По дороге на корпоратив Тоша боялась, что попадет в пробки, волновалась из-за непривычного наряда под курткой и коробки с туфлями на заднем сиденье, переживала, что приедет позже остальных. В итоге приехала сильно заранее и тут же об этом пожалела. На парковке перед двухэтажным зданием ресторана едва насчитывалась пара десятков машин. Хотя, скорее всего, большинство прибудет на такси, чтобы позволить себе алкоголь.

Ее «Москвич» маячил среди элегантных иномарок как корова среди арабских скакунов, и парочка официантов, которые вышли на перекур, явно обсуждали ее машину. Тоша смерила их строгим взглядом в зеркало заднего вида и попыталась успокоиться. Проверила замочки сережек с бирюзой и цитрином, которые для нее сделала Ангелина, и набрала подруге сообщение, но та написала, что они с Костей задерживаются и будут только минут через сорок. Тоша проверила будильники, бездумно пролистала ленту в соцсети, потом поискала видео, как менять тормозные колодки. Ей было лет восемнадцать, когда дедушка их менял, так что лучше перестраховаться. Но мысли путались, и она решила оставить просмотр видео до лучших времен, и вместо этого поискала в интернет-магазине, сколько стоят нужные ей запчасти. Цена в среднем оказалась невысокой – потянет.

Краем глаза Тоша заметила несколько такси, завернувших к ресторану. Народу прибавилось. Она набрала полную грудь воздуха и открыла дверь.

Снег у ресторана уже давно сошел, и Тоша сменила ботинки на туфли прямо у машины. Дома она надела их ровно один раз – стоило ей простучать каблуками по дощатому полу, как дедушка тут же начал волноваться, так что сейчас, вспомнив про себя Настины наставления, Тоша осторожно направилась ко входу, стараясь не делать широких шагов.

Оставив куртку в гардеробе, она вошла в украшенный серо-синими воздушными шарами зал. В углах стояли баннеры с логотипом аэропорта, на стенах висели фотографии – история терминала с момента основания. Круглые столы, расставленные вдоль стен, и ажурные спинки стульев, серебристые скатерти и блеск хрустальных бокалов и столовых приборов делали помещение просторным, наполняя его изяществом и волшебством.

Золотистый свет заходящего солнца, проникавший в панорамные окна, играл в гранях вазочек с букетами из белых пахучих лилий и пышных голубых гортензий. Мужчины в костюмах и женщины в нарядных платьях уже занимали места или сбивались кучками, чтобы поболтать.

Тоша в благоговении осмотрелась: наверное, вот так и выглядели раньше настоящие балы. Роскошь, смех, кокетливые взгляды дам, атласные юбки платьев самых разных цветов и фасонов и витающие в воздухе предвкушение и надежда на что-то… Что-то, чему Тоша пока не могла дать названия.

Ее заметила Лара Гордиенко, девушка с досмотра, и помахала рукой. Недалеко Сережа Горин смеялся с ребятами, которых Тоша не знала – видимо, из «слепой» смены, с которой она не пересекалась. Маша, старший агент по наземным перевозкам, держала под руку мужа и болтала с Павлом Сергеевичем, руководителем терминала. Тот, упитанный и коренастый, с темными зализанными волосами стоял с супругой на полголовы выше его самого.

Клима нигде не было видно. Тут же закрался страх, что, может быть, он и вовсе не придет? Что, если это было очередное подтрунивание над ней? Позвать бедолагу на праздник и смотреть, как она пугливо озирается по сторонам в поисках своего кавалера.

Тоша мотнула головой. Хватит этих дурацких мыслей! Народ все еще прибывает – Клим просто задерживается, как и Лина с Костей.

Сзади раздался смех, и она обернулась, узнав в рыжеволосом веснушчатом парне Леву, баристу из кафе. Тот, засунув руки в карманы брюк, что-то горячо обсуждал с Аленой Криволапенко, одетой в длинное платье молочно-бежевого цвета.

– Привет, – подошла к парочке Тоша. Бариста тут же повернулся и поднял руку в знак приветствия.

– О, здорово, Тох. Отлично выглядишь.

– Спасибо. А что, Наська еще не пришла?

– Не-а, вот сам жду, – он вытащил из кармана пиджака телефон и проверил уведомления.

– Какие люди! – подала голос Алена, оглядывая Тошу с ног до головы и наматывая на палец кончик волос. – Кто тебя пригласил? Или ты сама по себе?

