Тонкая полоска света подернула небо на востоке – еще чуть, и рассветет. Нос приятно щекотал смешанный с запахом сигарет аромат облепихи.

– Почему ты работаешь только по ночам?

Тоша крепче обняла ладонями горячие бока стаканчика. Вдаваться в подробности она не собиралась – казалось, что если расскажет про дедушкино состояние, то словно унизит его.

– Хочется, – буркнула в итоге.

Клим поправил воротник спецовки, морщась от промозглого воздуха.

– Учишься?

– Ага. Буду переводчиком.

– Переводчиком? – вытаращил глаза он. – Ты?

– А что? – вспыхнула Тоша, с вызовом выпятив подбородок. – Думаешь, не справлюсь? Я вообще-то соображаю в языках.

– Да нет, – неожиданно смутился Клим. – Мне всегда казалось, ты свяжешь свою жизнь с машинами.

«Мне тоже», – подумала Тоша, но вместо этого ощетинилась:

– Быть переводчиком престижно. И перспективно.

– Очень, – набычился Клим. – Шептать на ухо всяким бакланам…

Тоша удивленно взглянула на него и прыснула. От такой реакции он нахохлился еще больше.

– Вообще-то я предпочитаю письменный перевод, – сказала она. Отчего-то стало приятно, что ему так претила мысль ее «перешептываний на ухо» с деловыми партнерами.

– О. Ну тогда ладно, – он чуть расслабился и сделал очередную затяжку. – И как, нравится?

Она чуть поникла, и Клим это заметил. Вопросительно поднял брови.

– Я…

Тоша не успела договорить – в кармане зазвонил телефон. Она вытащила его и уставилась на экран. Руки тут же затряслись, чуть не выронив трубку.

Звонил дедушка.

Последний раз он набирал ей еще до инсульта. В прошлой жизни.

Со второго раза попав пальцем на нужную кнопку, Тоша взволнованно произнесла:

– Алло, деда? Дед?

Ответом ей послужило шуршание и сопение, а через миг воцарилась тишина.

Что за ерунда?

Тоша уже чувствовала, как внутри поднимается паника, скручивает в узел внутренности, путает мысли.

Тимур. Надо позвонить Тимуру.

Она судорожно сбросила вызов, нашла контакт брата. Глянула в верхний уголок экрана – 5:40 утра, брат еще спит. Хоть бы ответил, ведь его пушкой не добудишься…

Видимо, она вся тряслась, потому что вдруг ощутила на плече тяжелую ладонь и замерла. Казалось, та обжигала сквозь куртку, но это было приятно.

Словно Тоша больше не одна со своим страхом.

– Что-то случилось? – спросил Клим.

От одного его присутствия паника погасла, словно потухшая лампочка.

В этот момент ответил сонный Тимур.

– Тоха?.. – голос звучал неразборчиво.

– Мур! – она отошла от Клима, но тот все равно внимательно за ней наблюдал и слушал разговор. – У вас все нормально? Мне только что звонил дедушка.

– Дедушка? – тут же проснулся Тимур. – Сейчас посмотрю.

Снова послышались шуршание, быстрый топот ног по ступенькам. Спустя вечность брат сказал:

– Все хорошо, он спит. Мобильник был под подушкой, видимо, когда крутился, как-то умудрился понажимать на кнопки.

Тоша прикрыла глаза и шумно выдохнула. Телефон у деда был старенький – смартфоны без кнопок тот не признавал. Она пожелала Муру спокойной ночи и скинула звонок.

Напряжение спало, и ноги стали ватными. Она провела рукой по лбу, когда Клим ласково, но настойчиво приобнял ее и повел к лавочке у входа в терминал.

– Давай присядем.

Она безвольно плюхнулась рядом с ним.

– Все в порядке?

– Да.

– Дома проблемы? – не сводил с нее глаз Клим.

– Дедушка… болеет, – после долгого молчания все-таки поделилась Тоша. – Его нельзя оставлять одного, поэтому мы с братом меняемся: он учится днем, а я работаю ночью.

