Припарковавшись около стадиона, где обычно проходят тренировки Орлова, беру с заднего сиденья пакет с фотоаппаратом и направляюсь внутрь здания.

Я ни разу тут не была. Так уж сложилось, что я не фанатка спорта, но судьба вновь пошутила надо мной и подкинула в качестве испытания футболиста. Что ж, один – ноль в ее пользу.

Я намерена окончательно поставить точку в наших взаимоотношениях с Матвеем и не хочу, чтобы в новой жизни хоть что-то напоминало о нем. Пальцы впиваются в ручки пакета. Он, словно огромный груз, тянет меня назад. А я больше не собираюсь падать.

После нескольких неудачных поворотов я все же нахожу выход на футбольное поле и на мгновение теряюсь, когда вновь вижу Матвея. Он бежит по полю, полностью сосредоточенный на игре. Его волосы мокрые от пота и прилипли ко лбу, а между бровями залегает хмурая складка, когда кто-то из игроков не попадает по воротам. Матвей гневно машет руками, я даже слышу отборную ругань, чего не замечала за ним раньше.

Подхожу к трибунам, около которых сложены вещи игроков и, поставив пакет на пол, складываю руки на груди в ожидании Орлова. Главное, выстоять и не показать, насколько мне больно.

С момента разговора в аудитории прошло всего-навсего часов пять, а кажется – целая вечность.

Когда Орлов подбегает к противоположному краю поля и берет бутылку воды, я замечаю Кристину Меньшикову, его бывшую девушку. Она лучезарно улыбается и что-то говорит, на что Орлов согласно кивает. Он ставит бутылку с водой на трибуну, и Кристина обхватывает его руки, нежно поглаживая кончиками пальцев предплечье. А Орлов расплывается в ответной улыбке.

Так вот она, настоящая причина нашего разрыва? Матвей просто решил вернуться к ровеснице, которая потребует от него не детей, а дизайнерскую сумочку?

За доли секунды на место боли приходит злость. Я не позволю делать из себя дуру и пользоваться мной как игрушкой. Схватив пакет с его чертовым подарком, устремляюсь к Матвею, наплевав на то, как это может выглядеть со стороны.

Кристина что-то щебечет Орлову и, когда замечает меня, кивает в мою сторону. Стоит нам встретиться взглядами, как я отчетливо вижу в глазах Матвея печаль. Но он не сильно горевал, когда растоптал мои чувства.

– Агата? – хрипло произносит он, и я борюсь с проклятым сердцем, которое тает от его голоса.

– Мы можем поговорить наедине?

Матвей кивает, и мы отходим в сторону.

– Что-то случилось?

Да! В моей жизни случился избалованный мальчишка, решивший поиграть во взрослого!

– Возьми. Я благодарна тебе за подарок, но не могу его принять, – протягиваю пакет, но Матвей хмурится.

– Нет. Он твой.

– Матвей, давай покончим с этим сейчас. Просто забери чертов пакет и возвращайся к прежней беззаботной жизни.

Он немного оборачивается, а затем смотрит на меня.

– Это не то, о чем ты подумала. Мы с Крис…

– Честно говоря, мне плевать, с кем ты решишь встречаться. Я просто не хочу, чтобы в моей жизни было что-то, напоминающее о тебе.

Ставлю пакет около его ног и разворачиваюсь, чтобы наконец покинуть стадион, но Матвей хватает меня за руку и дергает на себя. Я от неожиданности врезаюсь руками в его грудь. Его горячее дыхание овевает мое лицо, когда мы встречаемся взглядами, а по телу предательски бегут мурашки.

Но он мне больше не принадлежит.

– Прошу тебя, забери его, – шепчет Матвей. Его ладонь касается моей щеки, и к глазам подступают слезы. С губ срывается прерывистый вздох, а сердце заходится в лихорадочном ритме, грозящем обернуться сердечным приступом.

Зажмурившись на несколько секунд, все же нахожу в себе силы посмотреть Орлову в глаза. Этот пленительный голубой взор словно океан, утащивший меня в свою тьму.

– Катись к черту, Орлов!

