Проведя несколько тяжелых бессонных ночей, я пытался найти выход из сложившейся ситуации. Причем времени у меня не было: к концу подходил апрель, а это значило, что в Питере начинался высокий сезон.

Сразу после февральских событий перед нами стоял глобальный вопрос: «Какую выбрать стратегию?» Загрузить отели долгосроком и без рисков и неопределенности обеспечить инвесторам 6 % годовых, как в период пандемии, или брать курс на посуточную аренду с потенциалом 10–11 %? Но понимания, будут ли туристы и что вообще произойдет в стране, не было. Риски во втором варианте поднимались намного выше.

В итоге мы приняли решение комбинировать стратегии. Сначала подготовить для краткосрочной аренды несколько наиболее привлекательных для туристов отелей и посмотреть, какая будет загрузка. Если это покажет себя в действии – переводить остальные отели на посуточную аренду.

Поначалу заполняемость у нас была небольшая, но я твердо верил, что туристическое лето мы отработаем на ура. Не только потому, что Катерина Соколова отлично работала и буквально вдохнула жизнь в нашу УК – я понимал, что, несмотря на любые катаклизмы, жизнь продолжается, и люди не будут все лето сидеть дома.

И действительно, туристический сезон 2022 года стал для нас драйвером дальнейшего развития. Границы фактически закрылись, авиабилеты по «дружественным» направлениям очень сильно взлетели в цене. Туристы стали осваивать внутренние маршруты, в том числе и Петербург, куда в этот год приехало восемь миллионов путешественников – на два миллиона больше, чем годом ранее. Всплеск был и в Москве – 19 миллионов туристов.

В конце июля мы запустили наш апарт-отель Port Comfort на Гривцова, 4. И как всегда, это был наш очередной лучший проект. И не только потому, что он находился в прекраснейшей локации – в километре от Эрмитажа, 700 метрах от Невского, 500 от Исаакия и в семи минутах ходьбы от станций «Садовая» и «Адмиралтейская», – но и потому, что на этом объекте нам удалось сделать отличный дизайн – с красивой большой входной группой, стильным лобби и уютными номерами. Наши труды по достоинству оценили инвесторы на торжественной сдаче объекта.

– Кирилл, да я бы сама здесь жила! – восторженно говорила одна из них.

– Слушайте, на этот раз прямо шикарно! – вторил ей другой инвестор.

– А мебель? Где вы заказали такую хорошую мебель? – удивлялся третий.

– Это мебель нашего производства, – с гордостью ответил я. – Отель на Гривцова – первый объект, который мы полностью укомплектовали сами.

– Ребята, да она же на порядок круче Ikea! – восхищалась наш инвестор.

– Мы старались, – ответил я. – Кстати, 48 кухонь для этого отеля мы сделали всего за 15 дней.

На Гривцова мы организовали первую точку питания и кофейню. Наши старания оценили и туристы – уже за месяц до ввода в эксплуатацию все номера были забронированы на месяц вперед.

Выплаты инвесторам на этом объекте были рекордными и достигали 100 тысяч за студию. Кстати, в 2022 году мы показали для наших партнеров доходность в 10,6 %, превысив цифры прошлого года на 1,2 %. В целом год СВО в управляющей компании мы закрыли хорошо, компенсировав многолетний кассовый разрыв, и даже вышли на небольшую прибыль.

Летом стали потихоньку восстанавливаться продажи и в Investa. К концу августа мы распродали почти всю «Садовую». Уходила и «Херсонская», правда, не так быстро, как мне хотелось бы. Но залог в 120 миллионов рублей за нее я внес. Заработало наше мебельное производство и устаканилась логистика со стройматериалами. В общем, я понял, что девятый вал Investa и УК выдержали.

Московский объект на Покровке мы распродали, так что возникла необходимость в новом столичном объекте. Нашли мы его достаточно быстро.

Небольшое здание в полторы тысячи метров на Воронцовом Поле располагалось между Садовым и Бульварным кольцом в 200 метрах от станции метро «Курская» и одноименного вокзала, в двух километрах от Кремля, и отвечало всем нашим требованиям: отличное местоположение, достопримечательности в пешей доступности, отличное техническое состояние и удобная планировка.

