Капли воды от горячего душа все еще стекали по моей груди, когда я в спортивных штанах вышел из ванной и направился на кухню.

— О, п-привет, — услышал я слегка хриплый голос. — Доброе утро.

Я обернулся и увидел Сьюки, спускающуюся по лестнице, ведущей от моей кровати. Ее вьющиеся волосы беспорядочно торчали в разные стороны; она все еще казалась сонной. На ней были те же джинсы и бирюзовая футболка. Она вопросительно смотрела на меня, скользя взглядом по моему обнаженному торсу. От ее пристального взгляда меня бросило в жар. Похоже, она разглядывала меня, и в глубине души я был более чем рад, что вызвал у нее интерес. Как ни странно, мне нравилось видеть, как она, сонная, спускается по лестнице из моей спальни так рано утром — ну, для меня час дня еще утро. Я все еще не понимал, что я испытываю к ней. У меня были чувства к Сьюки. Всегда были, и особенно в последнее время мне становилось все сложнее их подавлять. Я больше не мог терпеть, но то предательство, ее ложные показания, из-за которых меня посадили, все еще давили и причиняли боль. Хотя теперь я тайно подозревал, что она не знала всей правды и что Картер обманул ее. Этот чертов хаос в голове невероятно все усложнял. Особенно сейчас, когда она выглядела так привлекательно.

На моих губах появилась улыбка.

— Доброе утро. Я думал, ты еще спишь.

Она сглотнула и несколько раз моргнула.

— Эм, да, до сих пор сплю. Эм… Как… Как я вообще оказалась в твоей постели?

Она наклонила голову в замешательстве.

Я сделал удивленное лицо.

— Ты что, забыла, что мы переспали?

— Что?! Мы пере… что…? Нет, я… Я бы… Как… Но…

С моих губ сорвался хриплый смех.

— Тебя все еще слишком легко обмануть, Лавлесс, — я покачал головой и провел рукой по влажным волосам. — Поверь мне, если бы ты переспала со мной, ты бы это запомнила навсегда.

Ее глаза на мгновение расширились. На щеках выступил легкий румянец. Сдерживая дьявольскую ухмылку, я направился на кухню и включил кофемашину. Горячий напиток наполнил чашку, а насыщенный аромат мгновенно распространился по комнате.

— Не переживай. Ты уснула на диване в студии, и разбудить тебя было невозможно. Поэтому я перенес тебя наверх, в свою кровать. А сам я спал на диване в гостиной. Последние пару дней были для тебя непростыми, и я хотел, чтобы ты как следует отдохнула.

Я прекрасно понимал, о чем она думает. Судя по ее слегка приоткрытому рту, выглядела она удивленной.

— Ох, ладно. Получается… спасибо. Надеюсь, ты тоже хорошо поспал, даже если не в своей постели.

Я добавил в кофе немного овсяного молока (я знал, что она пьет именно так) и протянул чашку Сьюки.

— Конечно. Я вполне выспался. Тебе было удобно?

Она взяла чашку и села на высокий стул у кухонного островка, пока я готовил кофе для себя.

— Замечательно. У тебя очень удобная кровать.

Мне бы очень хотелось сказать, что там она всегда желанный гость, но я сдержался. Я просто ухмыльнулся и облокотился на кухонный островок с другой стороны. Ведь я не должен был испытывать к ней теплых чувств. По-хорошему, мне следовало бы вышвырнуть ее из квартиры.

По-хорошему.

И я продолжал твердить себе это снова и снова, пытаясь убедить самого себя.

— Приятно слышать. Я загрузил песню на телефон вчера вечером, пока ты спала, чтобы показать ее Тайризу.

— Отличная идея. Я допью кофе, — она покрутила чашку в руках, — приведу себя в порядок, и можем отправляться.

— В шкафчике в ванной лежат новые зубные щетки. У тебя же ничего с собой нет, верно?

— О, так ты всегда готов на случай ночных гостий? — Она игриво приподняла бровь. — Очаровательно.

