В кабинете Николая тепло и тускло от закрытых ставен и язычков пламени в стеклянных плафонах. Тянет горьким табаком и пряной резкостью бадьяна. Тёмные узоры на бордовых обоях складываются в контуры теней, о которых Кристина читала ночью.

Здесь не место для октаэдров с миниатюрными растениями. Ничего лишнего или личного. На рабочем столе ровные стопки бумаг, стакан с заточенными карандашами и тонкий ультрабук, сейчас закрытый и отодвинутый в сторону. Абсолютный порядок минимализма.

Николай – это власть над мрачной и хаотичной стороной магии, и Кристине он с первого взгляда внушает давящий страх. Она тут же собирается, заталкивая поглубже внутреннее смятение и боязливость.

Не время и не место быть трепетной ланью. Меньше всего на свете Кристина хочет показаться слабой, и она находит смелость в магии, которая течёт внутри. Прохлада воды, рокот ручьёв, летний дождь. Она осмеливается слегка распустить эти ощущения, и воздух в кабинете наполняется свежестью. Кажется, Николай не обращает внимания.

Допрос длится уже час. И чем дальше, тем больше Кристина чувствует себя в чём-то виноватой. Возможно, дело в пресловутой ответственности, впитавшейся в кости с детства. Кристина будто нарушила какие-то правила, о которых ей не сказали.

В какой-то момент Варя приносит поднос с пузатым чайником, большой медной туркой и веточкой мелких белых цветов. Такая маленькая деталь на удивление разбавляет мрачность кабинета Николая. Кофе пахнет смесью пряностей и растопленным шоколадом. Три чашки аккуратно разлетаются по кабинету, повинуясь изящным взмахам рук Вари.

Кристина, вопреки давним привычкам, выбирает кофе, которого как раз хватает на три порции. Горячая чашка в руках помогает развеять усталость и напряжённость.

Отвечая на сухие и формальные вопросы Николая, Кристина занимает мысли, сравнивая двух стражей.

Если Кирилл высок и худ, и словно сплетён из жил, которые говорят скорее о выносливости, чем о силе, то Николай плотнее, тяжелее и шире в плечах. Он монументален, твёрд и выглядит куда старше Кирилла. И куда опрятнее, с некоторым любопытством отмечает Кристина.

Кирилл уже закатал рукава рубашки, выкурил с разрешения обоих две сигареты и три раза прошёлся по кабинету, расточая запах табака. То и дело хватал со стола какую-то бумажку и начинал её мять и складывать самолётик, чтобы в следующее мгновение откинуть его в сторону.

Николай ни разу не шевельнулся в старом кожаном кресле.

Поверх отглаженной рубашки на нём – идеально сидящая жилетка, руки обтянуты тонкой кожей полуперчаток. На лбу залегла морщинка, будто он постоянно ищет решение сложной головоломки.

Кристину пугает такая аккуратность. В ней не остаётся места для улыбок. И под тяжёлым взглядом Николая она чувствует себя вылетевшим кусочком пазла, который не вставить в его выверенный мир.

Песчинкой перед лицом земляного урагана.

Хаос Кирилла куда интереснее. Яростнее. Словно может зажечь огонь в душах людей без всякой магии. Кристине нравится его энергия, которая не даёт сидеть на месте: эти движения и чуть рваную и быструю походку она наблюдала все лекции. Кто-то из студентов кривился на мельтешение перед глазами, а она считала, что с таким огнём внутри невозможно быть спокойным.

Скрипит кресло, когда Николай подаётся вперёд, вцепляясь в Кристину взглядом. В её шероховатые от работ в оранжерее руки, в наверняка помявшийся по его меркам блёклый свитер и выбившиеся пряди волос. Кристина ёжится и натягивает грубые края рукавов до середины пальцев, как броню.

Возможно, колкость шерсти придаст больше уверенности, чем магия.

– Что необычного вы замечали в Академии до этого? Какие-либо странности? – голос Николая сух и словно царапает кожу.

– Ничего. – Она качает головой и прячет руки под стол, чтобы скрыть дрожь. Никогда не показывать слабость. Тем более перед тем, кто сильнее.

– Интересно. А… Кирилл, сядь, пожалуйста, – вдруг громче и резче призывает Николай, морщась на очередной круг почёта по кабинету.

Кирилл – само послушание. Он садится напротив неё, сцепляя руки в замок, и внимательно наблюдает за Николаем.

