До инсульта Лев Антонович Лисицын работал слесарем в управляющей компании. Любил возиться с техникой, никому не отказывал в помощи, если требовалось что-нибудь починить. Мама смеялась, что Тимур с Тошей взяли от него по одной половинке: брат – готовность прийти на помощь, а она – любовь к железкам.

Первым, кого Тоша видела, спускаясь вниз на завтрак, был дедушка в форменной синей куртке. Потягивая из кружки чай, он бросал на внучку полные любви взгляды, когда та, сонная и взъерошенная, угрюмо ковыряла ложкой кашу и рассказывала, что ей приснились танцующие вальс цилиндры двигателя внутреннего сгорания. Он дожидался, когда мама отвлечется, чтобы подлить себе кипятка, а отец встанет из-за стола, скажет всем «спасибо» и на прощание чмокнет детей в щеку. Тогда дед выуживал из кармана две конфеты в ярких обертках и незаметно клал их рядом с Тошей и Тимуром. Тоша с восторгом в глазах накрывала теплую дедушкину руку своей маленькой ладошкой и, пряча в карман конфету, знала – день будет замечательный.

Теперь же вместо сладостей дед мог запросто спрятать у себя в кармане котлету, огрызок яблока или вовсе собачью какашку. После того, как Тоша с Тимуром заметили в его комнате странный запах и перевернули все вверх дном, обнаружив, что виновником оказался спрятанный и сгнивший под матрасом кровати мандарин, они регулярно проверяли дедушкину постель и одежду. Но за всем уследить было невозможно – иногда они находили сюрпризы в шкафах по всему дому. Дед таскал еду, на которую Тоша берегла каждую копеечку, и та портилась под слоями одежды.

Если бы только у родителей все ладилось с работой! Тогда Тоша могла бы нанять сиделку, и они с Тимуром получили бы хоть небольшую передышку в своих домашних пересменках. Но денег в обрез хватало на продукты, лекарства и собачий корм. Какие уж тут сиделки! Бывали случаи, когда Тоша просила побыть с дедом соседку тетю Олю, но та и сама была уже в возрасте. Зато денег категорически не принимала – Тоша благодарила ее пирогами или покупала сладости.

– Как мама с папой, Тош?

Они с Ангелиной собрались дома у Насти, с которой сдружились в аэропорту. Невысокая, с темным каре и карими глазами, она походила на персонажа из аниме и, казалось, жила, полностью погрузившись в миры азиатской культуры. Стеснительная, но отзывчивая и дружелюбная, всегда готовая прийти на помощь, она была хорошей подругой и благодарным слушателем.

– Отлично, – с легкой душой ответила Тоша, с ногами забираясь на маленький кухонный диванчик. Настя жила одна в небольшой уютной квартирке в Приволжске, между Плёсом и Иваново. – Представляете, им дали отпуск! – она не смогла удержаться от широкой улыбки.

Кто знал, что с африканским контрактом родителей получится такая западня? Мечтать об их скором возвращении Тоша уже давно перестала. Сначала строительство дороги откладывалось из-за подорожания материалов, потом произошла какая-то гнусная история с подрядчиком… А теперь рабочие начали забастовку. Тоша даже перестала вдаваться в подробности – вся их семья была удручена, что платят родителям нерегулярно, и одному только богу известно, когда они выберутся из африканской саванны. Но чтобы не расстраивать их еще больше, Тоша часто умалчивала о реальном самочувствии дедушки или о том, что она больше не может не то, что есть гречку – смотреть на нее. Она уже достаточно взрослая, чтобы самой справиться с проблемами. Да и мама на нее полагалась… Правда, родительской поддержки все же не хватало. Их отпуск – как глоток свежего воздуха.

– Серьезно? – вскинула брови Ангелина, раскладывая по тарелкам закуски. – Они приедут?

– Да, вылет первого марта. Уже скоро… Будут дома целых две недели!

Тоша смаковала каждое слово. Они с Тимуром визжали от радости, когда разговаривали с родителями по видеосвязи. Мама даже всплакнула, а папа заливисто смеялся над ними, кряхтя помехами. Как же давно они не виделись!

– Такое событие надо отметить, – заговорщически подмигнула Тоше Ангелина, и они дружно хихикнули. – Наська, тебе не отвертеться!

– Ну нет! – воскликнула та, отвлекшись от нарезки овощей и шутливо погрозив подругам указательным пальцем.

– Да брось, – отмахнулась Лина, вытерев руки о полотенце. Она встала, вышла в прихожую и вернулась со своей сумкой. – Смирись уже, мы все в курсе, что твоя истина в вине!

Тоша прыснула – Ангелина торжественно достала из сумки бутылку вина, и Настя сделала несчастное выражение лица.

– Отказы не принимаются, – отрезала Лина, поставив бутылку на стол. – Где у тебя кастрюльки? Предлагаю глинтвейн. У меня тут мандаринки с собой, корица…

– А ты подготовилась, я смотрю, – буркнула Настя, но ковшик из ящика достала. Ангелина довольно хмыкнула, открывая штопором вино.

За год общения Тоша с Линой поняли, что спустя пару глотков алкоголя робость и стеснительность покидали Настю, и она становилась заводилой и настоящей душой компании.

– Анастасия засыпает, – Тоша постучала по столу пальцами, имитируя барабанную дробь, и Ангелина закончила за нее:

– Просыпается Анастейша!

Настя засмеялась. Ее щеки порозовели, в глазах заплясали чертики, и она хлопнула Лину по плечу полотенцем.

– Ой, девки, а я такое платье купила на корпорат… Сейчас покажу! – воскликнула она и скрылась в комнате.