Объект на Воронцовом Поле, 12

Скромная по нашим меркам площадь отвечала текущему моменту: на фоне геополитической бури московские собственники с большим скепсисом смотрели на длительные сроки продажи, а столичные инвесторы опасались за свою доходность в связи со СВО и хотели бы получить прибыль как можно быстрее. Именно поэтому – для снижения рисков невыхода на сделку – мы и искали небольшое здание, но в центре Москвы и с подходящей планировкой. И этот объект на Воронцовом Поле как раз и укладывался в нашу задачу. Конечно, внести в течение четырех месяцев залог в 50 миллионов и выйти на сделку было задачей непростой, но все же Воронцово Поле того стоило.

Объект мы разделили на 42 апартамента, планируя сделать там трехзвездочный отель, подписали договор с собственником и начали упаковку продукта, планируя начать продажи «Воронцова Поля» уже в конце осени. С большим трудом мы выбили семь месяцев на поиск инвесторов и сбор необходимой суммы. Таким образом, плановый выход на сделку был назначен на середину апреля 2023 года.

Параллельно я узнал, что на продажу выставляется вторая часть здания на Гривцова, 4. И это была очень хорошая новость, потому что первая часть, которую мы купили год назад, стала лидером по финансовым показателям и заслуженно считалась нашим лучшим отелем. Но вход в него был со двора, а теперь продавали как раз ту часть здания, где была очень красивая фасадная часть с огромными панорамными окнами и входом из переулка Гривцова. Мы начали переговоры и по этому объекту.

В общем, жизнь налаживалась, и я начал понемногу переводить дух… И планировать очередной отпуск. В этот раз я хотел совместить приятное с полезным.

С момента начала СВО у инвесторов сильно стал расти интерес к зарубежной недвижимости. Мне тоже стало интересно это направление, и я решил самостоятельно исследовать новый формат инвестиций. Для этого запланировал поездку по странам, вызывающим максимальный интерес у покупателей. К тому же в это время мне позвонил мой приятель Игорь, который владел в Турции доходной недвижимостью. Он пригласил меня к себе посмотреть, как работают апартаменты, что называется, в жизни.

Объект на Гривцова, 4 (корпус 2)

– Кирилл, у меня приятель сейчас запускает новую локацию. Просто бомбический проект! – сообщил он мне по телефону. – Приезжай, посмотри, может, тебе есть смысл переключиться на продажи в Турции. У вас же там черт знает что происходит.

Я решил воспользоваться его предложением, а заодно заехать и в Грузию, где тоже набирала популярность инвестиционная недвижимость. В этой поездке я планировал сделать видеообзоры о том, как работают грузинские и турецкие апартаменты, и, конечно же, понять самому, стоит ли заходить в эти страны. Билеты я взял на 25 сентября, а 21-го объявили мобилизацию. Поездку я решил не отменять, но последствия этого события незамедлительно начали сказываться на деятельности Investa.

Снова началась паника, люди вновь побежали: одни спасаться от мобилизации в сопредельные страны, другие – вкладывать оставшиеся деньги в зарубежную недвижимость. И опять у нас обнулились продажи.

А между тем ситуация была патовая: «Херсонская» шла тяжело, за «Воронцово Поле» мы внесли задаток и готовили объект к продажам, шли переговоры по новой части «Гривцова», заканчивался ремонт на Лиговском, 29. Останавливаться было нельзя. А куда идти, если ближайшую перспективу было невозможно предсказать?

Десятки тысяч человек штурмовали Верхний Ларс. Шереметьево, Пулково и Домодедово были забито людьми, рвущимися в новую, мирную, как они полагали, жизнь. Я понимал, что именно сейчас наступает точка невозврата – либо я иду дальше, несмотря на крайне высокие риски, либо что? Я говорю всем «спасибо и до свидания»? Нет, конечно, так я сделать не мог. У нас было около 150 миллионов уже внесенного залога, и, разумеется, я не мог бросить все и всех на произвол судьбы. Но я отчетливо понимал, что в этот раз на кону стоит моя человеческая и деловая репутация.

Я не мог бросить инвесторов, которые мне доверяли и шли за мной из проекта в проект. Я не мог бросить свою компанию, распустить команду, которую собирал семь лет, и отказаться от любимого дела.

Волновалась за наше будущее и Виктория.

– Кирилл, может, правда все продать? – тревожно смотрела на меня супруга. – Ведь нет вообще никакой уверенности в завтрашнем дне?

– Вик, ну как я могу все бросить? – говорил я. – Посмотри, какие классные отели мы строим. Уже сравнялись с застройщиками. Инвесторы нам доверяют!

– Да, – кивнула Виктория. – И провожают аплодисментами.