Тоша решила пропустить мимо ушей ее язвительный тон, пытаясь прогнать растущее в груди чувство тревоги. Тут в дверях показался парень в черных джинсах и черной рубашке, расстегнутой сверху на одну пуговицу. Через руку был перекинут такой же черный пиджак. Тоша на миг замерла, не сразу узнав Клима.

Она усмехнулась про себя. Клим остался верен любимому с детства черному цвету, который определенно ему шел. Вздох застрял у Тоши в груди – она во все глаза смотрела на парня, забыв, как дышать. Какой же он красивый.

Осмотрев зал, Клим скользнул взглядом по их компании, не обратив внимания на Тошу, но тут же посмотрел снова, и его лицо вытянулось от удивления.

Она, как обычно в последнее время, не смогла сдержать улыбки и сказала Алене:

– Я не одна.

– И с кем же ты пришла? – допытывалась она.

– Со мной.

Клим обошел Леву с Аленой, встал перед Тошей и по-хозяйски взял ее за руку, словно делал так каждый раз, когда они виделись. Кивнув ребятам, он увел Тошу в сторону, но она успела заметить ошарашенное выражение лица Алены.

– Прости, опоздал немного, – шепнул он ей на ухо.

– Ничего, я тоже недавно приехала.

– Кстати, выглядишь просто супер.

Она покраснела и улыбнулась.

Клим здоровался с коллегами, перекинулся парой слов с главным инженером, а Тоша пару раз поймала на себе любопытные взгляды. Она не могла дождаться, когда все усядутся за столы – ходить на каблуках оказалось пыткой.

– Раз, раз, прием! – раздался наконец усиленный микрофоном голос ведущего. – Дамы и господа, приветствую вас! Прошу, рассаживайтесь, мы вот-вот начнем наш праздничный вечер!

Поток народу хлынул к столикам у панорамных окон. Тоша с Климом облюбовали места ближе к выходу из зала. Она нашла глазами Леву, махнула ему рукой и положила сумочку, телефон и упаковку салфеток на соседние три стула – Настя, Лина и Костя пока так и не показались. На оставшиеся два, к Тошиному неудовольствию, уселись Алена и Сережа Горин.

Вечер начался с речи генерального директора – он долго говорил о важности их работы и процветании аэропорта. Затем произнес тост, торжественно процитировав чью-ту фразу: «Три километра дороги почти никуда не ведут, а три километра взлетно-посадочной полосы открывают весь мир». После оваций и громкого «дзынь» бокалов слово взял Павел Сергеевич, но его уже мало кто слушал – всем хотелось поесть и выпить.

Наконец появились Настя и Лина с Костей, и Тоша им позавидовала – вот что называется, пришли вовремя, когда скучные речи уже прозвучали. Ребята налегли на шампанское и закуски, лишь Тоша, Клим и Ангелина пили сок. Сережа травил байки, и Алена смеялась громче всех, все время бросая на Клима взгляды из-под пушистых наращенных ресниц.

– Может, шампанского? – спросил Клим Тошу, разливая остальным по бокалам игристый напиток.

– Нет, я же за рулем.

– Я тоже. Давай чуть-чуть, – Клим сложил большой и указательный пальцы, оставив между ними крошечный просвет. – Я тебя отвезу.

– Мне нужно вернуться домой на своей машине, – отнекивалась Тоша, но тут вдруг в разговор влезла Ангелина:

– Наливай, Морев, не спрашивай. Кому-то не помешает расслабиться, – подмигнула она Тоше, не обращая внимания на ее протесты. – Мур же все еще на дистанте?

– Кстати, а сами чего такие трезвенники? – перебила ее Алена, откинувшись на спинку стула с бокалом в руке. – Праздник же.

– Не пью, – коротко ответил Клим, даже не взглянув на девушку.

Глаза Алены удивленно расширились.

– Вот как? Ты типа из этих? Зожников?

Тоша переглянулась с Линой. Наверняка Клим избегал алкоголя из-за отца. В груди растеклось странное чувство. Тоша не сразу поняла, что это была гордость за маленького мальчика, который не перенял привычки своей семьи.

– Типа того, – неопределенно ответил Клим. Вдаваться в подробности он явно не собирался.

– Хм, – Алена перевела взгляд на Лину. – А ты чего? В залете, что ли?

Костя поперхнулся салатом, и Лина, на миг сделавшая большие глаза, принялась хлопать мужа по спине.

– Просто мы на машине приехали, – пожала она плечами. – А я продула Косте в «камень, ножницы, бумагу». Так что сегодня он пьет, а я шофер.