Она сама уже десять раз сменила позу, едва сдерживаясь, чтобы не подтянуть одну ногу к подбородку. И нашла удобство в том, чтобы откинуться на спинку стула.

Палец рисует на отполированном столе абстрактные узоры. Кофе выпит, чай остыл. Хочется выйти на воздух: ей, как всегда, становится тесно в таких закрытых комнатах, откуда не деться никуда. Мысли двоятся, во рту пересохло. Сам воздух ощущается густым и тягучим, как смола.

Николай стучит карандашом по столу и продолжает:

– Итак… На вас без причины нападают тени? – Голос затихает, шелестит, становится почти осязаемым. – Почему? Может, в вас есть какая-то особенность, которая значима для них?

Она лишь пожимает плечами:

– Я не знаю. Во мне нет ничего необычного.

Так она себя ощущает. Сестра твердит, что в ней с лихвой упрямства пополам с упорством, но Кристина всего лишь хочет вырваться из границ дома и познать свои возможности. Стать сильнее, чем её привыкли видеть близкие.

– Вы часто гуляете по Академии в одиночестве?

– Нередко.

– И до этого никаких происшествий не было?

– Нет.

Кристина смотрит на сцепленные руки Кирилла. По ним вьются узоры вен, как тонкие сосуды для его ласкового огня. Она могла бы очертить каждую из них указательным пальцем, ощущая приятное покалывание искр. Изучить подушечками контур татуировки.

Ей до физической боли хочется прикоснуться к нему. Залезть ладонями под закатанные рукава рубашки, ощущать его самого прикосновениями к своей коже.

От одной мысли об этом перехватывает дыхание, и стихия воды в ней скручивается в водоворот. На ладонях выступают прохладные капли.

Пусть её наполнит хаос теней. Она ответит солёным штормом.

Кристина поднимает голову, наталкиваясь на пристальный взгляд синих глаз с отблеском костров в глубине. В них застыл невысказанный вопрос: всё ли в порядке? «Конечно, нет».

Но она коротко кивает.

– Вы слышали мой вопрос? – Голос Николая возвращает мысли к их разговору.

– Простите, что…

– Я спросил, – терпеливо, как ребёнку, говорит Николай, – можно ли взглянуть на ваше плечо?

– А, да, конечно.

Кристина выпрямляется и снимает свитер, оставшись в одной футболке с широким воротом. След уже не такой почерневший, но кожа выглядит нездоровой и болезненной. Будто под неё ввели жидкий уголь. Николай встаёт и наклоняется через стол, пристально приглядываясь. Его сила сейчас так близко, что волосы встают дыбом, и Кристина сдерживается, чтобы не отдёрнуться и не вжаться в спинку стула.

– Нужно показать лекарям. Нашим, кто разбирается в повреждениях от теней, – в голосе Николая звучит что-то похожее на сочувствие. – Кристина, я не лекарь, но повидал всякого разного, связанного с тенями. Что вы чувствуете?

– Мне больно. – Кристина, к собственному удивлению, признаётся в этом, хотя не любит показывать слабость перед малознакомыми людьми.

– Что ещё? Опишите как можно подробнее. Произошли какие-то изменения в самочувствии?

Кристина старательно подбирает слова. Невольно смотрит на Кирилла, и тот кивает, подбадривая, – так же он делает, когда она отвечает на семинарах. И становится проще – может, от такого искреннего беспокойства или из-за того, что при всей сложной магии Николая от него в том числе веет спокойствием, пусть это и спокойствие какой-то непробиваемой скалы.

– Нет, никаких изменений.

– А в заклинаниях? Никаких проявлений?

– Всё как обычно.

Николай барабанит пальцами по столу. Поправляет и так идеально лежащие стопки бумаг, словно ища в простых действиях какие-то ответы. Кристина теряется: она что-то не так сказала? Может, нужно постараться больше? Почему-то ей не хочется его разочаровать. Или дело в её природной робости перед тем, кто наделён властью, будь то глава кафедры или начальник Службы стражей. Она выискивает в Николае признаки недовольства или разочарования: ей важно знать, что если он и огорчился, то не из-за её невнятных ответов.

Николай откидывается на спинку кресла.

– Покажитесь лекарям. На этом всё. Кристина, – он вдруг окликает, когда она уже поднялась, – вы ведь ничего не скрываете? Нам правда важно знать. Мы не хотим никому навредить.

