Во рту у меня пересохло, когда воспоминания о том, как Саванна спорила со своей волчицей, нахлынули на меня. Я сказал ей, чтобы она не волновалась, что ее волчица была просто другим аспектом ее личности… Но что, если это не так? Какой же она была, как Драган, душой-близнецом, двумя духами, заключенными в одно тело?

Сойдет ли она с ума? Она говорила о тьме в ее…

Я вздрогнул и понял, что отец пристально изучает меня, поэтому прочистил горло.

— Что сделал Драган?

— Темная магия. Ритуалы. Жертвоприношения. Он стремился к запретным знаниям и использовал свои собственные способности для извращенных заклинаний. Он соблазнил добрых волков силой и обещанием отомстить миру, который презирал и боялся нас.

Все, что Драган натворил, находясь в плену у Каханова. Все, что, как мы подозревали, он пытался проделать снова с байкерами.

Я сменил позу, когда любопытство заставило меня вмешаться.

— Почему?

— Жажда власти. Отомстить нам. Призвать Темного Бога Волков. Но это в прошлом.

Аластер снова принялся ловить рыбу, но вместо того, чтобы ловко подразнить поверхность воды мушкой, он замахнулся, как будто хлестал человека к позорному столбу.

— Хранительница Знаний упомянула пророчество, но о нем всегда только намекают, — сказал я. — Что это, не самом деле?

Он бросил на меня подозрительный взгляд.

— Что душа-близнец вернет Темного Бога. Что они заберут души нашей стаи.

Мое сердцебиение ускорилось. От отца этого не скроешь.

— Мне нужно знать точные слова.

Он долго молча изучал мое лицо. Его запах сменился с легкого раздражения на низкий, кипящий ужас, приправленный отголосками старой ненависти.

Он закрыл глаза и через мгновение заговорил.

— Я скажу тебе то, что сказал мне старый созерцатель луны: кролик в доме волка, и мы вступили в эпоху тьмы. К власти придет душа-близнец. Она станет предвестником разрушения. Ночью, когда луна отвернется, они принесут жертву Темному Богу, и через семь дней он снова будет ходить по земле, сея безумие среди живых. Душа-близнец украдет волков у каждого оборотня, который окажет им сопротивление, и оставит твой народ слабым перед Темным Богом.

Тьма сгустилась в моей груди. Это было тем, что приближалось, чего Драган пытался достичь.

— Так вот почему ты выследил его? Потому что ему было предсказано совершить ритуал, чтобы вернуть Темного Бога Волков?

Мой отец обнажил клыки, но не на меня.

— Драган убивал, воровал и развращал. Если бы мы ничего не предприняли, он вернул бы Темного Бога. Он бы каким-то образом украл наши души. Вот почему я даже опустился до работы с этими грязными Лассаль.

Черт. Разве Драган не хотел забрать волка Сави?

Подозрение наполнило глаза моего отца, которые сфокусировались на мне, как лазеры.

— Почему ты задаешь так много вопросов о мертвом человеке?

Я не дрогнул.

— Полагаю, он вернулся.

— Невозможно. Я собственными глазами видел, как Лорел Лассаль уничтожила его. Его тело превратилось в пыль.

Слова моего отца были уверенными и наполненными гневом, но его запах, хотя и мастерски контролируемый, выдавал его потрясение.

Я сосредоточил все свои чувства на чтении его слов. Мой отец знал кое-что еще.

— Душа Драгана выжила. Она вселилась в колдуна крови, Улана Каханова.

Отцовская удочка опускалась до тех пор, пока не коснулась поверхности медленно текущей воды, оставляя тонкий след, похожий на нож, разрезающий кожу.

— Колдун, которому помог Билли?

Я кивнул.

Его лицо исказилось от ярости, мускулы напряглись. Шерсть на тыльных сторонах его рук встала дыбом, а когти впились в пробковую рукоятку удочки. Когда он заговорил, его голос прорезал воздух, как крик, но был не громче шепота.

— Гребаный дурак.

Мои отец и мать плохо восприняли смерть Билли, и я знал, что они винили меня. Он был их зятем и последним звеном, связывающим их с моей сестрой, точно так же, как и со мной.

Я не рассказал им всего, что он сделал. Я был у них в долгу.

— Я не думаю, что Билли знал, кем на самом деле был Каханов, только то, что он обещал отомстить Лассаль.

Пальцы моего отца дрогнули, и боль и горечь наполнили его слова.

— Мы все хотим этого, но Билли все равно был дураком.

— Мы выследили колдуна и убили его. Но мы думаем, что Драган все еще на свободе, что он вселился в другого.

Мой отец смерил меня железным взглядом.

— Тогда ты и стая должны сделать все возможное, чтобы остановить его. Заключайте сделки с чернокнижниками, дьяволами или вампирами, но вы должны уничтожить его. Если Темный Бог вернется, он вернет землю в ее естественное состояние. Города рухнут у него на глазах. Технологии канут в лету, и на человечество будут охотиться до тех пор, пока среди руин не останется ничего, кроме животных.

