На кровососе была ослепительная улыбка и сшитый на заказ льняной костюм, три верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая мускулистую грудь. Руку, которой он опирался на каменные перила, украшали кольца, а его наманикюренные ногти и уложенные гелем локоны кричали о великолепии.

Симпатичная брюнетка повисла у него на руке, как новинка года, и еще больше поклонниц столпились позади.

Все в нем и во всем этом месте вызывало у меня отвращение.

— Добро пожаловать в мой дом, друзья мои. Пожалуйста, располагайтесь поудобнее и наслаждайтесь прохладительными напитками, пока будете знакомиться с экспонатами и людьми, выставленными на продажу сегодня. Аукцион начнется в начале следующего часа, и, как всегда, я обещаю, что эта ночь запомнится надолго.

На мгновение, прежде чем он отвернулся, его взгляд остановился на нас. Но я знал, что он смотрит не на меня. Его взгляд был похотливым, и мне захотелось придушить его.

Я взял стаканчик текилы у проходящего официанта и осушил его, пока Дамиан отвлекся, чтобы найти брошь.

— Нервничаешь? — Саванна приподняла брови, делая глоток шампанского. Несколько мужчин вокруг нас внимательно наблюдали за ней, и запах их похоти обжег мне горло. Мои мышцы напряглись.

— Я горю желанием получить то, за чем мы пришли, и вытащить тебя отсюда, — сказал я, чувствуя на себе жар взглядов присутствующих в комнате.

То, что примечал Алехандро, замечали другие.

Мой волк боролся у меня в груди.

Глаза Саванны расширились, и я понял, что она почувствовала изменение в моем доминировании. Она лукаво усмехнулась.

— О чем ты беспокоишься, Джексон? Алехандро? Или о других мужчинах?

А почему бы и нет?

Моя пара была праздником для глаз. Пылкая и прекрасная, и больше, чем любой мужчина мог приручить. Но она не приняла нашу связь и делала все, что хотела, непредсказуемая, как осенний лист на ветру.

Я не мог находиться так близко к ней и не обладать ею.

— Ты моя пара, а мой волк — ревнивый тип.

Я подошел ближе, прижимая руку к ее пояснице, отчего дрожь пробежала по ее позвоночнику. Кровь прилила к ее щекам, в то время как у меня она была где-то в другом месте.

Почти мгновенно она подавила ошеломляющий аромат своего восторга и возбуждения и уставилась на меня железным взглядом.

— Я не твоя, Джексон. Я принадлежу только себе.

Она наклонила бокал, чтобы допить остатки, и бледная кожа на ее обнаженном горле беспомощно притянула меня к себе.

— У тебя не больше прав на меня, чем у кого-либо здесь. А теперь я собираюсь пойти посмотреть на то, что есть в продаже.

С этими словами она выхватила у официанта еще один бокал и протиснулась в толпу.

41

Саванна

Моя голова гудела от шампанского, я пробиралась сквозь ошеломляющую толпу. Я все еще чувствовала, как взгляд Джексона прожигает мне позвоночник, пока я лавировала сквозь шикарных гостей.

Мне отчаянно хотелось установить между нами некоторую дистанцию, чтобы я могла в тишине и покое ознакомиться с товарами, выставленными на продажу, без необходимости греться в лучах ревности чрезмерно властного оборотня.

Греческие статуи, мозаичные панно с эротическими сценами, то, что, как я предположила, было произведениями искусства эпохи Возрождения, и скопления древних предметов… Возможно, украденные артефакты?

Я попыталась запомнить наиболее подозрительные предметы, а также лица людей, предлагавших за них цену, чтобы нарисовать их для Нив.

Мой третий бокал шампанского не помог, и я решила, что лучше сбавить обороты.

Самой странной частью аукциона были люди. Алехандро каким-то образом приобрел различных художников и исполнительниц, которые были выставлены по всему саду. Скрипач, чья текущая ставка составляла тридцать семь тысяч, играл в углу комнаты.

Ступив на портик, я оглянулась через плечо. Джексона окружали женщины, как будто он был выставлен на аукцион. Красивая брюнетка в кремовом корсетном платье бочком подошла к нему — та самая, которую я видела ранее висящей на Алехандро на балконе.

Она провела наманикюренным пальцем по груди Джексона, лукавая усмешка тронула ее накрашенные губы. Джексон улыбался и разговаривал с ней, как со старой знакомой.

Он пытается договориться о встрече с Алехандро или испробовать товар?

Вспышка ревности обожгла мою грудь, остановив меня на полпути, когда мои когти выскользнули. Я вцепилась пальцами в ладони, чтобы скрыть свое изменение.

Я знала, что это иррационально.

Черт, я оставила его стоять там, потому что он неприятно ясно дал понять, что я его, нравилось это кому-либо из нас или нет.

