— Мы так сломаем лодыжку, уворачиваясь от этих идиотов.

Раздражение охватило нас обеих. Это был ужасный способ участвовать в гонке.

— Это почти пятикилометровка. Нам нужно двигаться в темпе, — сказала я своей волчице и сосредоточилась на своих воспоминаниях о кроссах. Рвануть в самом начале — лучший способ проиграть. Нам нужен был ритм, который можно выдержать до конца. Трассу мы не знали, значит, лучше равняться на других.

— Этот темп кажется довольно неплох, но впереди только зубы и хвосты, — ответила моя волчица.

Стая начала разделяться на группы, и она решила держаться с полудюжиной волков, которые тянулись сразу за ведущей группой.

Через несколько минут хаос улегся, и мы оставили лесопарк и вьючные угодья позади. Волки вокруг меня выли, когда мы пересекали Рейзорбэк-авеню.

Мы присоединились к вою, когда наши когти пронеслись по дороге, и мы спрыгнули обратно на мягкую траву Мидуэй-Грин, где несколько недель назад проходила Ярмарка Полной Луны. Теперь это была просто открытая поляна.

Стая перешла на ровный темп, хотя мы тяжело дышали.

Сэм посмотрела на меня, высунув язык, с очень человеческим выражением лица, которое, казалось, говорило:

— Ты в порядке?

Моя волчица решительно зарычала в ответ.

— В полном.

Она предостерегающе прикусила меня.

— Не переусердствуй.

Моя волчица просто стиснула зубы и опустила голову. Я чувствовала, что ее решимость соответствует моей собственной.

Бег со стаей не был похож ни на что из всего, что я когда-либо испытывала. Когда мы вошли в ритм, мы стали единым целым с окружающими нас волками. Наши шаги, наше дыхание были похожи на низкий гул гипнотического танца.

Вскоре мы оставили Мидуэй позади и повернули, чтобы бежать на юг через Выставочный парк, который был освещен старинными уличными фонарями. Мы безрассудно огибали прогуливающихся пешеходов и вечерних байкеров. Несколько человек кричали и ругались, а некоторые даже швыряли напитки или зажигали предупреждающие заклинания над нашими головами. Но в целом, волшебные создания были на удивление невозмутимы. Очевидно, стая бешеных на вид волков, бегающих по городу, не была такой уж редкостью. В любом другом месте несчастные граждане кричали бы во всю глотку, спасаясь бегством. Но это был Мэджик-Сайд. Люди здесь повидали многое.

Мы мчались вдоль береговой линии, а огни Южной части Чикаго мерцали нам в ответ через воды озера Мичиган. К сожалению, в наши мышцы начала закрадываться глубокая пульсация истощения, и мы начали сдавать позиции.

Моя волчица разочарованно зарычала, когда Джексон проскользнул дальше вперед. Сэм осталась с нами, хотя я знала, что она не так сильно запыхалась, отчего у меня под кожей закипало раздражение.

Волчица немного споткнулась, но продолжила.

— Мне бы не помешала небольшая помощь.

— Как я могу помочь? — Спросила я.

— Я не совсем уверена, как это работает. Но я помогла тебе освободить лодыжку в лесу теней и дала тебе силы выбраться из фургона.

Могу ли я сделать то же самое для нее сейчас? Я сосредоточила свой разум и волю на беге.

Мы споткнулись и шлепнулись мордой в траву.

Сэм резко остановилась и обернулась, когда мимо пронеслись волки. Она тихонько заскулила, как бы говоря:

— Тебе нужно отдохнуть.

— Нет!

Мы вскочили на ноги и попытались догнать их. К этому времени мы безнадежно отстали от второй группы.

Моя волчица вернулась в ритм и сосредоточилась на своем темпе.

— Это не сработало. Может быть, мне просто сесть за руль.

Меланхолическое чувство неудачи просочилось в мое сердце.

Прекрасно.

Помогать ей бежать не сработало. Я обреченно вздохнула и просто сосредоточилась на воспоминаниях о своих забегах в старшей школе — каково это — бегать, чувствовать силу в конечностях. Кайфовать от бега. Успокаивающий ритм дороги.

Когда-то я была звездой. Я бы выиграла стипендию, если бы не получила травму на последнем курсе, и я бы убралась к чертовой матери из Бальмонта и Висконсина задолго до этого.

Пока воспоминания о тех встречах кружились в моей голове, мы начали набирать скорость.

— Продолжай делать то, что делаешь, — сказала волчица.

Срань господня, мы бежали быстрее.

Волна восторга пробежала по моим венам. Мы можем это сделать. Я думала о грохоте моих кроссовок по трассе, о волнении от обгоняющих соперников, о ветре, дующем в лицо.

Сладкий вкус близкой победы.