Его слова пробудили воспоминания об истории Хранительницы Знаний. Я увидел, как сгущается тьма и руины Мэджик-Сайда скрываются в тумане. Там не было ни машин, ни шума, ни людей — только заросший камень и мостовая, да птицы, настороженно порхающие с дерева на дерево.

— Ты можешь рассказать мне что-нибудь еще о том, как победить его? — Спросил я.

— Если бы я знал это, я бы сделал это сам.

Он вернулся к своей рыбалке. Я знал, что так от меня выпроваживает, и мог видеть, что у него больше не лежало к этому сердце.

— Но Джексон…

— Да?

— Не останавливайся, пока не уничтожишь душу Драгана.

Я кивнул, хотя он не мог этого видеть. Я повернулся, чтобы уйти, но остановился и осторожно положил руку на ствол сосны. Я старался говорить ровным голосом, используя каждую каплю силы и самоконтроля, которыми обладал.

— И если я когда-нибудь обнаружу еще одну душу-близнеца, что мне делать?

— Убей ее. Кто бы это ни был, какой бы цены это ни стоило, сделай это без колебаний. Это то, что сделал бы я. Это то, что сделала бы твоя сестра. Если Темный Бог вернется, мы все равно что покойники.

Я ушел прежде, чем он почувствовал ужас, поднимающийся в моей груди.

Этого ли боялась Лорел? Поэтому она связала волчицу Саванны?

Мои внутренности скрутило узлом, когда я взбирался на холм. Я понятия не имел, была ли Саванна душой-близнецом, но это не имело значения. Если кто-нибудь хотя бы заподозрит…

Я должен был защитить ее.

Это означало, что никто никогда не узнает правды. Ни Сэм, ни Реджина…

Даже сама Сави.

28

Джексон

Когда я вернулся в свой пентхаус, Саванны уже не было.

В этом не было ничего удивительного. Женщина была одержима самими богами хаоса и ходила, куда хотела.

Мне не следовало возвращать ей ключи.

Звонить и писать ей сообщения оказалось бесполезно. Эта чертова женщина никогда не отвечала на звонки по телефону, который я специально купил для нее, чтобы я мог связаться с ней.

Фантастика. Драган собирался попытаться освободить Темного Бога Волков этой ночью, а ее нигде не было.

По крайней мере, у меня хватило предусмотрительности установить на телефон приложение для отслеживания в чрезвычайных ситуациях.

Я включил его и приготовился к результатам, отчаянно надеясь, что она не уехала в Мичиган одна, чтобы выследить ублюдка.

К счастью, она была недалеко, всего в нескольких кварталах от Логова Мидуэй — территории демонов.

Хотя мы с боссом Мидуэя поддерживали хрупкое перемирие, ему бы не понравилось, если бы я появился в его владениях без приглашения. Снова.

К черту все.

Я проехал мимо «Рифта», демонического бара, из которого Сэм спасла Сави двумя ночами ранее, и направился по Разобрак-Авеню, пока не добрался до 53-й. Я повернул направо и остановился перед магазином с фасадом из темного дерева и его названием, выгравированным на стеклянных витринах: «Дьявольские чернила».

Саванна была внутри. Я чувствовал, как она притягивает меня, как вращающийся водоворот затягивает меня внутрь. Притяжение становилось сильнее с каждым днем, что было одновременно и благословением, и проклятием.

Я вцепился в руль машины и глубоко вздохнул. Слова моего отца потрясли меня до глубины души, почти так же сильно, как то, что Лорел сделала с Саванной, потрясло ее саму — преступление, которое я никогда не прощу, независимо от ее оправдания.

Мы сделали это, чтобы защитить ее от твоего отца.

Я выскользнул из кабины и захлопнул дверцу. Что за чертовщина.

В два шага я оказался у входной двери тату-салона и толкнул ее внутрь.

Помещение было чистым и опрятным, с белой штукатуркой и кирпичными стенами, выцветшей черной мебелью и светлыми деревянными полами. Воздух наполнял звук жужжащих игл для татуировок. На стенах висели произведения искусства в рамках, картины маслом и фотографии выполненных татуировок. Работы были впечатляющими.

По крайней мере, это был хороший знак.

Когда я вошел, Сэм подняла глаза от длинной деревянной скамьи, на которой она сидела — судя по виду, из старой церкви.

— Черт. Вот и весь сюрприз.

— Это уже достаточно неожиданно, — проворчал я.

Саванна сидела сзади, в кресле в гостиной, под иглой. Дьяволица с рогами, короткими черными волосами и проколотой губой склонилась над правой рукой Сави. Я чувствовал дискомфорт своей пары, как если бы он был моим собственным.

— Почему ты никогда не отвечаешь на звонки? — Я зарычал.