Тоша рассмеялась, и кожу защекотало. Она знала это ощущение: на нее смотрел Клим. Она поймала его теплый взгляд и улыбнулась.

В итоге Тоша сдалась, подумав, что разрядить обстановку капелькой алкоголя не помешает, и пузырьки шампанского с задором ударили ей в нос. Она чуть поморщилась.

– Уже знаете про сокращения? – спросила Алена, застав всех врасплох сменой темы.

– Да в порту и так работать некому, – фыркнул Сережа. – В досмотре недобор. Какие еще сокращения?

Алена пожала плечами и уставилась на Клима, все так же покачивая в руке бокалом.

– Я слышала, как Павел Сергеевич говорил об этом с директором по персоналу. Забыла, как же ее… – она приложила ко лбу руку, делая вид, что пытается вспомнить имя. – Ах да. Виктория Александровна.

Что-то громко звякнуло – Клим выронил вилку. Тоша с удивлением заметила, как его руки сжались в кулаки, губы сомкнулись в тонкую линию. Его всего будто сковало напряжение, но это длилось какой-то миг.

– Извините, – пробормотал он и нагнулся под стол, чтобы поднять прибор.

– О, Клим, – Алена положила руку на его плечо в утешающем жесте, и у Тоши в голове будто заработала сирена. – Не переживай так. Не думаю, что тебе грозит увольне…

– Костян, не передашь салат? – перебил ее Клим. На его лице заходили желваки.

– Конечно.

Решив, что все достаточно перекусили, ведущий снова взял в руки микрофон, и началась череда тостов и конкурсов. Играли в фанты и шарады, переложенные на современный лад, учились старинным танцам – мазурке, полонезу и котильону. Подвыпившим гостям все заходило на ура. В какой-то момент в зал на столике вкатили огромную коробку с телевизором, и слово опять взял генеральный, объявив, что в завершение вечера состоится лотерея, и кому-то из присутствующих достанется этот замечательный подарок.

Тоша во все глаза уставилась на громадную коробку. Если бы только она выиграла! Можно было продать этот телевизор, а на вырученные деньги нанять для дедушки сиделку. Хватило бы на месяц. Наверное. Тоша даже не изучала цены на подобные услуги – смысл, если они все равно никогда не смогут себе такое позволить?

На улице стемнело, и на окнах зажглись золотистые гирлянды. Огни медленно затухали и загорались снова, их теплые отсветы отражались на лицах гостей, играли в хрустальных боках фужеров. Тоша засмотрелась на мягкий свет и вспомнила, как в детстве любила засыпать в полумраке гостиной под убаюкивающий режим елочной гирлянды. Фонарики плавно загорались и затухали, словно морские волны, нежно набегающие на берег в штиль.

Ведущий подошел к диджею и что-то сказал тому на ухо, после чего вышел из зала. Видимо, та часть мероприятия, которая была посвящена балу Наташи Ростовой, закончилась: заиграла современная музыка.

Под первые звуки песни «Perfect» Эда Ширана Лева повел Настю на танцпол, за ними отправились Костя и Лина. Сережа тоже пригласил Алену, и Тоша суетливо поправила выбившуюся кудряшку из незамысловатой прически – она оставила волосы распущенными, собрав на затылке лишь несколько прядей. Наверное, сейчас Клим позовет танцевать и ее.

Краем глаза она заметила, что он уже повернулся к ней, как вдруг скривился и хлопнул себя по груди: звонил его телефон. Достав аппарат из кармана и глянув на экран, он извинился и вышел из зала. Тоша осталась одна наблюдать за танцующими парами, медленно потягивая шампанское.

– Привет, – рядом опустился Егор из охраны. – Передашь Климу? Я у него тут на днях сигаретку стрельнул. Не люблю оставаться в долгу.

Он положил на стол две сигареты, и Тоша в недоумении повела бровью. Интересно, все курильщики такие рыцари?

Она придвинула их к тарелке Клима и сделала еще глоток шампанского, когда в ее голове родилась мысль. Отставив бокал в сторону, она снова глянула на сигареты. Сердце забилось чаще, и Тоша, списав все на алкоголь, порывистым движением спрятала одну сигарету себе за ухо, прикрыв ее волосами, точь-в-точь как раньше дедушка во время работы закладывал карандаш.

Клима не было долго, а когда он наконец появился, молча сел и сжал пальцами переносицу, зажмурив глаза.

