— Сегодня вечером я расскажу историю о Темном Боге Волков.

26

Саванна

— Хорошо, что нет луны, чтобы присматривать за нами, потому что она бы приревновала, если бы мы заговорили о ее старом возлюбленном, — сказала Хранительница Знаний, широко раскинув руки и начав обходить круг собравшихся волков.

По мере того, как ее слова звенели в воздухе, костер становился все больше, а волки вокруг меня съеживались, пока в темноте не остались только Хранительница Знаний, огонь и ее голос.

— Когда-то, — продолжила она, — Луна и Темный Бог были любовниками.

Огонь поднялся, и в клубящемся пламени появились изображения двух людей: женщины в длинном серебристом платье и мужчины, закутанного в черное.

— Их ночи и дни не знали границ, и они растворялись друг в друге под небом.

Мой пульс участился, когда история Хранительницы Знаний развернулась перед моими глазами — Луна и Темный Бог были не просто любовниками, но страстными и дикими. Они слились воедино с диким жаром, их кожа пропиталась потом, а тела напряглись и задрожали от желания. Они рычали, дрались и совокуплялись, как животные, пока их похоть не иссякла и они больше не могли двигаться.

Я почувствовала их голод и вкус их страсти — пьянящую смесь земли, соли и мускуса — и внезапно обнаружила, что совершенно пьяна. Видение было настолько реальным и интуитивным в моем сознании, что моя собственная потребность проснулась, вызвав влагу в моем теле и оставив меня голодной от желания.

Хранительница Знаний низко наклонилась и подошла ближе, словно открывая нам секрет.

— Но любовь может быть непостоянной, а будучи сильными и красивыми, у Луны и Темного Бога было много поклонников. В конце концов, ревность разлучила их — но не раньше, чем Луна породила народ-волков.

Она выпрямилась.

— В те дни люди имели как животные, так и человеческие формы. Но по мере того, как мир становился старше, они забывали часть самих себя. Волки забыли, что они люди, и стали ходить на четырех ногах, в то время как люди забыли, что они волки, и предпочли ходить на двух. Но она любила всех.

На мгновение я увидела людей, волков и оборотней, населяющих землю, но затем Хранительница Знаний взмахнула рукой, и изображение растворилось в тени.

— И все же, несмотря на любовь Матери-Луны, двуногие не любили землю, которую она им дала. Они сжигали леса, чтобы возвести поля и города, и отравляли реки и землю своими отходами. Сначала, в своей горечи, Темный Бог игнорировал детей Луны, но вскоре двуногие распространились, вытеснив волков и других животных со своей земли. Их жадность была ненасытной, и когда больше не осталось лесов, на которые можно было бы претендовать, или земель, которые можно было бы разграбить, люди начали драться друг с другом за оставшиеся объедки.

Мое сердце сжалось, когда я увидела все это в пламени пожара. Разоренные человеческие города, зараженные преступностью, жадностью и жестокостью. Выжженные земли, которые когда-то были пышными, опустошены солью и пеплом и развеваются ветром.

Куда бы ни шло человечество, смерть следовала за ним по пятам.

Хранительница Знаний широко развела руками, и над пламенем возникла темная тень.

— Черная ярость охватила Темного Бога, и он принял облик волка, чтобы обратиться к стаям. Он сказал им, «Мы должны начать войну с двуногими. Они убьют нас всех, если мы ничего не предпримем. Мы должны сделать мир таким, каким он был когда-то».

Ядовитыми словами он сеял страх и ненависть среди волков, пока они не согласились истребить все человечество.

Навязчивые видения поглотили меня. Я видела, как Темный Бог принял гипнотическую форму, которая была одновременно и волком, и не волком. Он скользил от тени к тени, нашептывая мстительные слова в уши нашей стаи. Его гнев и предупреждения обвивали мое сердце, пока мой собственный пульс не забился от страха и ненависти, и я тоже была готова увидеть, как все двуногие будут убиты, а их города разрушены до основания.

Но так же быстро, как она вызвала черное видение, Хранительница Знаний смела его, оставив нас с изображением Луны, плачущей на своей кровати.

— В то время как Темный Бог видел в людях только зло, Луна любила своих отпрысков. Она увидела, что они всего лишь дети, которые еще не поумнели, что у них есть способность как к великому добру, так и ко злу, и они создадут в мире волшебство и красоту.

На мгновение я увидела ребенка, играющего на земле, — ее рыжие волосы были коротко и странно подстрижены. Она посмотрела на меня и улыбнулась с такой радостью, что мое сердце сжалось от горя, оплакивая человека, которым я стала.