Клим задумчиво посмотрел на нее, но больше расспрашивать не стал.

– Если будет нужна помощь, скажи. Ты все там же живешь, в Плёсе?

Она кивнула.

– А я недалеко – в Приволжске.

– Вряд ли ты чем-то сможешь помочь, – Тошу тронула его забота. Это было неожиданно – одно дело вытащить ее из лифта, другое – проявить дружеское участие по вопросу, который с работой никак не связан.

– Пей чай, – Клим коснулся ее руки, аккуратно подтолкнув стаканчик к Тошиному лицу. – Тебе сейчас не помешает что-нибудь сладенькое. И горячее.

– А ты на инженера, значит, выучился? – сменила она тему, наконец поддавшись искушению хоть что-то о нем узнать. Подмывало спросить про пожар и книги, но она решила начать с нейтральной темы.

– На слесаря-ремонтника.

Тоша чуть не поперхнулась, снова подумав о дедушке.

– А как попал в аэропорт?

– Мне… – на секунду стушевался Клим. – Немного помогли устроиться.

– Да, если бы не Лина, меня бы тоже сюда не взяли, – вздохнула Тоша. – Из-за этого мне иногда кажется, что сама я ни на что не способна.

Клим ласково улыбнулся и легонько пихнул ее в плечо.

– Эй, это всего лишь значит, что у тебя хорошие друзья, – он сделал паузу и нерешительно добавил: – А мне, на самом деле, всегда хотелось стать спасателем.

Тоша с интересом покосилась на него. Вот это новости. Что же было в голове у двенадцатилетнего пацана, так ее невзлюбившего, и что сейчас на уме у двадцатитрехлетнего парня, сидящего рядом?

– Так что подрабатываю плотником между сутками. Хочу накопить и поступить в пожарно-спасательную академию. Буду секси-пожарным.

Тоша прыснула в кулачок. Смех смехом, а это у него точно получится.

Светало. Все вокруг наливалось красками, будто кто-то постепенно увеличивал яркость на картинке. Они сидели и разговаривали, наслаждаясь тихими утренними минутами. Тоша мельком поведала про африканский контракт родителей, рассказала, что не так уж и хочет переводить, и как было бы здорово открыть в Плёсе автосервис. В глазах Клима мелькнуло смешанное с сочувствием восхищение.

Лишь когда на парковке стали появляться машины и такси с пассажирами и бесчисленными чемоданами, Тоша спохватилась и уставилась на часы. Они проболтали уже полчаса, стаканчик давно опустел, а кончик носа онемел от холода, но она почему-то этого не чувствовала.

Ей давно не было так легко на душе.

К собственному удивлению, Тоша стала мысленно подсчитывать дни до смены, в которую они работали вместе. Она вожделенно ждала вечера, когда Тимур передавал ей машину. Принимать смену у Арины стало приятнее – теперь, когда Тоша приезжала на работу вовремя, она проявляла чудеса дружелюбия. Пробок в Иваново становилось все меньше, дорога до работы – быстрее. Под радостными лучами весеннего солнца снег таял и хохлился неприглядными черно-белыми бугорками на обочинах, растекался в лужи, брызгами летел в небесные бока «Москвича».

Теперь при одном лишь взгляде на Клима на Тошином лице расплывалась улыбка. Кто бы мог подумать, что противный мальчишка вырастет полной противоположностью себе самому? Клим так же, как и раньше, задирал ее шутками про машинное масло и называл «Москвич» драндулетом, но теперь Тоша не чувствовала скрытой за этими словами злости, а каждый раз, когда он смотрел на нее или невзначай касался пальцами ее руки, по всему телу щекочущей волной бежали мурашки.

Впервые в жизни она не боялась опоздать, а наслаждалась неторопливыми сменами.

– Слушай, у тебя ничего перекусить нет? – спросил как-то Клим, выдыхая в ночной воздух колечки сигаретного дыма. – Я без обеда сегодня, а в кафе одна трава веганская.

