– Агата, у меня к тебе разговор, – Анна Дмитриевна вырастает словно из-под земли и преграждает мне выход из университета. Ее серые глаза недобро поблескивают, а тонкие губы плотно сжимаются.

Я прекрасно знаю этот тон и недовольный вид. Даже смогу предсказать, что она сделает в ближайшие пять секунд. Анна Дмитриевна расправляет плечи, отчего пиджак на ее груди так сильно натягивается, что края искажаются, и могу поклясться, я слышу, как ткань начинает трещать. Сложив руки на груди, она вздергивает подбородок, чтобы казаться выше, но почему-то выходит глупо. Излишняя напыщенность всегда придавала ей насмешливый вид. Еще во времена моего студенчества эта дамочка мнила себя едва не лучшим преподавателем года, а уж теперь, когда она стала доцентом, наверняка считает себя пупом земли.

– Слушаю, Анна Дмитриевна, – я улыбаюсь, хотя внутри все кипит от раздражения. Каждый рабочий день заканчивается головной болью и желанием спрятаться под одеяло, лишь бы больше не возвращаться сюда.

Анна Дмитриевна поправляет очки на переносице и тяжело вздыхает, будто только находиться рядом со мной ей в тягость. Что ж, в этом наши чувства взаимны.

– Агата, я понимаю, что ты совсем недавно работаешь преподавателем, и тебе предстоит многому научиться, но если ты не знаешь, как вести лекцию или не можешь общий язык со студентами, то следует обращаться к коллегам с опытом, а не отыгрываться на учащихся, – нравоучительно произносит она.

– Простите? – хмурюсь я. Меня, возможно, нельзя назвать эталоном, но, тем не менее, ни с кем из студентов у меня нет проблем.

Анна Дмитриевна указательным пальцем манерно касается виска, будто устала повторять одну и ту же информацию глупой дурочке.

– Ко мне подошла Кристина Меньшикова и сказала, что ты выгнала ее с лекции за пятиминутное опоздание. Я прекрасно понимаю, что дисциплина важна, но если мы будем выгонять каждого студента за такие мелочи, то преподавать будет некому, – она разговаривает со мной так, будто я нашкодивший ребенок, который не понимает своей провинности.

– Вы меня, конечно, извините, но если мы говорим о дисциплине, то в нее входит и уважение. Меньшикова, как и Ольховская, не обладают ни одним из этих качеств. Я не против, если на мои лекции опаздывают, но не позволю устраивать салон красоты прямо в аудитории.

Черт, и как у меня из головы вылетел конфликт с этой девчонкой – сплошной косметичкой? С ума сойти, она еще и побежала жаловаться, хотя была не права! Еще бы! Я посмела сделать замечание королеве университета и выгнать с лекции. Понятное дело, что ее папочка тут оставляет приличное количество налички и многие закрывают глаза на выходки этой студентки, но не до такой же степени.

– Агата…

– Сергеевна, – поправляю и натыкаюсь на изумленный взгляд. – Возможно, когда-то я была для вас Агатой, только теперь мы коллеги, и попрошу относиться ко мне должным образом. Если я сделала студенту замечание, то исходила исключительно из профессиональных целей. И, как я уже сказала, я не потерплю неуважения к себе. Это касается всех, – выдаю я на одном дыхании и сама поражаюсь своей смелости.

Я так долго терпела отвратительное отношение к себе и эти идиотские взгляды «Да чему она может научить?». Нет, может, я бы и продолжила раздавать в ответ понимающие улыбки, если бы не ужасное настроение, недосып, нервозность и… внезапно появившийся Артем.

Анна Дмитриевна закрывает рот и смотрит так, словно готова выпустить смертоносный яд в мою сторону. Какая все-таки противная женщина.

– Что ж, Агата Сергеевна, я вас услышала, – сквозь зубы отвечает она. – Но и вы запомните: если такие инциденты повторятся, это дойдет до ректора, и вам ничего не поможет, чтобы сохранить место. Даже его доброе отношение.

Оставив за собой последнее слово, Анна Дмитриевна обходит меня, напоследок задев плечом. Я едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься. Как хочется вновь стать маленькой, прижаться к родительскому плечу и позабыть обо всех невзгодах.

Спускаюсь по ступенькам, по пути ища в сумке ключи. Поеду к Лене, чтобы отвлечься и не думать о том, в какой ад превратилась моя жизнь. Пока иду к парковке, разглядываю лениво плывущие облака, которые сегодня напоминают причудливых животных. Как давно я не смотрела на небо, не позволяла себе ни о чем не думать.

У самой парковки мимо меня проезжает машина, да на такой скорости, что ректор бы не одобрил. Он тут даже знак водрузил, мол, больше десяти километров ездить нельзя. Краем глаза успеваю выцепить водителя – это Матвей, а рядом с ним сидит Беркутов. Удивительно, мне всегда казалось, что парни друг друга терпеть не могут. Неужели они смогли найти общий язык?

При виде Матвея сердце в груди болезненно сжимается. Мне так хочется оказаться рядом с ним, прижаться к его груди и просто поставить мир на паузу. Забыть обо всем. Что он мой студент и младше на шесть лет. Что у меня есть багаж тайн и разрушенная жизнь. Просто хочется в кои-то веки позволить себе побыть слабой девушкой. Орлов уже не раз доказывал, что я могу рассчитывать на него, а я продолжаю убегать, словно мне до сих пор пятнадцать.

Нажимаю на кнопку брелока, машина мигает фарами, и я открываю дверцу, но ее тут же кто-то захлопывает.

– Что за?.. – вскинув голову, смотрю в сторону наглеца и вижу перед собой Артема.

