Почему я, черт возьми, оказался перед студией йоги в Венисе?

Это просто нелепо. Я провел рукой по лицу и задумался — чем я заслужил такое дерьмо? Уже собираясь разворачиваться и ехать домой, я заметил, как Сьюки подъехала к обочине на серой машине. Вернее, как ее подвез лживый брат. Он ненадолго остановился, чтобы высадить ее. Его-то мне как раз не хватало. Я проигнорировал Картера, даже не удостоив взглядом, пока Сьюки выбиралась из машины. Она помахала ему на прощание и направилась ко мне с розовой спортивной сумкой на плече. Светлые кудри Сьюки были стянуты в хвост, а на лице — минимум косметики. Только легкая тушь на ресницах, и все. Веснушки никуда не спрятались.

— Привет, — произнесла она, натягивая улыбку.

— Привет, — вздохнул я. — Хотя бы ты знаешь, зачем мы здесь?

Она указала на огромную вывеску «Студия йоги» и наклонила голову.

— Если это выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка… значит, это, наверное… подожди, подожди, подожди… — она щелкнула пальцами и сделала вид, будто ее осенило, — значит, это действительно должна быть утка.

Я закатил глаза.

— И зачем я вообще спросил… Но тебе, кажется, известно больше, чем мне?

— Джаз просто сказала взять спортивную форму и явиться на регистрацию, — ответила Сьюки, толкая стеклянную дверь студии.

Я последовал за ней внутрь. Из динамиков лились тихие звуки природы: пение птиц, шум прибоя, легкого бриза. И где-то играла чертова флейта Пана? Просто замечательно. Все вокруг сверкало чистотой, интерьер был выдержан в белых тонах с нежно-зелеными акцентами. У входа стояли несколько человек, переговариваясь и потягивая зеленые смузи.

— Добро пожаловать! Рады видеть вас. Чем могу помочь?

— Ривер Готорн и Сьюки Лавлесс, — буркнул я, опираясь о стойку. — Полагаю, мы здесь, чтобы позаниматься йогой?

Парень за стойкой быстро пробежался глазами по списку на мониторе, после чего радостно приподнял брови.

— Да-да, все верно. Мисс Фэрчайлд записала вас на парную йогу на сегодня. Она проходит…

Дальше я не услышал ни слова, потому что мой взгляд резко переметнулся к Сьюки, которая в недоумении уставилась на парня, а затем переместила взгляд на меня.

Парная йога? Чертова

парная йога?

Нет, нет, нет.

Ни за что на свете.

— Это точно не шутка? — процедил я в ее сторону.

Она лишь пожала плечами.

— Похоже, нет. Хотя я предпочла бы заняться вместе с тобой метанием ножей.

Я едва не рассмеялся над этой шуткой, но сдержался, пока парень что-то вещал о залах и раздевалках.

— Желаю вам удачи, и пусть ваше путешествие сегодня будет наполнено гармонией и согласием.

— Спасибо, — пропела блондинистая заноза, затем направилась к лестнице, ведущей вниз.

— Ты действительно хочешь заняться этим?

Я последовал за ней по широким ступеням в подвал, где уже виднелись две двери, которые, скорее всего, вели в раздевалки.

— Придется. Если Vortex считает, что это поможет нам записать идеальный альбом, то…

— …то нам предстоит через это пройти, — пробормотал я, толкая дверь в мужскую раздевалку. — Прекрасно.

Я быстро переоделся: натянул серые спортивные штаны и белую футболку, закрыл рюкзак и снова вышел в коридор, где меня уже ждала Сьюки. В… о… о…

отлично

…

На ней были черные облегающие лосины и желтый топ, подчеркивающий ее формы. В этих лосинах она выглядела потрясающе. Они идеально подчеркивали ее изгибы, и я захотел…

Черт. Стоп. Нет.

Нет, определенно и точно: нет.

Я почувствовал, как внизу живота разливается теплое, настойчивое напряжение, но стиснул зубы и подавил любое проявление эмоций, резко переведя взгляд с ее фигуры на лицо. Ее бирюзовые глаза изучали меня с любопытством, губы были слегка приоткрыты.

— Только не ной, если в какой-нибудь позе я тебя случайно раздавлю, — процедил я, пожимая плечами. — Это вполне ожидаемо. И не думаю, что мне будет жаль.

