2019 год оказался не только удачным, но и роковым. Как для меня, так и для Investa. Он чуть было не разрушил мой новый бизнес, погребя под собой все мои мечты. Впрочем, забегая вперед, скажу, что все последующие годы, начиная с 2019-го, были для нас такими сложными, что мы ощущали себя персонажами эпического блокбастера, в котором с завидной регулярностью происходят взрывы, наводнения, землетрясения и атаки инопланетян. Где главный герой выходит из, казалось бы, безвыходных ситуаций и потом запрыгивает в последний вагон уходящего поезда, который везет его к новым, еще более сложным испытаниям.

Хотя начало года не предвещало никакой катастрофы.

На новогодних каникулах мы с Данилом решили ввести традицию: встречаться в начале января в новом эффектном панорамном ресторане и составлять детальные планы по проектам на год.

В этот раз наш выбор пал на «Рыбу» на Аптекарской набережной. Уютное и стильное место с панорамными окнами и красивейшим видом на замерзшую Неву, Кантемировский и Гренадерский мосты, заснеженные фонари и Выборгскую набережную.

Устроившись в кафе и заказав большой чайник облепихового чая, мы приступили к планированию.

– Ну что, Кир, мы молодцы! – Даня поднял свою чашку. – В нашем загашнике продаж на 600 миллионов. Такими темпами скоро можно будет говорить о Forbes.

– Да, неплохо, – поднял и я свою, любуясь насыщенным цветом чая. – Но этого мало. Предлагаю в новом году поставить целью миллиард. То есть делать продажи примерно на 85 миллионов ежемесячно.

– В точку! – кивнул Данил. – Ну, за новые и вполне осуществимые планы!

– За наш режим бога! – добавил я. – За то, что у нас все получается и летит!

Мы символически чокнулись чашками и выпили чаю за наши масштабные цели.

– Слушай, Кир, а ведь у нас действительно все летит, – с каким-то детским удивлением посмотрел на меня Данил. – Три объекта в стройке, еще несколько почти распродали. У нас сильнейший отдел продаж: статистика стремится вверх каждый месяц.

– Да, а еще у нас очень сильный маркетинг, четко выверенная воронка и стабильные лиды, – добавил я. – Так что из стартапа мы уже превратились в стабильно растущую компанию.

– А будем еще круче, если внедрим разработки Хаббарда, которые я предлагаю, – убежденно и даже немного фанатично сказал мой партнер. – Но ничего, вот вернусь из Южной Африки со степенью клира и все сделаю по канонам.

После этих слов мое настроение малость испортилось. «Опять Даня со своей саентологией[25]», – с досадой подумал я.

Я очень уважал и ценил Данила. У него были как раз те качества, которых не хватало мне, – активность, запредельная инициативность и адская уверенность в себе. Он обладал поразительной, даже зашкаливающей мотивацией и способностью знакомиться и поддерживать отношения с людьми из «высшей лиги». Но вот его стремительное погружение в саентологическое учение и желание вовлечь в него всех окружающих начинало меня немного беспокоить.

И еще меня поражал его подход к финансам. Бо́льшая часть учебного и практического материала в «Клубе миллионеров» была направлена на формирование множественных источников дохода, инвестиций, пассивного дохода и оптимизацию необоснованных расходов. Данил с большим интересом поглощал эти знания, но на практике поступал абсолютно наоборот. Он умудрялся тратить практически все, что зарабатывал, совсем не думая о подушке безопасности и не обращая внимание на инвестиции, несмотря на наши возможности.

Он мог легко и непринужденно обращаться к людям с неловкими и неудобными для них просьбами, настаивал на своих условиях, не заботясь о нуждах другой стороны. И, наконец, Даня мыслил масштабными категориями и большими цифрами и стремился прямиком в космос, ставя цели, на мой взгляд, оторванные от реальности.

В общем, он был революционером. Я же был практиком, прагматиком и мыслил скорее эволюционно. И наша полярность дополняла друг друга и давала хорошие результаты в бизнесе. Но меня здорово настораживало его все более глубокое увлечение саентологией.

С ней он «познакомился» на тренинге Хаббарда по административным технологиям. Один из наших коучей был адептом этого учения и «пробрасывал» его идеи на занятиях. Ими-то Даня и увлекся, и еще с 2018 года начал проходить базовые курсы. Меня саентология не впечатлила, а вот курс по административной технологии Хаббарда показался очень эффективным и помог перестроить в свое время работу Astra Media Group. На хаббардовских инструментах мы делали и Investa.

Но Данил все больше погружался в саентологию, и когда его финансовая ситуация улучшилась, то решил и вовсе «сделать карьеру» в «организации». Он намеревался пройти «Мост» к полной духовной свободе, добиться звания клира, то есть статуса человека, который освобожден от пагубных последствий череды жизней, а затем и достичь уровня ОТ 5 – божественного контроля над «материей, энергией, пространством и временем». Мой партнер был так увлечен этой идеей, что все чаще и чаще рассказывал мне философию американского фантаста, пытаясь затащить и меня в ряды саентологов.

В итоге я однажды сходил на тестирование в их организацию. И восхитился разве что тем, как эффективно была выстроена церковь с точки зрения бизнес-процессов и прибыли, потому что за каждых чих и продвижение в саентологической иерархии нужно было платить, и платить немало. Несмотря на это, Даня нашел свой смысл в учениях Хаббарда. Что ж, это его выбор. «В любом случае, – думал я, – системность лучше хаоса».

Даня же грезил о новом статусе в стане саентологов. Степень клира – очень правильного и просветленного человека – можно было получить в одном из сильнейших обучающих центров саентологии в ЮАР. Он запланировал эту поездку еще в 2018 году, перечитал кучу саентологической литературы, прошел процедуру физического очищения и, конечно, заплатил за свое участие в южноафриканском тренинге сумму с шестью нулями.

– Ну а в личном плане у тебя какие цели? – оторвал меня от раздумий о саентологии Даня.

– В этом году собираюсь посетить десять стран, – улыбнулся я. – Все строго по моему «Плакату мечты». Но прежде хочу разобраться с нашей управляющей компанией.

– Да, что-то наши «Гости» начали буксовать. Мы все внимание даем «Инвесте», УК – по остаточному принципу, – удрученно бросил партнер. – И естественно, финансовые показатели «не очень».

– Да не то чтобы «не очень». Мы в приличном минусе. Здорово, что для инвесторов мы показали хорошую доходность в прошлом году и сарафанное радио отлично работает. А вот наша расходная часть очень не оптимальна. Штат избыточный. К тому же наш Миша стал врать, причем много. Тут всплыли такие вещи, что у меня только одно предложение – уволить его.

– Обеими руками за. Миша давно косячит по-черному. Статистика падает, хотя проект перспективный и самодостаточный. По идее, он должен приносить хороший доход не только инвесторам, но и нам.

