Впятнадцать ноль-ноль все ученики отправились по своим делам. Некоторые вышли на улицу, другие расположились в библиотеке или столовой, но большинство поспешило в фойе, чтобы повеселиться. Колеблясь между тем, чтобы пойти перекусить или запереться в своей комнате, я наблюдала за ребятами. Практически все они знали друг друга, но, как и везде, среди них образовались определенные группы. Я также отметила, что ученики одной ступени не сильно-то общались с представителями другой. Это немного походило на среднюю школу, где семиклашки никогда не будут болтаться с десятиклассниками, но здесь все было еще хуже.

В конце концов, эти иерархические барьеры, а также гордые взгляды заставили меня пожалеть, что я вообще когда-либо допускала возможность влиться в коллектив. Поднявшись по ступенькам, ведущим на этаж для девочек, я быстрым шагом вернулась в свою комнату. Сняв ужасные черные дерби[4], выданные Академией, я, пыхтя, улеглась на кровать.

– Устала, – пробормотала, уставившись в потолок.

Самым большим положительным моментом в этой школе, безусловно, являются домашние задания. Если ученики работают весь год, с понедельника по субботу, с перерывом на четырехнедельные каникулы, и прилежно себя ведут, их не мучают заданиями, которые нужно выполнять после уроков. Я узнала об этом от Ингрид в конце занятия по французскому, когда она в очередной раз захотела подвести итоги.

– Чтобы преуспеть в предмете, займитесь самообразованием. Но это не обязательно. Каждый остается волен выбирать, развиваться ему или нет, – проговорила она.

Я точно не из тех, кто будет жаловаться на такое!

Теперь, расслабившись и успокоившись, я принялась вспоминать только что пережитый день. Это странно, но, кажется, я не понимаю суть творящихся здесь вещей. Как заметила Ингрид, отрицание успокаивает меня больше, чем принятие этих странностей. Я осознаю, что происходит, но мой мозг отказывается это признать. Возможно, крошечная часть меня задается вопросом, не наделена ли я сверхспособностями. Но я не готова меняться, я не хочу этого.

Именно в такие моменты отчетливее ощущалось отсутствие моей подруги Полин. У нее есть дар, которого нет и не будет больше ни у кого, этот дар ценен больше любой ступени: способность меня успокоить. У нее всегда есть решение любой проблемы.

* * *

– Ланеро!

Я широко распахнула глаза и обнаружила себя растянувшейся на кровати и в полной растерянности, не имея понятия, который час и как заснула. Но зато здесь, в моей комнате, был Гюго.

– Гюго, что ты здесь делаешь? – спросила я, удивленная его присутствием.

Я выпрямилась и оглянулась вокруг. Подходя к окну, заметила, что уже опустилась ночь.

– Готова к уроку?

– О чем ты? Который час и чего ты от меня хочешь?

Мой тон был не очень любезен, но мне все равно. Я еще не забыла его поведение накануне.

– Ради всего святого, я же обещал преподать тебе урок, чтобы ты, наконец, могла оставлять свои мысли в голове… И вот так ты принимаешь мое щедрое предложение?

Либо этот парень сумасшедший, либо нейроны в его башке развязали между собой настоящую войну.

– Ну до чего же ты смешнуля!

Я проигнорировала его. Не хочу иметь с ним дел, а если ему доставляет удовольствие читать меня, то милости прошу, мне больше нечего скрывать. И потом, как он проник в мою комнату?

– Мне это снится или ты отказываешься от моей помощи? – обиженно проговорил он.

– Вот именно, так что можешь идти!

Улыбаясь, он осмотрел мою мятую рубашку и перекошенную юбку. Но, поймав мой взгляд, Гюго снова нахмурился и скрестил руки на груди. Последовать моим словам он не спешил. Если он думает, что может вломиться в мою комнату посреди ночи и вести себя так, будто ничего не случилось, то пусть не тешит себя иллюзиями.