– Я так и не считаю, – удивляется она. – Но… я плохо помню, что со мной было в коридоре. Честно!

– Да верю я. Кирилл, задержись, пожалуйста.

Но Кристине всё-таки неуютно. От того, что мало чем смогла помочь, от того, что Николай смотрит весьма мрачно на эти обои в узор, от того, что Кирилл выглядит уставшим. Набравшись духу, она сбивчиво говорит:

– Николай Андреевич, если вы… если надо… давайте обратимся к магу, который умеет в ментальные воздействия. Вдруг он сможет помочь? Вдруг я тогда… что-то вспомню?

Повисает тишина. И Кристина чувствует, что её изучают совсем иначе. Что Николай, который недавно говорил даже с некоторым сочувствием, теперь весь подаётся вперёд и даже поджимает губы – неужели недоволен?

– Кристина, – произносит ровно Кирилл, но от этого только хуже. Слишком непривычно! – Мы таким не занимаемся. Мы стражи, а не менталисты. И это очень опасная магия.

– Интерес к теням и к ментальной магии. Любопытно, – добавляет Николай. – А о ней вы откуда знаете? Вроде на втором курсе её ещё не проходят.

– Я много читаю, – голос затухает.

– Это похвально. И вы готовы подставить своё сознание чужому воздействию?

– Если это поможет.

Николай с Кириллом переглядываются, а Кристина от досады хочет выйти из кабинета, но ей кажется, что момент упущен. И теперь ждёт какого-то сигнала, когда можно выскользнуть из-под этих взглядов, из кабинета, полного сумрака и теней по углам.

Она понимает, почему оба стража так напряглись. Ментальная магия непопулярна, но в мире стихий вообще много всего неприятного или опасного: заклинания, сплетённые на крови, те же стражи и то, как они подчиняют теней, научные изыскания в области возможностей милинов и сухри, проклятия, которые убивают.

И у каждой из стихий есть ментальная сторона. Вода даёт дар предвидения, огонь – возможность читать ауры магов, земля – навык манипуляций с формами. Воздух же заточен под контроль сознания. И каждая такая способность требует особых навыков, долгих тренировок и кропотливой работы. В Академии на кафедре ментальной магии первые практические занятия начинаются только на третьем курсе. Кристина вообще никогда не тяготела к этому и просто заглянула в пару учебников начинающих менталистов.

– Вы свободны, Кристина, – роняет Николай.

Наконец-то! Она выдыхает и выскакивает в коридор.

* * *

Кирилл молча провожает Кристину взглядом и тянется за сигаретами. Пальцы привычными движениями нашаривают помятую пачку в кармане брюк; вспыхивает огонёк на указательном пальце, и Кирилл, подавшись вперёд, прикрывает сигарету, будто от ветра. Мундир натягивается на спине, и повязка неприятно давит на царапины. Пахнет потухшими спичками.

– Я не дам какому-то ментальному магу копаться в её сознании. – Кирилл быстро делает затяжки, одну за другой.

– Я этого и не предлагал. Но уж извини, если я хотел узнать как можно больше.

– Узнавай. Но Кристину оставь в покое.

– Да пойми ты! – Николай с досадой проводит рукой по волосам. – У нас нет ничего! Ни единой зацепки, кроме показаний Кристины. И вот этой мелочи.

Громыхает ящик, когда Николай открывает его, чтобы достать маленький прозрачный пакетик и швырнуть на стол. Поднявшись, Кирилл подходит и, зажав сигарету зубами, двумя пальцами подносит его к свету лампы.

Аккуратный металлический значок в виде изящного полумесяца, заключённого в грани треугольника. Никакой магии в нём нет: Кирилл бы почувствовал с его опытом использования амулетов.

– Что это?

– Аналитики работают. – Николай закатывает глаза.

Значит, никто ни черта не знает. Кирилл вертит треугольник, всматривается в грани. Просто значок, каких много в магическом мире.

– Найдено на телах Хлои и Владислава, – добавляет Николай, опускаясь в своё любимое кресло. Кирилл не понимает, как можно столько времени проводить на одном месте.

– Что показало вскрытие? – Кирилл опирается локтями на стол.

– Тени истязали тела после смерти. Ребята умерли от дурного преображения собственной силы. Поэтому я хочу взять анализы у Кристины и сверить показатели.