Мы вырвались из второй группы и начали догонять лидирующую группу. Мы начали обгонять все больше и больше отставших, и вдруг мы с Сэм оказались на пятках у лидеров. Она тяжело дышала и удивленно посмотрела на меня:

— Откуда, черт возьми, это взялось?

Я улыбнулась ей.

— У меня открылось второе дыхание.

Тогда я почувствовала это. Наркотик. Не просто кайф бегуна, а опьяняющее сознание того, что мы можем победить. Что все наши соперники устали, и что каким-то образом мы обрели новый запас сил.

Мы с моей волчицей никогда не были так созвучны, так связаны.

Мы рванулись вперед по краю стаи, оставив Сэм позади. Оставив их всех позади. Я побежала, чтобы побегать с Джексоном, и это было то, что я собиралась сделать.

Мы сосредоточились на нем, огромном волке во главе стаи. Он был кометой, а остальные мы — серебристым хвостом, тянувшимся за ним.

— Этот засранец. Он предложил нам побегать, а потом оставил позади.

Я сосредоточила свое разочарование на нем и почувствовала, как оно переплелось с разочарованием моей волчицы. Он позволил нам бежать с отставшими, глотая его пыль, как будто мы были обычной волчицей. Но это было не так. Мы были его парой, не так ли? Он определенно вел себя не так.

Это он должен был вести меня сквозь толпу. Это он должен был бежать рядом со мной, а не Сэм.

Моя волчица впивалась когтями при каждом шаге. Бежала так, словно ненавидела землю и все, что на ней стояло. Я сосредоточилась на всех воспоминаниях, которые у меня были о том, как я когда-либо была впереди. Наблюдая, как бегуны отступают, пока не остался только один.

Мы врезались в здоровенного волка и срикошетили от другого, пока, наконец, не вырвались из группы. И внезапно нас осталось только двое. Джексон и я.

Он посмотрел на меня, и я позволила негодованию гореть в моих глазах.

— Ты бросил меня!

Кривая усмешка расползлась по его лицу, и его собственные желтые глаза засветились… гордостью?

— Я знал, что ты наверстаешь упущенное. Моя пара сильная. Проворная. Быстрая.

Мы чуть не споткнулись, когда взрыв восторга грозил испортить наше с таким трудом заработанное раздражение. Его одобрение было подобно ледяному виски с божественным вкусом, разливающемуся теплом по груди.

Я не собиралась позволять зверю одурачить меня улыбкой. Но его опьяняющий запах окутал меня, и это было все, о чем я могла думать. Мускус от напряжения и богатые ноты леса и мха — это было желание, свобода и безграничность, все в одном флаконе.

Я могла бы бегать вечно.

Он был намного крупнее меня — на каждый его шаг мне приходилось делать по два, — но каким-то образом наш темп слился, когда по ту сторону озера замелькали огни.

Это то, чего он хотел. Бежать бок о бок. Только мы двое. Свободно.

Джексон кивнул на дальний мыс впереди.

— Почти на месте.

Суть. Финишная черта.

Желание вспыхнуло в моем сознании. Я поняла, что могу победить, каким бы большим он ни был, каким бы быстрым. Я тоже была сильной.

Я наслаждалась этим знанием.

Воспоминания о старых гонках и прошлых победах нахлынули на меня. Финальный спринт. Жжение в мышцах. Пьянящий зов финишной черты. Лента на моей груди лопается.

Когда-то, десять лет назад, эти моменты победы были для меня всем в этом мрачном и одиноком мире.

Моя волчица и я бросились с силой и скоростью, о которых никто из нас и не подозревал. Мы оставили Джексона позади, Сэм позади, всю стаю позади и рванули вперед. Коктейль восторга и триумфа разлился по нашим венам, когда мимо пролетали темные деревья и трава рвалась под нашими лапами.

Впереди вырисовывалась береговая линия с известняковой дамбой. За ней были только темные воды озера Мичиган и далекие огни Чикаго. Это было все.

Мы переходим к сути. Побеждает тот, кто первым прыгнет в озеро.

Я бы победила.

Я бы показала Джексону, что я сильнее, быстрее и достойнее любого волка в его стае. Теперь, когда мы знали, куда идем, нас было уже не остановить.

Набрав последнюю скорость, мы перемахнули через террасированную известняковую дамбу и высоко подпрыгнули над водой.

— У нас получилось! — С радостью подумала я, глядя, как внизу искрятся волны.

А потом…Я начала обращаться.

— Что ты делаешь? — закричала я на свою волчицу.

— Ненавижу воду. Удачи!

О, черт.

24

Саванна

Мое тело изогнулось в воздухе, когда я стремительно полетела к воде — это был уже не грациозный прыжок, а скорее неуклюжее кувырканье дергающихся конечностей.