– Ну что ж, значит, вопрос с Мишей закрыт, – резюмировал я. – На его место предлагаю поставить Ксюшу.

– Которая маркетолог в «Гостях»? – уточнил Данил.

– Да, – кивнул я. – Девчонка выстроила прекрасные отношения с сотрудниками. Очень идейная и инициативная. Мне кажется, у нее хороший потенциал руководителя. Думаю, потянет.

Так в нашей управляющей компании «Гости любят» появился новый руководитель. Ксюша действительно неплохо справлялась с задачами управленца – в УК дела пошли лучше: выровнялась загрузка номеров и повысился уровень сервиса.

А весной ударила молния, которая чуть было не спалила нашу Investa. Мы с Викторией завтракали на кухне, вскользь прислушиваясь к новостям по телевизору. Как гром среди ясного неба прозвучали слова ведущей:

– Срочное сообщение из Госдумы. Только что принят закон о запрете отельной деятельности в жилом фонде, инициированный Галиной Хованской.

Я смотрел на экран телевизора, где транслировалось табло думского голосования. Как когда-то в школе, передо мной пульсировали огромные цифры: 405 – за, 1 – воздержался. Так в одночасье Госдума единогласно поставила крест на деле моей жизни. Мы с Викторией ошарашенно смотрели друг на друга.

– То есть наши Investa и «Гости любят» с сегодняшнего дня нелегальны, – медленно проговорил я.

– Ага, – кивнула Виктория. – Несмотря на то что мы стремились строить «белые» компании, создавали десятки рабочих мест, давали ценности инвесторам, туристам и даже городу, аккуратно отчисляли налоги, помогали реализовывать программу по расселению коммуналок.

– Это какой-то бред, – все еще не мог отойти я от шока. – Во всем мире люди сдают свое жилье как хотят – хоть долгосрочно, хоть посуточно. Это личный выбор и право любого собственника! А тут какие-то чиновники одним взмахом руки убивают бизнес тысяч людей!

– Ну, ты же понимаешь, что у госпожи Хованской очередная предвыборная кампания, – пожала плечами Виктория. – Обычным людям нравятся такие инициативы. Ведь на словах она борется с ужасными хостелами и возможностью проживания гостей из дружественных стран, которые действительно могут создавать неудобства жильцам. Такие социально-ориентированные шаги точно принесут ей много политических баллов.

– Да это – ради бога. Я многократно видел такие хостелы и прекрасно понимаю, что там происходит. Но у нас совсем другой формат и гости совершенно адекватные. Зачем всех под одну гребенку?

– Ну а зачем ей разбираться? Чиновникам всегда было глубоко плевать на бизнес. Ведь все предприниматели – капиталисты, богачи и хапуги.

– Ага, чиновники собственными руками загоняют нас в серую зону, – сокрушенно сказал я. – Идиоты! Они хоть подумали о том, где теперь будут жить туристы? Ведь сейчас в Питере 50 % всего номерного фонда находится в жилом.

– Боюсь, в рамках предвыборной кампании это мало кого интересует. Об этом подумают потом, когда на летний чемпионат по футболу туристов некуда селить будет, – отозвалась супруга. – Но проблемы у нас будут не только в УК. Думаю, продажи апартаментов тоже встанут.

В тягостных размышлениях я отправился в офис. Конечно, законопроект активно обсуждался не один месяц, бизнес пытался объяснить чиновникам, что такой подход незамедлительно и негативно отразится на экономике, не говоря уже о сотнях рабочих мест. Но Хованская и сотоварищи верещали об интересах жильцов многоквартирных домов.

Разумеется, логика в ее словах была. Очень часто коммуналки, сдаваемые выходцам из Средней и Центральной Азии, превращались в общежития мигрантов со скандалами, пьянками, грязью, насекомыми и грызунами. Я, как никто другой, знал о последствиях таких «среднеазиатских хостелов». Мы выкупали такие коммуналки и сами приходили в ужас от состояния и квартир, и подъездов.

Но ведь была и другая сторона медали. Investa ремонтировала такие убитые квартиры, делала там удобное жилье и сдавала его в аренду абсолютно адекватным людям. Кто от этого выигрывал? Да все! Туристы, которые получали возможность любоваться Питером по нескольку дней, проживая в комфортабельных номерах, расположенных в аутентичных старинных домах в самом центре. Собственники коммуналок, которые наконец вырывались из лап своего коммунального кошмара. Да, они меняли центр на Девяткино или Кудрово, но взамен у людей появлялись долгожданные нормальные жилищные условия. Благодаря нам, а не буксующей программе по расселению коммуналок от Смольного[26]. Наконец, и жители соседних с выкупаемыми нами квартир получали свою выгоду. Мы меняли коммуникации – обычно в подвалах либо в соседних квартирах – и ремонтировали парадные.

За два года деятельности Investa мы расселили 39 коммуналок, более ста человек получили отдельное жилье. И это только наша компания. Сколько еще людей забыло бы это страшное слово – «коммуналка», если бы не идиотский закон Хованской? Вопрос риторический. Но в итоге наш продукт из ликвидного, надежного и классного инструмента для инвестирования превратился в непонятное, мутное, опасное и, главное, незаконное дело.

Впрочем, идиотизм чиновников в Питере стал виден незамедлительно. Дело в том, что в нашем городе половина номерного фонда находится в жилом фонде. Ежегодно в сезон в Северную Пальмиру съезжается до девяти миллионов человек. И согласно статистике, загрузка номеров в центре с мая по сентябрь составляет 90–95 %. Поэтому к предстоящему сезону-2019 половине туристов просто будет негде жить.

Между тем в тот год в городе проводилось сразу несколько крупных международных спортивных турниров, на которые планировали приехать десятки тысяч болельщиков. Конечно, поняв это, чиновники Смольного схватились за голову. Но… дальше поступили как всегда: неофициально было сказано, что до конца сезона нововведения не коснутся бизнеса и никаких запретительных мер вводиться не будет. Но ведь проблему такое решение не снимало. Зато уж мы вмиг почувствовали эффект закона Хованской: телефоны в нашем отделе продаж замолкли.

– Что делать будем, Данил? – обратился я к своему партнеру.

– Кир, не знаю, – сокрушенно посмотрел на меня Данил. – Я постоянно думаю, что можно сделать. Даже этот идиотский закон наизусть выучил. Но ты пойми: я не могу отменить поездку в ЮАР.

– Дань, у нас тут мир рушится. Вообще непонятно, что теперь с бизнесом будет, – удрученно и непонимающе смотрел я на Данила. – Ты мне нужен. Не знаю, как мы здесь вывезем это.