– Кто выпустил тени? Есть какие-то следы? Что сказали печатники?

– Глухо. – Николай барабанит пальцами по столу. – Если у тебя есть мысли, что делать, буду рад.

– Во-первых, – Кирилл делает затяжку и собирается, – я жду, может, тень что-то найдёт. Скоро ещё раз проведаю мир теней.

– Сколько тебе нужно времени?

– Да не так много, как в прошлый раз. Надеюсь, пара дней. Управлюсь за выходные.

– Ты выспись для начала, – замечает Николай. – Что ты так смотришь? Даже я понимаю, что мы не железные.

– А сам когда спал нормально?

– Так у меня и кошмаров нет.

Кирилл хмыкает. Наверняка Николай врёт, а выходные проведёт за эликсирами или взяв отчёты на дом. У Кирилла хотя бы есть Саша с Сюзанной и Даня с Сарой. У Николая – только аскетичность его кабинета и неутомимый трудоголизм. Хотя Кирилл знает, что и Николай порой отдыхает, выбирая для этого своеобразные развлечения.

Запястье левой руки обжигает холодом – раньше там стояла метка якоря. Сейчас от неё остались тонкие шрамы: белёсые следы на коже. Их можно убрать, но они напоминают Кириллу о прежних клятвах. О том, что Николай всё ещё рядом. Даже когда в Кирилле так силён первозданный хаос теней.

– Ты нужен мне в рабочем состоянии, – сухо подводит черту Николай. Кирилл морщится. – В конце концов, ты тут не один страж.

– Правда? Мне иногда кажется, ты считаешь по-другому, – усмехается Кирилл и хватает чашку с уже остывшим кофе. Но, задумавшись, ставит обратно на стол. – И ещё… Не может быть, чтобы похищения и смерти начались с Академии. Мы что-то упускаем.

– А знаешь… – Николай проводит рукой по волосам. – Давай-ка посмотрим дела пропавших магов за последние года три. Может, что-то найдём. И надо проверить печати хотя бы по Москве, не вскрывали ли их как-нибудь по-дилетантски. Как… ну, сам понимаешь.

Как с его сестрой. Николай не произносит эти слова вслух, но Кирилл и так понимает.

– Отлично, хоть какой-то план действий. Могу идти? – Он одним глотком опрокидывает в себя остывший кофе. На дне липкая сладость шоколада – Варин фирменный рецепт, который нравится Николаю.

– Подожди. – Николай устало проводит ладонями по лицу. – Есть две новости. Тебе не понравится. – Он достаёт свою пачку сигарет – кажется, «Кент», – и делает первую глубокую затяжку. Кирилл уточняет:

– А вот нельзя хороших новостей?

– Однажды будут. На следующей неделе к нам приезжает команда из международного Бюро магического порядка. Думаю, они захотят поговорить с тобой.

– А без этого никак нельзя? – ворчит Кирилл, выпрямляясь и поводя плечами, чтобы размять мышцы, которые быстро устают без движения. А ему не хватает времени для бега.

– Кирилл, ты ведёшь дело по студентам, – напоминает Николай и делает ещё одну затяжку. – На нашей земле умерла Хлоя. Она приехала по обмену. Я лишь надеюсь, что там не будет старшего Арда.

– Не называй нас старшим и младшим. – Кирилл тяжело встаёт, ощущая, как внутри загорается пламя злости и отчаяния, как бывает каждый раз при мыслях об отце.

– О, я прям ощущаю любовь сына к отцу! – Николай уже открывает ноутбук. – Работай, Кирилл. И не спали Академию!

Кирилл, приложив руку к сердцу, коротко кланяется и отвечает:

– Да, мой капитан.

Он не прощается, когда выходит и хлопает дверью. По привычке окидывает коридор быстрым взглядом и видит Кристину, которая ждёт его, прислонившись к стене. Здесь не место и не время, но Кирилл не может удержаться от того, чтобы не залюбоваться: мягкие черты лица, обрамлённые пушистыми медными волосами, уютный свитер и джинсы. Вне Академии она выглядит ещё более юной, особенно в этих сумрачных коридорах, где в любой момент раздастся тревожное оповещение об очередном прорыве. Впрочем, Кирилл вспоминает, что вряд ли он был сильно старше, когда сам впервые вошёл в двери Службы, пусть и просто сопровождая Шорохова.

