Москва, Министерство автотракторной

промышленности, декабрь 1951 года

По заснеженным московским улицам стремительно несся черный, сверкающий хромированными деталями лакированный ЗИМ. С его появлением в 1950-м окончательно был оформлен ряд послевоенных советских легковых машин: на самом верху лимузин ЗИС-110, ниже – ЗИМ, потом «Победа» и «Москвич». И все, кто имел отношение к автопрому, знали о том, что ЗИС – это улучшенный американский «Паккард», «Москвич» – «Опель-Кадетт», а вот горьковские «Победа» и ЗИМ – конструкции оригинальные, более того – уникальные в мировом масштабе.

Хотя на создание ЗИМа Андрею Липгарту было отпущено всего двадцать девять месяцев и никаких удивительных распоряжений ему при этом не выдали, настоятельно посоветовав пойти путем ЗИСовцев, то есть просто адаптировать под советские условия «Бьюик», машина получилась не менее новаторской, чем «Победа».

Во всем мире, в том числе в Америке, подобные шестиместные седаны делали исключительно рамными. ЗИМ же выполнили с несущим кузовом, он получился на двести килограммов легче своих «одноклассников», и даже близко не был похож на «Бьюик». За создание этой машины Липгарт в 1951 году получил пятую Сталинскую премию в своей жизни.

Покачиваясь на мягком сиденье ЗИМа, – от трофейных машин советские чиновники полностью отказались к началу 1950-х, – Качуров думал о том, что автомобиль действительно получился отличный, высококачественный. Да и «Победу» Липгарт исправил, во всяком случае, сколько Качуров ни искал начиная с 1949 года фактов недовольства или критики этого автомобиля, их попросту не существовало в природе. «Победой» восхищались все: от частных владельцев до водителей такси, от дипломатов до иностранных покупателей. Китай, Исландия, Бельгия, Болгария… разные страны, разные условия, разные потребители, но восхищались все одинаково Недавно лицензию на выпуск этой машины под маркой «Варшава» приобрела Польша, что вообще было фактом из ряда вон выходящим – никогда прежде советские автомобили не выпускались по лицензии за рубежом. И 6 ноября 1951-го первые «Варшавы» уже сошли с конвейера.

Но все это не отменяло главного: Липгарт должен был быть развенчан. Чем дольше Качуров следил за карьерой этого талантливого, умного, амбициозного человека, тем больше испытывал сладостное, крепнущее желание поставить его на место. Нет, совсем не уничтожить физически и не стереть в лагерную пыль, хотя перед глазами хватало и таких примеров. Зачем же полностью разрушать полезному человеку судьбу? Но поставить на место необходимо.

«Широк русский человек, я бы сузил», – с удовольствием вспомнил Качуров цитату из Достоевского. Липгарт именно такой – излишне широкий. Во время войны это качество, может, и было в чем-то полезно. Но теперь необходимость вот в таких – всегда имеющих собственное мнение, резких, не соблюдающих субординацию – отпала. Людям такого склада давали понять, что стиль работы нужно изменить. Ну а если они не понимали по-хорошему, приходилось по-плохому. Далеко не всегда громко и трагично для таких людей. Повод убрать с самого верха на, скажем так, не самый верх или вообще в серединку всегда найдется. А в серединке свою широту не особо-то проявишь!

Выбравшись из теплого нутра ЗИМа на студеный январский воздух, Качуров предъявил документы на посту охраны и поднялся наверх, к министерскому кабинету. Попросил секретаршу доложить Григорию Сергеевичу о его прибытии и с усмешкой пронаблюдал, как предупредительно подскочила со стула девушка, как резво побежала в кабинет министра – сообщать лично. Так же радушно, выйдя из-за стола, принял и сам хозяин кабинета. Усадил, распорядился насчет чая, разговор начал не с дел, а с житейских, свойских расспросов и рассказов. С Хламовым Качурову нравилось общаться больше, чем с его предшественником. Акопов был все-таки старым, еще довоенной выучки волком, внешне улыбчивым, но в каких-то вещах – твердокаменным, выучеником Орджоникидзе, на равных общавшихся с очень влиятельными в Кремле людьми – Тевосяном, Малышевым, Сабуровым, Первухиным. Это общение, впрочем, его не спасло и ему не помогло в апреле 1950-го… Хламов же был выходцем с самых низов, типичным «выдвиженцем», воспитанным предвоенными годами и войной и не претендовавшим на многое. Он был по-житейски умен и прекрасно понимал, куда лезть не следует, иначе себе же будет дороже. Конечно, он знает цену Липгарту, но грудью стоять за него, как это делал Акопов, не будет. И сейчас Качуров с удовольствием наблюдал за тем, как размеренно, понимающе кивал Хламов, просматривая принесенные им документы.

– …в общем, сигнал серьезнейший, Григорий Сергеевич. Руководство завода фактически издевается над молодым талантливым конструктором. Даже сейчас, когда НАМИ-011 уже прошел испытания, одобрен военными и переименован в ГАЗ-011, завод попросту тянет с началом его производства. Там, видите ли, уверены в том, что их амфибия все равно лучше и прогрессивнее! А то, что ГАЗ-011 получил Сталинскую премию, официально испытан, заказчик хочет именно его – это не аргументы?

Он отставил почти допитый стакан чаю, перегнулся через стол и глянул в глаза Хламову.

– Григорий Сергеевич, вы же сами были директором ГАЗа, знаете эту кухню. И знаете, из-за кого на самом деле весь этот сыр-бор. Не было бы Липгарта, и работали бы все спокойно. План бы давали. А так – постоянная головная боль, не одно, так другое. С тридцать третьего года. Вернее, с тридцать восьмого, как он второй раз из Штатов вернулся. Кстати, вы не знаете, почему американские журналы такие лестные рецензии на «Победу» пишут, а?

– Ну, а что? – пробурчал Хламов с ноткой неуверенности в голосе. – Отличная же машина, вот и воздают должное, проявляют объективность…

Качуров откровенно рассмеялся.

– Григорий Сергеевич, ну вам же не пять лет, вы же понимаете, что никто никому просто так добра не делает, тем более американская пресса. Объективность, говорите? Да это машина их злейших врагов. С чего бы им быть объективными? Может, с того, что Липгарт в Америке не только опыта набирался?

Хламов подавленно молчал. Качуров не спеша допил чай, поставил на стол подстаканник, позвенел ложечкой, выуживая лимон.

– Акопов его, понятно, прикрывал – старые приятели, вместе в Америке были… – Он скривил губы. – Ну вот Акопов в итоге и возглавляет главупр комбайновой промышленности. Но вы-то человек свежий, должны видеть людей такими, какие они на самом деле. И должность свою наверняка рассчитываете занимать долгое время…