Она подняла голову, и ее глаза расширились.

— Что ты здесь делаешь? — Сави проворчала сквозь стиснутые зубы.

Я толкнул низкую декоративную калитку и подошел к ее креслу.

— Я выслеживаю бродячую волчицу. Не хочешь рассказать мне, что ты здесь делаешь?

— Очевидно, делаю татуировку. Тебя не было сегодня утром, так где же ты был?

Разговаривал с человеком, которого ты никогда не должна встретить.

— Собирал информацию. — Раздражение пробежало у меня по коже. Я не собирался позволить ей заставить меня защищаться. — Что, черт возьми, на тебя нашло…

— Сэм сказала, что у нас было время, прежде чем, — Она оборвала свои слова, бросив взгляд на тату мастера. — Ну, прежде чем мы отправимся в Мичиган сегодня днем, и поскольку я не знала, что ты задумал, я решила воспользоваться твоим отсутствием.

— Кажется опрометчивым, учитывая…

Она оскалила зубы.

— Это не что-то неожиданное. Мне давно нужны были новые чернила — я только была на мели.

Я неловко сглотнул, когда меня охватило чувство вины.

Сэм отложила журнал и улыбнулась мне из зоны ожидания.

— Я думаю, тебе это чертовски понравится, когда будет сделано, Джекс.

Я стиснул зубы. Ее тело, ее выбор, да… Но часть меня все еще жалела, что у меня не было права голоса в этом вопросе. Учитывая что татуировки были постоянными.

Я шагнул вперед.

— Отлично, давай посмотрим.

Дьяволица приостановила свою работу и встретилась взглядом с Сави. Саванна кивнула, и татуировщица откинулась назад. Хотя женщина была изображена только на двух третях контура, я мог видеть весь рисунок по остаточному отпечатку термического трафарета.

Морда волка. И не какого-нибудь волка — волчица Саванны.

У меня перехватило дыхание.

Черт.

Сави выжидающе подняла брови. Весь ее первоначальный пыл был уловкой, и я чувствовал ее ожидание, даже трепет. Работа была превосходной, очень реалистичной. Я видел достаточно ее работ, чтобы знать, что это ее дизайн.

И это навсегда отметит ее как оборотня.

Я медленно кивнул, обдумывая последствия.

— Это… прекрасно. Идеально.

Когда Саванна Кейн сжигала мосты, она делала это эффектно.

Дьяволица вернулась к своей работе, и жужжание тату-машинки наполнило воздух.

— Мне это нравится, но почему сейчас? — Тихо спросил я.

Сави прикусила губу, затем посуровела.

— Я не хотела, чтобы кто-нибудь еще ошибся в том, кто я.

Мой пульс участился.

Судя по тому, как она сопротивлялась поначалу, я боялся, что ей понадобятся месяцы или годы, чтобы по-настоящему принять себя такой, какая она есть. Но теперь, когда правда выплыла наружу, она была полностью согласна — вот так просто.

Часть меня ликовала. Если Саванна сможет принять свою волчицу, она сможет принять стаю и, возможно, наконец-то сможет признать нашу связь.

Но остальная часть меня кипела от ярости.

Все, что для этого потребовалось, — это чтобы она потеряла все.

Я подавил свой гнев на гребаных Лассаль и оглядел помещение.

В углу большой рогатый демон работал над вампиром. Я тщательно подбирал слова.

— Почему этот салон, а не… внизу, в Доксайде?

Подтекст: какого черта ты делаешь татуировку волка, сделанную дьяволом, а не кем-то из твоего собственного вида?

Дьяволица приостановила свою работу и, прищурившись, посмотрела на меня.

— Это место только для клиентов.

Я не сдвинулся с места.

Сави вздрогнула и бросила на мастера извиняющийся взгляд.

— Я встретила демона-бармена в «Рифте» с невероятными татуировками чернильного цвета на синей коже. Я спросила его, кто выполнил эту работу. Я подумала, что если она может работать с синей кожей, то сможет сделать все, что угодно. Так что я пришла сюда к Алане, которая, между прочим, невероятно потрясающая художница. Вон там на стене ее работы.

Алана, дьяволица, окунула иглу в чернильницу и вернулась к нанесению тату.

— Я просто провожу линии. Ты нарисовала рисунок. Держу пари, ты могла бы проделать такую же работу, если бы захотела. У тебя много таланта. Я вижу это и по другой твоей татуировке. Я могу сказать, что это твой дизайн.

Сави поморщилась от боли, но выдавила улыбку.

— Спасибо. Но я просто справляюсь с этим сумасшедшим миром, рисуя.

Оригинальный рисунок лежал на столе, рядом с бумагой-копиркой. Это было больше, чем просто карандаш и линии — в нем была жизненная сила. Я чувствовал ее в каждом штрихе.

— Она выглядит точь-в-точь как твоя волчица. Идеально.