Мои руки дрожали, когда я пыталась нажать на кнопку «Ответить».

Едва взяв трубку, я услышала сначала тяжелый, искаженный связью выдох. Это был сломанный голос взрослого, познавшего свой собственный ад мужчины.

– Эшли, я не вывезу эту ночь без тебя, – сказал он хриплым, убитым голосом; я, растерявшись, на мгновение онемела, не зная, как реагировать. – У меня всего один вопрос: ты сможешь побыть со мной хотя бы до утра?

Мне потребовалось секунд пять-семь, чтобы снова заговорить; пробормотав сначала что-то нечленораздельное, я прочистила горло и сказала уже как можно спокойнее:

– Смогу. Только нужно собраться.

– Не иди одна, я за тобой зайду, – тут же ответил он, а затем бросил трубку.

Мне стало по-человечески страшно. Словно каждую клеточку моего тела укололи тонкой иглой, а внутренний голос как будто шептал: «Эшли, ты сейчас находишься в полной жопе, но давай без паники! Не думай о плохом, просто плыви по течению… Он просит помощи, а не хочет тебя напугать!»

Я настроилась на более-менее жизнеутверждающие мысли и пыталась не паниковать. Давалось это с трудом: даже умываясь и чистя зубы, я замечала панический взгляд своих же глаз в отражении в зеркале, я ощущала дрожь пальцев.

Надевать линзы я не стала, иначе растеряю их на кафеле, поэтому ограничилась очками, завязала хвост и надела огромную толстовку Глории, легинсы и кеды. Затем стала ждать, одновременно стараясь найти в гугле хоть что-то.

Сомневаюсь, что мне это поможет, но мало ли?

«Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) – тяжелое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющихся событий, оказывающих сверхмощное негативное воздействие на психику индивида. Травматичность события тесно связана с ощущением собственной беспомощности из-за невозможности эффективно действовать в опасной ситуации».

«Википедия» дала набор простых и понятных мне определений. Интересно, насколько сильно Майку сейчас нужна помощь психолога? Что именно мне обсуждать с Майком? Может, лучше перестать думать о чем-то неизвестном и дождаться правды от него самого?

Пока я ждала его, то успела вычитать еще одну строчку, засевшую в голове надолго: «ПТСР может привести к возникновению таких проблем, как депрессия, генерализованное тревожное расстройство, панические атаки, аддикции, суицидальное поведение, агрессивность».

Мурашки табуном пробежали по шее и спине. Да уж, не радужный набор, но что поделать? Это все звучит до ужаса страшно – настолько, что я не хочу даже представлять, ЧТО у него в голове.

Но я не могу отказать. В моей больной голове засела мысль, что я должна пробыть с ним то время, которое ему требуется.

Викки была права, и я очень переживаю за него, пусть и знаю Нолана от силы пару недель. Жизнь – штука необъяснимая, поэтому сроки и дни не играют никакой роли.

Я просидела на кровати до тех пор, пока не услышала жужжание СМС.

«Выходи».

«Пара минут».

Я закрыла окно в комнате и заглянула к Глории. Она безмятежно спала, когда я слабо коснулась ее плеча и тихо позвала.

Она сразу очнулась.

– Что такое? – хрипло спросила тетя. – Что случилось?

– Мне срочно надо уйти к Майку, – шепнула я, – завтра расскажу, окей?

– Конечно, беги… – Буркнув под нос, она упала щекой на подушку и почти сразу уснула.

Я вылетела на первый этаж пулей и вышла на улицу под прохладный ночной ветерок.

Солнце еще не встало, света фонарей по обеим сторонам дороги было достаточно, чтобы я увидела высокий силуэт Нолана возле своего почтового ящика.

– Привет, – выдохнула я, и из моего рта пошел пар.

Неужели нулевая температура?

– Привет, – поздоровался Майкл, подходя ко мне и тут же обнимая.

Он сильно прижал меня к себе, так крепко, что я чуть не задохнулась. Я расставила руки, как игрушечная кукла, и с трудом уговорила себя обнять его в ответ, пусть и было отчего-то неловко.