Несмотря на это, гнев и раздражение вспыхнули во мне, как лесной пожар. Мой взгляд остановился на женщине рядом со мной, которая чуть ли не пускала на него слюни.

— Видишь что-нибудь, что тебе понравилось? — Прошипела я.

Она лукаво улыбнулась мне.

— По правде говоря, да.

Я показала ей свои клыки, и она тут же метнулась в другой конец комнаты.

Вместо того чтобы наблюдать за безумным столпотворением, я поспешила обратно в главный зал.

Алехандро все еще находился на своем балконе, внимательно наблюдая за происходящим. Дела шли оживленно, и я подозревала, что по меньшей мере дюжина произведений искусства уже была продана, поскольку их убрали.

Надеясь проветрить голову, я подошла к художнику, который сидел перед мольбертом возле центрального фонтана.

Серебряная табличка, которую мне дали, засветилась, когда я подошла ближе, и на экране замигала начальная ставка художника: пятьдесят тысяч долларов. Я была уверена, что готова обдумать последствия этого.

Художник был средних лет, одет в зеленую льняную тунику и брюки и сидел на украшенном резьбой табурете, рядом с которым стояла холщовая сумка, полная художественных принадлежностей.

Он провел размашистым мазком мерцающей синей краски по белому холсту. Краска впиталась в материал, а затем, подобно воде, просачивающейся сквозь потрескавшийся пейзаж, цвет растекся по картине, двигаясь ожившими реками. Взяв другую кисть, он обмакнул кончик в темно-красную краску и коснулся края холста. Цвет обволакивал синеву, растекаясь по странице, как кровь, сочащаяся из открытой раны…

— Как ты это делаешь? — Выпалила я, восхищенная красотой.

Художник повернулся и медленно оглядел меня с ног до головы.

— Не думаю, что вы оценили бы тонкости.

— Испытай меня, — прорычала я, и он удивленно откинулся на спинку стула.

— Успокойся, Саванна, — усмехнулся Дамиан сзади.

Я повернулась и откинула волосы.

— Привет. Есть успехи?

Он передал мне записку.

— К сожалению, нет. Похоже, Алехандро не спустится сегодня вечером, и он не заинтересован в разговоре с нами.

Я развернула записку и обнаружила послание, нацарапанное красными чернилами.

Дорогой Дамиан, пожалуйста, навести меня снова в следующем месяце. Возможно, тогда мы сможем поговорить. Приведи Нив. Я уверен, что ее заинтересуют многие из предлагаемых товаров.

У меня внутри все сжалось. Это была игра. Алехандро смеялся над нами.

— Джексон разговаривает здесь с некоторыми оборотнями, чтобы узнать, есть ли у них какие-либо связи, но я не уверен в этом. Вампиры и оборотни, как правило, представляют собой горючее сочетание.

У нас не было времени ждать месяц, чтобы поговорить с Алехандро, если это вообще было настоящее приглашение. Драган был где-то там, и только судьба знала, что он задумал.

Низкий импульс паники начал пульсировать в моих венах.

— Так что же нам делать?

Дамиан понизил голос, посылая вибрации по моей коже.

— Боюсь, нам, возможно, придется прибегнуть к плану Б. Ты останься и пообщайся, а я собираюсь осмотреть территорию, чтобы посмотреть, смогу ли я найти точку доступа к его хранилищам.

С этими словами Дамиан быстро растворился в толпе.

Черт.

Ну, я чертовски уверена, что не собиралась просто стоять и смотреть на произведения искусства, в то время как мужчины пытались флиртовать и незаметно найти решение.

Более того, со всеми этими охранниками вокруг, план Б, нравился мне все меньше и меньше. У Дамиана могла быть репутация блестящего вора, но Алехандро отрезал Драгану палец за попытку воровства.

Я не хотела, чтобы мы оказались в таком же затруднительном положении.

Ирония убила бы меня.

Через несколько минут мои каблуки застучали по полу, когда я пересекала центральную комнату приемной, где мы вошли.

Двое охранников у подножия двойной лестницы хмуро уставились на меня, ближайший поправил пистолет, висевший у него на груди. Я изобразила свою самую очаровательную улыбку, но сразу почувствовала их подозрительность и сдержанную жестокость, замаскированную их небрежными взглядами.

Нет. Ну уж нет. Может я бы попробовала зайти с черного хода. Должен был быть другой путь наверх.

Изображая опьянение, я слегка покачнулась, прежде чем развернуться и, спотыкаясь, вернуться обратно по коридору. Казалось, это сработало, потому что запах их подозрительности быстро сменился отвращением.

Как только я скрылась из виду, я поспешила в другую сторону. Я миновала несколько запертых дверей, тихо ругаясь, и уже собиралась сдаться, когда заметила одинокого охранника, стоявшего на страже в конце коридора.

