После того, как Розалинда вышла, мы все еще смотрели друг на друга, усталые, подавленные.

— Ну? — прокашлялся он.

— Опять обманула нас, — сказал я и провел ладонью по лицу. В этот момент я думал о сыне. Что он делал? Вытекла ли его банка или он все еще лежал в слезах от бессилия, наблюдая за капелькой в трубочке.

— Почему ты так думаешь? — Крыстанов помог мне выйти из забытья.

— Потому что она так устроена, — вздохнул я. — Она скорее умрет, чем скажет правду. А в конце концов, если посмотреть, то последнее слово все равно за ней.

— В этом ты прав, — кивнул Крыстанов и уточнил. — Насчет конца…

— И вообще… — я безнадежно махнул рукой. — Все ясно.

— Разве? — искоса посмотрел он на меня.

— Да, — отрезал я.

Мне не хотелось сейчас заниматься сложными анализами и зря терять время. Иво ждал меня, план о дальнейшем розыске уже был в голове.

— Скажи хоть что-нибудь, — следователь не оставлял меня в покое. — Мне очень интересно.

— Она обманула нас насчет квартиры, — задумался я и продолжил, — он там был. Я в этом убежден.

— Почему? — улыбнулся Крыстанов. — Ты забываешь, у нее есть чердак.

— Чердак находится слишком далеко от ее дома, — возразил я. — Просто им некогда было пойти туда. А эта женщина, как только ей что-нибудь взбредет в голову, обо всем забывает.

— Ну, ладно, а дальше?

— Все равно, он был в квартире.

— Был? Ты думаешь, что говоришь?

— Да. Но ты на самом деле ее не знаешь… Если надо, она поднимет наверх его по частям и опять… Чем рискует?! Ее муж ушел с головой в сверхнизкие температуры, заткнул уши ватой… Ребенок либо во дворе, в школе… И все-таки роковое свидание состоялось.

— С кем?

— С тем слоном, ее супругом.

— Ревность?

— Почему бы нет? Иногда и слоны бывают ревнивыми. А если он застал любовника за изучением результатов исследований…

— Он должен был бы его задушить, — пожал плечами следователь и добавил: — На месте и двумя пальцами. На кой черт ему снотворное?

— Снотворное все еще для меня загадка, — признался я. — С ним много вариантов, но все остальное так, как я говорю.

Крыстанов нахмурился, готовый возразить мне.

— Не забывай, — поспешил я, — как она настроилась враждебно, когда речь зашла об ее любимом в прошедшем времени…

— Помню, — кивнул коллега. — Ну, и что?

— Готов держать пари, — сказал я, — что она была там, когда умирал, и знает все, но давно успокоилась и сейчас молчит. Боится. Ты не представляешь себе, что означает для этой женщины, если ее посадят!

— Не могу себе представить, — вяло кивнул Крыстанов. — На самом деле, не могу. А с тобой… Впервые не можем договориться. Твоя версия выдохлась.