– Кир, пойми, для меня саентология сейчас имеет огромное значение. Я точно решил двигаться по Мосту и получить статус клира. Это самая важная поездка в моей жизни, – не слышал меня партнер. – В ЮАР один из лучших саентологических учебных центров. Я за полгода поездку планировал со всей семьей. К тому же я заплатил за это очень серьезную сумму. Так что отказываться – вообще не вариант.

– Да что ты нашел в этой саентологии? – не выдержал я.

– Кир, в двух словах этого не объяснишь, – начал проповедь Данил. – Саентология делает людей лучше, просветленней, этичней. Понимаешь, у Хаббарда все прописано до мелочей. Я в организации реально становлюсь лучше и эффективней. Появляется новая система ценностей, жизнь наполняется смыслом. Я открываю этот мир с другой стороны.

– Ладно, это твой выбор, и я его уважаю, – вздохнул я. – Езжай, зарядись там как следует, потому что потом нужно будет вкалывать по-черному. Ты когда возвращаешься?

– Обратный билет пока не брал. Как пойдет, – пожал плечами Данил. – Мне надо статус клира получить. Так что, может, через месяц-полтора.

– Ясно, – мрачно сказал я. – Тогда давай сейчас пробежимся по планам. Итак. Как закон будет работать, пока непонятно, но продавать жилой фонд – уже не вариант. Значит, у нас только одно решение – выходить в нежилой.

– Ну да, другого варианта нет, – мрачно кивнул Данил.

– Но здесь проблема: объекты в разы больше наших коммуналок, и цена квадрата дороже, – начал я излагать свои мысли. – А нам нужно доходность для инвесторов показывать не менее 11–12 %. Поэтому я тут подготовил новые критерии для таких объектов и поставил задачу Артему в отдел подбора. В парней – верю. Должны справиться. Будем весь центр переворачивать.

– Вот видишь – решение есть! Выберемся! – с энтузиазмом сказал Данил. – Так и сделаем. Юридическую сторону я, как обычно, беру на себя. В нежилом фонде апартаменты можно выводить в отдельный кадастр, в отличие от долевой собственности в квартирах. Это огромный плюс для инвесторов. К тому же есть возможность пройти классификацию на три или даже четыре звезды. Для нас это новый уровень, и моя поездка в Африку позволит нам его добиться. Буду работать там за двоих: взаимодействовать со Вселенной и молиться за вас. Так что, Кир, все у нас получится.

– Ладно, Дань, договорились, – ответил я. – Постарайся все-таки вернуться побыстрее.

В итоге Данил проторчал в ЮАР почти полтора месяца. Пообещав работать из Африки, он практически полностью выпал из общения. Но я понимал, как важно это обучение для моего партнера, поэтому не роптал, а вместе с командой Investa, засучив рукава, начал работать с двойным усердием. Кстати, статус клира Даня тогда так и не получил, вожделенного звания ему удалось добиться спустя некоторое время уже в Питере.

– Так, ребята, отставить панику! – обратился я к своим сотрудникам. – Мы создали этот рынок и прошли такой путь точно не для того, чтобы споткнуться и упасть на первом же препятствии. План такой: идем в нежилой фонд. Ищем нежилые помещения или здания от 200 до 500 квадратов. Артемий, новый чек-лист с критериями подбора уже у тебя на почте. Ценник за метр смотрим до 100 тысяч.

– Кирилл Александрович, – бросил на меня озадаченный взгляд Артем, – весь нежилой фонд начинается от 120–130 за квадратный метр. А если смотреть маленькие площади, в 200 квадратов, так и вообще 150 тысяч за метр.

– Ищи лучше, Артемий, – бросил я. – Выше 100 тысяч – не наш вариант. Доходность инвесторов будет меньше 8 %, а это никому не интересно. Выворачиваем весь центр, смотрим все, что есть в продаже, торгуемся как никогда. Женя, как с упаковкой коммерции?

– Здесь все отлично, – ответил Евгений. – Посмотрел критерии для прохождения классификации. Две звезды получить совсем легко. По сути, ремонта, который мы делаем, достаточно для их получения. В три звезды вложиться придется побольше. Понадобится оформленная входная группа, стойка ресепшен, номера не менее 14 квадратных метров, сейфы и телефоны, как минимум для связи с ресепшен. Четыре звезды – гораздо сложнее. Там все, что в трех звездах должно быть, только входная от 60 квадратных метров, увеличенная площадь номеров, ресторан, внутренние сервисы. Желательны кондиционеры, парковка и оборудование для инвалидов. В общем, для «четверки» мы пока не готовы. А вот две или три звезды сможем спокойно получить.

– Отлично! Артур, опрос инвесторов по нежилому провели?

– Да, интерес есть, – тут же ответил Артур. – Потенциал выделения отдельного кадастра – всем нравится. Нравится и возможность пройти классификацию. Ну и еще большой плюс отеля в нежилом фонде – это возможность работать с турагентствами и селить группы. Так что сплошные плюсы. Главное, чтобы цена не выросла относительно наших коммуналок.

Серьезные лица моих ребят озарились улыбками. Конечно, все они, впрочем, как и я, находились в сильном напряжении. Ситуация была серьезной: мы шли туда, где еще не знали брода. Мы намеревались откусить большой кусок, только-только научившись переваривать маленький. Но ведь храбрость города берет!

Я встал, подошел к нашему колоколу и призывно прозвонил в него несколько раз.

– Свистать всех наверх! – подмигнул я ребятам.

Этот колокол появился в нашем офисе на заре Investa. Воодушевленный фильмом «Охотник с Уолл-стрит», где компания главного героя отмечала каждую успешную продажу ударом колокола, я отправился на блошиный рынок на Удельной. Там откопал старинный медный морской колокол с русского корабля. Судя по табличке, эта рында последний раз отбивала склянки на судне в 1911 году. Раритет я повесил в нашем офисе и ввел традицию: менеджер, успешно закрывший сделку, называет адрес объекта, количество проданных студий и бьет в колокол. Этот ритуал прижился – вот уже шестой год у нас регулярно стоит колокольный звон.

Наш первый блин на новом поприще не оказался комом. Мы достаточно быстро нашли первый объект. Это оказалась бывшая гостиница – небольшое стометровое помещение. Буквально тут же нашелся и инвестор, который сразу же выкупил у нас все помещение целиком. Так что в мир коммерческой недвижимости мы зашли довольно стремительно.

Через некоторое время мы нашли еще один отличный объект – пятисотметровое здание старого бизнес-центра на Лиговском проспекте, 50 – в 10 минутах от Московского вокзала и по цене 90 тысяч за квадратный метр. Фактически примерно столько же в среднем стоил метр в коммуналках, которые мы выкупали раньше. Но общая цена оказалась в четыре раза выше: с нас запросили 40 миллионов рублей. Конечно, мы не упустили возможность поторговаться и скинули три миллиона рублей. «Лиговский, 50» мы достаточно быстро упаковали и выставили на продажу, и я понял, что мне нужна перезагрузка.