— Нет. Просто иногда работаю допоздна. Ты не первая, кто засыпает на том диване. — Теперь я поднял бровь в ответ. — Но это мило, что тебя беспокоит моя личная жизнь.

Однако я не стал говорить, что она была единственной артисткой, которой я позволил спать в своей постели. Да и сам я до конца не понимал, почему сделал для нее исключение. Мы заключили перемирие, но война между нами еще не закончилась. Хотя мне было легко с ней, и каждая минута напоминала о временах, когда все было хорошо и когда я пытался завоевать ее сердце (безуспешно). Воспоминания о суде и том роковом дне продолжали всплывать в памяти.

Она пристально посмотрела на меня.

— Я больше ничего не разобью, кроме этой чашки, которая полетит тебе в голову, если ты продолжишь нести бред, Готорн.

Я усмехнулся и сделал еще один глоток кофе. Впервые за пять лет она назвала меня по фамилии — мое тогдашнее прозвище, — и было бесполезно притворяться, что внутри меня ничего не екнуло.

После того как она приняла душ, мы на разных машинах отправились в офис к Тайризу. Его кабинет располагался на верхнем этаже, откуда открывался потрясающий вид на обсерваторию Гриффита.

Тайриз развалился в огромном кресле, закинув ноги на массивный деревянный стол. На нем был темно-синий костюм от Прада. Мы со Сьюки устроились напротив на мягких стульях. Из динамиков, расположенных по всем углам, звучала демоверсия нашей ночной работы. Сьюки нервно постукивала ногой по полу и то и дело бросала на меня тревожные взгляды. Внутри я волновался не меньше нее. Мои руки были ледяными, сердце бешено колотилось, но внешне я старался сохранять спокойствие. Тайриз уставился в одну точку перед собой, его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Он так и не взглянул на нас за все время, пока играла песня.

— Мне не нравится.

Черт. У меня свело живот. Боковым зрением я заметил, как напряглась Сьюки.

— Песня действительно хорошая, — осторожно начал я. — Вокал Сьюки звучит безупречно, мелодия чертовски цепляет…

— Слишком душевно. Сьюки — поп-певица, а не вторая Алиша Киз.

Я нахмурился.

— Она вторая Пресли Рен?

— Именно, — Тайриз криво усмехнулся. — Давайте смотреть правде в глаза: Пресли уже все. Ее звездные дни позади, один скандал за другим, она устаревший бренд. А Сьюки — наше поп-будущее.

Она просто должна была стать копией.

Стиснув зубы, я покачал головой. Сьюки словно смотрела сквозь стены, погруженная в свои мысли. Она молчала. Я тоже не находил нужные слова.

Тайриз без паузы продолжил:

— Вперед, пишите новые песни. Все в стиле поп. Ривер, ты знаешь правила. — Он повернулся ко мне. — Простые тексты, парочка запоминающихся строк и горячие танцевальные биты. Ты пишешь такое за пару минут.

Затем он обратился к Сьюки с обворожительной улыбкой:

— Дорогая, ты должна понимать — мы позиционируем тебя исключительно как поп-певицу. Именно такой тебя любят фанаты. Поп — это именно то, что тебе нужно. Обещаю, мы сделаем тебя новой королевой жанра. Ты же чувствуешь, что это твое, правда? А если захочешь заняться соулом, позже мы обязательно сможем это осуществить. Но сначала нужно закрепить твой поп-образ.

Она едва заметно кивнула.

— Пожалуй, ты прав. Людям, кажется, нравится.

— Вот видишь. Это на сто процентов твое. Поверь мне, у меня нюх на такие вещи, — он самодовольно рассмеялся. — Иначе я бы сейчас не сидел в этом кресле.

Его взгляд вновь устремился на меня.

— Сексуальный поп. Мы поняли друг друга, Ривер?

Я недовольно застонал и закатил глаза.

— Как скажешь.