О, черт…

Болезненный всплеск вышиб воздух из моих легких, когда я погрузилась в холодную темноту. Я отчаянно замахала лапами, когда они превратились в руки. Мои суставы хрустнули, а кости затрещали, когда боль от трансформации пронзила меня. Наконец, я почувствовала, как изменилось мое лицо, и шерсть на моем теле исчезла, подставляя мою обнаженную кожу холоду бурлящей воды.

Я вынырнула на поверхность с отчаянным вздохом и немедленно направила свой гнев на мою волчицу.

— Ты должна была предупредить меня!

— С тобой все было бы в порядке, — ответила она. — Обращаться намного проще, когда Джексон рядом, даже когда он нам не помогает.

Толкая воду, чтобы удержаться на плаву, я зачесала назад волосы и огляделась. Где Джекс? Он бежал прямо за мной по пятам.

Джексон стоял на вершине многоярусной известняковой дамбы, все еще в волчьем обличье. Его голова была с любопытством склонилась набок.

Позади него остальная часть стаи смотрела на меня с озадаченным выражением лица. Я завертела головой во все стороны. Я была одна в воде.

О, черт возьми.

Больше никто не прыгал в воду. Конечно, они этого не сделали. Волки ненавидели воду. Какой-то придурок только что выставил меня идиоткой.

Джексон спустился по ярусам и без усилий принял человеческий облик. Почему мне было так неловко, когда он мог делать это так изящно, как будто наливал виски в стакан?

Он присел на корточки, совершенно не заботясь о том, что стоит передо мной совершенно голый. И от его небрежной беззаботности становилось невыносимо жарко.

Слабый свет играл на его мускулах и оставлял темные тени, которые воспламенили мое воображение. Он представлял собой этюд на контрасте, каждый изгиб его тела был прорисован в свете и темноте. Я не была уверена, что смогу дышать, и мне потребовались все мои силы, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Что ты там делаешь? — Спросил Джексон низким, веселым голосом.

Что ж, это разрушило чары.

Я оскалила зубы, едва сдерживая свое раздражение, чтобы заговорить.

— Кто-то сказал мне, что на финише все прыгают в воду. Что победителем станет тот, кто прийдет первым.

— Но… оборотни ненавидят воду.

— Я знаю это! — Прошипела я.

Джексон прищурился, поднялся и повернулся обратно к стае.

— Чья это была идея?

Его рев эхом разнесся по камням, и все волки со стыдом опустили головы. Я почувствовала, как его альфа-сила нахлынула на меня подобно удару грома, и даже я внезапно почувствовала себя виноватой за то, что произошло. Сила и гнев волнами исходили от него, воздух становился тяжелым, и им было трудно дышать.

Он возвышался надо мной обнаженный, как колоссальная статуя греческого бога, закутанный в одеяния из мягких теней. Вид был откровенно потрясающим, хотя и откровенно пугающим.

Тот, кто лепил эти булочки, был настоящим мастером своего дела.

Голова Джексона резко повернулась ко мне, и его брови поползли вверх.

О Боже.

Адресовала ли я эту мысль своей волчице или Джексону? Или он просто уловил запах моего желания? Ужас наполнил мои вены, и я позволила себе погрузиться в воду как можно ниже.

Он обернулся, когда стая расступилась, и серебристо-белый волк, пресмыкаясь, двинулся вперед по траве к камням. Джексон поднялся на уровень и уставился на него сверху вниз.

— Это твое представление о шутке? Изолировать и обмануть нового члена стаи?

Серебряный волк заскулил, и от тона голоса Джексона у меня скрутило живот. Я протянула руку.

— Джексон, все в порядке. Я люблю плавать! Это была просто шутка, и я, вероятно, неправильно поняла. Я выхожу. Не беспокойся…

Он протянул руку, чтобы успокоить меня, затем обратился к стае.

— Это хороший урок для всех нас. Забег — это не победа или быть первым. Речь идет о беге со своим альфой, беге вместе, как стая. Мы едины, сегодня вечером и каждую ночь. Мы не набрасываемся друг на друга. Мы не пользуемся преимуществом друг друга. Саванна такая же часть этой стаи, как и любой из вас, и ваш долг — сопровождать ее в этом путешествии.

Несколько возгласов солидарности вырвались из стаи, и Джексон уставился на серебристого волка, решая, что делать.

Я чувствовала напряжение в воздухе. Вся стая была напряжена. Большинство уже догадалось, что Джексон выбрал меня, а это означало, что блондин только что покусился на пару альфы.

Внезапно возникло размытое пятно, когда бурый волк бросился вперед, сбежал по ступенькам и перепрыгнул через мою голову. Он ударился о воду с визгом и внезапным всплеском.

Я вытерла воду с глаз, и через несколько секунд ухмыляющееся лицо Сэм вынырнуло из воды.