Во второй половине апреля Тоша наконец поймала удачу за хвост: ей удалось устроиться в «Кофейню Софьи Петровны Кувшинниковой»4 на набережной Плёса. Заведение как раз перешло на летний режим работы и было открыто допоздна, и хоть смена начиналась в обед, ее успокаивало, что в случае чего она успеет добежать до дома за десять минут.

Работа в кофейне Тошу раздражала. Платили гораздо меньше, чем в аэропорту, правда, иногда оставляли хорошие чаевые. Но они все равно не отменяли тот факт, что ей приходилось обслуживать ненавистных туристов – из местных мало кто заходил.

Зато проводить ночи в своей постели было гораздо приятнее, чем на кушетке у Кости в медпункте, хоть сон и не шел. Как бы Тоша ни старалась, она по полночи крутилась с боку на бок, пытаясь изгнать из мыслей Клима и злосчастный корпоратив.

Тимур купил подержанную камеру и установил в дедушкиной комнате – теперь они могли наблюдать за ним, даже если их обоих не было дома. На разговор с родителями Тоша пока так и не решилась – они работали сверхурочно, уставали, звонили редко, зато недавно уже перевели небольшую часть денег.

Теплая, почти летняя погода разнежила горожан. Тимур мечтал о каникулах, да и сама Тоша была не против безмятежных прогулок по Плёсу вместо скучных смен в кофейне.

Однажды она проснулась от того, что Тимур растолкал ее с криками: «Помоги, я проспал!», и недоуменно уставилась на взлохмаченного брата. Тот метнулся обратно к себе в комнату, на ходу натягивая толстовку. Взяв в руки телефон, Тоша обнаружила, что впервые не услышала будильник, и, увидев время, тоже подскочила как ужаленная.

Выпустив Зверя во двор, она велела Тимуру готовить завтрак, а сама занялась дедушкой – сменить подгузник, обтереть, умыть, расчесать, переодеть. Он все пытался ухватить ее за руку, мешал, называл Марусей, лепетал что-то непонятное про гусей и какие-то клапаны. Видимо, вспомнил что-то с работы в управляющей компании. Тоша лишь поддакивала, делая вид, что поддерживает разговор – только так можно было закончить все необходимые манипуляции. На душе же у нее скребли кошки: видеть дедушку таким становилось невыносимо больно.

Пока Мур брился, Тоша решила выгнать на улицу «Москвич», чтобы брату осталось лишь запрыгнуть на водительское сиденье и рвануть на пары. Заведя машину, чтобы она прогрелась, Тоша распахнула ворота и оторопела – перед калиткой стоял Клим.

Он быстро оглядел ее с ног до головы, и его губы дрогнули в улыбке. Тоша нахмурилась и тут же вспомнила, что была одета в нагло стащенный у мамы шелковый розовый халат поверх пижамных футболки и шорт. Машинально затянула пояс, чтобы прикрыть принт с капибарами, скрестила на груди руки. К лицу прилила кровь.

Какой ужас. Ну почему она не накинула куртку?

И зачем он вообще приехал? Узнал, что Тоша в курсе про жену? Захотел еще больше ее унизить и посмеяться в лицо?

Зверь тут же сунулся обнюхать гостя и поприветствовать взволнованным хвостом, но Тоша прогнала его обратно во двор. Отчего-то захотелось защитить от Клима свое личное пространство, родных и даже собаку.

– Ты что здесь делаешь? – сорвалось у нее с языка.

Он нагло разглядывал ее голые ноги, усмехнувшись при виде разношенных резиновых сапог. Да уж, прикид у нее еще тот.

– Любуюсь видами, – лукаво ответил он, и Тоше захотелось хорошенько его треснуть.

Клим стоял перед ней в черных джоггерах и кожанке поверх футболки. Тоше было непривычно видеть его не в рабочем комбинезоне – будто это был не Клим, а мираж. Правда, очень красивый мираж. Настоящее наваждение.

– Что у вас за нелюди на въезде? – спросил он, стягивая с себя кожанку. – Пришлось пешком до тебя добираться.

– На машине теперь можно только местным, – пояснила Тоша. – Ну и туристам, у кого бронь в гостиницах.

Клим молча приблизился, накинул ей на плечи куртку.

– А ты чего голышом шастаешь? – недовольно спросил он.