– Нет, я не готов обнулить фактически 20 лет своей жизни из-за СВО, – твердо сказал я. – Нельзя останавливаться, надо идти дальше. Все наладится!

– Кирилл, да, я понимаю. Но на этот раз мне действительно страшно! – говорила супруга.

– Ничего, Вик, прорвемся и на этот раз, – спокойно убеждал я жену, хотя голова у меня раскалывалась от тревожных мыслей.

Я шел в толчее по аэропорту Шереметьево и не знал, выпустят ли из страны. Возраст у меня был вполне себе призывной, и наличие троих детей никак не спасало от призыва, потому как от мобилизации освобождались лишь многодетные отцы, к коим причислялись родители четверых детей.

– С какой целью покидаете страну? – хмуро спросил у меня пограничник в пограничной зоне.

– Туризм, – ответил я.

– Ага, – ухмыльнулся погранец. – А билеты вчера взяли?

– Нет, две недели назад, – вежливо сказал я. – В билете есть дата покупки.

– Ну а обратный билет имеется? Или туризм в одну сторону? – снова недобро глянул мужчина.

– Вот, пожалуйста, – я протянул ему заранее распечатанный обратный билет.

– Проходите! – мрачно буркнул пограничник и вернул мне паспорт.

В Анталии меня встречал Игорь, выглядевший весьма взволнованным.

– Слава богу, Кирилл, ты прилетел, – сказал он. – Тебе просто очень повезло, что ты вырвался. У меня нескольких знакомых завернули на границе.

– Я везучий, Игорь, – улыбнулся я.

– Так, Кирилл, ты должен остаться у меня, – эмоционально произнес Игорь. – Живи у меня спокойно. И ни в коем случае не возвращайся. Пусть у вас там все успокоится.

– Спасибо, конечно, Игорь, но нет, – улыбнулся я. – У меня много задач дома, ситуация непростая и требует моего активного участия.

– И все же подумай, – настаивал Игорь. – Береженого бог бережет.

На следующий день мы с Игорем поехали к Татьяне – руководителю компании Expert Property, одного из известных турецких агентств недвижимости. Она показала свои проекты, рассказала об их модели бизнеса. Объекты были действительно классные, предложения оказались заманчивыми, и я начал обдумывать возможности инвестиций в Турцию. Единственное, что испортило мои турецкие каникулы, – звонок Виктории, который стал началом просто детективной истории.

– Кирилл, тут такой момент: мне позвонили из прокуратуры, предложили приехать пообщаться по поводу наших квартир в жилом фонде.

– Сразу до свиданья, – отрезал я. – Пусть присылают официальную повестку.

– Я им так и сказала, – ответила Виктория. – Но они настаивают на неофициальной встрече. Тогда будет возможность полюбовно договориться.

– Видимо, подоить нас хотят? – усмехнулся я.

– Я тоже так думаю, – ответила Виктория. – В общем, я им отказала и сказала, что договариваться мы не хотим.

– И правильно сделала, – ответил я. – Мы работаем официально, платим налоги, ведем легальную деятельность. Почему мы должны с кем-то о чем-то договариваться?

Этот инцидент вызвал во мне лишь досаду, поскольку много лет, будучи в бизнесе, я прекрасно знал все эти коррупционные схемы. А потому с чистым сердцем полетел в Тбилиси, откуда планировал отправиться в Батуми, где как раз и наблюдался бум инвестиционной недвижимости.

В Грузию я прилетел в пять утра и на такси отправился в заранее забронированный и оплаченный отель. По дороге мы разговорились с таксистом, очень хорошим дядькой, и он даже оставил мне свой телефон на всякий случай. В гостиницу я, конечно, планировал заселиться раньше оговоренного срока, применив все свои коммуникативные навыки.

Зайдя в лобби, я был, откровенно говоря, шокирован. На диванах, креслах, стульях и даже на столах спали около двух десятков человек. По виду и по речи тех, кто бодрствовал, я понял, что это наши соотечественники, отказавшиеся отдавать священный долг родине.

– Здравствуйте, у меня номер забронирован, – сказал я портье. – Могу ли я сейчас в него заехать?

– Нет, дорогой, никак, – певуче ответила мне пожилая дежурная. – Все занято. Совсем все занято.

– Не понял, а мой номер? – удивился я.

– Понимаешь, дорогой, твой номер мы тоже сдали, – ласково улыбнулась портье. – Но деньги мы тебе вернем.

– То есть как сдали? Я же его оплатил! – не понял я ситуации.