– Булочку будешь? С сыром, – с готовностью предложила Тоша.

– Конечно, буду! Мне Аленка как раз колбасы дала, бутер получится! – с предвкушением отозвался Клим, похлопав себя по животу.

Она поджала губы. Криволапенко преследовала его с завидной настойчивостью, и до Тоши уже долетали шепотки девочек в туалете: все гадали, кого же Морев позовет на корпоратив. Значит, тот никому не сказал, что уже позвал ее. И хорошо – ей и так хватало косых взглядов ребят из досмотра на входной группе, когда они с Климом несколько раз за ночь заходили в терминал после перекура, или когда она заспанная выходила из медпункта от Кости в четыре утра. И не объяснишь же всем, что она там просто спит!

Вернувшись на рабочее место, Тоша достала из рюкзака обещанную булочку и, передав ее Климу, заметила, что к стойке на всех парах мчится Алена.

Вспомнишь солнце, вот и лучик.

– Привет! Ой, – она споткнулась уже у самой стойки, изящно припав на одну ногу и схватившись за Клима. Тот поддержал ее, помогая поймать равновесие. – Извини, я такая неуклюжая, – пробормотала Алена, и Тоша закатила глаза.

– Ничего страшного.

– А у меня вот перерыв, – продолжила она как ни в чем не бывало. На Тошу даже не посмотрела, как будто ее вообще здесь не было. – Не хочешь чай попить?

– Да в целом, можно, – равнодушно протянул Клим. – Мне вот как раз булочка перепала, – он покрутил свой трофей в руке и подмигнул Тоше.

В этот момент некстати зазвонил телефон, и Алена с Климом ушли на перерыв в комнату отдыха досмотровиков, оставив Тошу с дотошным пассажиром по ту сторону провода. Разобравшись с ним, она недовольно плюхнулась в кресло и, схватив свой мобильник, набросала Ангелине сообщение.

ТОША: Нет, ну ты представляешь, эта Криволапенко совсем попутала!

Ответа не последовало, да она его и не ожидала – в половину третьего ночи подруга дрыхла без задних лап. Тогда она, недолго думая, нашла контакт Кости.

ТОША: Спишь?

КОСТЯ СЕРГЕЕВ: Нет

ТОША: Меня бесит эта Криволапенко!

КОСТЯ СЕРГЕЕВ: Поподробнее

ТОША: Морев сегодня сказал, что он без обеда, и я ему дала булочку, а потом он сказал, что Аленка (Аленка, блин!) дала ему колбасы. А теперь они вместе пошли пить чай, и он положит ее колбасу на мою булку аргххх!!

Костя долго молчал, и Тоше стало стыдно. Она несколько раз пробежала глазами отправленное сообщение и прикусила губу. Зачем она полезла к человеку со своими глупостями? И удалить поздно, Костя уже прочитал. Теперь точно подумает, что она как дурочка втюрилась в Клима по самые уши.

Сначала Тоша отнекивалась от Костиных намеков насчет ее чувств к инженеру, потом стала просто делать вид, что не обращает на них внимания, и Костя принял молчание за согласие, каждый раз при встрече награждая ее лукавым взглядом «а-я-все-зна-а-аю». Но, кажется, приступ ее неконтролируемой ревности к колбасе прямо-таки кричал, что она неравнодушна к Климу. Тоша еще раз прочитала написанное и все-таки нажала кнопочку «удалить у всех».

– Кажется, у вас диагноз, мадемуазель Лисицына, – раздался вдруг у нее над головой Костин голос, – то самое чудовище с зелеными глазами.

Он пришел с двумя кружками, от которых исходил терпкий аромат капучино.

– Это что? – уставилась на него Тоша.

– Это, – с хитрой ухмылкой произнес Костя, – то, что доктор прописал.