– Я в халате! – возмутилась Тоша так, будто была одета в шубу. Двинула плечами, чтобы скинуть кожанку, но Клим упрямо ее поправил.

– Я заметил.

– А как ты узнал мой адрес? – осенило вдруг Тошу.

– Ты же сама мне говорила, – сказал он, поведя бровью, будто удивился, что пришлось объяснять очевидное. – Помнишь? В школе еще.

По ее спине побежали мурашки. Конечно, она помнила. Только не думала, что он помнит.

– Что, даже на чай не позовешь? – глянул он на избу за ее спиной.

Тоша сжала губы, представив Клима в своем доме. На своей кухне. С ее чашкой в руках.

Клим. На ее кухне. В детстве она бы потеряла дар речи от такого подарка судьбы, а пару недель назад покраснела бы от смущения и повела его за собой в дом. Но сейчас, когда она знала, что не имела на него никаких прав… Нет уж! Она просто не выдержит. Воспоминание ее первой любви за кухонным столом преследовало бы Тошу в кошмарах и каждый раз вызывало бы остановку сердца. Пусть с женой чаи гоняет!

– Нет, там… дедушка спит, – кажется, она слишком быстро помотала головой.

– Как он?

Тоша неопределенно пожала плечами.

Они помолчали, глупо отводя взгляд друг от друга, а потом Клим сделал шаг ближе, подошел почти вплотную. Тоша хотела отойти, захлопнуть калитку прямо у него перед носом, но, кажется, ее снова огрели «конфундусом».

– Почему ты уволилась, Антонина?

– А почему ты решил спросить меня об этом именно сейчас? – произнесла она, уставившись в воротник его куртки. – Две недели прошло.

– Я в отпуске был, пришлось срочно уйти… Вчера вышел на работу и узнал. Так что случилось?

Он уперся одной рукой в забор рядом с ее головой, сверля взглядом Тошину макушку в ожидании ответа. Хоть бы он действительно думал, что Тоша не знает про его жену! Иначе точно посчитает влюбленной наивной дурочкой, решит, что разбил ей сердце. В памяти всплыл грубый хохот двенадцатилетнего мальчишки.

Она больше не даст себя в обиду. Тайна, что она в курсе о его семье, умрет вместе с ней.

Но как же хотелось съязвить насчет его дорогой тещи! От острых слов Тошу отвлекло появление Тимура на крыльце – надо же, она и забыла, что брат дома, а она сама собиралась выгнать машину за ворота. Заметив Клима, Мур замедлил шаг и вопросительно глянул на Тошу. Она пожала плечами, мол, сама не знаю, как он тут оказался.

– Привет, – Мур таки подошел к калитке, протянул Климу руку. – Что-то случилось? Я Тимур, Тошин брат.

– А я тебя помню, – Клим ответил на рукопожатие. – Ты с бездомными щенками вечно возился.

Тимур хохотнул, хотел было что-то сказать, но тут со двора донесся грохот: Зверь сбил стоявший у дома велосипед и странно тыкался носом в стену, будто ослеп.

– Зверь? – в недоумении нахмурилась Тоша, наблюдая за странным поведением собаки.

Клим вдруг побежал к Зверю, едва не сбив ее с ног.

– Вот черт! – воскликнул он.

Тимур машинально кинулся к ним. Судя по растерянному выражению лица, он тоже не понимал, что происходит и почему Клим переполошился. Тоша осталась стоять у калитки, чувствуя, как тревога уже расползается внутри, словно едкий дым, пригвождая ее к месту, наливая свинцом ноги.

– Пиридоксин есть? – крикнул Клим.

– Что? – переспросил Тимур. – Это что вообще?

– Витамин такой!

– Зачем?

Клим снова выругался, вскочил на ноги.

– Где ближайшая аптека?

– Н-на набережной… За «Рыбным углом». Да что случилось? – взволнованно спросила Тоша, уставившись на потерявшего ориентацию Зверя. Тимур оглаживал того по бокам, но собака металась в его руках, тыкаясь носом в ладони и колени.

– Черт, долбанный шлагбаум! – воскликнул Клим, хлопнув себя по карманам куртки. А потом его взгляд упал на «Москвич», и он приказал Тоше: – Заводи, быстро! Тимчик, собакена срочно в машину! Он отравы наелся!

