Горьковский автозавод, декабрь 1948 года

Зал совещаний ГАЗа заполнил народ. Сдержанно переговаривались инженеры и конструкторы, здоровались между собой приглашенные гости. А главный конструктор, облаченный в черный костюм с медалями лауреата Сталинских премий и орденскими планками, развешивал на большом планшете цветные фотографии моделей «Победы»: обычной, кабриолета и такси. Огромный плакат, на котором заводской художник в красках изобразил маршрут испытательного пробега «Побед» по семи республикам СССР, уже висел правее, привлекая к себе внимание собравшихся.

Отступив на шаг, Липгарт взглянул на снимки, чтобы понять, ровно ли они висят. Неужели прошло всего два месяца? Два месяца, напомнивших ему военные годы, когда ночуешь на работе, питаешься абы чем, не щадишь ради работы ни себя, ни других?

Два этих месяца «победовская» группа не вылезала с завода. Обязанности были четко распределены между всеми членами команды, поэтому путаницы и сбоев не было. Если кто-то по каким-то причинам

«не тянул», выбивался из сил, ему помогали другие. Он, Липгарт, координировал действия коллег и взял на себя самый сложный и ответственный участок: борьбу со смежниками. Сколько часов он провисел на телефоне, разговаривая с директорами и главными технологами разных «Запорожсталей» и Главкрасок – одному Богу ведомо.

Да еще приходилось отбивать атаки своих же коллег. Еще в сентябре заводская многотиражка в рубрике «Партийная жизнь» дала аж четыре заметки о работе КЭО, названия которых говорили сами за себя: «Говорят “да” и ничего не делают», «Шире дорогу молодым конструкторам», «Как здесь критикуют» и «На холостом ходу».

На каждый из таких мини-пасквилей Липгарт лично писал ответ. Пояснял необоснованность критики, указывал на искажение фактов, передергивания и умалчивания. Обнаружив в одной заметок имя Лещука, он не удивился: что тот побежит ябедничать по поводу своего глушителя в газету, не было никаких сомнений.

Но собаки лают, а караван идет. В итоге было сделано, казалось бы, невозможное: за шестьдесят бессонных дней и ночей сырой, некачественный автомобиль преобразился в принципиально другой. Внешне это была та же «Победа», но на деле она стала новой машиной.

Между тем в заднем ряду занимал свое место среди зрителей Виталий Лещук. Рядом с ним усаживались двое молодых инженеров.

– Слушай, а кто это там с директором здоровается? – спросил один из них, указывая на первый ряд, где только что вошедший в сопровождении небольшой свиты Качуров степенно приветствовал Хламова.

– Да из Москвы какой-то, – пожал плечами сосед. – Качуров фамилия. Вроде как у него на Липгарта зуб.

– Ну вот сейчас и посмотрим, как он ему этот зуб обломает, – ответил первый, и оба рассмеялись. Услышавший этот диалог Лещук внимательно вгляделся издали в лицо Качурова. Московский начальник, у которого зуб на Липгарта? Да это ведь просто находка. Нужно только будет не упустить эту возможность.

Выждав, пока уляжется гул и усядутся в первом ряду почетные гости, Липгарт встал за кафедру. На него смотрели сотни глаз. В основном «своих»: уважительных, почтительных, даже восторженных. Были и те, кто смотрел со скепсисом, с любопытством. В конце концов, два месяца для исправления недостатков автомобиля – это крайне сжатый срок даже для военного времени, не то что для мирного. Присутствовал и тот самый «черный человек» с памятного февральского совещания в наркомате. Качуров сидел рядом с Хламовым, небрежно закинув ногу за ногу, и оценивающе поглядывал по сторонам, будто говорил: «Ну и что вы мне тут сейчас покажете?»

Приехал и министр. С Акоповым, после того, как Кригера перевели на КАЗ, а Лоскутов объяснил подноготную этих изменений, Липгарт толком так и не общался. Они встречались только в присутствии других людей, говорили на сугубо деловые темы, и никто из них не дал другому понять, что в их отношениях произошел надлом. Сегодня тоже поздоровались корректно и чуть суховато, и до начала доклада не общались, Акопова сразу же взял в оборот Хламов.

– Уважаемый товарищ министр, уважаемый товарищ директор, уважаемые товарищи гости нашего завода, коллеги, – начал Главный свой доклад. – Сегодня я хочу познакомить вас с итогом работ по улучшению автомобиля М-20 «Победа». Не секрет, что первые образцы машины получили множество отрицательных отзывов у потребителя. Этому имелись как объективные, так и субъективные причины. Решение правительства заставило коллектив завода немедленно и серьезно заняться вопросами улучшения качества деталей, узлов и всего автомобиля. В результате упорной работы за двухмесячный период (с первого сентября по первое ноября) завод смог устранить не только те дефекты, которые были перечислены в постановлении, но попутно устранены и другие, более мелкие недостатки.

За это время мы реализовали более восьмисот пятидесяти мероприятий, направленных на повышение качества автомобиля. Были пересмотрены технические условия на исходные материалы и изделия смежников. Наведена надлежащая культура производства, пересмотрены технологические процессы, повышена роль службы технического контроля в производственных цехах.

Так, кузовные штампы были исправлены, качество поверхностей и сопряжений улучшилось на порядок. Кузов и рессоры усилены, переработаны трансмиссия, карбюратор и глушитель.

На слове «глушитель» сидевший в заднем ряду Лещук болезненно дернулся и оглянулся по сторонам. Но Липгарт не видел этого. Не видели и соседи Лещука, боявшиеся пропустить хоть слово доклада.