– Что-то случилось? – спросила Тоша.

Он в растерянности посмотрел на нее, будто только что увидел, и сказал:

– Нет. Пойдем покурим?

Тоша мельком глянула на центр зала – кажется, танец ей все же не светит. Но напряженная линия плеч Клима и постукивание ногой по полу ее обеспокоили, и она согласно кивнула.

Бодрящий воздух немного освежил голову, и Тоша вздохнула полной грудью. Они отошли в сторону, чуть дальше положенного места для курения, занятого горсткой гостей, и остановились в тени деревьев. Сквозь еще не оперившиеся листвой ветви на чернильном небе просвечивал тонкий изгиб месяца.

– Кстати, – сказала Тоша, запахивая на себе куртку. – Егор должок вернул.

– Какой еще должок? – Клим уже потянулся в карман брюк за пачкой сигарет, и Тоша поспешила ответить:

– Папиросный.

Тот усмехнулся.

– Ну так гони мои папиросы.

Тоша не дала себе шанса передумать и выпалила:

– Сам найди.

В глазах Клима тут же вспыхнул азарт. Он придвинулся ближе к Тоше, почти вплотную, навис над ней и убрал руки в карманы брюк.

– Вот как? А ты скажешь, где горячо, а где холодно? – тихо спросил он.

– Скажу.

Его взгляд оторвался от Тошиного лица, опустился на талию. Клим сделал шаг еще ближе. Ее накрыли знакомые запахи шоколада и арбузной жвачки – от них свело внизу живота, сбилось дыхание. Его руки мягко скользнули под ее куртку, зарылись в складки платья в поисках карманов. Пальцы сквозь слои ткани мягко огладили Тошино тело, и она задрожала. Вокруг все исчезло – отступать было некуда. Да ей и не хотелось.

– Горячо? – шепнул одними губами Клим, и его дыхание опалило ей ухо. С языка у Тоши уже почти сорвалось тихое «да», но она взяла себя в руки и сказала:

– Нет.

Клим сделал то, чего она и ожидала, – уставился ей на грудь. Некстати вспомнились Линкины слова: «Сиськи вон какие!», и Тошины губы дрогнули в улыбке.

Его руки все еще придерживали ее сквозь ткань, будто Клим боялся, что она куда-то денется, убежит от него.

– Горячо? – снова спросил он.

– Как предсказуемо, – хмыкнула она. – Нет.

Клим медленно выдохнул, отрывая взгляд от выреза ее платья. Вынув руки из карманов, он вдруг зарылся пальцами в ее волосы, нежно схватив пряди, и потянул вниз, подставляя своему взору Тошино горло.

Она зажмурилась, прошептав:

– Горячо.

Клим ухмыльнулся, осторожным движением вытащил сигарету из-за ее уха. Поднес к носу, глубоко вдохнул запах и прикрыл от удовольствия глаза.

– Тобой пахнет, – сказал он и аккуратно, словно это была самая ценная вещь на свете, убрал сигарету в нагрудный карман пиджака. Стены Тошиной крепости рухнули в одночасье.

Сине-зеленые глаза Клима потемнели, налились чернотой. Она завороженно смотрела в ответ, тяжело дыша, будто только что пробежала стометровку. Их словно накрыл купол – одни в целом мире. Само сердце отбивало «Клим-Клим-Клим», будто она больше не знала других слов. Ей хотелось, чтобы он снова коснулся ее, притянул к себе и…

– Чувак, прости, прикурить не найдется? – раздалось как гром среди ясного неба.

Клим вздрогнул, на миг сжав губы от злости на подвыпившего парня у себя за спиной. Тоша глубоко вдохнула, будто ей дали доступ к кислороду, и отошла на шаг.

– Ой… Сорри, если прервал что-то интересное, – парень, опасно покачиваясь, поднял руки в извиняющемся жесте. Тоша не сразу узнала его в полумраке улицы – вроде он работал в розыске багажа в смене Лины. Вот зараза. Что, больше ни у кого не нашлось прикурить?

Хотя, возможно, Тоше стоило его поблагодарить за то, что прервал их с Климом? И пусть она сама затеяла всю эту чехарду с сигаретами, но она не была готова к тем ощущениям, что накрыли ее, когда Клим был так близко. А его руки… Кажется, тело до сих пор горело там, где он ее касался.

Получив желаемое, парень вразвалочку пошел к кустам. Послышался характерный звук расстегиваемой молнии, и Клим, поморщившись, взял Тошу за локоть и увел ближе к ресторану, в кружок света под табличкой «Место для курения».