– Нужно спуститься в лабораторию. Готова?

– Да, конечно. Николай разочарован?

– Чем это?

– Моими ответами.

Кирилл косится на закрытую дверь, представляя, какое впечатление Николай мог произвести на Кристину, которая порой даже на его семинарах запиналась – а ведь прекрасно знала материал. Скорее всего, весьма… давящее.

Кирилл сдерживается, чтобы не обнять Кристину. Дать ей какое-то спокойствие, но… чёрт! Нельзя же так – тень никуда не делась, да и он сам не то чтобы готов к романтическим отношениям. И в то же время соблазн почти обжигает.

– Кирилл… – видимо, он задумался, и Кристина аккуратно окликает.

– Нет. Это такая у него манера.

– А ты не огорчён? Ну, я не сказала чего-то лишнего… или… как-то…

Кирилл действительно хочет подбодрить её. Показать, что он в порядке и что она точно уж его не разочаровала! Но, шагнув ближе, едва не тонет в ласковых волнах магии Кристины: спокойной, как полноводная река, мягкой, как прибой. Хочется хотя бы на несколько мгновений позволить себе раствориться в них.

И его пальцы скользят по её плечам, под пальцами – шерсть свитера и тепло гибкого тела. Его искры пробегают между костяшек, и Кристина вздрагивает от этого. Как они оказываются так близко? Почему так мало места, почему её губы в такой опасной близости от его?

Его тень слегка проявляется и ластится – а она не пытается их отогнать. Лишь наблюдает, а потом смотрит прямо в глаза. Кирилл застывает, не уверенный, стоит ли отступить или продолжить. Он почти физически чувствует, как она жаждет прикосновений, и её близость горячит, как ни один огонь.

– Кристина, – хрипло говорит Кирилл.

Она кладёт руки на его предплечья – и рубашка кажется лишней, от неё бы избавиться. Пусть Кристина продолжает касаться. Если она сама готова.

Её губы едва не сводят с ума: нежные, тёплые, желанные. Кирилл хотел бы снять этот мешающий свитер, провести языком по ключицам, высвободить из джинсов.

Кирилл не сразу приходит в себя. Только в тот момент, когда Кристина аккуратно отводит его руки от талии и, явно смутившись, смотрит чуть в сторону.

– Кирилл… давай не здесь?

Вот дурак. Кирилл кивает, неспособный ответить что-то внятное. Как она улыбается! О, ради этой улыбки он готов хоть сейчас в тени идти.

Он всё-таки убирает руки и отступает. Пульсация в паху не даёт спокойно мыслить, джинсы жмут невыносимо, но Кристина права: если и продолжать, то не здесь и не сейчас. К тому же Кирилл хочет знать, что чувствует Кристина и что думает. Хотя что тут думать? По ней и так всё видно: припухшие губы, сбивчивое дыхание, сжавшиеся на лямке рюкзака пальцы, раскрасневшиеся щёки.

– К лекарям. – Кирилл невольно касается её запястья. – Идём?

Она не успевает ответить: их окликает Варя, которая торопится по коридору к ним обоим. Её голос сух, но Кирилл улавливает тревогу:

– Кирилл Романович, прорыв. Пятиэтажка в районе Волгоградки. Вызов в Службу поступил от магов, оказавшихся поблизости. Мы получили подтверждение, что это тени. Едете?

Распахивается дверь кабинета, отскакивает со стуком от стены. Николай выходит в коридор, на ходу натягивая пальто и уже отдавая распоряжения:

– Варя, две тройки стражей на Волгоградку. И следопытов – пусть отыщут любые соприкосновения с миром теней. Вместо Кирилла еду я.

– Как скажете, Николай Андреевич.

– Кирилл, – Николай поднимает взгляд и делает паузу, разглядывая их с Кристиной, – на тебе Академия.

За Николаем вздымаются облака пыли, когда он спешит в сторону выхода и исчезает за одним из поворотов; Варя торопится за ним.

Кирилл оглядывается на Кристину, которая вжалась в стенку. Вот оно – то, про что он твердил им десятки раз: тени опасны, они хотят разрушить всё, не знают пощады или милосердия. У неё не было никаких проблем, она мечтала изучать магию, а теперь Кирилл подозревает, что Кристина отравлена тенями.

И это стоит проверить.