– Сухая масса машины удерживается в пределах 1360 килограммов. Увеличено передаточное число главной пары заднего моста – с 4,7 до 5,1, благодаря чему нормализовались динамика разгона и экономичность.

Липгарт всего на одну секунду взглянул на сидевшего во втором ряду молодого конструктора Владимира Соловьева. Идея по увеличению передаточного числа принадлежала ему. В докладе не упомянешь поименно всех, кто внес вклад в усовершенствование конструкции машины. Но этого краткого благодарного взгляда Главного было достаточно, чтобы Соловьев запунцовел от волнения.

– Заменены уплотнители дверей, и в салоне теперь сухо в любую погоду. Сделаны менее объемными подушки заднего сиденья, отчего расстояние от сиденья до потолка увеличилось на семь сантиметров и сейчас составляет девяносто семь сантиметров. А это больше, чем в ЗИС-110. Теперь в «Победе» можно комфортно ездить и в головном уборе.

Андрей Александрович выразительно посмотрел на сидевшего в первом ряду бритоголового полковника. Тот, побагровев, смущенно погладил голову ладонью. По залу пробежал смешок.

– В штатную комплектацию введен отопитель. При минус восьми на улице воздух на уровне плеч водителя прогревается до плюс пятнадцати. К цветам окраски добавлены новые: кремовый, серо-голубой и цвет электрик. – Он показал на плакате варианты расцветок кузова. – В дальнейшем число расцветок автомобиля будет увеличено до семнадцати. Качество краски повышено, она не трескается и не лопается после многочисленных моек. В целом в ходе работ усовершенствовано или введено в производство 346 новых деталей.

«Ого!» Уважительно кивнули даже те, кто был в курсе, какой огромный объем работы провернули за два месяца Липгарт и его коллеги. А докладчик уже перешел к плакату, на котором был вычерчен маршрут испытательного пробега «Победы».

– Новый вариант машины прошел испытание автопробегом по семи республикам СССР.

Указка Липгарта заскользила по карте:

– Маршрут был такой: Москва – Калинин – Ленинград – Таллин – Рига – Вильнюс – Минск – Киев – Львов – Кишинев – Одесса – Севастополь – Днепропетровск – Харьков – Орел – Тула – Москва. За двадцать шесть дней было пройдено 7280 километров, средний пробег в день составил 375 километров, средняя техническая скорость 46 с половиной километров в час. В итоге комфорт, динамика, экономичность и проходимость машины оценены на отлично. Серьезных поломок в ходе пробега не произошло. Мелкие поломки: выход из строя нескольких стоек амортизатора, щеток стеклоочистителя, обрыв вентиляционных ремней, шнуров на спинках сидений и выход из строя щеток генератора.

Липгарт отложил указку и обвел зал взглядом:

– Помимо пробега, программа испытаний предусматривала стендовые испытания двух двигателей. Параллельно с этим государственная комиссия проверяла степень отладки и состояние оснастки в цехах завода как одну из гарантий, обеспечивающих возможность поддержания качества на должном уровне. В своем заключении государственная комиссия признала, что автомобиль «Победа», выпускаемый нашим заводом, сейчас является вполне современным и рекомендуется для дальнейшего производства. Таким образом, задание партии и правительства было выполнено полностью и в срок. Более того, разработаны версии машины с открытым кузовом и для службы такси. 28 декабря начинается сборка «Побед» в бывшем авиамоторном цеху. Спасибо за внимание. Жду ваших вопросов!

Несколько секунд в зале висела напряженная тишина. Потом с места поднялся министр Акопов – и зааплодировал с нескрываемым восхищением.

Следом встал директор завода Хламов, другие высокие должностные лица. Вскочил весь зал, дружно отбивая ладони, приветствуя Липгарта и его команду и восхищаясь проделанной ими работой.

Хлопая, Акопов благодарно кивнул Липгарту. И тот увидел этот кивок и ответил министру таким же легким, только им двоим понятным наклоном головы.

Через силу в огромном зале хлопали только два человека. Сидевший в первом ряду Качуров хлопал сдержанно, «через губу», поглядывая по сторонам. Да еще Лещук в последнем ряду еле прикладывал ладонь к ладони. На его узком лице застыло выражение злости и решительности.

* * *

Качуров выходил из зала совещаний в сопровождении свиты. К нему обращались со всех сторон, он отвечал на ходу, поэтому не обращал внимания на какого-то человека, назойливо повторявшего сбоку неприятно высоким голосом: «Товарищ Качуров, извините… Товарищ Качуров…» Наконец незнакомец попросту бесцеремонно дернул его за рукав костюма. Качуров недовольно обернулся:

– Что такое?

– Простите, товарищ Качуров, но мне… мне необходимо с вами поговорить.

Сопровождавший Качурова чиновник возмутился:

– Послушайте, что это за бесцеремонность такая? Приезжайте в Москву, записывайтесь на прием, как положено…

– Нет, мне нужно сегодня, сейчас, – с упрямством обреченного выговорил незнакомец и вдруг почти выкрикнул высоким голосом: – Товарищ Качуров, я обращаюсь к вам как коммунист к коммунисту!

Окружающие стали недоуменно оборачиваться. Качуров поджал губы. Не хватало еще скандалов с участием какого-то провинциального идиота.

– М-м-м… а вы, собственно, кто?

– Лещук Виталий Ольгердович, инженер-конструктор. Пожалуйста! Мне нужно всего лишь несколько минут!

– Ну ладно, ладно… Хорошо. Только давайте отойдем в сторону. Что у вас?