На глухом озере

В погожий августовский день рассыльный РИКа при­нес пакет с грифом «секретно».

Прочитав «вложение», как было упомянуто в сопро­водительном письме Пахомова, я подошел к карте рай­она... Ага, вот оно, Урманское. Верст семьдесят-восемьде­сят к северу... Кругом леса.

— Игорь! Готовься. Завтра уезжаем.

— Далеко?

— Изрядно. В Урманское. За день, пожалуй, не до­браться...

— Поохотимся?

— Будем ловить привидение...

Глаза Игоря стали широкими. На две трети секунды я уловил в них посменно удивление, восторг, мужество...

— На, читай вслух.

К сопроводительному письму было приколото отноше­ние председателя Урманского сельсовета.

«На нашем озере явилось видение. Фигура белая под вид мертвеца, только большая. Ростом более двух сажен. Мужики бросили рыбу ловить, сидят голодные. Фигура плачет на озере. Воет зверем. В деревне сказывают — на­важдение. Крестьяне хочут молебствие служить, но я за­претил. Положение плохое. Примите меры».

На отношении две резолюции Пахомова: «Написать Воробьеву, чтобы меньше пил. И. Пахомов» и «Нарследователю — на усмотрение. И. Пахомов».

Первая резолюция перечеркнута.

— «Привидение Виндзорского замка»...— задумчиво и серьезно сказал Игорь ломающимся голосом.— «Тайна доктора Паркера»... «Белая дама»... Тень отца Гамлета… Он уставился в одну точку, лицо стало вдохновенным.

— Ты что там на стене рассматриваешь?

Стряхивая с себя очарование жуткой мистики, Игорь вздрогнул.

— Я?.. Нет, ничего.— И сурово отрубил: — Я готов!

— И не боишься?

— Что вы?! Только попросите у Дьяконова пару руч­ных гранат. Две бомбы. Думаю, так будет вернее.

— Ну, бомбы, пожалуй, не надо,— рассудил я,— беспо­лезно. Как известно, привидения ни пуля, ни штык, ни снаряды не берут. Но ружья и Гейшу возьмем. Кто-то мне говорил, что в Урманском до черта уток.

Гейшей звалась моя собака. Это было очень легкомыс­ленное создание. Гейша ничуть не заботилась о чистоте породы, и зимой и летом мне приходилось гонять со дво­ра целые своры ее ухажеров. Словом, вполне оправдывала свою кличку. Однако на охоте Гейша становилась непри­ступной, и за это я прощал своей охотничьей спутнице ее распущенность. Гейша обладала отличным поиском — «верхочутом».

— «Двое и собака в одной лодке»,— снова высказался Игорь.— «Белый клык»... Знаете, я читал: у Коиан-Дойля есть что-то похожее — Шерлок Холмс, доктор Ватсон и верный друг ихний доберман-пинчер Джерри...

— Кажется, не у Конан-Дойля, а у Кервуда или у Сэтона. И «ихний» — неграмотно...

— Пусть... А все-таки у нас совсем, как у Шерлока Холмса!

Я не стал возражать.

— Пусть, как у Шерлока Холмса. Хорошо... Вот что, мистер Холмс: составьте план операции по уловлению Виндзорского... то бишь, урманского привидения.

— Почему — я?

— Потому, что в моей практике, как я уже говорил, не было встреч с привидениями, а вы, судя по вашим вы­ сказываниям, здорово осведомлены. Правильно?

— Да, пожалуй, вы правы,— скромно согласился Игорь,— хотя мне тоже не приходилось еще встречаться с призраками, но я прочитал о них очень много книг... Хо­рошо, я составлю план. На методе дедукции...

— Вот, вот. Ну, до вечера.

Вечером я ознакомился с планом операции, составлен­ным Игорем. Он делился на две части.

Часть первая

В Урманское приезжают два охотника и, собирая не­обходимые сведения, попутно стреляют уток (в приписке было сказано «можно наоборот»).

Часть вторая

Охотники начинают ловить привидение. Для указанной цели они поздно вечером устраивают засаду в той части озера, где появлялось привидение, и поочередно держат на сворке собаку Гейшу. Как только привидение появля­ется, собаку спускают с привязи. Гейша начинает обла­ивать призрак, а Шерлок Холмс и доктор Ватсон спешат на лай лодкой или пешим путем, в зависимости от обста­новки настигают привидение и расстреливают его из ру­жей и револьверов.

Прочитав вторую часть, я заметил:

— Не выйдет, Игорь Холмс...

— Почему?

— Во-первых, подумай о комарах. Вечером в камы­шах это такая сила, с которой справиться невозможно. Во-вторых, Гейша до сих пор ходила только по уткам и ко­сачам. По призракам я ее не натаскивал. Возьмет да и даст вдруг стрекача в обратную сторону?!..

— Что вы?! Гейша очень храбрая собака!

