Тоша с негодованием уставилась на старый черный «Форд», припаркованный за «Москвичом». Спереди – ограждение, справа – сугроб, слева – машина Славика, одного из агентов по наземным перевозкам.

И «Форд».

Она трижды обошла автомобиль, заглядывая в салон в поисках таблички с номером владельца. Ничего. Только на заднем стекле белела наклейка в виде кошачьего силуэта. Тоша тяжело вздохнула. Все ясно. Машина явно принадлежит какой-то недалекой девахе, которая не умеет парковаться!

Она пнула «Форд» по колесу, но тот остался равнодушным. Поправив лямку рюкзака, Тоша уперла руки в бока и глянула на машину так, словно могла сдвинуть ее одним лишь взглядом. Посмотрела на часы и досадливо застонала – уже пора выезжать, иначе она не успеет вернуться домой вовремя, чтобы передать машину Тимуру.

Звонить Славе не имело смысла – тот на регистрации, подойти и отогнать машину точно не сможет. Оставалось лишь пинать незнакомый «Форд».

Сигнализация не срабатывала, и Тоша поняла наконец, что ее просто не было, а автомобиль заперт на ключ. Пнула тот еще раз – от злости. Эта дамочка что, слепая? Не видела, что перекрыла Тоше выезд?

Она сфотографировала «Форд» и кинула фото Ангелине.

ТОША: Не знаешь, чья тачка?

Но Лина, видимо, была занята пассажирами и сообщение долго не читала.

Тоша топнула ногой, пробралась к «Москвичу» и бросила вещи в салон. Завела мотор и услышала тихий «дилиньк» на телефоне.

ЛИНА СЕРГЕЕВА: Нет, а что?

ТОША: Она меня заперла! Не могу выехать.

Тоша набросала вдогонку злых рожиц-смайликов.

ЛИНА СЕРГЕЕВА: Вообще без вариантов?

ТОША: Видимо, только ждать, блин.

ЛИНА СЕРГЕЕВА: Хорошо прогреть машину, ты имеешь в виду ))) сейчас поспрашиваю у ребят, может, кто в курсе.

Телефон замолк. Минуты словно бы растянулись в часы. Лина молчала, но Тоша чуть ли не ежесекундно проверяла уведомления на телефоне. На всякий случай предупредила Тимура, что задержится.

Она вышла из машины и снова обошла «Форд». Движение дарило хоть какую-то иллюзию действия. Наконец, раздался очередной «дилиньк» от Ангелины:

ЛИНА СЕРГЕЕВА: Тебе это не понравится.

ТОША: В смысле? Мне это уже и так не нра…

– Неужели твой драндулет все еще на ходу?

Тошины пальцы замерли над экраном телефона, налившись свинцом. Так и не дописав сообщение, она медленно подняла голову, чувствуя, как злой румянец разливается на щеках.

– Иди куда шел, Морев! – на автомате воскликнула она, встретившись с колким взглядом голубых глаз.

Клим пожал плечами и достал из кармана черной куртки ключи от машины. Подкинул их в воздух и подмигнул.

– Как скажешь, Антонина.

Тоша с открытым ртом наблюдала за тем, как он, насвистывая, открыл дверь «Форда» и, отряхнув ботинки друг об друга, сел на водительское сиденье.

– Эй! – крикнула она, снова пнув машину по колесу. – Ты нормальный? – она обежала «Форд» и наклонилась над водительской дверью, заколотив по стеклу. – Тебя парковаться вообще учили?

Клим, не обращая на нее внимания, завел машину, достал пачку сигарет и открыл дверь, чуть не сбив Тошу с ног.

– Я вообще-то спешу! – с негодованием воскликнула она и ткнула ему указательным пальцем в грудь. – Убирай свою тарантайку!

Клим тут же схватил ее за руку, и воздух вокруг них стал тяжелый, густой. Тошины легкие снова обожгло – совсем как тогда, в лифте.

– Что, теперь захотелось со мной пообщаться? – спросил он, зубами выуживая из пачки сигарету. – Смотрю, вся горишь от желания.

Тоша попыталась выдернуть руку, но Клим держал крепко. Свободной рукой он убрал пачку с сигаретами и достал зажигалку.

