Долгоправов горестно вздохнул:

– Вот так всегда с тобой. Ладно, держи, – он протянул сумку с собранным добром Охотнику.

Тибеев принял её, не проверяя. Он был уверен, что ответственный за подготовку Охотников положил всё необходимое. Но вместо слов благодарности из его уст вылетел вопрос:

– И где моя жертва?

– С минуту на минуту должны позвонить, – пробубнил Долгоправов, доставая мобильник. – На след уже вышли, осталось только найти убежище.

– Прекрасно.

***

– Мам, мам, опять ты ходишь!

– Да, сейчас.

– Пап, пап, ты снова слишком долго думаешь!

– Да, да, уже хожу.

Игра в уно была в самом разгаре, но удовольствия она доставляла мало. Родители сидели как на иголках, то и дело отвлекаясь на самый незначительный шорох. Из-за постоянных отвлечений и замираний девочке вечно приходилось возвращать их к игре. С каждой секундой ей становилось всё скучнее и скучнее.

В тот самый момент, когда она уже готова была обидеться, в дверь позвонили. Отец с матерью резко вздрогнули и с ужасом переглянулись.

– Мам, пап, кто это? – спросила девочка, но в ответ родители только приложили пальцы к губам. Маша хоть и не знала, что происходит, но замолчала.

Отец осторожно вышел в коридор, стараясь не издать ни звука. За ним, прикрывая дверь, вышла жена.

– Открывайте, хватит тянуть время!

Мужчина подошёл к двери и глянул в глазок. На лестничной площадке стоял человек в полицейской форме. Ни муж, ни жена раньше его не видели. Однако по лёгкому подёргиванию и вольности, которые говорили, что полицейскому явно было не в радость торчать в незнакомом доме полвторого ночи, можно было с уверенностью сказать, что перед ними самый обычный человек.

– Народ! – раздался новый звонок. – Я же знаю, что вы в квартире. Ваш топот только глухой бы не услышал.

Муж пододвинулся, уступая место жене. Дождавшись, пока она увидит, кто стоит за дверью, вопросительно кивнул. Нервно сглотнув, женщина кивнула в ответ. Она отошла от двери, но всё равно оставалась рядом. В коридоре загорелся свет, и, попытавшись сделать невыспанное лицо, муж выглянул из квартиры.

– Что вы звоните в такой поздний час? Я понимаю, что вы блюстители закона, но совесть иметь надо? – с лёгким зевком пробурчал мужчина, поправляя мятую футболку.

– Что вы сказали? – угрожающе проговорил полицейский.

– Ой, простите, простите, случайно с языка сорвалось, – быстро залепетал мужчина. Ответ гостя ясно показывал, что их догадка верна. – Так по какому поводу в столь поздний час?

– Ай, чёрт с тобой, – махнул рукой полицейский. Своей небрежностью он лишь окончательно убедил жильцов, что перед ними обычный человек. – Лейтенант Мишустин, – гражданин в форме показал своё удостоверение. – Извините за столь поздний визит. Дело в том, что за вашим домом произошла кража. Ваши окна выходят как раз к тому месту и живете вы невысоко – на третьем этаже, – поэтому к вам вопрос: вы ничего не слышали около получаса назад?

– Полчаса назад я спал, как все нормальные люди.

Мишустин кивнул и, достав телефон, задал второй вопрос:

– А этого человека вы знали? Гаврила Степанович Макаров, жертва.

Мужчина поглядел в экран. На нём была фотография улыбающегося старика. Лёгкая седина, короткая бородка – все черты человека оставались незнакомы. Да и как они могли быть знакомы человеку, предпочитающему бодрствовать в то время, когда все спят.

– Нет, не знаю.

– Вот как, – вздохнул полицейский, – тогда, счастливой ночи. Если что-нибудь вспомните или ещё услышите, позвоните по этому номеру.

Мишустин протянул мужчине бумажку с номером телефона. Хозяин дома с секунду помедлил – в нём ещё сохранилось лёгкое недоверие. Однако отказ выглядел бы подозрительно, и бумага перекочевала к мужчине. Протянутую на прощание руку он пожимал не глядя, устремив внимание на номер в ожидании подвоха.

Дальше оставаться не было смысла. Пожелав ещё раз доброй ночи, Мишустин развернулся и направился к лестнице. Через несколько секунд послышались стихающие шаги всё ниже спускающегося человека.

– Фух, пронесло. Зря мы так волновались, – услышал за своей спиной голос жены мужчина.

– Мам, пап, а кто это был? – в коридор выбежала девочка.

– Всего лишь полицейский, солнышко, – женщина явно была счастлива, – волноваться не о чем. Всё страшное позади. Дорогой, хватит стоять в дверях. Заходи скорее!

Муж медленно развернулся, и по одному только его взгляду женщине всё стало понятно.

– Всё страшное позади? Нет, всё только начинается.

