Дорога Москва – Горький, 20 июня 1945 года

По мокрой от дождя ночной дороге по направлению к Горькому мчались две «Победы» – бежевая и черно-серая. Сзади, сильно отставая от легковых, с натужным гудением шли ГАЗ-51 и ГАЗ-63.

На обратном пути Липгарт сам сел за руль. Прыгающий свет фар выхватывал из темноты выщербленный, давно не ремонтировавшийся асфальт, выцветшие указатели поворотов, поникшую под недавним дождем траву на обочинах. Словно тяжелый снаряд, прогудел навстречу запоздалый «Студебеккер»-самосвал, и снова пустое шоссе: никаких машин, ни встречных, ни попутных.

Лоскутов откинулся на спинку переднего сиденья, но смотрел в сторону. С разговорами к директору Главный не лез. Чувствовал, что тот все скажет сам. Так оно и случилось.

– Мог бы спасибо сказать за то, что я согласился тогда на вариант с «четверкой», – тихо проговорил Лоскутов, глядя в окно. – А не рассказывать, что она не годится для районов.

– Но она не годится для районов, – стараясь, чтобы голос звучал мягко, отозвался Липгарт. – А за «четверку» спасибо. Я же говорил, что экономичность выйдет на первый план.

Какое-то время ехали молча. Липгарт искоса взглянул на директора.

– Ну и как мы будем выкручиваться?

– Ну, как? – пожал плечами Иван Кузьмич. – Сначала запустимся с грузовиком, а примерно через полгода с «Победой».

– Полгода?! – Липгарт повернулся к Лоскутову. – Ты же знаешь, сколько всего в ней еще нужно доводить. Трубы кардана нет, пружин для подвески нет, отделка не готова, кузовные штампы черт-те какие… Будь моя воля, мы представляли бы ее только через год!

– Не показывать «Победу» накануне Парада Победы – это был бы верх глупости.

– Согласен, но ты же понимаешь, что запуск ее в серию в таком виде – это катастрофа?

Директор тяжело вздохнул.

– Андрей Саныч, я все это понимаю лучше тебя… Но теперь у нас уже нет выбора. Мы можем только работать дальше. И как можно быстрее.