Там стояли две девушки из досмотра, и Клим тут же влился в их разговор, словно забыв о Тоше. Переступал с ноги на ногу, запахивал куртку, но та снова раскрывалась. Убирал руки в карманы брюк, тут же их вытаскивал, доставал начатую упаковку арбузной жвачки, через миг возвращая на место. Эта нервозность была так непохожа на него.

Он ни разу не поглядел в Тошину сторону. Да, определенно хорошо, что парень из розыска багажа их прервал.

Она уже хотела было сказать, что замерзла и пойдет внутрь, как девушки докурили и ушли первые, оставив их с Климом наедине. Он бросил окурок в урну и остался стоять к ней спиной.

– Холодно что-то, – как можно равнодушнее все же сказала она. – Я, наверное, пойду…

– Антонина, – Клим развернулся, схватил ее за руку и тут же отпустил. Посмотрел в глаза, но Тоша смутилась и уставилась на глянцевые бока машин на парковке. Клим все молчал.

Тоша не выдержала первая – тем более, ей действительно стало холодно.

– Клим, – сказала она и замерла. Как давно она не произносила его имя вслух? Оно так звучало… Губы мягко обнимали нежную «м» в конце. Она словно целовала его, лишь произнося имя. – Я правда…

– Должна мне танец, – закончил он за нее.

Тоша уставилась на него, повела бровью.

– Прости? – тут же ощетинилась она, скрестив на груди руки. – Должна?

– Ну, это же бал, – пожал плечами Клим и изобразил пальцами кавычки. – Ты обещала быть моей Наташей Ростовой. А она на балу танцевала.

Тоша хмыкнула.

– Логика на пять баллов… Ты хоть книжку-то читал, Андрей Болконский?

Она была уверена, что да, но не могла устоять, чтобы не подколоть его.

– Я бы предпочел быть Пьером Безуховым, – вкрадчиво сказал он и, не дав Тоше опомниться, решительно схватил ее и потянул за собой.

Прикусив нижнюю губу, чтобы усмирить улыбку, против ее воли расплывшуюся на лице, Тоша пошла вслед за Климом в ресторан. Зал дружно содрогался под «Let’s twist again». В центре отжигали Павел Сергеевич с женой и сотрудники досмотра старшего поколения, с краю отплясывал Костя. За ним кружили Лина и Настя. Клим потянул Тошу в толпу, и спустя миг заводная музыка увлекла и их, а после заиграли «Как упоительны в России вечера» – Тоша с первых нот узнала мелодию, которую так часто слушал дедушка.

Медленный танец.

Она бросила на Клима взгляд из-под ресниц. Сине-зеленое море в его глазах плескалось, готовое утащить ее в свои глубины. На лице не было ни намека на улыбку. Клим смотрел на нее так серьезно, что Тоша смутилась.

В следующий миг его ладонь легла ей на талию, и он привлек ее к себе. Воздух вновь опасно укутал Тошу густым маревом, но на этот раз она была не против и всецело отдалась ощущениям. В конце концов, это праздник, а на празднике принято веселиться. Об остальном она подумает позже. Сейчас так хотелось отдаться свободному течению и с головой погрузиться в обуревающие ее чувства!

Ее тонкие руки легли Климу на плечи, кудряшки распущенных волос дрожали от его дыхания. Вдвоем они покачивались в такт трепыхающемуся золотистому свечению гирлянд и разноцветным бликам светомузыки, и Тошу с каждым вдохом накрывала волна нежности.

«Пускай все сон, пускай любовь – игра, ну что тебе мои порывы и объятья, на том и этом свете буду вспоминать я, как упоительны в России вечера»1, – лилось из динамиков.

Между ними что-то задрожало – это в пиджаке у Клима настойчиво завибрировал телефон. Волшебство рассеялось. Прервав танец, он досадливо цокнул языком.

– Прости, мне надо ответить.

– Ничего.

Он отвел ее к столику и скрылся среди снующих туда-сюда людей. Сидеть не хотелось, и Тоша, разгоряченная вечером, решила пойти освежиться. Уборная находилась на цокольном этаже, и, спустившись на половину пролета, Тоша услышала знакомый голос вперемешку с характерными звуками поцелуев. Слов разобрать не смогла, но, когда осторожно высунула голову над перилами, по ее позвоночнику пробежал холодок.

Внизу Алена обнимала рыжеволосого парня.

Лева.