– Понимаешь, дорогой, за него две цены дали, вот мы его и сдали, – снова улыбнулась грузинка. – Извини, дорогой, так вышло.

– Интересное кино, – вырвалось у меня.

Ловить в этом отеле было нечего, поэтому я тут же набрал таксиста, который меня привез.

– О, дорогой, хорошо, что я не успел отъехать, – весело сказал он. – Выходи, я у входа стою. Сейчас поселим тебя в самый лучший отель Тбилиси.

Он действительно привез меня в очень атмосферное место – уютную гостиницу в самом центре грузинской столицы. Таксист долго говорил по-грузински с портье, затем подошел ко мне:

– Все хорошо, дорогой, – протянул он мне ключ. – Последний свободный номер в отеле для тебя выбил. Только заплатить надо восемь тысяч.

– Ого! Я предыдущую гостиницу за 2500 бронировал, – ухмыльнулся я.

– Сам понимаешь, дорогой, – широко улыбнулся таксист. – Рынок. Людей стало много, цены взлетели!

В Тбилиси я пробыл несколько дней. Город мне, конечно, очень понравился: везде живая музыка, очень вкусная еда, хорошее вино, радушные и гостеприимные люди. Затем поехал в Батуми поездом. Небольшой состав из пяти вагонов чем-то напоминал наш «Сапсан», но скорость у него была как у улитки: 267 километров я преодолел за шесть часов, вдоволь наслушавшись русской речи, потому как весь поезд был заполнен нашими соотечественниками.

В дороге мне вновь позвонила Виктория:

– Кирилл, снова звонили из прокуратуры и опять предлагали пообщаться.

– Ну, ты их отправила по адресу? – спросил я.

– Да, но на этот раз мне сказали: «Смотрите, ребята, это ваш выбор», – ответила жена.

– Ну понятно, теперь пугать будут, – усмехнулся я. – Не переживай, Вик. Вернусь – будем разбираться.

В Батуми я ехал на встречу с застройщиком, которого мне рекомендовал мой хороший приятель – консультант в сфере недвижимости. Предполагалось, что специалисты этой компании, которая работала с сетями Radisson и Wyndham, покажут мне самые интересные проекты в городе. Предварительно я написал директору по маркетингу этой компании о том, что я представитель доходной недвижимости Петербурга, хотел бы сделать интервью и, возможно, предложить сотрудничество. Он очень положительно отреагировал, сообщив, что в их компании есть большой интерес к российским инвесторам.

Первые нехорошие подозрения зашевелились у меня в голове после того, как я несколько дней не мог назначить встречу с директором по маркетингу. Но она все же состоялась, и мне даже удалось пообщаться и с директором самой строительной компании. Идея с интервью и обзором объектов ему очень понравилась, и мы договорились о съемках на следующий день. Но на встречу приехала пиар-менеджер.

– Извините, но сегодня интервью не получится, – радужно улыбнулась она.

– Подождите, но мы же договорились! – изумился я такой необязательности.

– Давайте завтра! – вновь улыбнулась пиар-менеджер.

На следующий день мы записали с ней хорошее интервью, но когда я попросил его запись, мне ее не отдали.

– Понимаете, наш пиар-менеджер допустил некоторые неточности, – смущенно произнес директор по маркетингу.

– Ничего страшного! – улыбнулся я. – Все спорные моменты я вырежу.

– И все же извините, но запись мы не отдадим, – заартачился мой собеседник.

– Да почему же? – спросил я.

– Понимаете, нашей Нани не понравилось, как она выглядела в кадре, – ответил директор по маркетингу. – А желание женщины – закон.

Так я узнал, что же такое грузинский менталитет, о котором слышал и раньше, но считал все злыми наветами и инсинуациями. Однако собственный опыт убедил меня в обратном. Потеряв фактически впустую почти неделю, я понял, что на этом тема грузинской недвижимости для меня закрыта. К тому же у меня появилось множество вопросов относительно качества стройки, работы управляющей компании и реальных показателей доходности, которые сильно отличались от декларируемых.

Между тем вновь позвонила Виктория и сообщила, что в одну из наших квартир в жилом фонде заявились четверо представителей Следственного комитета. Правоохранители выгнали жильцов из их комнат, сообщив им, что, по данным Следкома, в квартире действует бордель, и провели обыск. Поскольку на самом деле в помещении, конечно, не было никакого публичного дома, стражи порядка ушли восвояси. Но осадочек, как говорится, остался. Так что я подключил к этому делу своих юристов.