– Вот упрямая, честное слово!

Будучи самым продвинутым в школе, по мнению преподавателей, он, возможно, ожидал, что я прыгну ему на шею и сочту за честь его предложение преподать мне частный урок. Хотелось рассмеяться ему в лицо из-за этой безграничной дерзости. В любом случае, хоть капля гордости у меня еще осталась.

– Так для тебя это нормально – изображать из себя крутого парня на глазах у всех, а потом приходить и тайком помогать мне по вечерам? Смешнуля тут только ты!

– Что ты имеешь в виду?

– Ты все прекрасно слышал. Не нужны мне твои уроки. Уже поздно. Не знаю, как ты попал в мою комнату, но я не хочу, чтобы у меня были проблемы, так что вали отсюда.

Отчасти это был всего лишь предлог. По правде говоря, я абсолютно не доверяла Гюго. Что-то меня в нем смущало, а его предложение казалось странным и неискренним. И потом, я не забыла, как он обращался со мной в столовой.

– Во-первых, мы находимся в твоем подсознании, никто не заметит моего присутствия. А во-вторых, я не просил тебя доверять мне, я просто пообещал научить тебя блокировать свой разум – на благо всей школы. Знаешь ли, утомительно слышать, как ты во все горло поешь что-то вроде Бейонсе…

Но конец его фразы я уже слышала. Он только что сказал, что в данный момент находится в моем подсознании?

– Так я и сказал, Ланеро. Мы в твоем сне.

В первый раз я не осознавала этого, пока Гюго не рассказал мне об этом в библиотеке. Я отодвинула на задний план возражения по поводу его наглости и сосредоточилась на нем, на комнате, на запахах. Тем не менее все казалось очень реалистичным. Какая-то часть меня жаждала узнать больше, но продолжать унижаться перед ним? Да ни за что!

– Дай мне вескую причину принять твою помощь после того, как ты так себя повел. Откуда мне знать, что ты не собираешься играть со мной в свои подлые игры?

– Что ты теряешь, соглашаясь? По правде говоря, ты от этого только выиграешь.

Да, он не ошибался. И эта правда только разожгла мое любопытство – к моему величайшему разочарованию. Возможно, Гюго мог бы быть мне полезен… Но мы никогда не станем друзьями.

– Во-первых, я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь.

– Какую?

– Поклянись, что перестанешь издеваться надо мной или выставлять меня перед всеми дурой.

Он разразился смехом, откинув голову назад и прижимая руку к животу. Ну все, я буду его ненавидеть до скончания веков.

– Убирайся из моей комнаты, из моего сна и из моего разума!

Мой голос повысился на несколько октав, и этого оказалось достаточно, чтобы парень снова стал серьезным.

– Просто ты такая забавная… Ладно, ладно, в будущем буду предельно мягок, если ты того хочешь.

Я все еще сомневалась в его искренности, но глубоко внутри уже понимала: выбора у меня нет. То, что он мне предлагает, на самом деле – все, чего я ждала с самого приезда. Я хотела, чтобы мне объяснили, где я свернула не туда. И потом, я должна убедиться раз и навсегда, обладаю ли теми же способностями, что и остальные.

– Хорошо… Но прежде, чем ты научишь меня чему-нибудь, тебе не кажется, что мне следует узнать об этом больше?

– Что именно узнать?

– Обо всем. – Я развела руками. – Обо всем, что меня окружает.

Он закатил глаза.

– То есть ты предпочтешь, чтобы все свободно лезли тебе в голову до того момента, пока не узнаешь больше прямо обо всем, – передразнил он.

Гюго был прав, и потому меня это взбесило. Я не потерплю, чтобы еще хоть день кто-то мог читать мои мысли. И все же нужно получить больше информации об этой школе, учениках, а также узнать, почему они все меня ненавидят.

– Это не важно, – покачал головой Гюго. – Как только тебя перестанут читать столь явно, они прекратят ненавидеть и наконец увидят, что ты никого не обманываешь.