Кирилл провожает её вниз, к лабораториям и лекарям, где пахнет медицинским спиртом и лекарствами. А ещё болотными травами и свежими цветами – здесь же оранжерея, в которой изучают растения мира теней. Кристина смотрит через окна на диковинные посадки, пока ждёт своей очереди, а потом робко заходит в кабинет. Кирилла не пускают, но лекарям Службы он доверяет: сам бывал у них не раз.

Когда Кристина выходит, не испуганная и без той ярости, что плескалась в Академии в отделении медиков, Кирилл обнимает её за талию и предлагает:

– Идём, тебе надо поесть. Тут рядом отличное кафе. И, думаю, ты хочешь на воздух.

– Да! Но оранжерея очень красивая.

– Как-нибудь покажу.

В этот момент звонит телефон. На том конце – бодрый голос Дани, который тоже решил сбежать с работы на обед в их любимое место.

* * *

Кафе прячется на другой стороне набережной и надёжно скрыто от обывателей. Хозяйка сама сухри и строго следит, чтобы к ней заглядывали только маги, зато с разрешения Бюро и Управления не скрывает стихии и только просит гостей обойтись без боевых заклятий. Кирилл сам иногда проверяет щиты против теней и обновляет их, подпитывая огнём.

Здесь летают приборы, зависают в воздухе мерцающие капли воды, шипит шум прибоя. На стенах светло-зелёные обои, по которым в прямом смысле проплывают японские пейзажи. На столах – красивые бежевые скатерти и увесистые меню в кожаных обложках. Ненавязчивая музыка словно вынимает острые шипы из головы.

Пахнет грибным супом и свежим хлебом. Витрины и подоконники уже украшены к Хеллоуину – шуршащими гирляндами красно-оранжевых листьев, пузатыми тыквами с вырезанными мордочками и котлами, над которыми вьётся дым.

Кирилл любит это кафе, хотя теперь он знает, что американо вкуснее у Сташека.

Даня сидит у окна во всю стену, закинув ноги на соседний стул, и разговаривает по телефону. В этот раз он похож на лимончик: ярко-жёлтые джинсы и зелёный лонгслив.

– Что-что ты собралась делать? – Даня кивает в знак приветствия и одними губами произносит «Сара». Кирилл понимающе усмехается и придвигает стул Кристине. Та с любопытством оглядывается, и Кирилл на всякий случай придвигает к ней меню.

– Серьёзно? Готовить? – Даня закатывает глаза. – Тебе мало сгоревших макарон? Как вообще можно спалить спагетти?

Кирилл улыбается, зная, что сестра Дани и готовка не слишком совместимы. Порой взрывоопасны. Мимо их столика проплывает поднос с чьим-то обедом – к соседнему, за которым сидит в одиночестве девушка в компании объёмной книжки.

– Если у тебя есть рецепт, то конечно, – голос Дани искрится ехидством. – Главное – соль и сахар не перепутай. Слушай, ну чего тебе от меня надо? Матерь всех стихий… Кирилл, тебя устроит на ужин пицца? – спрашивает он, отводя телефон ото рта.

– Её будет Сара готовить? – Зубы сразу сводит, стоит вспомнить, как они пытались разгрызть её кулинарное произведение искусства в последний раз. Но Сара упорна и мечтает одолеть хоть один рецепт.

– Нет, закажем, – шепчет Даня.

– Тогда устроит.

– Да, пицца – отлично. Так, Сара… Сара, послушай… нет! Никакого печенья! Не хватало ещё, чтобы ты дом спалила. Для этого я использую знакомого стража.

Кирилл укоризненно смотрит на него и возвращается к выбору супа. Кристина явно пытается скрыть улыбку, а потом захлопывает меню. Даня скидывает ноги с соседнего стула и подаётся вперёд, опираясь локтями о стол.

– Сара, успокойся, я завтра приготовлю борщ. Да, и разберу чемодан. Нет, я не на свидании, дел невпроворот. Зато Кирилл не один. Откуда я знаю? Всё, привет маме.

Кирилл быстро знакомит Даню с Кристиной и невольно косится в чатик стражей. Сообщений о Волгоградке мало: то ли последствия не очень серьёзные, то ли все заняты. Надо спросить у Николая. Он вздрагивает, когда чувствует осторожное прикосновение Кристины, в её взгляде немой вопрос.

– Давайте уже поедим, – предлагает Даня. – Кстати, ты приглашён на ужин к Саре. Сегодня.