Она фыркнула, затем кивнула в сторону коридора, где были двери, ведущие в тренировочные залы.

— Ты вообще умеешь что-то, кроме как жаловаться и ворчать, а?

— Когда ты рядом, все хорошее просто испаряется, — ответил я, закатив глаза.

— Лучше скажи, ты запомнил, куда нам идти? Я без понятия.

Я кивнул в сторону двух пар, которые шли по пустому коридору. Похоже, везде уже начались занятия. Я пожал плечами.

— Думаю, нам туда же, куда и им.

Сьюки молча согласилась, и мы последовали за ними.

Кажется, вскоре мы оказались на месте, потому что в зале, в который мы вошли, не было одиночек.

— Не могу дождаться, когда это закончится.

— Я тоже.

— И если я случайно заеду тебе в лицо, когда рука соскользнет или что-то в этом роде, мне тоже не будет ни капли жаль, — пролепетала она сладким голосом и подарила мне натянутую улыбку, когда мы взяли коврик и, минуя другие пары, направились к дальнему углу зала, залитому солнечным светом.

Я расстелил коврик и услышал, как на фоне играет свирель. В этот момент Сьюки делала растяжку рук. Я фыркнул, прикрыв рот ладонью.

— Ого, да у нас тут профи.

Она замерла, уставившись на меня.

— Я просто не хочу получить травму.

Затем Сьюки чуть приподняла подбородок.

— А вот нанести…

В зал вошла женщина лет пятидесяти с седыми волосами до пояса. Она закрыла дверь и обратилась ко всем:

— Добрый день, меня зовут Агата. Мне так радостно видеть столько новых лиц сегодня…

— Не переживай, травм ты нанесла уже достаточно, — прошипел я в сторону Сьюки, пока женщина продолжала вступительную речь. — Давай просто сделаем это и разойдемся поскорее.

— Отличный план, — Сьюки закатила глаза и повернулась ко мне. — Сейчас атмосфера далека от расслабляющей, как должно быть на йоге. По крайней мере, если верить словам миссис Миллер.

Я наклонился к ней и наши взгляды встретились.

— Твоя бывшая соседка? — прошептал я.

Она кивнула.

— Она просто обожала йогу.

Я невольно усмехнулся, вспомнив эту старушку.

— Она носила психоделические саронги и вечно жгла…

— Ароматические палочки, — закончила за меня Сьюки и тоже усмехнулась. — Точно. Помнишь, как однажды из-за нее у нас сработала пожарная тревога, когда старушка пыталась всучить их моим родителям?

Я снова тихо усмехнулся.

— Конечно, помню. Половина города тогда столпилась у вашего дома. Все ждали, когда из окон повалит дым.

Но тут я осознал, насколько легко мы сейчас общаемся, и мгновенно вернул себе холодное выражение лица. Нельзя забывать, кем она была на самом деле. Нужно было держать дистанцию. Хотя бы попытаться, учитывая, что нас ждала парная йога с кучей неловких прикосновений, а то и хуже.

Мне показалось, что в ее глазах тоже вспыхнули искры. Стоп — что значит

тоже

? Ничего подобного. У меня не было никаких искр, только желание поскорее свалить из этого цирка.

По сторонам несколько человек уже недовольно покашливали, так что я отвел взгляд от Сьюки.

— Давайте начнем с разминки, — закончила наконец Агата свою вдохновляющую речь, которую мы благополучно пропустили из-за возникшей беседы, и начала показывать движения.

Сьюки повернулась к тренеру, и мне пришлось последовать ее примеру. Мы начали с упражнений на дыхание. С того момента, как мы вошли в зал, она не сводила с меня глаз, а я отвечал ей убийственными взглядами. Она уже так сильно меня выбесила, что я понятия не имел, как выдержу следующие полтора часа.

— А теперь давайте перейдем к первой позе. Сегодня начнем с простого — поза лотоса.

Тренер бодро хлопнула в ладоши и вместе со своим напарником уселась на коврик.

— Сначала мужчина садится в позу лотоса.

Поза лотоса?

Я мельком глянул на других парней. Ладно, просто скрестить ноги. С этим я справлюсь, и опустился на коврик.

— Прекрасно. Теперь девушка садится вам на колени, обвивая вас руками и ногами.

Я провел ладонью по лицу, наблюдая, как Агата вцепилась в своего партнера, словно обезьянка в пальму. Где я свернул не туда в этой жизни, чтобы оказаться в такой ситуации?