— Черт ее знает, мистер Холмс! Учтите, все-таки — слабый пол... нервы там, и все такое... В-третьих, стрелять по привидению нельзя. С одной стороны, повторяю — его пулей не свалишь, а с другой,— оно мне, до крайности, необходимо живьем...

— Значит, вы думаете…

— Думать будем завтра. А сейчас пойдем ужинать к вдове Ремешковой. У нее сегодня вареники. Шерлок Холмс всегда аккуратно ужинал, и это вполне по-джентль­менски.

— Разве можно перед таким делом есть?.. Я не в со­стоянии. Я, наверное, всю ночь думать буду...

— Что ж, дело твое. Да, вот что: скажи мне — ты рань­ше в Урманском никогда не бывал? Нет? Ну и отлично. Я тоже... А из урманских у нас в камере никто не появ­лялся? Отлично! Ну, бодрствуйте, мистер Холмс.

Я отправился к Шаркунову.

— На коровьем реву поеду завтра в Урманку. Дай хорошего коня, Василий.

— Дам. Что это тебя к святым потянуло?

— Каким святым?

— Да так урманских зовем. Народ там шибко ве­рующий.

— Расскажи-ка об этой деревне.

— Живут у черта на куличках. Всего домов двадцать… Ну, может, сейчас прибавилось. Я там уже года два не был.

— Партячейки нет?

— Какая там ячейка!

— А чем занимаются?

— Рыбаки... Сеют мало.

— При Колчаке партизанили, наверное?

Шаркунов усмехнулся.

— Есть там у них два партизана бывших... Так ведь какие? Кашеварили в отряде. Вообще деревня: ни к тентим, ни к энтим! Добираться до Урманки нужно через гать. Громадная гать — версты три-четыре... Они, дьяволы святые, в трудные минуты жизни что делают? Разбирают гать и — ни пешему, ни конному! Так в колчаковщину и сделали. Словом, колчаковщина как-то мимо них прошла… А деревушка древняя. При царе Горохе на этом месте скит стоял, ну а потом оправославились. Так, ерундовский народ... Никакой культуры... А чего ты там забыл?

— Поеду ловить привидение...

— Ха-ха-ха!.. Привидение? Да, у них это может, у них все такое может быть... Даже явленная икона может от­крыться, не то что привидение! Сколько раз мы говорили на бюро, чтобы за урманских взяться по-деловому, да все руки не доходят... Валяй... Потом расскажешь. Приходи утром — конь будет готов. Дам тебе отличного рысака.

Снова восемьдесят летних верст на безрессорной повоз­ке. Полчища паутов, комариные тучи, тысячи толчков на ухабах и рытвинах, подножные кормежки лошади...

К этому еще нужно добавить бесконечные разговоры со спутником. Энциклопедические разговоры: от характе­ристики финского города Або до разъяснения спутнику мифологической сущности Януса двуликого...

Уже завечерело, солнце потонуло где-то за дальним борком и небо на горизонте стало непрозрачно-синим, ког­да Игорь заявил:

— Есть хочется, как из двенадцатого калибра...

— Ты так не поужинал и, наверное, не завтракал?

— Нет.... Думал... Ну, ничего: верст десять осталось.

Я считал столбы... Эх, жареных бы карасиков да холодно­го молочка!

Гейша хорошо знала слово «молочко». Гейша посмо­трела на меня, облизнулась и подскулила.

Я разделил между мной и Игорем единственную за­хваченную в дорогу котлету, ибо мы легкомысленно пона­деялись по дороге подстрелить какого-либо чирка и вы­ехали ни свет ни заря, когда хозяйки наши еще почива­ли, а вдова Ремешкова к тому же на ночь прятала ключи от погреба под подушку... Но чирки не попадались.

Игорь взял у меня из рук разломанную пополам кот­лету, сложил обе половинки вместе и сурово сказал:

— Надо по справедливости. На три части...

И полез в котомку за охотничьим ножом.

Котлета лежала на козлах ходка. Гейша решила, что эта скромная пища пожертвована ей...

Когда Игорь наконец раскопал в мешке свой нож — котлеты на козлах уже не было...

— Подлая собака! — возмутился Игорь.— Скверная со­бака! И по привидениям не ходит и котлеты ворует из-под носа!.. Я бы такую и дня держать не стал. К тому же очень развратная...

Гейша смотрела на меня и облизывалась. Игорь отвер­нулся в сторону.

Вокруг расстилались сенокосные луга. Никаких при­знаков воды нигде не видно. Скверно, но делать нечего… Проехав еще с полверсты, я резко повернул влево, ухнул через дорожную канаву и направил коня к маячившему возле дороги свежесметанному стогу.