– Ты что, специально перекрыл мне выезд? – оторопела она. – И кстати, здесь нельзя курить!

– По-другому ты не хотела со мной разговаривать, – как ни в чем не бывало ответил Клим, делая затяжку и выдыхая дым в сторону.

– Ничего себе, какие мы нежные! Разговаривать с ним не хотели. Интересно, с чего вдруг, да? – елейным голосом спросила Тоша и снова попыталась вырвать руку. Клим излучал безмятежность, и ее трясло от одного его высокомерного вида. Когда он снова сделал затяжку, Тоша, потеряв терпение, рыкнула: – Ну, сам напросился.

И с силой топнула сапогом по его ноге.

Клим зашипел от боли, выронил сигарету на снег и дернул Тошу на себя.

– Ах ты жучка… – процедил он сквозь зубы.

– Пусти.

К ее удивлению, он так и сделал. Тоша потерла ладонь, еще теплую от его хватки.

Поморщившись, Клим пошевелил ногой. Убедившись, что все в порядке, вальяжно облокотился о кузов машины и закурил новую сигарету.

– А я вообще-то подружиться хотел, – обиженным тоном сказал он.

Тоша тупо уставилась на него.

– Что?

– Давай забудем нашу глупую вражду. Столько воды утекло, – пожал тот плечами. – Мы теперь работаем вместе и все такое.

Тоша моргнула, на миг позабыв, как сильно она торопилась домой.

– Вот, – Клим оттопырил мизинец и поднес руку к ее лицу. – Можем помириться на мизинчиках, если хочешь.

Она вылупилась на него и убрала от себя его ладонь.

– Кто ты и зачем съел Морева?

Клим мимолетно улыбнулся, и его лицо на долю секунды преобразилось. У Тоши екнуло в груди – вот он, тот самый мальчишка, каким она помнила его до того случая. Он молча смотрел Тоше в глаза, и впервые взгляд Клима показался ей теплым.

– Увидимся, Антонина, – тихо сказал он, бросил сигарету под ноги и наступил на нее ботинком. Мягко отстранив Тошу от «Форда», он сел в машину и выехал с парковки. Тоша уставилась на силуэт белой кошки на заднем стекле, и сердце пронзила печаль.

Как же она сразу не поняла, что это его машина?

Старики души не чают в маленьком кучерявом и смешливом Тимуре. Он обожает им помогать – то проведет кого-нибудь за руку через дорогу, то отнесет пакет с продуктами. Неудивительно, что карманы у Мура всегда полны конфет и леденцов, а личико измазано шоколадным мороженым. Мама часто смеется, что имя у него говорящее, «гайдаровское». Мальчик из книжки. Тоша не понимает, что она имеет в виду, но рада, что все так любят ее брата.

Вот и сейчас она увязалась за ним, чтобы мама, не дай бог, не загнала ее на кухню помогать с кулейкой.

Под ногами шуршат опавшие листья, отливая золотом под прохладным осенним солнцем. Тоша с Тимуром идут в самый конец Мельничной улицы к старичкам, деду Вите и бабе Зое, соревнуясь, кто выше подкинет ногами листья. Мама снова будет ругаться, что ботинки грязные, но и пусть!

Набитый продуктами Тимуров рюкзак подскакивает на его спине в такт шагам, у Тоши в руках болтается пакет с яблоками. Хохоча во все горло, они не замечают, как приближаются к обветшалому дому, скрюченному, как старое дерево посреди сухих зарослей неухоженного двора.

Место из детских страшилок.

Их отвлекает какой-то шум, и Тоша с Тимуром на миг замирают.

– Бать, не надо, пожалуйста! – доносится до них жалобный возглас.

Громко хлопает дверь, и они видят среди голых кустов две фигуры – маленькую и большую.

Клим и его пьяный папаша.

Тоша знает: надо делать отсюда ноги, пока их не заметили. Но ее словно держит какая-то невидимая сила, пригвоздив к месту. Пальцы вгрызаются в понуро повисший пакет с яблоками, а по спине бегут мурашки, когда Тоша видит два крошечных светлых комочка в руках у Морева-старшего.