Объект на Лиговском, 50 (корпус 7)

Поэтому оставив бразды правления Данилу, Елене и Ксении, я решил совместить полезное с приятным – отдохнуть и выполнить часть своего личного плана путешествий, который составил себе на 2019-й. Кстати, в тот год я его перевыполнил. Вместо запланированных 10 стран я посетил 15, причем 11 из них – новых.

В первую очередь я с сыном Тимофеем отправился в Турцию к Игорю – своему приятелю, с которым познакомился на «Матрице». Он владел несколькими апартаментами в Алании, куда и пригласил меня, обещав показать страну. И надо отметить, обещание выполнил – Турция заиграла для меня новыми красками. Я уже бывал в бывшей Османской империи, в Стамбуле. И тогда я здорово разочаровался в стране, поскольку Турция все же ассоциировалась у меня со сплошным all inclusive и буйными загулами наших соотечественников. А Стамбул, да еще зимой, впечатления совершенно не произвел. Возможно, именно поэтому в дальнейшем я старательно избегал этой страны.

Игорь же провез нас по побережью Средиземного моря, показал красивые уединенные пляжи, уютные небольшие городишки. Конечно, мы доехали и до Каппадокии, где, увы, не смогли покататься на воздушном шаре из-за нелетной погоды, но зато увидели уникальную архитектуру этого местечка.

Из Турции мы с Тимофеем полетели в Израиль, где в аэропорту Бен-Гурион встретились с прилетевшим из Питера Вадимом – моим «полиграфическим» партнером. Но Святая Земля вызвала у меня очень противоречивые чувства: грязь, сомнительная архитектура, плохие рестораны и очень высокие цены. Например, хлеб в Тель-Авиве стоил 400 рублей, дюжина яиц – 200, а весьма посредственная шаверма – 1500. Но это и неудивительно. Израиль, как я выяснил позже, входит в десятку самых дорогих стран мира. При этом самая низкая зарплата там начинается от 150 000 руб.

И все же я не могу отказать Израилю в атмосферности и колорите!

Конечно, я с интересом смотрел у Стены Плача на ортодоксов со смешными шляпами и пейсами, терялся на иерусалимском рынке с его торговыми лабиринтами, испытывал досаду при остановке лифтов в шаббат на каждом этаже, любовался старинным кладбищем на Масличной горе. Само собой, был в восторге от рифов Красного моря в Эйлате. И, конечно, получил невероятные впечатления от Мертвого моря. Я действительно лежал на воде, в которую нельзя ни погрузиться, ни нырнуть. И почти кричал от боли, когда вода попала мне в глаза. Безумно щиплет!

В общем, в Питер я вернулся и отдохнувшим, и перезагрузившимся. Там меня уже ждал вернувшийся из Африки Данил, переполненный эмоциями.

– Кир, ты даже не представляешь, какой это космос! Это просто офигительная трансформация! У меня – полное переосмысление всего! Жизнь вообще приобрела другой смысл и уровень! Ты даже не представляешь, какие у меня появились новые цели! – беспрестанно рассказывал он мне о своих впечатлениях от поездки.

– Супер, Данил. Я рад за тебя, – улыбнулся я. – Ладно, мы оба перезагрузились, теперь давай о делах.

– Ты не понимаешь, – не унимался Данил. – У меня реально есть возможность на реинкарнацию! Понимаешь, наша жизнь не конечна! Мы перерождаемся в новые формы!

– Ок, Дань, я понял, что это круто, – пытался сохранить я терпение. – Но давай уже спускайся на землю. Нам бизнес надо восстанавливать. Дел невпроворот.

– Да, я считаю, что нам нужно пригласить консультантов, досконально знающих технологии Хаббарда, – вдохновенно ответил Данил. – Они проведут тесты нашим сотрудникам, дадут нам понять, насколько этичные и продуктивные люди у нас работают и насколько они нам подходят, и покажут пути развития.

– Я бы пригласил коуча по административной технологии, – предложил я. – Ты иногда предлагаешь действительно работающие бизнес-схемы из Хаббарда. Подумай, что мы можем почерпнуть еще.

Но Данил все же фиксировался на своих идеях, чем, честно говоря, немного расстраивал не только меня, но и нашего исполнительного директора Елену. Она пришла к нам из компании, которая внедряла административную технологию Хаббарда, где мы проходили тренинг. Но Елена, в отличие от моего партнера, в религиозную плоскость не ушла.

А Данил шел дальше. Он периодически постил в социальных сетях свои саентологические достижения и мысли, связанные с учением Хаббарда. И тут начали возникать вопросы у наших инвесторов, поскольку люди стали негативно реагировать на Данино увлечение, а некоторые даже поглядывали на компанию с недоверием. Более того, я знал, что наши инвесторы обсуждают эту тему и весьма переживают по данному поводу.

Тут я сделаю небольшое отступление. Дело в том, что Рон Хаббард был разносторонней личностью. И помимо одиозных саентологии и дианетики, у него была очень толковая административная технология – набор эффективнейших и самодостаточных бизнес-инструментов, которые внедряются в компанию и кратно улучшают результаты бизнеса, делая его понятным, прозрачным, оцифрованным и развивающимся. И технология Хаббарда была никак не связана с религией Хаббарда. Именно за его административную технологию я был «за» двумя руками, а вот что касалось саентологии – категорически против.

– Дань, я тебя очень прошу: перестань афишировать свою церковь, – взывал я к разуму Данила. – Я понимаю, это твоя история, ты вправе делать то, что ты считаешь нужным. Но инвесторы, да и сотрудники далеко не всегда с пониманием относятся к твоему выбору. Ты же не хочешь, чтобы из-за твоего увлечения, которое только порождает ненужные слухи и сплетни, у наших клиентов и потенциальных партнеров менялось отношение к компании?

– Это ты не понимаешь, Кир, – не слышал меня Данил. – Я делаю себя и людей лучше, эффективней, чище, наконец. Тебе, кстати, тоже нужно серьезно поработать над собой.

В общем, разногласия на почве саентологии у нас с Даней росли и множились. Впрочем, на нашем бизнесе пока это не сказывалось.

Тем временем первые продажи «Лиговского, 50» шли со скрипом: и для нас это было новое дело, и покупатели боялись приобретать незнакомый формат, и срок выхода на сделку вместо привычного месяца составлял четыре. И тут мы сделали упор на едва ли не главное преимущество нежилого фонда. В этой категории жилья каждому апартаменту можно было выделить отдельный кадастровый номер. То есть если раньше наш инвестор покупал только долю, то тут он становился собственником уже полноценного объекта недвижимости с отдельными документами и кадастровым номером. Глубже разобравшись в этом, наши клиенты стали активнее приобретать юниты.