— А как же Пресли? — вмешалась Сьюки. — Может, мне все-таки поговорить с ней? Я не уверена, что все это правильно. На вечеринке было…

— Тут нечего обсуждать. Все идет по плану. — Тайриз резко покачал головой. — Она все еще в деле. Просто Пресли любит драму. Она сказала, что ты тоже должна поддерживать такой пиар-ход и дать ей отпор. Сейчас она выглядит как злодейка, а ты как запуганная мышка. Это не идет на пользу ни тебе, ни ей. Так что давай, начни действовать и разнеси ее в соцсетях.

Похоже на Пресли. Я работал с ней над парой альбомов. При всей ее душевности и преданности нельзя было отрицать, что она обожала провокации и не раз становилась причиной скандалов. Особенно в последние месяцы — негативных заголовков в прессе становилось все больше. Она давно не отвечала на мои сообщения, но меня это не удивляло — такое случалось и раньше. И каждый раз она появлялась снова, как будто ничего не произошло.

— Ты точно уверен, что это часть плана? Она говорила вполне серьезно. Может, мне все-таки стоит с ней поговорить? — не сдавалась Сьюки.

— Боюсь, это будет сложно. Сейчас она… не в лучшем состоянии и отгородилась ото всех. Никто не может до нее дозвониться.

Как я и подозревал. Ничего удивительного.

Сьюки вздохнула.

— Ладно. И ты тоже думаешь, что мне стоит публично высказаться?

— Абсолютно. Молчание только навредит тебе. Пресли все знает, она не обидится. Так что давай, выпусти пар, кинь пару колкостей в ее сторону. Это поднимет продажи, а если вы по итогу запишете совместный трек — будет просто огонь.

— Ладно, — сказала Сьюки, поджав губы. — Если ты уверен.

— Конечно, уверен.

Тайриз хлопнул в ладоши.

— А теперь идите в студию и напишите новую песню. Вот это, — он ткнул пальцем в монитор, — отправляется в мусор.

У меня все внутри сжалось. Это был не единичный случай. Несколько раз бывало, что Тайриз отклонял песни, которые были действительно хороши, но оказывались слишком глубоки или сложны для него.

Когда мы со Сьюки вышли из его кабинета и пошли по коридору, я чувствовал, как она постоянно на меня смотрит.

— Что?

— Ну, ты не выглядишь радостным.

— С чего я должен? Он только что назвал нашу песню мусором. Почему у тебя вообще такое хорошее настроение?

— Да, это глупо. Без сомнения. Но если он считает, что мне больше подходит поп-музыка и только позже мне следует петь соул, то я ему доверяю. Я имею в виду, что он не просто так возглавляет лейбл. И я уверена, что мы напишем для него еще одну классную песню. Когда закрывается одна дверь, открывается другая. Я понимаю, что дела идут не совсем так, как мне хотелось бы, но если я хочу осуществить свою мечту, мне, вероятно, придется плясать под его дудку, прежде чем я смогу сделать то, чего действительно хочу. Наверное, такие правила в этой индустрии.

Я скептически посмотрел на нее, нахмурившись.

— Спасибо за твою бесконечную мудрость, но… я просто зол. Песня была потрясающая. И теперь она оказывается в ящике стола. Супер. Не в первый раз меня запихивают в какой-то гребаный ящик.

Сьюки вздохнула, коснулась моей руки, и мы остановились перед лифтом. Мое сердце на секунду замерло, когда я почувствовал ее нежное прикосновение. В ее глазах мелькнул огонек.

— Да ладно, твои песни всегда отличные. И мы напишем новую, которая будет еще лучше, хорошо? Вернемся к тебе и поработаем?

Я покачал головой.

— Сегодня я уже не в настроении.

Двери лифта открылись, и мы вошли. Сьюки нажала кнопку, и мы спустились на уровень подземной парковки.

— Прекрасно тебя понимаю. У меня уже есть идея, что мы могли бы сделать. Потому что я не могу позволить тебе сейчас утонуть в жалости к себе. Когда я вижу, как ты хмуришься, я боюсь, что ты сейчас набросишься на меня, как ниндзя, вроде Тейлора Лотнера в клипе Тейлор Свифт

I Can See You

, и прибьешь.

