Воздух прел от бурлившей запахами и ароматами майской ночи. В лунном свете изба выглядела уютнее, чем под яркими лучами солнца. Свернув на Варваринскую улицу, Тоша слезла с велосипеда и остаток пути до калитки прошла пешком, любуясь видом родного гнезда. Окаймленные резными наличниками окна тепло светились, приглашая ее зайти внутрь, но Тоша не торопилась – отчего-то хотелось так и стоять дальше, наблюдать, как за занавесками мелькают силуэты людей.

Ее тихой радости не могли помешать ни гвалт туристов, гуляющих на свадьбе в гостинице дальше по улице, ни хохот и громкая музыка в соседнем доме. Вся Тошина вселенная в последние дни была сосредоточена в трех окошках, смотрящих через забор, будто ожидая, когда она вернется с работы домой.

Скрипнув калиткой, она вкатила велосипед во двор и ахнула от восхищения. От крыши дома до гаража зигзагом тянулась цепочка золотых лампочек, образуя собой коридор из мягкого света до самого крыльца. Раньше папа с Тимуром каждое лето украшали двор гирляндами, чтобы уютнее было пить чай на улице. Огоньки озаряли их вечера, словно маленькие, застывшие в воздухе светлячки.

Через распахнутую дверь из недр дома слышалось бормотание телевизора. На крыльце растянулся Зверь – он лениво приподнял голову и вильнул хвостом в знак приветствия. Заметив на столике под ветвями зацветшей яблони чашки и тарелки, Тоша не удержалась от широкой улыбки.

– Мам, пап! – крикнула она, перешагнув Зверя на пороге. – Я дома!

Она скинула обувь и прошла на кухню, где мама колдовала у плиты, а папа резал хлеб.

– Привет, милая, – повернулась к ней мама. – Как на работе? Мой руки, будем ужинать!

– Есть!

Она по очереди чмокнула родителей и по дороге в ванную заглянула в комнату к дедушке. У него сидел Тимур и что-то зачитывал деду вслух с телефона.

– Привет, Тох, – помахал ей брат здоровой рукой – со второй гипс еще не сняли. – Давай переодевайся. Родители ни в какую не хотели без тебя садиться за стол. Мама приготовила какую-то особую пасту, нашла очередной рецепт в инете. Ну, знаешь, у этой своей блогерши.

– Ладно, – Тоша взлохматила брату волосы и поцеловала в лоб дремлющего дедушку, – я мигом!

За стол под яблоней сели уже в одиннадцатом часу. Папа рассказал, что наконец прошел собеседование на новую работу в Иваново, а мама завела разговор про Тошину учебу. Тоша замерла с вилкой на полпути ко рту.

– Милая, ты, если хочешь, летом поработай в кофейне, но про магистратуру не забывай – надо поступать, – она погладила Тошу по плечу, не замечая, как у нее изменилось выражение лица. – Мы с папой больше никуда не уедем. Я тоже себе что-нибудь подыщу, будем работать. А вам с Тимуром учиться надо.

Тоша медленно прожевала порцию пасты, обдумывая ответ. Она уже давно ждала этого разговора, думала, родители начнут болтать про учебу еще с порога. Но как же она хотела его избежать!

Представила, как вернется осенью в университет, зайдет в аудиторию, увидит однокурсников. Пары, зачеты, учебники, переводы. Бестолковая трата времени на то, чем она никогда в жизни заниматься не будет, как бы хорошо у нее ни «шли языки», как выражался папа. Да, Тоша соображала и в русском, и в английском, и не сомневалась, что разобралась бы и с чем посложнее в следующем году. Но все это было по-иностранному, не по-родному. А то самое, настоящее стояло у нее в гараже, лежало в ящиках с инструментами на полках, булькало в двигателе «Москвича».

– Я не хочу, – сорвалось у нее с языка.

Кажется, после того разговора с Климом у битой машины у Тоши развязался язык. Она наконец смогла говорить о своих желаниях. Кто бы знал, что это так страшно?

Но мама поняла ее не так.

– О, ну если не хочешь, тогда увольняйся прямо завтра. Даже лучше будет – займемся с тобой садом. Морковку посадим, редиску… Насчет денег не переживай, нам с папой выплатили неустойку, не пропадем.

– Нет, мам, я про универ, – тихо перебила ее Тоша, за стуком сердца не замечая, как Тимур зазвенел вилкой о тарелку, слишком быстро закидывая в рот еду.

– А что с универом? – спросила мама.