Сьюки прикусила губу и бросила взгляд на тех, кто уже начал выполнять упражнение. Наши глаза встретились, и она немного приблизилась ко мне.

— Ну же, не стесняйтесь. — Агата подошла ближе и легонько подтолкнула Сьюки в мою сторону. — Вам нужно почувствовать единение. Это укрепит вашу связь.

— Давай уже, — сказал я Сьюки раздраженно. — Все равно придется.

— Как скажешь, — вздохнула она и опустилась мне на колени.

Ее ноги обвили мою спину, и, когда она посмотрела на меня, между нами вспыхнул пожар. Я осторожно обнял ее за талию и крепко сжал, на что она удивленно моргнула. По коже побежали мурашки. Проклятье. Почему так приятно было ощущать Сьюки на себе? Глядя ей в глаза и видя лишь привычное тепло, я едва мог собраться с мыслями. Я сглотнул. Ее лицо было так близко. Ее зрачки метались, а сладкий, до боли знакомый аромат кружил голову. Сердце забилось быстрее. Жар разливался по телу, опускаясь все ниже, и я изо всех сил старался не поддаться этому нарастающему желанию. Ведь я даже не двигался. Ее пальцы нерешительно сплелись у меня на шее, и я почувствовал, как все у меня напряглось. Она прижималась ко мне так чертовски хорошо, что мне захотелось провести с ней вечность в этой позе. Наши взгляды снова встретились, и я утонул в ее глазах. Я не хотел терять контроль, но был бессилен перед происходящим. Кончик ее языка на долю секунды скользнул по губам, и этого оказалось достаточно…

Черт. Я подозревал, что будет неприятно, но чтобы вот так? Это была настоящая пытка. Сладкая, черт возьми, пытка. Ривер из прошлого, вероятно, прыгал бы от счастья, но сейчас… Я, ну, не совсем понимал, что должен чувствовать.

— Удобно? — прошептал я с сарказмом.

— Пойдет. Кажется, эта парная йога, на которую мы попали, уже начинает давать жа́ру. — В голосе Сьюки прозвучала неуверенность. — Я не пережимаю тебе там ничего?

— Не парься, все в порядке.

Тогда она раздраженно застонала, а я сдержал усмешку. Мы оставались в этой позе некоторое время, в то время как Агата что-то вещала. Пока Сьюки сидела на мне, я не мог сосредоточиться ни на одном слове тренера. Как я уже и сказал: пытка.

Следующие позы оказались еще более откровенными. Каждая требовала такой близости, что моя ненависть к Сьюки начинала таять с каждой секундой. Мы сменяли одно положение за другим, а внутри меня разгорался настоящий пожар. Йога оказалась сложнее, чем я предполагал. Но, возможно, дело было в Сьюки и ее руках на моем теле.

— Хорошо, давайте перейдем к следующей позе. Она будет посложнее. Для этого мы возвращаемся в положение стоя. Мужчина стоит полностью расслабленно, а девушке придется немного подвигаться.

Агата и ее партнер встали. Сьюки и я наблюдали, как она… внезапно подняла ногу и закинула ее на плечо партнеру.

Что за нахрен…

Я перевел взгляд на Сьюки, когда она резко втянула воздух, я прикрыл рот ладонью, скрывая смех.

Это будет нечто.

— Она что, серьезно? — прошептала Сьюки, мужчина еще ближе подошел к Агате, и та оказалась в горизонтальном шпагате. — Это… Это… Это… Нет.

— Да ладно, раз плюнуть, — я ехидно ухмыльнулся, поддразнивая ее. — Или ты уже сдаешься?

— Ни за что, — ответила она и встала прямо передо мной. Наши взгляды пересеклись, и в животе у меня предательски заныло, но я привычно подавил это чувство.

— Ну давай, показывай свою куриную ножку.

Я наклонил голову, похлопал себя по груди, затем бросил ей вызывающий взгляд.

— Лучше прикрой глаза, а то вдруг промахнусь и

случайно

попаду не туда своей куриной ножкой.

— Я хоть с разворота удар приму. Чего медлишь?

— Не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Сьюки фыркнула, затем размахнулась и подняла ногу, но не смогла поднять ее полностью, поэтому я помог ей, схватив за щиколотку. Сьюки резко взглянула на меня. Потом часто заморгала, пока я медленно поднимал ее ногу.