Тпр-р-ру! Вот что: чирки, караси и молоко на сегодня отменяются. Вода для питья у меня есть в баклажке. Но зато нам предстоит восхитительная ночевка: не в душ­ной избе, наполненной шуршащими тараканами, а на ло­не природы. Мы будем возлежать на ложе из скошенных трав и вдыхать роскошный аромат духов «Свежее сено»… Разве это плохо для охотников и сыщиков? Сплошная ро­мантика!

— А почему не в деревне? — плаксиво спросил Игорь.— Вдыхать! Есть ведь хочется...

— Не хлебом единым жив сыщик,— наставительно от­ветил я,— и не карасями...

Игорь после паузы жалобно предостерег:

— Комары заедят!

Распрягая лошадь, я, как мог, вразумительно ответил:

— Из охотничьей практики вам, дорогой мистер Холмс, вероятно, известно, что на покосах комар наблюдается в умеренном количестве. Кроме того, человечество исстари пользуется дымовой завесой не только для сокрытия своих мыслей, но и против комаров. Вопросы?

Он спросил совсем жидким голосом:

— А по какому праву?

— По праву сильного!

Тут мой секретарь ощетинился.

— Сейчас не пещерный век,— прошипел Игорь,— и мы живем в Ре-Се-Фе-Се-Ре! Я хочу в деревню! Хочу яични­цу с салом!..

— эР-зС-эФ-эС-эР — государство,— заметил я,— а каж­дое государство содержит в себе элементы насилия над личностью. Над некоторыми личностями, ставящими свои вульгарные, животные устремления выше государствен­ных интересов. Вы, кажется, читали в журнале «Суд идет» статью Курского по этому вопросу? Значит, вам яс­но. А на данном этапе нашего пути, как выразился в свое время некий Людовик Надцатый,— государство — это я! Понятно?

— А я, значит, личность?

Теперь в словах его послышалась горечь.

— Безусловно! И притом еще — личность, подчинен­ная мне. Еще вопросы?

Больше вопросов не было. Игорь стал разводить костер.

Гейша держалась индифферентно и щелкала зубами, разыскивая блох.

Мне стало немножко досадно на себя за резкость.

— Слушай, Игорек! В нашей милиции сидит сейчас арестованный за растрату некий заготовитель Церабкоопа Горохов... Помнишь, который приехал из города и сразу заявил, что его в поезде обокрали, а деньги при обыске у него были обнаружены в тайничке баула?

— Ну?..

— Документы Горохова лежат во внутреннем кармане моей кожанки...

— И что же вы будете делать с этими документами?

— Мы въедем в деревню не ночью, как это практику­ют разные уполномоченные инспектора, следователи и прочая зловредная публика... Нет. Мы въедем днем. Ши­карно, как подобает городскому заготовителю на селе.

— Зачем?

— Слушай дальше. Я буду немного навеселе. Ручаюсь, тебе не приходилось встречаться с непьющими заготови­телями.

— Это да! Это верно... А все-таки не понимаю...

— Итак: в Урманское въезжает не следователь, а раз­битной, подвыпивший заготовитель Василий Флегонтович Горохов! Здорово, а?

— Да, пожалуй, интересно..,— немного оживился Игорь,— ну, а дальше что?

— Дальше... дальше. Горохов начнет контрактовать у мужиков рыбу. По высоким ценам.

Игорь возмутился.

— Это аферизм! И чего вы этим добьетесь?

— Ах, вот как вы, мистер Холмс, расцениваете мою откровенность?! Ну так вот тебе: держи фляжку, выпей воды, налей в котелок Гейше и догадывайся о последу­ющем сам! Методом дедукции...

Я взял с ходка брезентовые плащи, достал из своего мешка «мерзавчик» и побулькал водкой перед огнем костра.

— С этого не напьешься,— презрительно сказал Игорь.

— А заготовитель напиваться не может. Он не гусар. Но запах будет...

— Будет... Только все это — авантюра! — немного по­молчав, отозвался Игорь.— А мой план, значит, насмарку?

— Ничего подобного! Будет использован. В ближай­шее воскресенье — поохотимся.

Игорь обиженно засопел. В животе у него бурлило.

У Гейши в животе тоже переливалась вода.

Я сунул под голову клочок сена, натянул поверх плащ и уснул.

Председатель Урманского сельсовета Воробьев, прове­рив мои документы, поскреб пятерней затылок.

— Эх, не того я ждал! А вы не ко времени, товарищ Царабкон! Ничего у вас не выйдет...

— Это почему же? Цены у нас сейчас новые, высокие.

Председатель снова потянулся к затылку.

— Не в том дело, что цены... Цена, она, конешно, иг­рает... да тут, брат ты мой, дело такое... Не понесет му­жик нонеча рыбу... Не станут контрактовать-то... Ин лад­но. Спытайте. Может, и фартанет. На фатеру я вас к Ада­му Иванычу поставлю. Мужик справный, перевеющий ры­бак. В городу жил... Образованный.