Папа нахмурился, вопросительно глянул на Тошу из-под очков.

Она набрала полную грудь воздуха. Сейчас или никогда.

– Я не хочу идти в магистратуру. Буду поступать в колледж. На автомеханика. Хочу когда-нибудь открыть в Плёсе автосервис. Дедушка был бы рад… – добавила зачем-то.

За столом воцарилась тишина, даже Тимур прекратил жевать. Где-то гавкали собаки, заливались пением птицы. С набережной доносился смех гуляющей молодежи, на крыльце дома сладко похрапывал Зверь, видя десятый сон.

Неожиданно на помощь Тоше пришел папа.

– Хм, Маруся, а где ты этот рецепт нашла? – спросил он, насаживая на вилку пучок пасты и поднимая в воздух. – Отлично вышло!

Мама ответила не сразу. Тоша долго чувствовала на себе ее взгляд, но в ответ посмотреть не решалась. Подняла глаза лишь тогда, когда она сказала:

– Да у «Мадам Ложкиной» на канале. Как всегда.

– Вот работка, да? – натянуто улыбнулся папа, поправляя на носу очки. – Видосики снимать!

– Это только кажется, что все так просто, – Тимур, убедившись, что атмосфера, кажется, разрядилась, снова набил рот едой.

– Ой, да брось! – отмахнулся от него папа. – Что там снимать-то? Вот, например, как дом построить, это другое дело. Или там двигатель разобрать…

– Кстати, па, – отважилась на вопрос Тоша. – Ты помнишь, как менять тормозные колодки?

С момента аварии «Москвич» так и стоял в гараже, ожидая ремонта. Тимур снова вернулся на дистанционное обучение, просиживая дома с гипсовой рукой, а Тоша в машине пока не нуждалась, хоть и безумно по ней скучала. Но с приездом родителей они с папой потихоньку приступили к починке – поменяли фару, нашли подходящую краску, чтобы привести в порядок кузов, но до замены тормозных колодок так и не добрались.

– Да разберемся, – отец задумчиво почесал рукой затылок и хохотнул: – Надо, кстати, видосики на этот счет посмотреть!

Тимур раскрыл рот, словно увидел привидение.

– Точняк! Это мега идея! – повернулся он к Тоше и наставил на нее указательный палец.

– Ты о чем?

– Тебе нужно снимать видосики! Про машину!

– Э-э… – нахмурилась Тоша.

– Только представь! – пылко воскликнул Тимур. – Ты девчонка и шаришь в тачках! А еще у тебя есть суперраритетный «Москвич» мега красивого голубого цвета, на котором ты можешь все рассказывать и показывать. Это же бомба!

– Э-э, – снова глупо протянула Тоша. – Нет. Не такой уж он и раритетный, а я не так уж и шарю…

– А мне кажется, это хорошая идея, – сказала мама, прочистив горло. Три пары глаз тут же в удивлении уставились на нее. – Почему бы и нет? Тебе же надо будет как-то рекламу своего автосервиса делать, – она подложила себе овощей с большого блюда в центре.

Тоша моргнула, прогоняя наваждение. Ей точно это не снится? Мама только что согласилась на ее будущее автомеханика?

Ноги словно сами подбросили Тошу в воздух, и она, вскочив, перегнулась через стол и обняла маму, расцеловывая в обе щеки.

– Правда, мам? Ты так думаешь?

– А что мне еще остается, – вздохнула та. – Африка научила меня не гоняться за призрачными перспективами. Как знать, может, ковыряться во всех этих автомобильных штуках – твое призвание?

Мама повела плечом, словно бы говоря: «Раз уж без этого никак…» Тоша снова сжала ее в объятиях.

– Ну тогда, – вклинился в разговор папа, отпивая из чашки чай, – завтра читаем про тормозные колодки и снимаем тебя на видео.

Тоша расплылась в улыбке, а мама скептически добавила, проведя рукой по ее голове:

– А я уложу тебе волосы. А то вечно во все стороны торчат.

Тимур прыснул, хлопнув сестру по плечу. Зверь вздрогнул во сне и, подняв голову, приоткрыл глаза. Недовольно поглядев в сторону хозяев, он что-то проворчал себе под нос, тяжко перевернулся на другой бок и тут же заснул снова.

Золотое свечение гирлянды придавало всему во дворе нежность, будто сглаживая углы. Свет горел ровно, надежно, уверенно. Тоша вдруг поверила: ее черная полоса неудач и падений наконец закончилась.