— Так нормально?

Она тяжело сглотнула, затем кивнула. Ее щеки пылали. Она ничего не сказала, только утвердительно промычала.

В тот момент я бы отдал все, чтобы узнать, о чем она думает. Ее пальцы впились мне в шею. Я продолжал поднимать ее ногу, пока ее ступня не легла мне на плечо. Пришлось немного присесть, потому что я был слишком высоким. Но у нее получилось… а мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не выдать, как эта поза подействовала на меня. Да, это была просто дурацкая йога, ничего особенного. Я не должен был так на нее смотреть и так себя чувствовать. Но я всего лишь парень. Чтобы удержать равновесие, я обхватил ее бедра, как делали другие. Возбуждение нарастало у меня в паху, когда я притягивал ее чуть ближе. Больше растягивая. Как только она подала знак, что больше не может, я остановился. Сердце забилось быстрее. Оно колотилось как бешеное. А когда я посмотрел в ее бирюзовые глаза, мне показалось, что в них горит огонь. Хотя, возможно, она всего лишь хотела ударить меня. Со Сьюки в последнее время никогда не угадаешь.

— Хватит? Не больно? — Мой голос неожиданно сорвался на хриплый шепот.

— Н-нет, — запинаясь, ответила она и прикусила губу, и это добило меня. Мне так хотелось провести пальцем по ее губе и…

Черт. О чем я вообще думаю? Это же Сьюки.

Я прочистил горло и отвел взгляд, слегка пошевелившись, что стало фатальной ошибкой. Сьюки тут же потеряла равновесие. Когда она начала падать, я инстинктивно рванулся вперед, ловя ее, и… мы вместе грохнулись на мат.

— Ах, — вырвалось у нее, а я невольно застонал.

Наши ноги переплелись. Я нависал над ней. Мое бедро оказалось между ее, а ее губы были всего в нескольких миллиметрах от моих. Несколько секунд мы просто дышали в унисон, взгляды встретились, и я готов был поклясться, что наши сердца бились в одном ритме. В ее глазах — искры, между нами — наэлектризованный воздух. У меня сбилось дыхание. Я не мог отвести взгляд от ее губ и снова посмотреть ей в глаза… и тут Сьюки вдруг расхохоталась. Я застыл, тупо уставившись на нее, пока и меня не прорвало. Перекатившись на спину, я схватился за живот, давясь смехом. У нее никак не получалось успокоиться, так что уже другие парочки стали удивленно смотреть в нашу сторону.

— Совместный смех тоже помогает углубить связь, — Агата добродушно улыбнулась и попросила нас успокоиться, и мы кое-как завершили занятие.

— Было очень приятно видеть вас сегодня. Особенно радует, сколько новых лиц пришло. Этот курс — как всегда, путешествие к себе и своим глубинным желаниям, — говорила Агата, а я краем глаза заметил, что Сьюки все еще улыбается. — Мы научились понимать себя и партнера, осознавая, что самое главное — это преданность энергии, связывающей нас с самим собой и друг с другом. Пусть это путешествие никогда не закончится. Тех, кто хочет остаться на второй час «Камасутры», прошу задержаться. Сейчас состоится еще одно занятие для начинающих.

Камасутра

.

Камасутра, то есть индийское учение о сексе?!

Кажется, мы действительно перепутали залы. Это явно не то занятие, куда нас записала Джаз.

Я резко развернулся к Сьюки. Она стояла, ошарашенно уставившись на Агату. Ее рот был открыт, щеки горели. Когда наши взгляды встретились, я буквально почувствовал, как меня захлестнула волна жгучего стыда.

— Теперь все понятно, — пробормотала она, проводя ладонью по лицу. Я снова не смог сдержать смех.

— Не парься, — шепнул я, хлопая ее по плечу. — Зато было весело.

— Только если совсем чуть-чуть, — она сжала губы, чтобы скрыть усмешку, затем покачала головой. — Это останется между нами. Никому ни слова. Мы просто ходили на парную йогу. А это… мы унесем с собой в могилу.

Я пожал плечами, затем встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

— Меня устраивает.

Мы отнесли коврики, затем пошли в раздевалки, чтобы принять душ и переодеться. После такого недосекса я отчаянно нуждался в ледяном душе.