В итоге за неделю до сделки у нас оставалось семь нераспроданных студий. Конечно, мы удвоили усилия. К тому же нас поддержали и постоянные инвесторы – кто-то приобрел сразу два номера. В объект поверил и Артур и тоже купил в нем студию. Еще одну студию приобрел я. В итоге к назначенному сроку у нас были проданы все 30 апартаментов. Это была самая большая наша сделка – в кабинете нотариуса собрались 25 инвесторов и один продавец. Причем он настоял, чтобы сделку оформлял его нотариус. Мы пытались объяснить владельцу, что наш специалист имеет большой опыт в оформлении сделок по такой модели, знает все нюансы, но… продавец продолжал решительно настаивать на своем нотариусе.

Увы, эта сделка стала для нас одной из самых трудных и длительных: к юристу мы зашли в девять утра, а вышли в десять вечера. Жара в +30 прибавляла градус и к общей нервозности: офис нотариуса с трудом вмещал всех участников процесса, которые дружно вдыхали и выдыхали горячий воздух.

– Так, товарищи, что-то я не поняла, – недоуменно смотрела на нас нотариус – тетушка лет сорока пяти. – А где у нас Иванов? Он значится собственником сразу двух объектов. Мы без него не можем проводить сделку.

Данил, который проводил эту сделку сам, тут же начал звонить потерявшемуся инвестору, но трубку никто не брал. Лишь в обед нам ответил заспанный и нетрезвый голос:

– Ох, извините! Я проспал!

– Послушайте, вопрос очень важный, – сказал ему Данил. – Без вашего присутствия мы не можем продолжить сделку и подписать договор купли-продажи.

– Ребята, я просто в дрова! – промямлил товарищ Иванов. – Мне сегодня не до сделки.

На этом разговор закончился. Это был даже не форс-мажор, а настоящий провал, которого мы, конечно, не могли допустить. Даня придумал выход: мы вытащили из оборотки сколько смогли, а остальное в буквальном смысле собирали по карманам и занимали у знакомых в режиме реального времени. Но сумму за проспавшего пьяницу мы довнесли и продолжили слушать нотариуса, которого вдруг перебила одна из собственниц апартаментов.

– Подождите. А пункт 5.1 откуда взялся? – недовольно спросила она. – Я его не видела.

– То есть вы хотите сказать, что не читали окончательный вариант договора? – сдвинула брови нотариус.

– А я настаиваю на отмене пункта 6.2, – вдруг раздался мужской голос.

– Нет, этот пункт останется в любом случае либо я отменяю сделку, – решительно произнес собственник нашего объекта.

– А я, как будущий собственник, не готов на условия, прописанные в пункте 6.2, – присоединился к дискуссии еще один инвестор.

Далее еще часа два продолжались дебаты между собственником и инвесторами, но никто не хотел уступать.

– Это какая-то дичь! – встала часа в четыре женщина с усталым лицом. – У вас ничего не готово! Клиенты даже договор не видели!

– Не волнуйтесь! – пытался спасти ситуацию Данил. – Я понимаю, все устали. Договор, конечно, все видели, но просто на седьмом часу буквы расплываются перед глазами. Спокойно! Все под контролем! Обычные юридические шероховатости. Это в общем-то нормальная ситуация – такое бывает при каждой сделке.

– Так, господа, у меня через три часа самолет, – поднялся солидный мужчина в возрасте. – Через полчаса максимум я отсюда ухожу.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся Данил. – Скоро все закончится. Вы успеете в аэропорт.

Еще через два часа измученная пара просто встала и пошла к выходу.

– Постойте! – пытался задержать их Данил.

– Если я не выпью сейчас бокал вина, то просто не смогу физически находиться в этом кошмаре, – меланхолично ответила женщина, открывающая дверь.

Еще через час инвестор, у которого был самолет, начал набирать номер аэропорта.

– Я хотел бы сдать билет на рейс 2045, – громко и мрачно сказал он. – Нет, я точно не успею.

– Так, господа, из-за отсутствия вашего Иванова я не вправе завизировать вашу сделку, – вынесла приговор нотариус.

– Мы собрали недостающие деньги и оформим недвижимость на себя. А после, когда Иванов вернется в рабочее состояние, переоформим уже своими силами на него, – быстро разъяснил Данил.

– Ну и сделка у вас, ребята, – нотариус посмотрела на часы. – Но, как говорится, все бывает в первый раз.

– Да что у вас тут за бардак! – воскликнул недовольно мужчина с внешностью военного.

– Простите, у вас не будет валерьянки? – развязывал галстук вспотевший мужчина с нервным лицом.

Наконец уже в ночи на договоре была поставлена последняя подпись.

– За мою двадцатилетнюю практику это была самая сложная сделка, – уставшая нотариус сняла очки и начала тереть воспаленные глаза. – Больше я таких сделок проводить никогда не буду. Учтите на будущее, Николай Петрович.

– Я тоже так продавать не буду, – буркнул уже бывший собственник бизнес-центра.

Когда я наконец добрался до дома, то с большим удовольствием плеснул себе щедрую порцию коньяка. Это был даже не марафон, а какое-то иезуитское испытание на прочность. Прихлебывая коньяк, я разбирал этот кейс по косточкам. Несомненно, мы сделали большое дело и доказали сами себе, что можем оперативно собрать пул инвесторов на такой большой объект.

Но мы допустили и серьезные ошибки. Из них мы сделали важные выводы: на крупные сделки инвесторы должны выходить только по доверенности на нашего представителя, а оплату следует производить исключительно по безналичному расчету. Этой стратегии мы придерживаемся и по сей день.

Заходя в нежилой сектор и планируя классифицировать наши новые объекты как трех- и четрырехзвездочные, мы стали думать о новом бренде. Ведь «Гости любят» – это мини-отели в бывших коммуналках. Теперь же выход на более высокий уровень требовал и новой упаковки нашего продукта.

К решению этого вопроса я привлек горячо мной любимое брендинговое агентство «Звезда».

Ребята сделали нам новую концепцию. В ее основу легла мысль о том, что нынешняя жизнь предполагает совмещение места работы и отдыха без потери комфорта. Потому наши апарт-отели – это совокупность удобного проживания, удачной локации и возможности работать, имея под рукой всю необходимую инфраструктуру, включая рабочее место, кухню и клиентоориентированный сервис. При этом стоимость такого варианта доступна для большинства клиентов.

То есть во главу угла мы ставили многофункциональность, практичность, экономичность и качество жизни. Так возникла наша новая сеть Port Comfort.

После такой тяжелой сделки я взял под мышку Тимофея, и мы рванули в Хорватию, которая вошла в мой личный топ самых красивых стран Европы. Я не мог налюбоваться местными пейзажами, где огромные сосны стоят прямо у моря! Там я впервые попробовал трюфели, причем в разных видах и во всевозможных вариантах приготовления. Это очень вкусно! В Хорватии я объедался не только деликатесными грибами, но и свежайшими устрицами. Так что если рай для гурманов существует, то он, вероятно, находится именно в этой стране.