– Ч-что…

– Быстро, Антонина! – грозно рявкнул на нее Клим, выводя из ступора, и Тоша подпрыгнула на месте от его тона. Ринулась к «Москвичу» в чем была – сапогах, кожанке и халате. Голова очистилась от мыслей, заработал режим действий: открыть заднюю дверь для Зверя, запрыгнуть на водительское место. Нога на сцеплении, ручник снят, ладонь уверенно сжимает рычаг переключения передач. Готова ехать.

Тимур с Климом затащили Зверя, и Тоша моргнула, прогоняя ощущение дежа вю. Совсем недавно она так же отправляла собаку с братом в ветклинику, но, если в тот раз душу разъедала паника, то сейчас, наблюдая, как Клим помогает Тимуру пристроить Зверя в машине, паника отступила, испарилась в воздухе. Отчего-то появилась уверенность, что все обойдется.

Через мгновенье Клим залез на пассажирское сиденье рядом с Тошей, скомандовал:

– Гони в аптеку!

Она уже тронулась с места, но вдруг резко остановилась.

– У меня права дома остались! И телефон… – испуганно прошептала она.

– Срать на права, поехали, быстро!

– А ворота закрыть?

– Тоша! – прикрикнул на нее Тимур.

– Лисицына! – рыкнул Клим, закатив глаза, но дверь все же открыл. – Выезжай, я закрою!

Он захлопнул ворота и вернулся в машину. У аптеки Клим стрелой выскочил из «Москвича» и спустя пару минут вышел с небольшим пакетиком. Пробрался на заднее сиденье к Зверю, зарядил шприц и ввел псу лекарство.

– Надо в ветклинику, – отрывисто сказал он, но в голосе больше не было напряжения. – Здесь есть поблизости?

– Только в Приволжске, – ответил Тимур, внимательно наблюдая за действиями Клима.

У Тоши засосало под ложечкой. «Ветеринар – это деньги». Но ее кошелек остался дома, а у Мура вряд ли нашлась бы нужная сумма. Придется просить взаймы у Клима. Как хорошо, что у нее еще осталось немного выигрышных денег с телевизора – сможет вернуть ему все до копейки, чтобы не быть обязанной.

– Значит, едем в Приволжск.

По дороге в машине царило молчание. Тимур не выдержал первым:

– Это типа догхантеры, да?

– Если бы он что-то подобрал на улице, я бы сказал, что да, – Клим обернулся и глянул на собаку. Зверь лежал, положив грустную морду на лапы. – Но, судя по всему, отраву он нашел у вас во дворе.

– Фигня какая-то… – побледнел Тимур. – Что это могло быть?

– Бросили что-нибудь через забор. У вас соседи адекватные? – обратился Клим к Тоше. – Никто собаку не боится? Он у вас барбос специфичный.

Тоша крепко сжала руль.

– Это Кириллина, – тихо сказала она, поймав взгляд брата в зеркале заднего вида.

– Ты думаешь, она бы пошла на такое? – убитым голосом спросил Тимур, запустив руку в густую собачью шерсть.

– Уверена.

– Кто это вообще? – спросил Клим.

Тоше не хотелось рассказывать – она планировала вычеркнуть Клима из своей жизни, а значит, чем меньше он знает о ней самой, тем лучше. Но Тимур определенно не разделял ее мнение и все выдал как на духу.

– Откуда ты знаешь, что надо делать при отравлении? – спросил он потом.

Клим долго молчал.

– Был опыт, – мрачно сказал он в итоге и добавил, глянув через плечо на Тимура: – На всякий случай держите пиридоксин при себе. Это антидот.

Тоша покосилась на Клима. Страшно представить, что было бы, если бы он не оказался в нужное время перед их калиткой. Зверь бы умирал долго и мучительно, а они с Тимуром ничего не смогли бы сделать – дай бог, успели бы довезти до врача, но драгоценное время потеряли. И конечно виновата была бы она, Тоша. Как будто не знала, что за собакой во время прогулки надо следить, а не пускать все на самотек.

Она горько усмехнулась. Так много «бы» не произошло лишь благодаря одному человеку. В голове вдруг прозвучала мысль, будто кто-то включил запись старого разговора: «Слова – пустой звук. Говорить надо поступками».

– Спасибо, – прошептала она Климу. Тот коротко кивнул, улыбнувшись уголком губ.

Как же ей понять, где он настоящий – в словах или поступках?