Когда вместе покинули студию, я не смог сдержать ухмылки.

— Знаю, ситуация не самая простая, но мы извлекли из этого максимум пользы, верно?

Сьюки провела рукой по распущенным светлым волосам медового оттенка и взглянула на меня.

— Тайриз будет нами гордиться.

Я достал ключи от машины, уже протянул палец к брелоку, но вдруг замер. Мой взгляд снова скользнул к ней. Сегодня мы наконец поговорили без привычных колкостей — и в этом было что-то знакомое, почти забытое. Как будто на мгновение вернулось то, что было между нами до того, как все пошло наперекосяк. Если я сейчас просто отпущу ее, это хрупкое взаимопонимание может испариться еще до следующей встречи.

— Слушай, то, что сейчас произошло… Как команда мы сегодня сработались блестяще по сравнению с последними нашими встречами. Да и с твоим альбомом мы, надо сказать, опаздываем, — я пожал плечами и кивнул в сторону своей припаркованной машины. — Не хочешь зайти ко мне?

Она недоверчиво прищурилась, и я поспешно добавил:

— Стоп, стоп. Я имею в виду, чтобы поработать над песнями. Понимаю, что после занятия Камасутрой в твоей маленькой головке могут быть совершенно другие мысли, но мне кажется, мы могли бы воспользоваться нашим настроем.

— Не зазнавайся, коллега. Не фантазирую я ни о чем, — она на секунду задумалась, потирая подбородок. Мой взгляд скользнул к ее губам, но я тут же отвел глаза. — Ладно. Давай.

— Отлично, — бодро ответил я, открыв машину. Мы сели, я завел мотор, и мы поехали.

Дорога прошла в молчании, прерываемом лишь обсуждением пары случайных песен по радио. Уже через полчаса мы подъехали к жилому комплексу в Западном Голливуде, в котором располагалась моя квартира, и припарковались.

— Ну чтоооож… — протянула Сьюки, когда я распахнул дверь жилища и жестом пригласил ее войти. — Эм, у тебя здесь… уютненько.

— Что? Тебе не нравится? — я усмехнулся, бросил ключи в декоративную чашу на консоли и направился в огромную гостиную. Она была выполнена в индустриальном стиле — высокие потолки, темно-серые стены и коричневая кожаная мебель. Над кухней располагался второй этаж, где стояла моя кровать, откуда открывался прекрасный вид на квартиру.

— Да нет, очень даже нравится, — поспешно ответила Сьюки, покачав головой. — Здесь, наверное, потрясающе работать. То есть…

Она указала сначала на мой черный рояль, затем на многочисленные светильники на потолке. Это были настоящие дизайнерские вещи — виниловые диски, покрытые золотой краской и оснащенные лампочками.

— Выглядит круто.

— Мне здесь действительно хорошо, — отозвался я, направляясь на кухню за водой. Взяв бутылку и два стакана, я кивком пригласил Сьюки следовать за собой. — Добро пожаловать в мою домашнюю студию.

Я закрыл дверь за нами и поставил воду и стаканы на маленький журнальный столик, переделанный из барабана, затем обернулся к ней.

Сьюки явно впечатлили синтезаторы, стоящие у окна, из которого открывался отличный вид на Сансет Драйв. Она прошлась вдоль стеллажей с дисками, которые возвышались до самого потолка, осторожно провела пальцами по микшерному пульту и стоящему рядом микрофону.

— Я бы тут тоже чувствовала себя хорошо.

— Приятно, что теперь могу себе это позволить, после, — я глубоко вздохнул и покачал головой, — скажем так, непростого периода.

— Вижу. Теперь ты явно не бедствуешь. Просто не верится, как сильно все изменилось.

Я медленно приблизился к ней, скользя взглядом по коллекции дисков, собранной за эти годы.

— Ты даже не представляешь, как много для меня значит эта квартира. Да, это просто квартира, но она символизирует гораздо большее. Я всегда жил с мамой в маленьком скромном домике, ты же знаешь. В тюрьме мне казалось, что моя жизнь кончена. В какой-то момент я потерял веру в то, что когда-нибудь смогу позволить себе жить в таком месте. Пока я не начал выплескивать все свои мысли в песни, тем самым объявив войну собственным демонам.

