чему вы м-меня м-мучил-ли в-всё эт-то вр-ремя?