Еще неделю я провел в Турции, общаясь со специалистами Expert Property о партнерстве и обдумывая сложившуюся ситуацию с СК. В то же время я понял, что не готов отсиживаться и наблюдать издалека, как доблестные представители госструктур прессуют мой бизнес. Хотя Игорь и его друзья, равно как и мои родители, рекомендовали переждать какое-то время. Я же решил, что Россия – все-таки моя страна, там у меня бизнес, так что надо лететь обратно и работать дальше. С тем я и вернулся в Питер.

Дома меня уже ждали «маски-шоу». Пятеро представителей Следкома заявились во вторую нашу квартиру. На этот раз они сообщили, что заведено уголовное дело.

– На кого? И за что? – задали разумные вопросы жильцы.

– Статья 216. Пункт 1. «Нарушение правил безопасности при ведении строительных или иных работ, если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека либо крупного ущерба», – ответили следкомовцы.

– А кто пострадал? – последовал логичный вопрос жильцов. – Против кого возбуждено дело?

– Пока никого, – улыбались стражи порядка. – Пострадавших пока нет. Но скоро все появится. Не переживайте.

Тем временем мои юристы нашли человека из Следственного комитета, который согласился со мной встретиться на предмет прояснения ситуации.

– Вы кому-то очень сильно перешли дорогу. Кто-то настроен категорически против вашей деятельности, – сказал он мне на встрече. – Но все можно решить. Цена вопроса – восемь миллионов.

– За что? – изумился я. – Где доказательства финансового ущерба? Где потерпевшие, получившие вред здоровью? На чем вообще базируется обвинение?

– Вы же понимаете, при необходимости все появится по щелчку пальца, но до этого ситуацию лучше не доводить, – пожал плечами мой визави.

– Но кто хоть фигурант уголовного дела? Кто обвиняемый? Его же нет! – не унимался я.

– Пока нет, – многозначительно посмотрел на меня человек из Следкома. – Но, как мне шепнули, если господин Кудинов не будет выходить на диалог и останется таким же несговорчивым, то обвиняемый быстро появится. Надеюсь, не надо объяснять, кто именно?

– Чудны дела твои, Господи, – только и произнес я.

– В общем, так: рекомендуемый срок оплаты – 1 ноября, – вставая, сказал следкомовец. – Советую принять положительное решение, потому что в дальнейшем сумма будет увеличиваться.

В серьезности намерений моего неизвестного врага я убедился быстро. Буквально через неделю в нашу очередную квартиру вновь нагрянули правоохранители. На этот раз они опечатали помещение как вещественное доказательство и выставили жильцов на улицу. Такие же рейды начались и на других наших объектах.

– Ребят, ну это просто полный беспредел, – сказал я, собрав всех своих юристов. – У меня других слов нет. Что будем делать?

– Для начала напишем в прокуратуру высшей инстанции и в службу собственной безопасности, – ответили мне юристы. – Ну и будем искать людей, которые могут повлиять на ситуацию.

Само собой, что наши обращения в правоохранительные органы не дали абсолютно никаких результатов. Ответом было полное молчание. Тогда я нашел человека в правительственных структурах, чтобы хотя бы через него понять природу всех этих наездов.

– Это нормальная история, Кирилл. Вообще очень странно, что вы отработали шесть лет, у вас серьезный бизнес, и к вам никто не приходил. Но ты не волнуйся, – успокоил меня высокопоставленный правительственный чиновник. – Есть у меня один серьезный человечек, сам пользуюсь его услугами. Он все прикроет. Я тебе его телефончик чуть позже скину.

Но в оговоренное время обещанного телефона так я и не получил. Что ж, если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету, подумал я, набирая номер чиновника.

– Кирилл, тут такое дело, – торопливо ответил он. – Человек сейчас в отпуске. Вернется через недельку.

Через неделю я услышал от чиновника такой ответ:

– Слушай, Кирилл, мой человек не хочет браться за твое дело. Сам понимаешь, не готов брать незнакомых.

– Понял, спасибо, – ответил я и продолжил искать кого-то, кто сможет мне помочь.

Через некоторое время я вышел на юридическую компанию, которая специализировалась именно на «наездах» на бизнесменов. Меня принял директор фирмы в роскошном офисе на 25-м этаже.

– Ну что ж, ситуация мне понятна, – сказал он. – Такие вопросы мы не раз решали. Тем более я знаю следователя, который вас кошмарит, и знаю руководителя Следкома Центрального района.

– Ну наконец-то хоть одна хорошая новость, – обрадовался я. – Сколько это будет стоить?