Мог бы сразу предупредить. До того, как спрашивать про ужин. Кирилл спохватывается – ведь Кристина слышала разговор, и что теперь она думает о нём? Сначала он целует её в коридоре, а потом оказывается, его ждут в гости.

Но Кристина скромно молчит. Мило улыбается официантке, заказывает грибной суп и тосты с авокадо и креветками. Смеётся какой-то шутке Дани, а тот, взбодрившись, начинает травить свою любимую байку о походе в горы. Когда обед подходит к концу, Кирилл быстро набирает сообщение для Сары: «Извини, меня сегодня не будет. Другие дела».

«Конечно, Кирилл. В другой раз». В конце – смайлик, который задорно подмигивает.

– Ты занята вечером? – Он поворачивается к Кристине.

– У меня сейчас встреча с сестрой, а потом я свободна. А что?

Она издевается? Даня делает вид, что увлечён десертом «Три шоколада», а Кирилл собирается с мыслями, отгоняя ещё яркие воспоминания их поцелуя в коридоре.

– Что ты думаешь о прогулке в лесу у Академии? Только я бы предпочёл без велосипеда. И я буду рядом.

– Тогда буду ждать тебя вечером.

И Кирилл чувствует, что улыбается.

* * *

После обеда Кристина в панике настрочила сообщений сестре и как никогда мчалась на встречу, но Лиза только усмехнулась и дала совет в своей манере: надеть самое эротичное бельё и не робеть. В отличие от Кристины, та никогда не была особо разборчивой в любовных связях, и порой Кристина путалась в том, как зовут её очередного мужчину. Впрочем, сейчас Лиза находилась в свободном полёте. Может, поэтому всю неуёмную энергию она направила на личную жизнь сестры. Правда, для начала Лиза фыркнула на историю с допросом:

– И вот чего ты всё время боишься мужчин. Он же тебе никак не навредил?

– Нет! Но мне всё время казалось, что я что-то сделала не так.

– Чушь. Ладно, давай не об этом инквизиторе, а о твоём сухри.

Конечно, Кристина рассказала и про поцелуй, и про приглашение на вечер, и про то, что она точно не хотела, чтобы обошлось только прогулкой под луной, но настаивать она бы не смогла. А если Кирилл передумает? А если это был случайный порыв?

– У него встал? – едва ли не по-деловому уточнила Лиза. – Ну, и что ты переживаешь! Вот серьёзно, послушай моего совета: надень красивое бельё. Самой же приятно будет.

И теперь Кристина с трудом подбирает хоть что-то из одежды. Но даже самое нарядное платье выглядит… не так. Как-то тускло, скромно, просто. Одно дело – лекции в стенах Академии, другое – свидание с мужчиной, в которого влюблена. Увлёкшись выбором, Кристина не сразу слышит звонок телефона и с трудом находит его под брошенными на кровать «не теми» платьями и юбками.

– Да?

– Кристина? Добрый вечер, это Саша Лейф, коллега Кирилла.

– Я вас помню.

– Как это мило с вашей стороны. Я на днях занялся поиском информации о той тени, с которой вы столкнулись, – его голос звучит дружелюбно. – Вы знаете что-то об Архиве печатей?

– Нет. Предполагаю, это как-то связано с миром теней?

– Да. В Архиве хранится информация о нём. Всё, что стражи собрали за многие годы. Так вот, я хочу изучить эти сводки и поискать в них что-то об этой медузе.

Кристина не верит своим ушам. Это же исследование, связанное с миром теней! Не веря своей догадке, спрашивает:

– А я могу как-то помочь?

– Да. Не знаю, дадут ли нам обоим доступ, но я точно буду делиться тем, что найду. И мне важны ваши ощущения. Понимаю, у вас учёба…

– Я найду свободное время! И выходные.

Тихий смех на другом конце:

– Спасибо. Давайте без излишнего трудоголизма. Скиньте мне свою почту, пожалуйста.

– Конечно. А откуда у вас мой номер? – Ей любопытно.

– У Кирилла попросил. Ему что-то передать?

– Нет.

– Тогда до связи.

Кристина выключает телефон и не может усидеть на месте. Она не знает, что её будоражит больше – возможность ознакомиться с архивными документами или предстоящее свидание. Спохватившись, она сдёргивает очередное платье с вешалки и думает, что всё-таки совет Лизы не так уж плох.