Я фыркнул.

— Бред. У меня просто плохое настроение.

— И мы собираемся его изменить, — ответила она, кивнув в сторону своей машины. — Залезай.

— Ладно, — я сдался и сел в машину.

Спустя полчаса она припарковалась на большой стоянке в Санта-Монике. Мы вышли, и я последовал за ней по набережной, периодически уворачиваясь от велосипедистов. Затем мы поднялись по небольшой лестнице на деревянный пирс. Кричали чайки, рядом волновалось море, а легкий бриз играл с нашими волосами.

— Пирс Санта-Моники?

Она кивнула и восторженно улыбнулась.

Мы прошли мимо нескольких ресторанов с открытыми верандами.

— Думаешь, это хорошая идея? Я имею в виду… ты уже не просто флорист, а настоящая звезда. Люди узнают тебя, Сьюк.

— Ну и пусть, — пропела она. — Это не помешает мне делать то, что мне нравится.

Боковым зрением я улавливал направленные в ее сторону взгляды, пока мы шли по пирсу. Повсюду слышался шепот, заглушаемый шумом моря, а вдали раздавались крики из Пасифик Парк. Где-то в стороне выступали несколько танцоров брейк-данса, а вокруг сувенирных лавок толпились люди.

— А вдруг на тебя набросятся?

— Со мной же есть телохранитель, разве нет? — Она улыбнулась.

Сьюки флиртовала? Или просто пыталась развеять мое плохое настроение? Она не могла флиртовать со мной. Это исключено. Не потому, что я был недостаточно хорош для нее, а потому что я перепробовал все способы, чтобы понравиться ей, но так и не сумел завоевать ее сердце. Почему же сегодня это должно измениться? Как я и предполагал — это невозможно.

— Точно, — ответил я, слегка приподняв уголок губ. Заметив, что за нами следят люди, словно львы, преследующие проклятую антилопу, я быстро завел Сьюки в узкий проход между двумя ресторанами. Стянул черную толстовку, оставшись в одной футболке, и протянул ей.

Глаза Сьюки расширились.

— Зачем ты раздеваешься, Супер-Майк

[18]

[ «Супер-Майк» (англ. Magic Mike) — фильм Стивена Содерберга, частично основанный на реальных событиях из жизни Ченнинга Татума, который в 19 лет подрабатывал стриптизером.]

?

Я недовольно промычал:

— Надень. В капюшоне тебя не сразу узнают.

Я следил за каждым ее движением. Губы слегка приоткрылись, когда она взяла толстовку.

— Ладно, — согласилась Сьюки, быстро натянув ее на свою сочную фигуру. Она поправила толстовку и натянула огромный капюшон, скрывший волосы и часть лица.

Поскольку я был примерно на двадцать сантиметров выше Сьюки, она буквально утонула в толстовке. Однако та смотрелась на ней в тысячу раз лучше, чем на мне. С этим просто нельзя было поспорить. Но я собрался с мыслями и вспомнил, кто передо мной. Каждый мускул моего тела напрягся.

— Доволен?

Я кивнул.

— Лучше ты не выглядела никогда.

Фраза прозвучала как шутка, но шуткой не была.

— Конечно, — фыркнула она.

— И что ты задумала?

— Кое-что.

Она кивнула в сторону входа в Пасифик Парк: парк аттракционов прямо на берегу моря с колесом обозрения, американскими горками и прочими развлечениями.

— Если мы сейчас пойдем на «Свободное падение», не факт, что от моего настроения что-нибудь останется.

Несколько человек приблизились к нам, но Сьюки удалось остаться неузнанной, пока мы шли мимо столиков и ларьков с фастфудом к красочному парку. Я напряженно следил за всеми, кто нас окружал. Если какой-нибудь идиот вздумает подойти, он мгновенно пожалеет об этом.

— Знаешь что? Раньше, когда у тебя было плохое настроение, мы всегда шли в парк развлечений к автоматам и выигрывали плюшевых зверей. И это всегда поднимало тебе настроение, — она улыбнулась и кивнула в сторону высокой клетки с баскетбольными кольцами, где стоял крепкий парень. — Особенно когда мы играли в баскетбол.