Уголки моих губ непроизвольно дрогнули. Я прислонился спиной к темным деревянным полкам, наблюдая, как Сьюки проводит пальцами по клавишам моего электронного фортепиано «Родес». Вдруг она улыбнулась. В груди предательски потеплело. Я не мог в тот момент ее ненавидеть. Правда. Но… у меня не было другого выбора, кроме как презирать эту девушку. Но почему тогда у меня было чувство, что эта чертова улыбка может погубить меня?

— Здесь правда чудесно. — Ее голос прозвучал тише обычного. Она подняла на меня глаза. — Ты правда можешь собой гордиться — ты справился. Сложно было вернуться к нормальной жизни после освобождения?

— Определенно не просто. Первое время меня выручал Дэвид — мой друг. Его отпустили раньше меня. Он сидел за уклонение от уплаты налогов, но состояние сохранил. Благодаря ему я и смог начать новую жизнь здесь, в Лос-Анджелесе, и осуществить свою мечту. Мама не богата, а с моими подработками поначалу было действительно непросто.

— Но тем лучше, что он тебе помог. — На нежном лице Сьюки появилось понимание. — А отец? Он как-то связывался с тобой?

Я пожал плечами и подошел к ней на шаг ближе, засовывая руки в карманы.

— Звонил на мой день рождения и несколько праздников. Его новая семья в Миннеаполисе для него явно важнее, но я с этим уже давно смирился.

После того как отец ушел от нас, когда мне было всего семь, я еще долго верил, что он вернется. Или хотя бы захочет увидеться. Но очень быстро я понял, что ему на меня наплевать. Особенно больно было в те моменты, когда так не хватало отцовского совета. Зато у меня была, наверное, лучшая на свете мама, которая тянула нас двоих, стараясь дать мне все самое лучшее. Она была настоящей супергероиней.

— Понимаю, — сказала Сьюки и с сочувствием сжала губы. — Мне жаль.

— Все в порядке, — махнул я рукой. — Без него прекрасно обхожусь.

Наши взгляды встретились на секунду, прежде чем она отвернулась к окну. Как странно было видеть Сьюки в моей квартире после стольких лет и говорить с ней о личном. И все же в глубине души я радовался, что она рядом, ведь до того, как все пошло под откос, между нами было много хорошего.

— Здесь, наверное, удобно работать, — тихо сказала она.

— После заката — вообще идеально, — ответил я и подошел к ней. — Обычно я пишу песни ночью.

Уголки ее губ дрогнули.

— Ты по-прежнему сова.

Я кивнул, ощущая, как назойливое щекотание под кожей становится все сильнее.

— Некоторые вещи остаются неизменными навсегда.

— А некоторые меняются, — едва слышно добавила она.

Я откашлялся.

— В прошлую пятницу ты говорила, что давно не играла. — Когда ее взгляд встретился с моим, а брови поползли вверх, я вопросительно склонил голову. — И как долго длился этот перерыв?

Она замерла, задумалась, затем прошла мимо меня. Когда она коснулась моего плеча, я снова почувствовал это чертово щекотание. Она уселась в одно из бежевых кресел и подтянула колени к подбородку.

— Примерно четыре года.

Я резко развернулся и уставился на нее.

— Четыре года? Это как вообще?

— Я полностью забросила музыку. — Ее смех прозвучал фальшиво. Она явно пыталась скрыть боль. Я знал, какое место музыка занимала в ее жизни. Что-то серьезное должно было случиться, чтобы она бросила писать на такой длительный срок.

— Но почему?

— Я перестала верить в себя и в свой талант.

Она сказала это прямо, без прикрас, и от этих слов повеяло холодом. В ее глазах блестели слезы, а голос звучал так тонко, словно она устала от этих мыслей, которые, вероятно, преследовали ее слишком долго.

— Как так? — я покачал головой, не веря ей. — Я же всегда говорил, что у тебя самый прекрасный голос на свете. Мы с Картером были твоими главными фанатами.

— Вы двое — да.

В ее голосе я услышал осколки разбитого сердца. И я почувствовал, как меня охватила болезненная волна. Но не только она.

— Это из-за Джейсона? — почти выплюнул я его имя.

— Это уже неважно. Все давно кончено.

Она рассматривала свои короткие ногти, то и дело открывала рот, будто хотела что-то сказать, но затем закрывала его. Наконец она медленно подняла на меня взгляд.