– Чисто символическую сумму, потому что ну это полный беспредел, – ответил директор. – Я буду помогать вам из принципа. Завтра же поеду к руководителю Следкома, выясню, в чем там дело, и попытаюсь все решить.

На следующий день директор позвонил мне по телефону.

– Кирилл, я поговорил, ситуация в общем понятна, – сообщил он. – Сейчас я напишу дорожную карту и пришлю ее вам. А через пару дней встретимся, все обговорим.

Но карту он мне не прислал, а потом и вовсе перестал брать трубку.

«Чем дальше в лес, тем толще партизаны», – подумал я.

Действительно, ситуация была просто магическая. Люди, обещавшие мне помочь, один за другим без объяснений пропадали. Что же это за могущественная персона – мой неведомый противник? Я терялся в догадках, но продолжал рыть землю. На этот раз я нашел людей со связями в «Большом доме».

– У нас есть на Литейном нужные люди. Все разрулим, Кирилл, – успокаивали они меня. – Недорого, потому что за тебя попросили. Организуем тебе встречу с человеком, и он скажет, что нужно делать.

Но встреча с человеком с Литейного тоже не состоялась. Он сослался на неожиданное спецзадание и предложил увидеться как-нибудь в другой раз.

– Слушай, Кирилл, у тебя специфическая история, – объясняли мне ребята, обещавшие встречу с человеком с Литейного. – Ты должен написать заявление на ТСЖ, чтобы тебя не трогали. Литейный очень активно разбирается с коррупцией, и поэтому… ты должен кого-то сдать.

– И что будет дальше? – полюбопытствовал я.

– Ты напишешь бумагу, они кого-то посадят, с тебя снимут обвинения и закроют уголовку, – объяснили мне «схему».

– Нет, ребят, такой корабль не поплывет, – ответил я. – Я не хочу, чтобы из-за меня просто так кого-то сажали.

– Ну, либо так, либо никак, – ответили мне.

Между тем человек с Литейного тоже окончательно пропал. Мои юристы продолжали закидывать обращениями и заявлениями всевозможные инстанции. Однажды им даже удалось довести дело до судебного процесса по иску о противоправной деятельности Следственного комитета, однако ответчики не явились ни на первое, ни на второе заседание суда.

А 1 ноября мне снова позвонили:

– Срок истек. Теперь вы должны заплатить 16 миллионов, – сказал мне в трубку мужской голос.

– Нет, ребят, ни восемь миллионов я не буду платить, ни 16, – ответил я. – Мне эта история абсолютно не интересна. Да и мой бизнес с квартирами даже за год столько не приносит.

Вся эта история, начавшаяся еще в сентябре, забирала у меня много энергии, однако заниматься только ею я не мог – надо было завершать текущие стройки и форсировать продажи апартаментов.

Осенью мы выставили на продажу «Воронцово Поле» по восемь миллионов за студию и заканчивали переговоры по новой части здания на Гривцова, 4. Там была загвоздка: собственники продавали не здание, а готовый бизнес – действующий хостел. Соответственно, и цену они хотели выше – примерно 140 тысяч за квадратный метр. Это было запредельно дорого, но на кону стояла возможность получить все здание целиком и сделать там большой классный отель. Тем более что апартаменты в первой части Гривцова показывали отличную загрузку и высокую доходность. Поэтому мы подписали предварительный договор и уже в ноябре выставили апартаменты на продажу, взяв у собственников полгода на сбор денег и запланировав сделку на начало апреля 2023 года.

Итак, осенью в продажах у нас стояло три объекта – «Гривцова», «Херсонская» и «Воронцово Поле». Суммарно на задатки по этим проектам мы уже затратили 190 миллионов. Но реализация шла тяжело, мы делали только 40–50 % от плана. При этом я понимал, что продажи проседают по объективным причинам: резко снизилась покупательская способность, инвесторы опасались вкладывать в недвижимость, Instagram и Facebook заблокированы, реклама в «Яндексе» стала гораздо дороже, привычные маркетинговые инструменты работали на порядок хуже.

Ситуация серьезно осложнялась и атмосферой, которая царила в отделах продаж и маркетинга Investa. Менеджеры и маркетологи, которые творили чудеса даже после начала СВО, сдулись. Сотрудники ходили в прострации, что, конечно, отражалось на результате их работы.

– Думаю, нам нужны новые люди, – сказал я как-то Виктории. – Пора что-то делать, чтобы встряхнуть компанию и начать действовать по-другому. Продажи буксуют, маркетинг тоже отрабатывает слабо.