— Ты серьезно, да? — Я последовал за ней, усмехаясь. Двое парней как раз соревновались там. — То есть ты намерена проиграть мне? Опять?

— Мне жаль разочаровывать тебя, малыш, но сегодня я определенно сделаю тебя, — пожала плечами она и направилась за билетами, чтобы через мгновение вернуться ко мне с такой ослепительной улыбкой, что я невольно ответил ей тем же. — Ну что, Готорн, готов?

— Я всегда готов, — фальшиво хрустнул шеей я, когда подошла наша очередь.

Мы взяли по мячу и заняли позиции. Я украдкой взглянул на Сьюки — она целилась с такой сосредоточенностью, будто готовилась в НБА. Она была все такой же красивой, забавной и потрясающей. Даже лучше, чем раньше. Наши взгляды встретились, и в ее зелено-голубых глазах вспыхнуло такое тепло, что у меня по рукам побежали мурашки. Я узнал это чувство.

— Три, два, один… Старт! — крикнул работник аттракциона, и мы ринулись забрасывать мячи.

— Черт, черт, черт, — завизжала она, а я хохотал, сосредоточенно целясь в кольцо.

Внезапно раздался громкий сигнал, сообщивший нам, что раунд окончен. Проверив счет, я недоверчиво моргнул, пока она ликовала, подпрыгивая как заведенная.

— Да ты издеваешься.

— Что ж, — самодовольно ухмыльнулась она, –

можно

и так сказать, приятель.

— Ты явно жульничала. Точно сломалось что-то. В жизни у тебя не было преимущества в четыре очка!

— Ты не умеешь проигрывать? Тебе это совсем не идет, — с насмешкой бросила она, поворачиваясь к парню, раздававшему призы.

Задумчиво постукивая пальцем по подбородку, она изучала ряды плюшевых игрушек, пока наконец не ткнула в огромного Кермита.

— Вот этого, пожалуйста!

Я все еще не мог перестать улыбаться, особенно когда она подбежала ко мне с огромной лягушкой, которая была почти такого же размера, как и сама Сьюки.

— Поздравляю. Кажется, ты могла бы построить вторую карьеру в НБА.

Отойдя от стенда, она вдруг протянула мне игрушку с лукавой улыбкой.

— Держи. Будет тебе напоминать, как я тебя обыграла.

Я взял Кермита, разглядывая его выпученные глаза, затем посмотрел на Сьюки.

— Спасибо, Лавлесс.

— Не за что, — махнула она рукой. — У меня дома полно таких, а у тебя, кажется, ни одной. Хоть капля уюта в твоей квартире не помешает.

Я фыркнул.

— Уюта. Да, именно плюшевых игрушек мне и не хватало. Нет, да, но… — Мы приближались к стрелковому тиру, где уже толпились люди, — я хотел сказать

спасибо

за то, что заставила меня смеяться.

Ее выражение лица смягчилось.

— Рада, что это сработало.

— Сработало, — покачал я головой, хмурясь. — Обычно я сам во всем разбираюсь и никого не напрягаю, когда у меня плохое настроение.

— Я это прекрасно знаю. Но почему?

— Я привык быть один. Если настроение было паршивым — просто не выходил. Потому что всем плевать. У всех свои проблемы. Эта привычка въелась в меня слишком глубоко.

— Ох, хорошо. Но уверена, многие были бы рады тебе помочь. Или просто поднять настроение. Несмотря на все, что было… — В глазах мелькнула тень боли. У нее ведь тоже были свои раны. Каждая минута рядом с ней разрывала меня надвое. С одной стороны, я должен был ненавидеть ее за то, что частично по ее вине оказался в тюрьме. Я спасал шкуру Картера, пока они все молчали, зная о моей невиновности. С другой стороны, я не мог больше отрицать, что чувства, которые я тогда испытывал к ней, полностью не угасали.