Я обхватила его спину руками и слегка погладила; он тяжело, с тихим рычанием втянул воздух и выдохнул.

От Нолана пахло сладким одеколоном, мятой, горьким эвкалиптом и цитрусом. Я даже прикрыла глаза, чтобы посильнее втянуть этот аромат, он слишком сильно мне понравился. С первых же секунд.

Руки Майка были горячими, и тепло его тела достигало моего сквозь плотную ткань одежды. Он практически обжигал.

Наконец, спустя пару долгих секунд, он меня отпустил.

Провел рукой по своим волосам, по отросшей щетине, по шее.

– Я понимаю, вся эта ситуация… выглядит херово. – Он опустил голову, разворачиваясь в сторону своего дома, и я пошла следом за ним.

– Нет, все в порядке, – отмахнулась я, – в моей жизни тоже дерьма хватает, поэтому ты меня не потревожил.

– Джейк написал? – скорее утвердительно сказал он, и в ответ я кивнула.

– Да, мне очень жаль…

– Брент был нашим другом, – с надрывом начал Нолан, опуская руки в карманы толстовки, – прошел с нами самые херовые места и моменты, и тут… Какой-то, сука, снайпер…

Мне нечего было сказать, поэтому я только взглянула в его глаза с сочувствием. Понимаю, толку от этого мало, но сомневаюсь, что от ложных сожалений ему бы полегчало.

– Ты хочешь есть? – спросил Нолан негромко, стараясь поменять тему, и тогда посмотрел на меня. – Тут есть круглосуточная кафешка, можно взять еду с собой и пойти домой. Как тебе идея?

– Неплохо, – согласилась я. – Я хочу есть.

– Отлично, погнали. – Он ринулся вперед. – У нас в одной из командировок была точка «Бургер Кинга», ну, полевая. До сих пор скучаю по ней.

– И как? Вкусно было? – Я не нашла лучшего вопроса.

– Ха, – он слабо, но старательно улыбнулся, – тогда все вкусным казалось.

Мы пошли в другую сторону – туда, где рядом с заправкой горела розовым свечением вывеска кафе, зазывая своим привлекательным знаком «24».

Ситуация казалась мне практически сюрреалистичной: я и Майк ходим ночью по городу, ищем, где купить еду, чтобы потом пойти к нему и… и что?

Никаких «и что». По крайней мере, пока я не пойму, что все в порядке.

Нолан зашел первым, а я все это время плелась за ним, стараясь, как говорится, не отсвечивать. Мне до сих пор не было понятно, в каком настроении он находится. Он обнял меня – это уже просто огромнейшее достижение. И он трезвый.

Девушка за прилавком была сонной и чуть-чуть замученной, но, увидев нас, немного расцвела.

– Ох, доброй ночи! Спасибо, что зашли, а то я думала, что усну сейчас! – Она поднялась в ожидании заказа.

– Я буду буррито с дополнительным сыром, – сказала я сразу же, чтобы не стоять в раздумьях и сомнениях.

Нолан подхватил.

– Мне то же.

Я даже не была удивлена. Кто откажется от буррито с сыром? Только глупец. На самом деле я так пыталась себя успокоить.

При свете ламп Майкл выглядел истерзанным и разбитым: глаза покрасневшие, лицо бледноватое, даже несмотря на холод, а губы искусаны. Я невольно замерла, рассматривая его подбородок и мелкие шрамики на нем, где не росла щетина.

Он красивый.

По моим меркам уж точно.

Тут же стало стыдно, и я решила выйти на улицу, чтобы продышаться морозной свежестью.

Если я действительно начинаю в него влюбляться, то это – апокалипсис.

Что, Эшли, заработала на фотоаппарат? И как тебе? Сможешь, если по уши втрескаешься, спокойно учиться в Сиэтле и страдать от неразделенной любви к солдату? И все это под соусом бывшего, который никак не отстанет!

Все, прочь плохие мысли. Сейчас нужно действовать по ходу событий и не вдаваться в мутное и неразборчивое будущее.

Что будет, то будет…