– А что, если нам пойти проторенным путем и снова взять Катерину Соколову антикризисным менеджером в Investa?

– Интересная мысль. С УК все получилось идеально. Давай попробуем.

Катерина начала анализ и аудит Investa, погрузившись в маркетинг, продажи и стройку. И уже спустя две недели она принесла мне свои предложения по обновлению структуры компании с новыми должностями. Ключевыми позициями стали коммерческий директор, который должен был увеличить продажи, автоматизировать воронки, повысить качество обработки лидов и расширить каналы привлечения клиентов, а также технический директор – для более эффективной работы с подрядчиками, точного соблюдения бюджетов и сроков.

Также мы приняли решение усилить отдел по работе с клиентами и юридический отдел. Поскольку нам нужен был реальный прорыв, на зарплату новых директоров мы решили не скупиться и искать действительно топовых специалистов.

Так, буквально за несколько дней до Нового года у нас в компании появился Михаил, топ-менеджер из МТС. У него не было опыта в недвижимости, но информацию о новом продукте он схватывал буквально на лету, еще на этапе собеседования. Быстро провел анализ коммерческого блока и подготовил амбициозный план развития, который мы планировали начать реализовывать сразу после Нового года.

– Ребят, вы делаете просто сумасшедшие вещи! У вас такие офигенные объекты и такие классные показатели! – говорил он на второй нашей встрече. – И если вы так работали до меня, то я здесь сделаю такое, что вы вообще охренеете!

– Мне нравится твой запал. Рассказывай, что предлагаешь? – с улыбкой спрашивал я, увлеченный его энергией.

– Во-первых, нам нужно подключить холодные продажи, – ответил он. – По моему опыту с МТС, это классно сработает и здесь.

– Хмм, продавать апарты за шесть миллионов рублей по телефону? Ты думаешь, это реально? – усмехнулся я.

– Да, конечно! Соберем в рамках компании колл-центр. Человек десять. Подготовим базы первых лиц компаний и инвесторов, которые заходят на сайты конкурентов. Один «звонарь» делает по 50 звонков в день. Десять сотрудников – 500 звонков. За месяц – 10 тысяч. Понятно, что будет много отказов, но даже при однопроцентной конверсии – это 100 потенциальных клиентов. И плюс к этому 10 тысяч человек узнает о нашей компании – уверенно рассуждал Михаил.

– Инструмент новый. Интересно будет протестировать, – задумчиво сказал я. – Какие еще идеи?

– Погрузиться во все маркетинговые активности. Оставить только то, что реально работает, и максимально усилить. Перенастроить «Битрикс», сделать полную автоматизацию, менеджеров разделить на две категории: тех, кто работает с постоянными клиентами, и тех, кто только с новыми. Ну и конечно – дисциплина, новые регламенты и никакой самодеятельности. Ребята у вас сейчас очень расслабились, а мне для достижения серьезных результатов нужна максимальная эффективность!

– Михаил, мне нравится твой подход! Твоя цель на ближайшие полгода – выйти на прежний уровень продаж, – сказал я. – А это 200 миллионов в месяц. У нас в продаже стоят отличные объекты, причем и в Москве, и в Питере. Осталось только подтянуть продажи и маркетинг. Уверен, с твоим опытом и энергией ты точно справишься.

– Кирилл Александрович, с таким продуктом и портфелем проектов – без вариантов. Все сделаем в лучшем виде, – с энтузиазмом ответил Михаил.

– Есть еще один важный вопрос – сотрудники. Я понимаю, что если с ходу начинаешь вводить новые порядки, будет много недовольства. Ребята привыкли работать по прежним стандартам, и радикальные изменения будут воспринимать отрицательно, – уточнил я. – Твоя задача – сделать плавный переход и насколько возможно сохранить команду. Коллектив у нас хороший. Сотрудники очень опытные и отлично знают продукт. Не перегни палку.

– Все понятно. Буду работать аккуратно, но в рамках намеченных планов, – улыбнулся Михаил.

А на должность технического директора мы взяли Николая, работавшего до этого менеджером по стройке в McDonald’s. В его задачу на прежнем месте входили анализ помещений для новых точек сети и полное сопровождение стройки до момента запуска. Послужной список кандидата был весомый, а уровень компетенций – впечатляющий. На работу к нам он вышел уже в начале января.

Ну а дембельским аккордом 2022 года стал визит Дани в офис.