– Пожалуйста, бать! – Клим, обычно такой высокий и гордый, выглядит сейчас беспомощным щенком, скулящим у ног жестокого хозяина. Он хватает отца за руку, но тот отталкивает сына так сильно, что Клим падает на землю, поднимая вокруг себя ворох листьев, пыли и веток. Рядом с ним крутится что-то белое.

Это кошка. Она тревожно мяукает и странно кружит вокруг Клима, тыкаясь носом в его ноги.

– Я найду им дом, обещаю! – поднимается он и снова бросается к отцу.

Тот стоит у колодца и качает в ведро воду, прижимая к груди лохматые комочки. Те, чуя неминуемое, жалобно пищат.

У Тоши кровь стынет в жилах, когда она понимает, что сейчас будет.

– Да сдались они кому! Твари блохастые, – Морев-старший ставит на землю ведро и, ни на миг не задумываясь, бросает в него двух котят.

– Нет!

Клим кидается на отца, но десятилетний мальчуган против взрослого мужчины – это заведомо неравный бой. Отец отмахивается от сына, как от мухи, но Клим не падает, остается на ногах. Белая кошка с шипением и визгом налетает на Морева-старшего, пытаясь защитить своих котят, но тот пинает ее ногой.

– Слепое отродье, – доносится до Тоши глухое бормотание, и что-то щелкает у нее в груди.

Пакет с яблоками падает на землю, но Тоша уже этого не видит. Она мчится к покосившемуся забору, перемахивает через него и бежит к мужчине с опухшим пропитым лицом. Мужчине, которого боится вся детвора в округе, словно тот страшнее Чужого из старого ужастика.

Она на миг замечает его удивленный взгляд, но не он ее цель. Сердце громыхает в ушах, перед глазами – красная пелена ярости. В ушах стоит удивленный крик Тимура и эхо кошачьего писка.

Тоша со всего размаху врезается в ведро. Вода выплескивается вместе с двумя несчастными комочками, и она, не чувствуя боли от падения, подползает к ним, растирает худенькие тела пальцами. В ее руках – тонкие лапки, розовые носики, еще нераскрывшиеся глазки. Тоша дышит на них, что-то шепчет – она без понятия, как им помочь.

– Пшла вон с моего двора!

Морев-старший хватает ее за воротник куртки, отрывает от безжизненных котят и ставит на ноги. Тошины ноздри опаляет вонь, и она морщится.

– Вон, я сказал!

Страх возвращается к ней, и Тоша бежит прочь к забору, но в последнюю минуту оборачивается. Мама-кошка склоняется к своим котятам, лижет их, неустанно работая язычком. Морев-старший отпихивает ее ботинком, подбирает котят и идет к дому, по пути бросая тех в мусорное ведро с торчащими оттуда горлышками бутылок.

– В следующий раз ее саму утоплю! – рычит он на сына.

Клим как вкопанный стоит на том же самом месте рядом с колодцем и пустым взглядом смотрит на белую кошку. Та роет носом землю, пытаясь понять, куда делись ее котята.

Тоша боится пошевелиться, но Клим ее не замечает, словно она и не появлялась никогда у него во дворе. Он сгребает в охапку кошку, порывисто прижимает к груди. Та мяукает ему в воротник.

– Прости, милая моя, – шепчет Клим, склоняя голову к белой макушке. В этом движении столько любви, боли и нежности, что Тоше кажется, сейчас ее сердце разлетится на маленькие осколки.

Плечи Клима сотрясает дрожь. Тоша вдруг ощущает, как по ее собственным щекам бегут горячие слезы. Она плачет вместе с Климом, но ничем не может ему помочь.

Она отворачивается и перелезает через забор обратно на дорогу. Тимур подбегает к ней, впивается руками в Тошину талию. Она обнимает его в ответ и тихо говорит:

– Пойдем отсюда.

Забытые яблоки остаются красной россыпью лежать у забора Моревых, а последнее, что видит Тоша, снова оглядываясь на их дом – Клима, достающего из мусорного ведра мертвых котят. На его плечах сидит убитая горем белая кошка. Словно чувствуя на себе чей-то взгляд, она ведет носиком и поворачивает голову в сторону Тоши. Смотрит слепыми, покрытыми белесой пеленой глазами.