– Э-э…

– Сейчас твой Клим обратно пойдет, а ты тут со мной кофе пьешь. В нормальных кружках, а не в одноразовых стаканчиках! Знаешь, как он ох…

– Он не мой, – буркнула Тоша, уже с интересом поглядывая на кружки. И пусть она была не любительницей кофейных напитков, пахло очень вкусно.

Костя лишь хмыкнул и сделал пару глотков.

– И потом, мы с ребятами на новую кофеварку скинулись, грех не воспользоваться. Так что угощаю. А, кстати, – он сунул руку в карман медицинского халата и вывалил на стойку горсть мультяшных джиббитсов для кроксов, начатую упаковку аскорбинки, чайную ложку и два пакетика сахара, которые протянул Тоше. – Держи, если нужно. И не забывай: ты – «Мазератти», а эта твоя Алена – максимум «Жигули».

– Спасибо, – прыснула Тоша. – Ты настоящий друг!

Они почти допили капучино, а Клим все никак не возвращался, и Тоша уже подумала, что Костя зря устроил представление с кружками. Но тут из-за угла показались две знакомые фигуры, и она вдруг громко захохотала.

– Ты чего? – ошарашенно спросил Костя, а потом его лицо озарило понимание. – А! Идет, да?

Тоша лишь подмигнула ему и сказала:

– Да ты что, серьезно? Ха-ха-ха…

Костя хохотнул, и когда Клим уже поравнялся со стойкой, демонстративно забрал у Тоши кружку и громко сказал:

– Так, давай прикрывай свою лавочку. Спать пора!

– Ага, – послушно кивнула она и, поставив компьютер на спящий режим, взяла рюкзак и направилась вслед за Костей под пронзительным ледяным взглядом Клима.

– Ну, – Костя впустил ее в медпункт и захлопнул дверь, – если утром он пристанет к тебе с расспросами, считай, не о чем волноваться. Алена ему нафиг не сдалась!

Тоша ничего не сказала. Лишь кинула рюкзак на стул рядом с кушеткой, приняла из Костиных рук плед и улеглась спать с улыбкой на губах. Долго не могла заснуть, крутилась с боку на бок, но в итоге сдалась.

В четыре утра еле подняла себя в полувертикальное положение. Как же тяжело в такую рань продрать глаза! Но делать нечего – она свернула покрывало, тихонько прошла мимо соседнего кабинета, где сопел Костя, и вышла в зал регистрации. Только хотела пристроиться за стойкой справочной и еще подремать сидя, как над ней замаячила тень.

– Выспалась, Антонина?

Тоша подняла голову, довольно хмыкнув про себя.

– Бывало и лучше, – зевнула она, прикрыв рот рукой.

– Почему ты не отдыхаешь у нас в кабинете? – хмуро спросил Клим. – Там же есть диванчик.

– Потому что на нем можно поместиться, только если отрубить себе ноги. Даже мне, – она заправила прядь волос за ухо и ужаснулась, на миг представив, как выглядит: сонная, лохматая, с торчащими во все стороны кудряшками. – И потому что там спишь ты, – добавила неуверенно.

Она с трудом представляла, как бы он там уместился, но должен же был Клим где-то отдыхать? Воображение тут же подсунуло картинку: его закрытые веки, полуоткрытые губы, мерное дыхание. Интересно, как он любил засыпать – подложив руки под голову или раскинув их в стороны?

А может, он вообще не спал на рабочих сутках и вместо этого читал свои книжки?

– То есть, с тем мужиком тебя спать не смущает?

У Тоши вспыхнули щеки от такой постановки вопроса. Клим сверлил ее взглядом, но она не торопилась с ответом: принялась расчесывать волосы, собрала их в хвост.

– Вообще-то это Ангелинкин муж.

Лицо Клима прояснилось, сердитая морщинка на лбу разгладилась. Тоше отчего-то захотелось глупо хихикать. Наверное, действительно не выспалась…

Наутро выяснилось, что у Тимура в университете объявили карантин, и всех студентов перевели на дистанционное обучение, поэтому Тоша, оставив брата за старшего, без зазрения совести поехала к Насте в Приволжск – учиться ходить на каблуках.