На вид ему было не больше восемнадцати, и его взгляд скользнул по моему телу, когда я плавной походкой направилась к нему.

Если мистер Придурок собирался устроить мне взбучку за то, что я хорошо выгляжу и улыбаюсь, я могла бы использовать это с максимальной выгодой для себя.

Я прижала руку к груди и поспешила к нему.

— Боже мой, я рада, что нашла кого-то в этом лабиринте. Я хотела спросить, не могли бы вы мне кое с чем помочь.

В его карих глазах блеснули интерес и желание, и он с трудом сглотнул.

— Конечно. Чем я могу, э-э-э, помочь вам?

— Замечательно. Я обегала все вокруг, но вообще не нашла никого компетентного. — Я взглянула на него из-под опущенных век и одарила кокетливой улыбкой. — Я проделала весь этот путь сюда из Чикаго, и что ж, я надеялась познакомиться с Алехандро, но, похоже, он не придет сегодня вечером. Есть ли какой-нибудь способ устроить мне встречу?

Он неловко поерзал, бросив взгляд в коридор позади меня, прежде чем неловко улыбнуться.

— Боюсь, это невозможно. Мистер Ривера встречается с гостями или артистами только по предварительной записи.

Артисты? Я могла бы это сделать. Время немного поблефовать.

— Конечно. Меня зовут Саванна Кейн. Уверена, он слышал обо мне. В последнее время ряд моих работ вызвали небольшой ажиотаж на Чикагской сцене. Я бы действительно хотела обсудить с ним свою последнюю работу до того, как ее покажут на следующей неделе, но у меня просто не было возможности договориться о встрече.

Немного смущенная этой уловкой, я воспользовалась подсказкой сучки в саду и провела пальцем по груди охранника.

— Я уверена, что ты мог бы сделать это возможным.

Розовый румянец разлился по его загорелому лицу, как волшебная краска по холсту художника.

— Конечно, мисс Кейн. Позвольте мне послать ему весточку, если вы подождете одну минуту.

Он исчез за углом и заговорил приглушенным голосом с другим охранником, который подозрительно посмотрел на меня. Через две минуты он вернулся с извиняющимся выражением лица.

— Извините, мисс Кейн, но мистер Ривера никого не принимает без предварительной записи. Без исключений.

У меня возникло искушение настаивать, но я знала, что это бесполезно. Выражение лица другого охранника было железным и злобным. Внезапно он направился ко мне, в его глазах горело подозрение.

Выйдя как можно быстрее, я направилась обратно в сад, так как разочарование разрывало меня на части.

Я была уверена, что если бы мы могли просто поговорить с Алехандро, задумчивый вампир проявил бы сочувствие. В конце концов, Драган ограбил его. Единственное, что было лучше мести, — это месть вдвойне.

Нам просто нужно было найти способ привлечь его внимание.

В висках стучало, я взглянула на вампира на его высоком балконе. Я не привыкла общаться с богатыми людьми, но я хорошо разбиралась в людях. Алехандро Ривера был королем в своем замке, и для него мы были крестьянами, пресмыкающимися перед ним ради его развлечения.

В этот момент король перегнулся через перила, пристально наблюдая за художником в зеленом халате, который рисовал. Этот шарлатан с волшебными кистями занял лучшее место во всём зале — прямо в поле взгляда Алехандро.

Мои пальцы сжались.

Пришло время привлечь к себе внимание.

42

Саванна

Я медленно обошла вокруг сада, незаметно призывая свою магию, наблюдая за художником в зеленом халате. Хотя я скрывала машины и людей облаками тени и даже однажды сшила себе платье-тень, мой план требовал такого тонкого контроля, каким я никогда раньше не пользовалась.

Я заставила пару теней скользнуть по картине и исчезнуть.

Художник остановился и огляделся. Как только он вернулся к рисованию, я сделала это снова.

Он остановился и протер глаза.

Еще через несколько секунд я проделала это в третий раз, позволив теням наползти на него. Я оставила прядь, прилипшую к его левому глазу, как вуаль, частично закрывая ему зрение.

Взвизгнув, он встал и начал дико озираться по сторонам. Бедняга, вероятно, думал, что слепнет, но, учитывая, каким мудаком он был, этот трюк меня не беспокоил.

Он снова протер глаза, затем в панике направился в ванную.

Как только он ушел, я подбежала, сняла его картину с мольберта и поставила новый холст.

Мгновенно я почувствовала, как взгляд Алехандро впивается мне в спину, как сверло.

Начало показа.

Прежде чем я успела взять кисть, твердая ладонь легла на мою руку, и меня обдало дымным ароматом сосны, земли и тепла, сопровождаемым знакомым рычанием, от которого у меня мурашки побежали по коже. Я замерла и встретила проницательный взгляд Джексона.