Но самые незабываемые впечатления в ту поездку я получил от Венеции, куда мы с сыном двинули с Балкан, взяв напрокат машину. Ехать было всего 300 километров, что по нашим российским меркам – сущий пустяк. Так что в семь утра мы стартовали на бюджетном Renault Clio в Италию, предварительно заехав на заправку, где я залил полный бак бензина. По дороге двигатель начал немного барахлить, но я не придавал этому значения: глупо ждать от такой дешевой машины уровня моего Porsche.

Добравшись до Венеции, мы бросили машину на подземном паркинге в материковой части города и отправились к каналам и Дворцу дожей на электричке. Наслаждались мы с Тимофеем феерическим городом до вечера, и в тот день я не раз ловил себя на мысли, что казавшаяся мне до того расхожей фраза о том, что «Питер – это Северная Венеция» все же имеет под собой реальное основание.

Вечером мы вернулись на паркинг, решив ночевать уже в Хорватии. Спустившись на минус второй этаж, сели в Renault, и я стал заводить автомобиль. А в ответ – тишина. После нескольких бесплодных попыток я начал думать, что же могло произойти с машиной, у которой всего 15 тысяч пробега. Меня поразила единственная мысль, которая пришла мне в голову. Чтобы проверить свою догадку, я достал документы на машину. На первой же странице четким жирным шрифтом было написано: CDI. Да, моя машина была дизельной! А я залил в нее под завязку бензин! Что делать?! Конечно, звонить главному специалисту по французскому автопрому.

– Пап, привет! – весело начал я. – У меня тут небольшая проблемка. Залил в дизельную Renault бензин. Шансы есть ее оживить?

– Ну что я могу сказать, сын?! Мо-ло-дец! – рассмеялся отец. – С вероятностью 50 на 50 твой двигатель умер. Но есть шанс: если ты откачаешь из бака бензин и зальешь в него солярку, может и случится чудо. Но имей в виду, как в фильме – воткнуть в бак трубку и отсосать бензин, – не получится. Сейчас французы все на электронике. Без специалиста не обойтись.

– Спасибо, пап! – сказал я и положил трубку.

Теперь у меня действительно была проблема. Как мне провернуть такую операцию в провинциальном городке, где никто не говорит по-английски, и к тому же в поздний вечер пятницы? Конечно, я сделал несколько звонков в автосервисы, где выслушал автоответчики, любезно сообщившие мне на итальянском языке, что станции техобслуживания закрыты. Я начал соображать дальше, и тут меня посетила гениальная идея.

Мы с сыном вылезли из подземного паркинга и отправились в McDonald’s, где я подключился к интернету и начал разыскивать русскоязычных гидов Венеции, через которых пытался найти умельца, который мог бы мне помочь. После двух десятков звонков по WhatsApp мне повезло.

– Да, у меня есть знакомый паренек. Он как раз на сервисе работает, – сказал мне мужской голос. – Сейчас попробую его отыскать.

Через полчаса, за которые я успел пролистать несколько сайтов, чтобы понять, сколько стоит моя Renault и какова будет сумма компенсации, ко мне подъехали гид и тот самый парень из сервиса с канистрой солярки, который почти забыл русский язык за время своей жизни в Италии. После сложных манипуляций, что отнюдь не сводились к выкачиванию топлива с помощью трубки, моя француженка завелась! Я был нереально благодарен моим спасителям и, конечно, щедро их отблагодарил.

Была уже глубокая ночь, так что мы с Тимофеем решили остаться в Венеции. Нашли уютный маленький отельчик, где и переночевали, а субботним утром прогулялись по еще пустынным улочкам красивейшего города мира. И все же до сих пор, когда я вспоминаю о Венеции, первым делом в моей памяти всплывают не прекрасные гондолы, а воспоминания о приключении с Renault.

Вернувшись в Питер, я узнал, что мои ребята уже нашли новый объект, находившийся просто в бомбическом месте Петроградки. Пятиэтажное старинное здание располагалось на улице Блохина – в 500 метрах от Петропавловской крепости, зоопарка и Военно-исторического музея артиллерии и буквально в километре от Дворцового моста, Стрелки Васильевского острова и Эрмитажа. Из окон открывался потрясающий вид на Князь-Владимирский собор.

На продажу был выставлен офис московской IT-компании, расположенный на двух этажах пятиэтажного здания с собственным отдельным входом по цене 100 тысяч рублей за метр. Мы распланировали помещение на 24 апартамента и внесли залог. Юниты распродались как горячие пирожки. Не успели мы реализовать объект на Блохина, как Артем нашел новый лакомый кусочек.

На Лиговском проспекте, между одноименной станцией метро и Московским вокзалом, есть небольшая промзона, где располагаются склады, небольшие бизнес-центры и андеграундные тусовочные места. Там-то Артем и подобрал здание – бывший склад итальянской компании, которая занималась продажей краски.

Объект на улице Блохина, 20

Объект на Лиговском, 50, корпус 9

При первом взгляде объект казался крайне непрезентабельным: двухэтажная разрисованная безвкусными граффити коробка с тремя маленькими оконцами. Но там были трехметровые потолки на первом этаже и 4,5-метровые на втором. Общая же площадь помещения – 432 квадратных метра.

Мои ребята морщились: объект неподходящий и бесперспективный. Но у меня, уже хорошо покатавшегося по свету и имеющего, что называется, насмотренность, было совсем другое мнение.

– Ребят, здесь можно сделать отличный вариант в альпийском стиле! – сказал я своим пригорюнившимся сотрудникам.

Мы сели с дизайнерами и нарисовали проект замечательного почти что шале. Единственная трудность заключалась в том, что на этот раз нам нужно было проводить реновацию не только внутри помещения, но и на фасаде, чтобы пробить окна в каждый номер. Но эта преграда не казалось мне серьезной. Поэтому мы немедля заключили сделку по шикарной для нас цене – всего в 75 тысяч за квадратный метр. Для коммерции это просто космос!

Продажи этого проекта, рассчитанного на 21 апартамент, шли тяжелее: инвесторы, глядя на бетонную коробку с жестяной крышей, сомневались, что из нее получится прекрасный альпийский домик. Однако к назначенному сроку нам удалось реализовать все номера. И хотя сделка купли-продажи, ставшая в Investa третьей по величине, заняла всего пять часов, на этот раз она прошла без сучка и задоринки, поскольку мы учли все наши предыдущие ошибки и сделали из них правильные выводы. К тому же на этот раз сделку мы проводили у нашего нотариуса.