– Привет, Агатик, – криво ухмыляется он и прислоняется бедром к моей машине, сложив руки на груди.

– Я же сказала, что не хочу тебя видеть, – стараюсь говорить спокойно и уверенно, не выдавая истинных эмоций.

В прошлый раз я сделала огромную ошибку: показала свой страх. На протяжении последних дней оглядывалась по сторонам, в каждом прохожем искала опасность и по несколько раз проверяла замок на двери, хотя прекрасно понимала: если бы Артем решился на крайние меры, меня бы никакой замок не спас. Сейчас, уже зная, что он наблюдает за мной издалека, я готова к внезапной встрече.

– А я сказал, что нам необходимо поговорить, – на его лице та же беззаботная лукавая улыбка, на которую я клюнула много лет назад и обрекла себя на вечный плен. – Агатик, не упрямься, – Артем протягивает руку и перехватывает прядь моих волос, медленно покручивая ее между пальцами.

– Прекрати, – вспыхиваю я и проклинаю себя за эту слабость. Каждый раз иду у него на поводу, я для него как открытая книга. – Что тебе нужно? Я расплатилась со всеми долгами, в которые ты меня втянул! Перевернула свою жизнь с ног на голову и потеряла все, что у меня было. Что еще тебе нужно? Деньги? Спешу обрадовать: я на мели.

Артем проводит рукой по волосам и, закусив губу, склоняет голову набок, с интересом разглядывая меня.

– Знаешь, я был полным ослом, что упустил тебя, – вдруг искренне признается он.

Я смеюсь. От отчаяния и бессилия, от ощущения клейма, которое он поставил на моей наивной душе. Это клеймо горит адским пламенем и каждый день прожигает меня изнутри. От меня прежней не осталось и следа. В каждом человеке я ищу подвох, ожидаю предательства. Из бойкой и задорной девушки я превратилась в затворницу, которая боится сделать лишний шаг, чтобы дотлевшее пепелище, оставшееся после Артема, не загорелось с новой силой.

– Мне больше не восемнадцать, так что оставь пафосные речи при себе. У меня новая жизнь, и последнего, кого я хочу видеть в ней, – тебя. Выкладывай, что ты хочешь, и мы разойдемся так же, как полгода назад.

– Ты же не думала, что все так просто закончится?

– Очень надеялась, – признаюсь я.

– А говоришь, что не наивная, – он хлопает себя по карману засаленных джинсов и достает пачку сигарет. Несколько раз ударяет ею о ладонь, и оттуда выпадают лишь остатки табака. Чертыхнувшись, Артем швыряет пачку на дорогу и в который раз нервно проводит ладонью по светлым волосам. – Хочешь напрямую? Окей. Я влип, причем серьезно.

– Не удивлена.

– Дело в том, что люди, которым я должен деньги, знают, что ты моя жена. И им плевать, что мы в разводе, – дополняет он, когда я хочу его поправить. От самого сердца начинает распространяться холод и заполнять каждую частичку тела, заставляя меня одеревенеть. Я сотню раз слышала эти слова: «Я должен деньги, помоги». И помогала, ведь по-другому не могла, потому что считала нас семьей.

– Это меня больше не касается. Если ко мне хоть кто-то приблизится, я пойду в полицию и напишу заявление, – твердо произношу, несмотря на дикий страх.

– Боже, Агатик, – он усмехается, словно услышал глупость. – Расклад такой: ты можешь идти куда хочешь, но сути это не изменит. – Артем достает из кармана куртки телефон и, разблокировав его, протягивает мне.

На экране появляется видеозапись того кошмарного дня, когда ко мне подошли странные парни и пытались познакомиться. Картинка складывается в единый пазл.

– Их послал ты, – шепчу я, пытаясь сохранить напускную маску безразличия.

– С тобой тяжело разговаривать по-хорошему, – он легкомысленно пожимает плечами, на что я хочу зарядить пощечину, но Артем перехватывает мою ладонь. – Расклад такой, Агатик: ты помогаешь мне, и я исчезаю из твоей жизни.

– Ты никогда этого не сделаешь. – Слезы душат изнутри, но я держусь из последних сил. – Ты никогда меня не оставишь.

– Ты моя удача, Агатик, а от такого счастья грех отказываться, – он подходит ближе и касается моей щеки костяшками пальцев. Я дергаюсь от этого противного прикосновения. Чувствую себя грязной и использованной. – А еще я знаю один маленький секрет.

– Пошел к черту! – отшатываюсь от него, как от пули, которая может разнести сердце вдребезги. Только Артема мои слова не останавливают, наоборот, кажется, раззадоривают.

– Я в курсе, что ты спишь со своим студентом.

– Ч-что? – с хрипом произношу я.

– Мажорик, не иначе. Крутая тачка, брендовые шмотки, местная звезда футбола. Так что советую прислушаться ко мне, ведь кто знает, в один прекрасный день он может случайным образом сломать ногу, и футбольной карьере придет конец. Ты же не хочешь испортить мальчишке жизнь?

Артем берет мою руку и, словно джентльмен, оставляет на ней мягкий поцелуй. Затем еще раз улыбается, будто мы с ним старые друзья и только что обсуждали будущий поход в кино, и расслабленной походкой удаляется прочь.

Меня начинает лихорадить. На дрожащих ногах я оседаю на асфальт и, прижав колени к подбородку, тихо всхлипываю. Как же?.. Ну как же так? За что мне все это? Перед глазами вспыхивают флэшбеки из прошлого. Тот самый момент, когда я сделала губительный шаг в болото фальшивой любви.