Тот прижимал девушку к стене, руки сновали по ее груди и талии, путали Алене волосы, а Тоше – мысли.

Она едва удержалась, чтобы не протереть глаза руками. Как так? Настя столько времени по нему сохла! У них же вроде все сложилось, и Лева сам позвал ее на праздник. Пригласил на танец. Обнимал. Зачем же клеиться к одной девушке, а обжиматься с другой?

Тоша судорожно пыталась придумать, что делать. Чавкающие звуки парочки ее отвлекали, и она замерла на месте, гадая, стоит ли бежать и рассказать обо всем подруге или просто врезать Леве по наглой морде. Наверху послышались шаги, и Тоша решилась – она не могла допустить, чтобы кто-то еще застал здесь Криволапенко с чужим парнем. Потом весь аэропорт будет тыкать в Настю пальцем – вот бедолага, мужик изменил, считай, прямо на первом свидании!

Она достала из сумки ключи от машины и бросила их вниз. Звонко ударившись о перила нижнего пролета и отскочив на ступеньки, они спугнули голубков, и те отпрыгнули друг от друга. Тоша, нарочито громко стуча каблуками, спустилась к двери уборной и гадко улыбнулась, глядя на Леву, словно обещая ему немыслимые страдания:

– Ой, я такая неловкая. Ключи из рук выскользнули.

Под виновато-заискивающим взглядом Левы она подняла ключи и как ни в чем не бывало прошла в туалет. А следом за ней – Алена.

– Побежишь ябедничать? – с ходу спросила она.

Тоша включила холодную воду и посмотрела на Алену в отражение зеркала.

– Прости, что? Вода льется, не слышно.

Алена сжала губы и скрестила на груди руки. Открыла было рот, потом передумала. На ее лице расплылась презрительная ухмылка.

– Дура. Сама-то дальше своего носа не видишь.

Она резко развернулась на каблуках и вышла из уборной, оставив Тошу в смятении. Что она имела в виду?

Тоша выключила кран и тяжело вздохнула. Неважно. Это же Алена. Чего от нее ожидать? А Насте она, пожалуй, прямо сейчас портить вечер не будет.

Она зашла в кабинку, и тут же в туалет, громко хохоча и о чем-то болтая, вошли две женщины. Одной из них была старшая смены досмотра, Лидия Михайловна. Тоша с ней хорошо ладила и узнала по голосу. Она пропустила болтовню мимо ушей, а потом вдруг услышала знакомую фамилию.

– Слушай, а что это за девчонка с Моревым? – задал вопрос второй голос, обладательница которого Тоше была незнакома.

– Это со справочной девочка, Антонина Лисицына.

– Вот как…

– А что, Кристина не смогла приехать?

– Ой, ты же знаешь, какой Боря проблемный. Так что она дома с детьми. Вообще-то Морев уверял ее, что не пойдет в ресторан, так как должен кого-то подменить на работе.

– Может, что-то изменилось в последний момент?

На миг воцарилась тишина, потом кто-то включил воду. Выключил.

– Расскажи-ка мне поподробнее об этой Лисицыной, – невнятно попросил незнакомый голос. Видимо, женщина красила губы. – Давно она работает?

– Да где-то с год, наверное. Может, чуть больше. А что?

– Интересно, с кем якшается мой зятек, пока его жена дома с детворой нянчится. Ты видела, как они танцевали? – возмутился голос. – Он ее глазами пожирал!

– Да брось, – попыталась разрядить обстановку Лидия Михайловна. – Лисицына нормальная девчонка, женатого мужика отбивать не станет. Тем более, по работе им часто приходится общаться. Наверняка пришли чисто по-дружески…

– Значит, и на работе часто общаются, говоришь? – казалось, вторая дама услышала лишь это.

Из Тошиной сумочки вдруг оглушительно закричало – звонил будильник. Она специально сделала его громче, чтобы услышать за грохочущей музыкой. Надо было выключить его и написать Тимуру, напомнить, что пора давать дедушке лекарство. Но руки не слушались.

Женщины тут же замолчали, поняв, что не одни в туалете. Лидия Михайловна сказала:

– Пойдем, а то лотерею пропустим!

Дверь захлопнулась, а Тоша так и осталась стоять в кабинке. Достала наконец телефон, отключила режущую слух трель. Из зала послышались отзвуки песни, в которой печально прощались с прошедшим летом и морем.

Ее глаза уставились в одну точку. Вокруг все словно потухло – это волна накрыла ее с головой и утащила на самое дно.