Так что удар от приснопамятного закона Хованской стал для нас не смертельной раной, а мощным стимулом для собственной трансформации и расширения возможностей. Более того, я нашел и определенные плюсы в этом бездумном законе. Во-первых, нашим мини-отелям в коммуналках нельзя было присвоить звезды, а апартаменты в нежилом фонде абсолютно легально классифицировались. Во-вторых, юниты в коммерческой недвижимости имели отдельные кадастровые номера и, соответственно, отдельные документы на собственность целого объекта, а не доли в нем, как это было в коммуналках.

Вместе с тем закон Хованской осложнил и так непростую историю с согласованием перепланировки, которая и до новой нормы была очень сложной задачей, а теперь стала практически невыполнимой. Признаюсь честно, что в своих первых квартирах я просто махнул рукой на все эти согласования после того, как нанятый мною подрядчик провозился год, но так ничего и не узаконил.

Однако когда у меня появились инвесторы, игнорировать данный вопрос я уже не мог. Сначала эту непростую задачу взял на себя Данил, но он быстро утомился, и мы нашли подрядчика для согласования наших перепланировок, а мой партнер контролировал его работу и взаимодействовал с инвесторами в рамках этой задачи. Но ситуация отягощалась тем, что после принятия закона Хованской товарищи из Смольного дали негласное указание вообще не узаконивать перестройку помещений, имеющих отельные признаки. Начиная с 2019 года мы получили отказы по согласованию на все наши объекты.

Ситуация была патовая: у нас имелись обязательства перед инвесторами, но исполнить мы их не могли, несмотря на то что делали все легально и в соответствии с законодательством, потому что комиссия по согласованию «зарубала» наши проекты на невразумительных основаниях.

Конечно, был вариант выстроить с чиновниками личные отношения и так решить вопрос. И эту стратегию с блеском мог бы осуществить Данил, но тут снова вмешалась саентология.

– Понимаешь, я клир, а это – максимальный уровень этики, – втолковывал мне Данил. – Я просто не могу выстраивать неофициальные отношения с чиновниками. Я должен быть максимально этичным.

– Ясно, – сказал я бесцветным голосом. – Тогда нужно найти решение в рамках правового поля. Есть идеи?

– Да, мы будем судиться с МВК и через суд доказывать корректность наших действий.

Так мы и поступили. Стали подавать иски на МВК за недобросовестное исполнение обязательств. И хотя суды постоянно затягивались и длились намного дольше планируемых сроков, в начале 20-х годов нам все же удалось добиться согласования перепланировок нескольких квартир.

Но вернемся в 2019 год. Осенью, когда туристический сезон в Питере миновал, мы с Тимофеем предприняли новое турне – на этот раз промчались «галопом по Европам». Третьим в нашей туристической группе был Вадим. На Volkswagen Tiguan Вадима за две недели мы посмотрели Беларусь, Польшу, Австрию, Словению, Словакию, Чехию, Венгрию и Латвию. Конечно, это был шквал эмоций.

Больше всего меня впечатлила Чехия. Я, питерский гордец, был уверен, что нет места красивее моего родного города. Но, оказывается, есть – и это Прага. В гастрономическом плане я отметил Венгрию – только лишь традиционный котелок гуляша и стейк из фуа-гра стоят отдельного посещения Будапешта. В общем, к осени я уже перевыполнил свой план путешествий.

Конечно, все мои разъезды обошлись в копеечку. Но я мог их себе позволить, потому что четко усвоил одну установку еще в «Клубе миллионеров».

– Нельзя тратить все деньги, которые ты зарабатываешь, на свои «хотелки», – говорил нам коуч. – Необходимо инвестировать и создавать источники пассивного дохода. И вот уже когда деньги начинают работать на тебя – получать от жизни максимум удовольствия, понимая, что тратишь не последнее.

Именно поэтому я, уже имея в активе четыре квартиры с 24 апартаментами, продолжал вкладывать практически все доходы в новые объекты недвижимости. Разумеется, речь идет об апартаментах в Investa. Хотя бы раз в год я обязательно резервировал для себя один-два юнита в новых объектах. Кстати, эта стратегия «аукнулась» мне удивительным образом и привела к смене тактики распределения прибыли среди инвесторов.

– Кирилл, тут у нас инвесторы стали волноваться, – как-то сказал мне Артур.

– Что случилось? – удивленно спросил я, зная, что никаких проблем не наблюдается.

– Понимаешь, когда они узнаю́т, что ты и себе покупаешь студии в наших отелях, – улыбнулась наш руководитель отдела продаж, – начинают сильно переживать, что ты свои апартаменты будешь загружать в первую очередь, а их студии – по остаточному принципу.

– Интересный поворот, – усмехнулся я.

– Но это еще не все, – продолжил Артур. – Многие инвесторы стали жаловаться, что видовые апартаменты загружаются лучше, нежели те, которые находятся на нижних этажах.

– А вот это уже проблема, – задумался я.

Чуть позже, собравшись командой и устроив мозговой штурм, мы решили распределять прибыль от наших апарт-отелей по котловому принципу. То есть доходы от всех номеров – а их мы продавали по одной цене, независимо от вида из окон и этажа, – суммировались и делились между инвесторами пропорционально площади их юнитов. Это решение полностью удовлетворило инвесторов и закрыло все их возражения.

Но вернусь к своей личной финансовой стратегии – именно она давала моему «Плакату мечты» возможность быть не просто абстрактной красивой картинкой, а демонстрацией того, что у меня уже есть, или того, что я претворил в жизнь.

Поэтому в конце года я достиг еще одной цели: взяв Тимофея и Теону, мы с Викторией отправились во Вьетнам. К тому времени путешествия стали для меня не только перезагрузкой, но и возможностью побыть с семьей. В Питере я полностью отдавался бизнесу, работая по 16 часов в день. И увы, времени на общение с детьми и женой оставалось крайне мало. Поездка же во Вьетнам стала тем еще приключением!

Все началось с того, что наш рейс задержали из-за плохого самочувствия одного из членов экипажа. Так что в ожидании замены заболевшего мы болтались в Пулково. Правда, сам полет прошел отлично, особенно для Теоны, которая проспала большую его часть. Но еще два часа мы убили по прилете на паспортном контроле, и это был самый длительный переход через границу в моей жизни. Так что в отель в Нячанге мы приехали только к восьми утра.

В гостинице выяснилось, что заселят нас не раньше двух дня. Не очень хорошая перспектива болтаться в лобби с двумя маленькими детьми. Впрочем, и это оказалось не последним испытанием. В нашем номере – в хорошем четырехзвездочном отеле – не оказалось… окон! Конечно, такого я стерпеть не мог, поэтому поругался с администрацией, получив в итоге шикарный номер на последнем этаже с видом на море. Знакомство с Вьетнамом не обошлось и без местной кулинарной экзотики. Мы попробовали специалитеты Индокитая: крокодила, лягушку и змею. Не могу сказать, что меня они восхитили, но свой гурманский спектр я, разумеется, расширил.