— Луна была свирепой матерью и боролась бы, чтобы защитить свое потомство, но она знала, что не может надеяться выстоять против Темного Бога и всех волков земли. Таким образом, умница Луна отправилась к своей подруге Ночному Небу и попросила ее соткать плащ тьмы, чтобы скрыть свои передвижения. Она завернулась в плащ и тихо проскользнула в Страну Грез, и из-за того, что ее яркое свечение было скрыто, Темный Бог не знал, где она находится.

С размаху я увидела, как прекрасная Луна окутала себя тьмой, как при затмении, пока не остался лишь осколок ее света.

— Когда она вернулась из Страны Грез, она призвала Темного Бога присоединиться к ней на пиру. Она сказала ему: «Ты прав», потому что именно это хотят услышать все глупые мужчины. Она сказала ему: «Я увидела правду — люди жестоки и продажны. Сегодня вечером давай вместе сотворим мир заново».

Затем она расстегнула свое серебристое платье, чтобы он мог увидеть грациозные изгибы, которые никогда не забудет.

Мысленно я увидела, как она встает и распахивает разрез своего платья. У меня заныло в груди от ее красоты, и я знала, что ни один мужчина не сможет устоять перед ее соблазнительной кожей или улыбкой. Она призвала к себе Темного Бога согнутым пальцем, как раз в тот момент, когда снова зазвучали слова Хранительницы Знаний.

Они танцевали и пили, и все это время Луна подливала в свое вино воду, которую она украла из реки грез, которая несет нас по стране ночи. Наконец она взяла его к себе в постель. Они отправились в путь на рассвете, как дикие звери, и когда они выдохлись, Темный Бог погрузился в глубокий сон, от которого так и не проснулся.

Видение исчезло, но по какой-то причине огонь не вернулся к своей прежней яркости, и в пламени замелькали странные тени. Хранительница Знаний подняла руки, и свет усилился.

— Вот как Луна спасла нас от Темного Бога — и все же легенды гласят, что его сон становится беспокойным, и если мы не будем заботиться о творении или природе, он проснется, чтобы принести разрушение всем нам.

Я моргнула, услышав простую мораль. Это была не более чем детская сказка для обучения молодых волков. Однако руки Хранительницы Знаний все еще были подняты, и я вздрогнула, когда поднялся холодный ветер. Это началось как легкий бриз, но вскоре он свирепо завертелся вокруг нас. Мой мех трепал ветер, который выл по-волчьи в моем сознании. Я прижалась к земле, когда над нами поднялась темная фигура, заслоняя огни и звезды.

Ветер был безумным, он завывал в моем сознании и душил мое горло яростью и ненавистью. Это разожгло костер до неистовства, и вскоре все деревья были охвачены пламенем. Черно-серый дым поднимался от далекого горизонта и небоскребов, выстроившихся вдоль берега.

Я попыталась пошевелиться, но мои кости окаменели от ужаса.

Глаза моих товарищей по стае стали белыми, как снег. Они выли, бушевали и превратились в мерзость — наполовину людей, наполовину волков, их разумы разрывались между собой.

Я знала, что это было видение, но оно казалось более реальным, чем моя собственная плоть и мех.

Повсюду вокруг меня люди бежали, как волки, выслеживающие и убивающие все, что ходит на двух ногах. В мерцающем свете костра возникло изображение — обгоревший и изодранный в клочья труп Кейси, лежащий в луже крови.

Мой желудок скрутило, и мне захотелось блевать, или выть, или даже просто закрыть уши лапами. Обезумевшие крики Лорел из темноты были такими реальными, что заставили меня дрожать у костра.

Видение изменилось, и раскрошенные камни руин, переплетенные с деревьями, выросли вокруг меня, корни обвились вокруг ржавеющих автомобилей и костей мертвых.

Затем изображение исчезло, и я со вздохом вернулась к реальности.

Хранительница Знаний опустила руки.

— Темный Бог может и дремать, но теперь вы видели его сны.

Повсюду вокруг меня волки опустились на лапы, скуля и пугаясь.

Однако Джексон поднялся и стоял, торжественно глядя в огонь. Его присутствие окутало меня, горячее любого пламени. Я не понимала его способности говорить с нами без слов, но я почувствовала, как послание запало мне в душу:

— Мы будем бдительны и бросим вызов.

Его сила нарастала во мне, и я поднялась, чтобы встать рядом с ним. Вся стая вокруг нас поднялась на ноги, пока сотня волков не замерла в молчании, ожидая того, что однажды может наступить.

Возвращение Темного Бога Волков.

Той ночью я спала беспокойно, и когда мне приснился сон, то не о Джексоне, Каханове или байкерах, а о нем.

27

Джексон

Рассвет смягчил небо над высокими деревьями, окаймлявшими грунтовую дорогу. Я ехал, пока не увидел старый синий пикап моего отца. Он был выветренным, изношенным и идеально подходил для этого места — совсем как его владелец.