Рука с номером вздрогнула и выронила листок. Однако она была в полном порядке, чего нельзя было сказать о её напарнице. Пожатая ладонь на первый взгляд оставалась прежней, но острый глаз кровопийц без труда различил тонкую полосу свежего пореза.

Охота началась.

***

– Здесь?

Тибеев вышел из машины и глянул в сторону здания. На него смотрели пустые глазницы разбитых окон.

– Да.

Экс-полицейский лже-Мишустин зевнул. Парочка вампиров, которых его послали выследить, быстро осознали всю ситуацию. Они не стали дожидаться своей участи или в панике убегать куда подальше. Их выбор оказался несколько необычным для сложившегося положения. Старое полуразрушенное здание, чьи этажи уже покрылись слоем земли, а на крыше выросла небольшая берёза, стало новым убежищем упырей. Было не совсем понятно: пытались они скрыться здесь или подготовили засаду, – но это уже не имело никакого значения. Всё это лже-лейтенант уже проходил.

– Вокруг здания я поставил сдерживающий барьер. Если они попытаются сбежать, им придётся потрудиться, чтобы оказаться на воле. После окончания зачистки не забудь вернуть расставленные посохи. Ну всё, я проследил за ними, а остальное оставляю на тебя.

Тибеев кивнул.

«Мишустин» хлопнул его по плечу и направился к своей машине за углом в трёх кварталах. Тибеев бросил в его сторону взгляд и вышел из-за закрытого киоска. Теперь он был как на ладони. Если вампиры наблюдают за обстановкой, они быстро увидят его, но разве это им поможет? Разве что снизит бдительность, создав иллюзию того, что к ним направляется Охотник-новичок, а притупленная бдительность – верная смерть.

Скрипнула белая крошка под ногами, и Тибеев оказался в заброшенном доме. Входной двери не было – она лежала рядом с отломанными ржавыми петлями. Судя по заросшему виду здания, его никак не могут снести минимум лет десять, однако от этого его популярность у молодёжи не имеет границ. Тибеев презрительно поглядел на каракули и битые бутылки. Пусть это и заброшенный дом, но неужели в нём стоит себя вести, словно свиньи?

Тибеев ступил на мягкий от земли пол и продолжил свой путь. Однако очень быстро слой земли кончился и начался твёрдый бетон. Из-за ночной темноты практически ничего видно не было, потому продвижение изрядно замедлилось. Но на зрение Тибеев особо и не полагался. Он давно уже понял, что слух в борьбе с вампирами куда надёжнее. Периодически под ногами слышался звук стекла, и в эти моменты охотник замирал. Шум всегда заставлял вампиров, сидящих в засаде, действовать. Однако кругом стояла тишина.

Охотник на нечисть зашёл в остатки первой квартиры. Лежащая на полу люстра, разбитая дверь в ванную, ржавый холодильник – некоторые вещи были оставлены жильцами в довольно сносном виде, если им сбавить отшумевшие года. Видимо, дом покидали в спешке. На стене между окнами второго и третьего этажей виднелись остатки сажи. Пожар стал причиной резкого побега большинства жильцов. Однако зачем некоторые вещи остались в нём и почему его до сих пор не снесли, оставалось загадкой. Но несколько предметов, навроде лежащей возле холодильника микроволновки без внутренностей, ясно говорили, что это место также используется и как свалка.

Обход первой квартиры не дал Тибееву нужных результатов. Упырей он в ней не обнаружил, и следы, говорящие, что эти помещения хоть как-то использовались кровопийцами, также отсутствовали. Охотник вышел и, вытащив из сумки фонарик, повесил его на лоб. Он надеялся на быстрое решение проблемы, но вампиры оказались не настолько просты. Засады в самом начале не было. Возможно, они пытались играть от психологического воздействия. Напасть в начале быстрее, но вошедший также будет готов к атаке именно на первых шагах. В данном же случае «во́да» станет ожидать нападения, но этого не случится. В результате выхода будет два: либо он под конец потеряет бдительность, либо окажется психически истощён, находясь в постоянном напряжении. Но такая стратегия вовсе не означает, что упырь засел на верхних этажах. Вполне возможно, что они уже разведали обстановку и нашли места, в которых можно переждать, пока охотник обойдёт весь дом.

Например, холодильник.

Тибеев огляделся кругом. Только темнота, разгоняемая белым светом фонарика, и одна картина – заброшенный дом. Никаких намёков и подсказок. Следующая квартира также ничего не дала. Не найдя ничего полезного, Тибеев остановился и вновь полез в сумку. Кадило и масло, лежащие в ней, могли бы помочь выкурить вампиров из их логова, но это был не его метод. Тибеев играл совершенно от другого. А потому вместо небольшого горшочка на цепочке зажжённой оказалась сигарета. Охотник выпустил дым и прислушался. Ни звука. Но это только пока, ведь чувство собственного преимущества гораздо действенней головокружительной боли. Именно оно притупляет страх и инстинкты, заставляя жертву самой напасть на добычу.