– А что, если не получится? Если у меня не получится это сделать?

– Ланеро, хочешь ты этого или нет, но ты Верховная. Сначала я подумал, что ты притворяешься, не знаю, по какой причине, но твои совершенно полоумные мысли привели меня к выводу, что, возможно, ты просто пока находишься в шоке от происходящего.

Я была даже больше, чем просто в шоке, и я рада, что парень это отметил. От слов парня меня накрыло волной облегчения, снявшей этот груз с моих плеч.

– Ладно, научи меня.

Гюго придвинул стул к моему столу и устроился поудобнее, широко расставив ноги. Он был одет в черную толстовку и джинсы, которые явно не выдавались школой. Парень долго смотрел на меня, не говоря ни слова, скрестив руки на груди, как это сделал бы психотерапевт во время сеанса. Чувствуя себя некомфортно, я стряхнула ворсинки со своей одежды и привела в порядок волосы, пытаясь думать о чем угодно, кроме его выводящего из себя взгляда.

– Сядь… и перестань визуализировать уже пляж, это ужасно!

Да высокомерие течет по его венам, не иначе!

Пока Гюго сдерживался, чтобы не рассмеяться, я устроилась на кровати лицом к нему.

– Ты уже пыталась блокировать свой разум? – спросил он.

– Хм… не совсем. На данный момент я все еще пытаюсь понять инструкции Ингрид.

– Тысячи шариков, которые нужно оградить и запереть в углу?

– Да, все так.

– Понятно… Это хорошая техника, но я думаю, ты можешь начать с другого способа.

Хорошо, что он не собирается преподавать мне тот же урок, что я слушала утром.

– На самом деле, – продолжил он, – у каждого свой подход к защите, но я, например, начинаю представлять барьер перед своим лбом… Что-то вроде щита, понимаешь?

В конце концов, может Ингрид не так безумна, как я думала.

Уже второй раз за эту встречу Гюго рассмеялся.

– Ты невозможна, Ланеро!

Я поймала себя на том, что сама хихикаю, и в течение нескольких секунд мы откровенно веселились. Мне стало от этого хорошо, будто я не смеялась целую вечность. Моя ненависть к нему тотчас же испарилась.

– Что ж, тебе нужно попробовать, – сказал Гюго, снова обретая обманчиво серьезный вид.

– Хорошо… И как мне действовать?

– Используй воображение, но также и силу мысли, чтобы выставить препятствие между мной и своей головой. А потом хорошенько подумай о каком-нибудь предмете.

Его объяснения были мне не до конца ясны. Без особой надежды на успех, я попыталась визуализировать барьер перед своим лбом, а затем нарисовала в уме что-то вполне материальное. Деревянный стул.

– Деревянный стул, давай заново.

Зеркало.

– Зеркало, – вздохнул он.

Я повторила упражнение добрых пятнадцать раз, но безуспешно, и после того, как я перебрала уже все вещи в своей комнате, моя сила воли начала слабеть.

– В этом нет смысла, я не такая, как вы.

– Давай, попробуй еще раз! – настойчиво поторопил Гюго.

– Нет, хватит.

– Слабачка!

– Не слабачка, а реалистка.

Внезапно он встал, вид у него был вымученный.

– Я уверен в твоих способностях, но, если ты сама не хочешь в них верить, я не собираюсь делать это вместо тебя!

Сперва моя бабушка утверждала, что у меня есть эти силы. Потом Ингрид. А теперь и он. Как они могут быть так уверены в этом?

Гюго развернулся на пятках и направился к двери. Не знаю почему, но я его окликнула:

– Погоди!

Он замер, но не обернулся.

– Хорошо, я постараюсь в это поверить.

Это правда: я не вкладывала в это всю энергию, возможно, потому что мне все еще трудно принять, что я отличаюсь.