И пусть все разлетится, даже мое сердце. Плевать. Раз он решил, что без меня ему будет лучше, отлично. Я справлюсь и без него. Если не сейчас, так завтра. А нет… так когда-нибудь. Но больше я не позволю себе страдать. Обещаю.

* * *

– Одинцова, ты должна была оставить этот фотоаппарат себе! Ты что, решила пополнить ряды филантропов? Ты хоть знаешь, сколько сейчас получают фотографы?

Сделав глоток коктейля, кидаю в рот соленый крекер и качаю головой.

– Мне ничего от него не нужно. Я сама справлюсь.

– Ага. Ты столько лет справлялась сама. Умей принимать подарки судьбы, даже если она преподносит их довольно дерьмовым образом.

Закатив глаза, залпом допиваю коктейль и вновь наполняю бокал.

Мы с Наумовой все же собрались у меня. Я рассказала ей безумный план, что хочу начать заниматься фотографией. Она же назвала мой поход к Орлову самым глупейшим поступком в истории человечества. Но я сама начну этот путь. Мне не привыкать решать проблемы, взрослая уже.

Что может быть надежней, чем надежда только на себя?

– Больше не хочу говорить про Орлова. Выкладывай, что стряслось у вас с Русиком?

Ленка тяжело вздыхает и пожимает плечами.

– Я сегодня подала на развод, – просто отвечает она, а я едва не выплевываю свой коктейль. – Вот только не надо меня жалеть и пытаться подбодрить. Не поверишь, но я счастлива, что наконец-то сделала это.

– Я не понимаю, – присаживаюсь ближе к подруге, и она обхватывает мою ладонь своей.

– Все просто. Студенческая влюбленность прошла в ту же секунду, когда я родила. Мы пытались сохранить семью, делали вид, что все хорошо, но я чертовски устала притворяться. Мне хочется, чтобы меня любили и восхищались. Чтобы коленки дрожали от предвкушения встречи. Чтобы сердце, – она прикладывает ладонь к груди, – билось так быстро только от одного его голоса. И, в конце концов, чтобы я могла быть девочкой, а не товарным поездом, тянущим за собой всю семью.

– Ты никогда не говорила, что у вас проблемы.

– Потому что я не хотела их признавать. Закрывала глаза и смотрела на мир через розовые очки. Но больше не хочу, – Ленка наполняет наши бокалы «Маргаритой» и протягивает один мне. – Знаешь что, Одинцова? Мы просто обязаны быть с тобой счастливыми! И мы будем! Никак иначе! Я встречу харизматичного альфа-самца, который будет бесить меня каждым словом, но при этом ради него я забуду о существовании вибратора, а твое сердце вновь украдет какой-нибудь хороший спортсмен, который будет беречь его похлеще, чем Кощей свое яйцо.

В голосе подруги столько задора и энтузиазма, что мы начинаем громко смеяться. Уж что-что, а порой, когда Ленка говорит подобные вещи, хочется ей верить.

Мы допиваем коктейли и включаем романтическую комедию, то и дело комментируя действия главной героини. Когда Ленка уходит сделать нам перекус, раздается звонок.

Я точно никого не жду, поэтому с опаской открываю дверь. Но никого не вижу. Выглянув в подъезд, озираюсь по сторонам, чтобы понять, кто это мог быть, но меня встречает тишина. И только когда я опускаю взгляд, замечаю до боли знакомый пакет.

Почему он не может оставить меня в покое?

Взяв пакет в руки и заглянув внутрь, обнаруживаю там фототехнику, которую вернула Матвею. В этот раз внутри лежит записка.

«Я знаю, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего, но оставь камеру себе. Сними каждый момент и эмоцию. Не упускай свою мечту. Этот фотик не виноват в том, что у нас не сложилось. Применяй его по назначению. Матвей».

Меня переполняют эмоции, и я едва сдерживаюсь, чтобы не выбросить пакет к чертовой бабушке. А потом понимаю, что ничего не изменится, если я избавлюсь от камеры, поэтому решаю оставить ее.

И почему любить оказывается так больно?!