– Боже, давайте хотя бы сейчас не будем про это… – простонала Тоша, откидываясь на спинку дивана. Чем ближе был юбилей, тем больше о нем судачили в аэропорту. Особенно любили потрещать свободные молодые девчонки – Тоше казалось, они только и делали, что обсуждали платья и парней.

Сама она еще даже не задумывалась, в чем и с кем ей идти. Интересно, Клим уже кого-нибудь позвал? Наверняка пойдет с Аленой. А может, приведет свою девушку. У такого, как он, она наверняка есть…

Внезапно на Тошу навалилась такая печаль, что она даже не заметила, как Настя вернулась с длинным сиреневым платьем в руках.

– Наська, – восхищенно выдохнула Лина, взглянув на струящуюся ткань. – Огонь! А Левка-то что в итоге? Согласился пойти?

– Да! – покраснела Настя. – Сам меня позвал, даже намекать не пришлось.

Тоша слабо улыбнулась, радуясь за подругу. Они с Левой, баристой из кафе, расположенного на первом этаже терминала, давно кружили друг вокруг друга.

– Ну крутяк! Эх, а у меня Костя весь разбубнелся, что пришлось сменами на скорой меняться… Зато хоть со мной побудет, а то вечно на своих работах.

– Тош, а ты с кем пойдешь, решила? – спросила Настя, присаживаясь рядом с ней на диване.

– Нет. Я в терминале ни с кем из ребят так тесно не общаюсь, – пожала плечами Тоша, чувствуя на себе внимательный взгляд Ангелины.

– Совсем ни с кем? – та многозначительно повела бровью. Наверняка имела в виду Клима. Думала, что Тоша снова в него влюбилась.

– Ни с кем, – твердо ответила она.

– Слушай, так позови Тимура? – предложила Настя. – Никто же не запрещает прийти с братом! И танцевать с ним тоже не возбраняется.

– Не получится. Тимуру придется остаться с дедушкой.

Разговор затих, слышалось лишь мерное шипение газа под ковшиком с ароматным глинтвейном. Ангелина убавила огонь и присела рядом с Тошей, когда Настя вышла убрать платье. Сказала:

– Он спрашивал про тебя.

– Кто?

– Клим, конечно, – Лина шутливо толкнула Тошу плечом.

Та фыркнула, пытаясь игнорировать кольнувшую в груди обиду. Тоша надеялась на женскую солидарность, но вместо того, чтобы вместе избегать парня, Лина так легко простила его за многолетнее молчание. Видимо, они снова начали общаться как старые друзья.

– Мне кажется, он на тебя запал, – поиграла Лина бровями.

Тоша постаралась унять непонятно откуда взявшуюся дрожь в коленях.

– Ну да, – язвительно сказала она. – Если он на меня запал, то я Леди Гага.

– Брось. Ты выросла, похорошела. Сиськи вон какие!

– А, так вот в чем дело! Наверное, в детстве он меня доставал именно потому, что сисек таких не было, да?

– Ой, не ерничай, – Лина встала проверить глинтвейн и шумно втянула носом пряный аромат. – М-м, вкуснятина! Может, он просто не знал, как к тебе подкатить, вот и бесил, – вернулась она к разговору. – Перед друзьями рисовался. Запасть на девчонку – это же так не по-пацански!

У нее на телефоне пиликнуло уведомление, избавившее Тошу от обсуждения Клима. Лина, выключив плиту, уставилась в экран.

– Тоха, нальешь? Мне надо на портале жалобу оставить… Костя написал, у нас опять в подъезде лифт не работает. Нет, ну прикинь? Через день ломается! Пишу им, пишу…

Тоша достала чашки и половником разлила глинтвейн. Жаль, нельзя оставить на каком-нибудь портале жалобу на свою жизнь. Не так она представляла себя в двадцать один. Вот Лина в ее возрасте уже познакомилась с Костей, отжигала с друзьями из университета и не терзала себя ежеминутно мыслями, как там дома дедушка? Покормил ли собаку Тимур? Хорошо ли он запер входную дверь, спрятал ли ключи, вилки и ножи?

Или Настя. Та работала агентом по наземным перевозкам, а в свободное время учила японский и увлекалась косплеем. Ей не нужно было подбивать свой график с режимом работы кого-либо из родственников или переживать, что не хватит денег на очередной костюм Се Ляня из «Благословения небожителей».

– Ой, давайте гирлянду включим! – воскликнула та, вернувшись на кухню.

В зеркальной темноте окна вспыхнула зигзагом изгибающаяся вереница лампочек. Они горели теплым золотым светом, плавно зажигаясь и затухая через одну, словно в такт Тошиному дыханию. Она увидела свое отражение в стекле, окруженное мягким свечением, и подумала: что ж, по крайней мере, с приездом родителей ей хоть на какое-то время станет легче. Она даже была готова ответить на все надоедливые вопросы по поводу учебы, лишь бы папа с мамой были рядом.

Тоша прикрыла глаза и представила, как встречает родителей в аэропорту. Они едут домой. Обнимают Тимура и знакомятся со Зверем, а тот от радости и любопытства сшибает хвостом все, что попадается ему на пути, чтобы поскорее обнюхать новых для него людей. Дедушка окружен вниманием и заботой, Тоша на пару с папой занимаются «Москвичом». Она наконец выключает все свои ежедневные будильники и просто живет.

В воздухе разливается аромат свежеиспеченной кулейки, на кухонном столе пышет теплом золоченый самовар. В приоткрытое окно слышно пение птиц, а по полу гуляет еще прохладный, но уже пропитанный весной ветер…

Хотя бы на две недели она перестанет быть самой старшей. На какой-то миг она сможет выдохнуть.