Не то чтобы она никогда в жизни не носила туфли, но один раз на выпускной можно не считать. Даже с низким каблуком ей было не очень комфортно, но сейчас ударить в грязь лицом перед всем коллективом не хотелось.

Не говоря уже о Климе.

– Тоха, тебя не узнать! Пройдись-ка! – скомандовала Настя, когда Тоша облачилась в платье и надела туфли цвета слоновой кости.

Она послушно прошла по комнате, чувствуя себя как пьяная курица, и Настя усмехнулась:

– Ты будто шпион на спецзадании! Крадешься как розовая пантера! – она изобразила ее походку и промычала мотив песни из мультфильма. – Расслабься, не делай широкие шаги… А, вообще, пойдем-ка лучше на улицу, по асфальту ходить труднее, чем дома. Снег как раз подтаял!

Настя мучила ее около часа: шаг мельче, спину прямо, попу втянуть, грудь вперед. Увлеченные представлением, из подъезда одна за другой вынырнули бабули, уселись на лавочку и не преминули вставить каждая свои пять копеек в Тошино обучение дефилированию. В конце концов она топнула ногой и воскликнула:

– Все! В пень эти каблуки, пойду в балетках.

– Ты что, с ума сошла? – возмутилась Настя, и старушки хором подхватили ее негодование. – У тебя уже неплохо получается, но ты еще дома потренируйся. Пара дней в запасе есть. Не хуже топ-модели будешь!

Они вернулись в квартиру, выпили чаю и поболтали о парнях. Тоше в новинку было участвовать в таких разговорах, раньше она все больше слушала, как Лина перемывает косточки мужу, а Настя жалуется, что Лева не понимает намеков. Теперь же состоялся Тошин звездный час, и она с упоением рассказала про облепиховый чай, салфетку с приглашением и Алену с ее колбасой.

– Да эта коза ко всем лезет, даже к Левчику! – махнула рукой Настя, закидывая в рот конфету. – Не обращай внимания. У нее бешенство матки, видимо, – сморщилась она.

Тоша долго смеялась. В последнее время ей всегда хотелось смеяться – такое непривычное, но приятное состояние.

Обняв подругу на прощание и дав той слово, что дома не вылезет из туфель, она поехала домой. Хорошее настроение не мог испортить даже накрапывающий дождь и тяжелые серые тучи, и только лишь недоуменный взгляд Тимура по возвращении в Плёс поставил ее в тупик.

– А где корм?

– Какой корм? – нахмурилась Тоша.

– Ну, для Зверя, не для меня же, – уставился на нее Тимур. – Я же просил тебя заехать.

– Когда?

– Когда ты уезжала к Наське своей! Але, Тоша, ты где вообще? – он пощелкал перед ней пальцами, внимательно вглядываясь в лицо сестры. – И памперсы еще нужны, у деда закончились.

Реальность свалилась на нее, словно удар обухом по голове. Памперсы. Памперсы для взрослых. Два таких обыденных слова в одном предложении навели на нее жуть.

Тоша моргнула и сделала вид, что никак не может развязать шнурки на ботинках. Возможно, Мур действительно что-то такое говорил ей перед уходом, но мыслями она уже была на пути к Насте, поглощенная предстоящим юбилеем аэропорта. Все думала о прошлой ночи, когда Клим так мило ревновал ее к Косте.

Неужели она прослушала?

– Попозже сгоняю, ладно? – примирительно сказала Тоша, скидывая наконец обувь и влезая в мягкие тапочки. – Ноги гудят просто жесть.

– Попозже придется перестирывать все дедушкино белье, – буркнул Тимур. – Дай ключи, я сам съезжу. И денег скинь!

– Вот раскомандовался, – проворчала Тоша, проводив взглядом брата, когда тот вышел за порог, но щеки тут же залила краска. Как она могла забыть про семью?