– Привет, Кирилл! Как дела? – спросил он, усевшись в кресло напротив меня. – Слышал, не очень – стройку затягиваешь, выкуп просрочил по новым объектам. Как видишь, я был прав.

– Да все нормально, Дань, ничего страшного не произошло, – пожал я плечами. – Мы справимся. А ты чего хотел?

– Да тут должок за тобой – два миллиона, – усмехнулся он. – Припоминаешь?

– А ты, Дань, ничего не путаешь? – уточнил я. – Ты свою долю продал, получил полный расчет. Так что долгов у меня никаких нет.

– А «Гривцова»? Мы с моего расчетного счета деньги за него отправляли, – ответил он. – В документах все есть. Так что, согласно документам, ты мне их должен вернуть.

– Стоп, у нас там был, если ты помнишь, полный взаимозачет, – сказал я. – Так что все оплачено. И мы с тобой этот вопрос обсуждали.

– Ну мало ли что мы с тобой обсуждали, – ухмыльнулся мой бывший друг. – У меня есть документы, в которых черным по белому написано, что ты мне должен два миллиона рублей. Так что давай не будем доводить до суда. Жалко будет выставлять тебя еще и на судебные издержки.

– Дань, я тебе все заплатил, и ты это прекрасно знаешь, – спокойно ответил я. – Так что сейчас ты занимаешься мошенничеством чистой воды. И, кстати, что по этому поводу говорит твоя саентология? Как там с этикой и движением по Мосту? Или когда деньги нужны, то от главных постулатов можно отклониться?

– Кир, то, что ты оплачивал или не оплачивал, – абсолютно не важно, – ответил Даня. – Главное – у меня есть документы. А с этикой у меня все в порядке. Между прочим, саентология и статус клира дают мне право совершать правосудие над неэтичными людьми. Чем я, кстати, и планирую заняться.

– Неожиданный поворот, – протянул я.

– Еще какой! – ответил он. – И я могу подать на вас с Викторией заявление в ОБЭП. Деньги вы с моего счета отправляли, распоряжались им, как хотели, и ни о чем не ставили меня в известность, а это мошенничество в особо крупных размерах и статья. Так что лет на пять точно потянет.

– Ммм, интересная позиция, – усмехнулся я. – А как насчет того, что Виктория – финансовый директор компании и вела дела в наших интересах? Или насчет того, что все наши платежи фиксируются в реестре, к которому ты имел доступ и эта процедура, действовавшая с момента основания компании, была утверждена именно тобой?

– Слушай, Кир, не морочь мне голову, – поморщился Даня. – Факт остается фактом: деньги списывали с моего расчетного счета без моего письменного согласия. Так что, если не хочешь срок, давай начнем с двух миллионов.

– Да уж, ловко ты все это придумал, – хмыкнул я. – А тебе не кажется странным сообщать о мошенничестве, да еще в крупном размере, через год после того, как ты покинул компанию? То есть на протяжении пяти лет работы в ней у тебя вопросов не было, а тут вдруг появились?

– Лучше поздно, чем никогда, – снова скривился Даня.

– Никаких двух миллионов я тебе платить не буду, – ответил я. – Потому что я тебе ничего не должен. Так что до встречи в суде!

– Ну что ж, как знаешь, – вставая, бросил Даня. – Я, между прочим, насчитал хищений на 60 миллионов. Думаю, ОБЭП это оценит. Так что удачи, Кирилл. Да… и вот еще что. Ты же помнишь, что название Investa придумал я и получил на него патент? Так вот – ваша компания его недостойна. У тебя есть время до апреля 2023 года, чтобы сменить название и логотип. В противном случае буду подавать в суд еще и за нарушение авторских прав.

Буквально через пару дней мне сообщили, что на нашу очередную квартиру нагрянули правоохранители. И это был уже 13-й объект, на котором они устроили «маски-шоу» по приказу все еще неведомого мне противника.

За окном искрилась и сияла радугой новогодняя иллюминация, а на душе у меня скребли кошки.

Несмотря на обещания Михаила, методы его работы были достаточно жесткими и вызывали большой резонанс в компании. План продаж в январе мы провалили. Перед нами маячила реальная угроза срыва сроков выкупа на трех объектах и, как следствие, потеря 200 миллионов рублей. Бывший друг и партнер оказался подлецом.

Да, хуже года у меня не было. Но все же в голове отчаянно билась цитата Коэльо: «В конечном итоге все будет хорошо. Если пока не хорошо – значит, это еще не конец».