Я знал, где найти его утром первым делом: в его любимом месте для рыбалки. После того, как он ушел с поста альфы, мои родители повернулись спиной к городу и всем его проблемам. Они жили в озерных землях в центральном Висконсине, насколько это было возможно, вдали от кого-либо еще.

Я крепче сжал руль. Я должен был быть очень осторожен в своих вопросах. Лорел сказала, что родители Саванны покинули Мэджик-Сайд из-за него. Я не был уверен почему, но по какой-то причине я поверил старой ведьме.

Я заглушил двигатель грузовика, открыл дверцу и вылез из салона. Он бы узнал, что я здесь, по моему запаху, если бы не предательский звук двигателя.

Раздвигая разросшиеся ветви, я последовал за его запахом через лес.

Я нечасто видел своих родителей с тех пор, как мой отец, Аластер, ушел в отставку, хотя они были всего в четырех часах езды от Мэджик-Сайда. Я приехал за несколько недель до этого, чтобы рассказать им о смерти Билли. Все прошло не очень хорошо, и я не планировал возвращаться еще долгое время, но ни у кого из нас больше не было такой роскоши.

Я вышел на берег. Мой отец, щеголяя резиновыми болотными ботинками, стоял по бедра в блестящей воде. Он стоял ко мне спиной и не оборачивался.

— Альфа.

Моя шея потеплела, а мышцы напряглись.

— Отец.

Он взмахнул удочкой, заставив муху заплясать по поверхности темной воды.

— Не пугай рыбу.

Так что я стоял там, молчаливый, как призрак. Разочарование бурлило у меня внутри, но я сохранил самообладание и ровный нюх. Я бы не клюнул на наживку, даже если бы рыба клюнула.

Наконец он оглянулся.

— Твоя мама скучает по тебе.

Я скрестил руки на груди.

— Я знаю. Должно быть, ей тяжело находиться вдали от стаи.

После того, как он ушел в отставку, они переехали на север, к озерам. Он сказал, что это было сделано для того, чтобы дать мне возможность руководить, но я знал, что это было сделано для того, чтобы сбежать из злополучного города, который забрал мою сестру.

Они были озлоблены на мир и всех в нем.

Мой отец вернулся к рыбалке.

— Это не так уж сложно. Мы умыли руки от жизни в стае. Конечно, она скучает по своим друзьям, но мы отдали стае нашу дочь, нашего сына и наши жизни. Большего нам дать нечего. Когда-нибудь ты поймешь это чувство.

Этот человек никогда не был прежним после смерти моей сестры. Он готовил ее с рождения к этой работе и просто учил меня, как выполнять ее грязную работу. Когда она умерла, с ним было покончено. Он держался несколько лет, но превратился в призрак человека, которым когда-то был. В конце концов, он отдал все это в мои руки и исчез.

Его леска замелькала в воздухе.

— Я бы посоветовал тебе приходить чаще, но мы с тобой знаем, что этого не произойдет.

Я прислонился спиной к дереву.

— Прямо сейчас у меня полно дел.

— И так будет всегда. И тебя бы здесь не было, если бы тебе что-то не было нужно. Что это?

Я внимательно следил за его движениями. Я знал, что он оценивает меня, даже повернувшись спиной, точно так же, как я оценивал его.

— Прошлой ночью у нас была пробежка, — сказал я.

Он рассмеялся. Это был всего лишь короткий выдох воздуха, но для него это был сюрприз.

— Признаюсь, я действительно скучаю по забегу на озеро. Но здесь есть и другие волки-одиночки. Мы бегаем с ними, когда светит луна.

— После пробежки Хранительница знаний рассказала историю о Темном Боге Волков.

Если бы я не наблюдал за ним, как ястреб, я бы пропустил едва уловимое напряжение мышц его шеи. Его актерский фасад не потерял ни капли плавности, но я заметил, что это удивило его.

— Не та история, которую я хотел бы запомнить.

Несмотря на то, что он больше не был альфой, мой отец, как правило, держал свои карты при себе. Даже со мной. Я сосредотачивался на каждом движении, каждом запахе, каждом подергивании.

— Что ты можешь рассказать мне о Викторе Драгане?

Мне не нужно было быть настолько сосредоточенным на нем.

Он резко остановился, и крючок упал в воду. Я затаил дыхание, пока он обдумывал свои слова.

— Драган был чудовищем. Душа-близнец.

— Это я знаю. Наполовину колдун, наполовину волк.

Он внезапно обернулся, его глаза сверкнули золотом.

— Нет. Колдун, волк — просто заперты в одном теле. Две души соперничали за контроль, разрывая его разум на части. Это сводило его с ума… заставляло совершать невыразимые вещи.

Ненависть и гнев в его голосе могли бы вскипятить реку досуха. Я редко видел, чтобы мой отец реагировал на что-либо с такой яростью. Обычно он был сдержан. Тактичен.