– Такой метод…

Не подвёл и на этот раз. Лестница на второй этаж оказалось местом, где один из вампиров решил попытать счастья.

Из-за мусоропровода резко высунулась рука, но Тибеев оказался не менее быстрым. Лёгким движением он перехватил летящую ему навстречу руку и отправил первого нападавшего в стену. Второй не заставил себя долго ждать. Не успел первый неудачливый «гроза ночи» удариться затылком о стену, как чёрная тень взметнулась с лестницы вверх.

– Вот все и в сборе.

Тибеев не стал ждать, когда противник сократит расстояние до смертельно близкого, и пинком отправил его обратно на первый этаж. Однако сам же в следующую секунду отправился за ним, в результате того же приёма от первого упыря.

Полет по лестнице вышел коротким, но оставил свои следы на всём теле. К тому же сразу после остановки в горло человека попыталась впиться когтистая рука. Тибеев успел прикрыть шею ладонями и отправил вампира подальше пинком в голову. Но вслед за первым сверху на него уже летел второй упырь. Сделав оборот назад, человек поднялся. Всё тело продолжало дрожать от полёта по лестнице, да ещё от наполненного камнями и осколками пола. Помимо этого, тыльная сторона ладони кровоточила от удара упыря. Разрезавший мрак здания луч от фонаря исчез, не в силах генерироваться из сломанного прибора. Тьма ударила в отвыкшие от неё глаза. Но противники не собирались делать перерыв. Оба вампира уже стояли на первом этаже в нескольких шагах от Тибеева и быстро двигались в его сторону с вполне ясными намерениями.

Другого варианта не оставалось. Тибеев считал этот метод малоэффективным, в особенности в своём случае, но сейчас он оставался наиболее действенным.

– Отче наш, сущий на небесах…

Глаза Тибеева закрылись.

– Да святится имя Твое…

Голова слегка наклонилась вперёд.

– Да придёт Царствие Твое…

Левая ладонь выпрямилась и прижалась к груди.

– Да будет воля Твоя и на земле, как на небе…

Длинные когти, уже готовые впиться в гладкую кожу, резко остановились. Практически повергнувшие своего врага вампиры замерли на месте, после чего бросились в разные стороны, словно от Тибеева исходил невыносимый жар. Один из кровопийц скрылся за лестницей, второй забежал в ближайшую квартиру. Ненадолго по всему зданию можно было слышать лишь отчётливую молитву, охватившую весь первый этаж и пробирающуюся наверх и на улицу.

Однако с жителями ночи ничего не происходило. С недоумением они выглянули из своих укрытий и переглянулись. Слова стоящего в коридоре Охотника были для них неприятны и болезненны, но отнюдь не смертельны. Словно солнечный свет, которого они боялись, лишь когда были совсем юными и слабыми. Во тьме блеснуло две пары белёсых клыков.

Позабыв про осторожность, упыри бросились добивать противника. Раз святые слова из уст этого человека совсем не возымели эффекта, значит, он тот ещё грешник. А злом, как известно, нельзя победить большее зло.

– Какие вы предсказуемые.

Молитва резко оборвалась. Вампир, заходивший со спины, лишь успел ненадолго удивиться, прежде чем понял, что ничего не видит. Глаза обожгло неудержимой болью, но на этом всё не закончилось. Кровопийца почувствовал, как его повели вперёд, продолжая держать за глазницы. Подставленная спина, и он уже летит вперёд вверх ногами. Удар вышел мягким, словно о чей-то живот, после чего оба нападающих полетели на осколки, но раненый вампир словно не почувствовал их. Он мог перетерпеть потерю глаз, но что-то было не так. Оставалось ощущение, будто его что-то разъедает изнутри. Яд, самый болезненный и ужасный яд для его рода.

– А-а-а-а!

Крик на пределе связок разразил здание.

– Дорогая! – второй вампир с ужасом поглядел на скорчившегося на полу напарника.

Но тот его не слышал. Он вертелся на камне, раздирая свою бледную кожу в кровь о стекло и ржавый мусор. С прикрытого руками лица на одежду и пол лилась быстро чернеющая кровь. Вампир держался за своё лицо, не в силах побороть невыносимую боль. От бессилия и невыносимых мучений он лишь драл когтями свои лоб и щеки, будто хотел растерзать самого себя.

От ужасающей картины второй вампир застыл, не в силах вымолвить ни слова. При виде происходящего кошмара даже у самых стойких сердце бы сжалось. Есть у человека чувство, которое заставляет его останавливаться в таких ситуациях, – чувство сочувствия. И всё же замер в тот момент только нечистый.

– Аргх! – не успел вампир перевести взгляд на врага, как два небольших ножа, размером со скальпель, впились в его плечи.