— Не хочу сейчас об этом говорить. Но раз мы уже начали, — собравшись с духом, сказала она, — мне до сих пор стыдно за то, что случилось. За ложные показания. Я понимаю, что ты хочешь оставить все в прошлом, но ты должен знать, что мне жаль, что я тогда сказала, что ты был один в тот вечер, а Картер был со мной. Я не сказала всей правды, потому что знала, что только так могу защитить Картера. Он мой брат. Я не могла допустить, чтобы он попал в тюрьму по ошибке. Да, ты во всем был виновен. Но в то же время не заслужил приговора.

Ее слова звучали искренне. Я верил ей, хотя воспоминания о прошлом вновь нахлынули, вызывая волну боли, — ведь я не мог отрицать, что она считала меня виновным. Тем не менее мне не хотелось больше думать о прошлом, когда мы наконец начали сближаться. Я не хотел снова все испортить.

— Я принимаю твои извинения, — ответил я и опустился на банкетку у фортепиано, не отрывая взгляда от Сьюки. — И если ты переживаешь, что я могу рассказать кому-нибудь об этом… Не стоит. Я не собираюсь ворошить это дерьмо. Повторю, я хочу оставить прошлое в прошлом.

Я говорил совершенно серьезно. И видя, как ее мучают угрызения совести, я задумался — может, она не так бессердечна, как я считал все эти годы.

Она кивнула и тяжело вздохнула.

— Хорошо. Ладно. Спасибо.

Мои пальцы сами собой заиграли случайные аккорды на рояле. Но вдруг я остановился.

— А что насчет…

— Нет. Лучше расскажи, как тебе удалось добиться всего этого. Что ты делал все эти годы? — резко перебила она, явно пытаясь сменить тему.

Я сдался, тихо вздохнув, и снова коснулся клавиш.

— После того как освободился, я сразу же занялся своей карьерой. Я понимал, что с этого момента фокус будет на ней, поэтому переехал в Лос-Анджелес и сначала работал в ресторане. — Я не смог сдержать усмешки, заметив краем глаза, как Сьюки тоже улыбнулась. — Параллельно я посещал кучу семинаров и курсов по написанию песен и продюсированию, а на вечеринках знакомился с правильными людьми. В этой индустрии без связей никуда.

Я пожал плечами.

— Так познакомился с Леви Стоуном. Он тогда писал для одной девчачьей группы. Он пригласил меня поработать с ним, мы написали песню, и, к моему счастью, именно она стала хитом.

— Для какой группы?

— Pure Enigma.

Глаза Сьюки округлились.

— Pure Enigma? О боже. Они же сейчас самая успешная девчачья группа.

Уголки моих губ невольно дрогнули — ее слова приятно щекотали самолюбие. Я просто делал свою работу. Но делал ее хорошо. И когда хоть кто-то это замечал — не воспринимал как должное — внутри становилось тепло. Особенно если этот кто-то был человеком, которого, возможно… мне хотелось немного впечатлить.

— Да. После этого меня стали приглашать чаще, а несколько месяцев назад я подписал эксклюзивный контракт с Vortex.

— Вау, — пробормотала она и покачала головой, — это… Я хочу сказать, ты так быстро взлетел… Хоть мы больше и не друзья и, по сути, хотели бы разорвать друг друга на кусочки, я не могу не признать…

Ее губы тоже дрогнули в улыбке.

— Что всегда знала, что ты попадешь в музыкальную индустрию. Правда, думала, ты окажешься на сцене, в составе группы, но…

— Насчет этого… — Мои пальцы сами нашли знакомые аккорды и начали превращать их в мелодию, которая мгновенно поднимала настроение. Звучало лучше, чем раньше. — Я предпочитаю оставаться в тени. Сцена — это не для меня. В этой индустрии слишком много подводных камней, и я не хочу попасть к неправильным людям. Тебе тоже стоит быть осторожнее.

Я серьезно посмотрел на нее.

— Я выбрал тихую жизнь — пишу песни, зарабатываю деньги, наслаждаюсь покоем.

— Не переживай, я буду осторожна. Но раз уж заговорили об индустрии, — ответила она и улыбнулась, — давай попробуем сегодня поработать над моей следующей песней.

— Хорошая идея. Может, сегодня нам удастся не придушить друг друга.

— Эй! Не загадывай. Кто знает, какую чушь ты сморозишь.

Я фыркнул.

— Вызов принят.