Поскольку я не большой любитель «матрасного» отдыха, через четыре дня, взяв Тимофея, я махнул в Сайгон, то бишь в Хошимин. Там меня впечатлил Нотр-Дам-де-Сайгон – практически полный двойник собора Парижской Богоматери. Построили его, разумеется, французы, причем все до последнего гвоздя привезли с собой. Например, красный кирпич – из Марселя, а витражи – из Шартра. Примечательно, что все шесть колоколов Нотр-Дам-де-Сайгон звучат только один раз в году – на Рождество.

А напротив этого собора находится еще одна достопримечательность – здание Главпочтамта, внутренние металлоконструкции которого проектировал сам Эйфель. На мой взгляд, эта почта весьма смахивает на французские вокзалы золотого века.

Конечно, поразил музей жертв войны, особенно фотографии обезображенных жертв американских бомбардировок напалмом. Абсолютно жуткие снимки. Еще более чудовищная вещь ждала нас чуть позже: на выходе из экспозиции дети тех, кто пережил американские бомбардировки, торговали сувенирами. Люди без рук или ног, без глаз, с головами какой-то неправильной формы протягивали нам простенькие поделки.

Еще одно яркое впечатление – туннели Кучи. Несмотря на то что подземные катакомбы адаптированы для туристов, находиться там весьма тяжело. Мне приходилось передвигаться в темноте и духоте, согнувшись в три погибели, а в некоторых местах и на корточках, ударяясь о потолок и натыкаясь на резкие повороты. И все это – под канонаду из тира, имитирующую перестрелку. Так что Сайгон невероятно четко показывал, что такое война.

После Хошимина мы вернулись к Виктории с Теоной, где продолжали еще несколько дней плескаться в теплом море, а затем отправились в Петербург, в котором уже начался сезон «грязь замерзла».

Перед самым Новым годом нам удалось сдать наш первый крупный отель на Лиговском, 50. Но иначе как многострадальным я этот объект назвать не могу. Поскольку Николай со своими ребятами был занят на другом объекте, мы решили собрать еще одну строительную бригаду и взяли нового прораба – Сашу, приятеля Данила, который делал ему ремонт в квартире. С помощью Саши мы планировали создать свой строительный департамент, нанять в штат специалистов и вести стройку самостоятельно. К несчастью, этот шаг оказался провальным.

Саша, возможно, хорошо ремонтировал квартиры, но вот нюансы наших реноваций не знал. К тому же оказался очень слабым организатором, и специалисты, которых он нанимал, были весьма сомнительными. Как следствие, стройка оставляла желать лучшего и требовала постоянных доработок и переделок. Соответственно, затянулся и срок ввода объекта в эксплуатацию.

Еще одно роковое предложение последовало от нашего технического директора Саши Юртаева, который придумал заменить обычный стеновой «пирог» газоблоками. Согласно его расчетам, в таком варианте существенно улучшалась шумоизоляция. Но, увы, его расчеты не оправдались. Кроме того, мы сделали и еще одну ошибку – не учли толщину стен здания: после начала эксплуатации выяснилось, что для бизнес-центра она была нормальной, а вот для отеля – слишком тонкой. Поэтому в наших угловых апартаментах зимой температура воздуха не поднималась выше 17 градусов, так что нам пришлось закупать туда обогреватели.

Однако главной проблемой стал жестяной сарай, принадлежащий пединституту имени Герцена и примыкавший прямо к нашему отелю. Беда в том, что именно на этой стороне мы планировали вырезать в фасаде дополнительные окна, и вид из них мало кого бы впечатлил.

Деваться было некуда, и мы с Данилом отправились к ректору института решать вопрос. Нас встретил мужчина лет 50 приятной кавказской наружности.

– Ваган Леванович, как вы смотрите на то, чтобы убрать гараж с вашей территории? – взял Данил с места в карьер.

– Ребят, а вы вообще кто? – с недоумением спросил ректор. – И чем вам мешает наш гараж?

– Мы строим отель на примыкающем к вашему сараю участке, – стал объяснять я. – Нам нужно пробить четыре окна, но они будут выходить прямиком на ваше строение. Как понимаете, для туристов это большой минус.

– Так что у нас нет выбора. Мы обязательно должны с вами договориться, – сказал как всегда прямой Данил. – У вас есть какие-то предложения?

От такой бесцеремонности ректор крякнул и достал бутылку армянского коньяка.

– Да, ребята, теперь я понял, – поставил он три рюмки. – Ну, знаете ли, тут без ста грамм не обойтись.

– Нет, спасибо, – отказался я.

– Ну, как хотите, – сказал ректор и пропустил рюмашку. – В принципе, гараж убрать можно, – сообщил он, занюхивая коньяк долькой лимона. – И я даже могу разрешить вам работы на своей территории, но…

– Но ничего в этом мире нет бесплатного, – подхватил Даня. – Что вы хотите?

– Мне нравится ваш деловой подход, – усмехнулся ректор. – Хочу реконструкцию небольшого здания. Двести метров. Нужно вывезти оттуда весь хлам, залить полы и поставить перегородки. Как вы понимаете, у института на это денег нет.

– Ничего себе, – изумился Данил. – Такие работы на пару миллионов потянут.

– Ну и что? – пожал плечами ректор. – Вы же отель строите, чтобы деньги зарабатывать. Меня об услуге про́сите. Так приложите к этому свои старания.

Поскольку других вариантов у нас не было, мы согласились и на эту новую стройку. А если учесть все наши ошибки и то, что прораб Саша провалил все работы, «Лиговский, 50» стал нашим самым плохим по качеству объектом и обернулся сорванными сроками сдачи.

Но выводы мы, как всегда, сделали. В нашем чек-листе подбора появилось еще несколько пунктов, связанных с конструктивом здания. Также было принято решение работать только с проверенными подрядчиками, имеющими юридическое лицо и релевантный опыт строительства. Все мельчайшие детали ремонта, поэтапную сдачу-приемку объекта и штрафы за просрочку мы внесли в наш новый шаблон договора с подрядчиком. Прекратили эксперименты в тех областях, где у нас нет опыта, и продолжили работать с Николаем.

Таким был для меня 2019 год, который начался с «режима бога», продолжился путешествием по «кругам ада» и закончился покорением новой вершины.

Да, мы прилично просели в продажах и против 158 юнитов в 2018 году реализовали всего 117, а вместо вожделенного миллиарда отработали всего на 640 миллионов. Но ввиду того, что год был, мягко говоря, непростой – два месяца мы сидели без продаж, упаковывали новый продукт, с огромным трудом искали объекты в нежилом фонде, – результат был более чем достойный.

Так что итоги года нас совершенно устраивали.