Гюго, наконец, повернулся ко мне лицом, но так и не занял свое место в кресле. Он просто стоял и нетерпеливо ждал.

На этот раз я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Сделала несколько глубоких вдохов и медленно выдохнула, чтобы очистить сознание. Заставила себя в это поверить, мысленно твердя себе, что способна сделать то, что требуется. Наконец, в умиротворении и одиночестве внутри своего пузыря, я попыталась выставить этот барьер. Как ни странно, он представился мне в форме свечения. Его оранжевый свет падал на мой лоб, заставляя ощущать приятное тепло. Кажется, я достигла своей цели. Выдохнув последний раз, я открыла глаза.

«Гюго Жорден, какой же ты надменный».

Он и бровью не повел и все еще терпеливо стоял, скрестив руки. Кажется, урок усвоен!

– Ты ничего не слышал? – спросила я, совершенно потрясенная происходящим.

– Нет, – ответил он, улыбаясь. – Браво, Ланеро.

Мы повторяли тренировку снова и снова. Я была без ума от радости и хохотала после каждой успешной попытки. Еще несколько часов назад я так переживала, а сейчас поймала себя на том, что наслаждаюсь этой новой практикой. Казалось, я могу управлять Вселенной, и этого было достаточно, чтобы меня зачаровать. Сегодняшний день стоит отметить в календаре. Теперь официально я Верховная.

Видя, что я освоила азы контроля и научилась технике барьера, Гюго решил перевернуть ситуацию, пытаясь насильно вторгнуться в мой разум. Как и все эти несколько часов, я попыталась противостоять ему, но задача оказалась намного труднее.

– Ты действуешь мне на нервы! – взбесилась я, когда уже второй раз у меня не получилось оградиться.

Мое раздражение только позабавило его.

– Я слишком силен, Ланеро… Но, честно говоря, у тебя неплохо получается. Я думаю, ты без труда справишься с Первыми, а может быть, даже и со Вторыми.

Я кивнула, одновременно обрадованная и обескураженная тем, что он считает меня способной отбиться от кого-то.

– Я буду тренироваться днем и ночью, если потребуется… Никто больше не влезет в мою голову!

– Кроме меня, – усмехнулся Гюго.

Я хлопнула его по плечу, давясь от смеха. Его мой жест удивил так же сильно, как и меня саму. Он кинул быстрый взгляд на свою руку, которую я только что по-дружески ударила, а потом перевел взгляд на меня. Ситуация была настолько неловкой, что у меня вспыхнули щеки. Он натянуто улыбнулся, но воцарившаяся атмосфера непринужденности уже полностью исчезла.

К счастью, он успел взять себя в руки.

– Итак, каково это – обладать способностями?

Когда я уже собралась ответить ему и поблагодарить за помощь, по Академии вдруг разнесся сигнал подъема, который прерывал наше общение так же, как и во время первого сна.

Гюго собирался сказать мне что-то еще, но было уже слишком поздно. Он растворился, и я открыла глаза прежде, чем слова сорвались с его губ.

Я обнаружила, что не сижу, а лежу на своем матрасе, одна. Не двигаясь, я прикрыла веки, пытаясь понять, что произошло. Неужели все это было взаправду? Воспоминания сохранились, но они как в тумане, будто они где-то далеко-далеко.

Придя в себя, я встала с кровати, схватила чистую форму, приняла быстрый душ, а затем направилась в столовую.

Распахнув входные двери обеими руками, я ненадолго замерла, чувствуя, что задыхаюсь. Мне было почему-то боязно снова увидеть его. Не знаю, как вести себя после этого ночного урока. Наконец я вошла в столовую, где уже сидели несколько учеников, и кинула взгляд в его угол. Там еще было пусто.

Этим утром я была полностью предоставлена самой себе. Поглотила тарелку яичницы-болтуньи в дополнение к миске хлопьев и булочке. В завершение съела немного винограда. Хорошо позавтракав, я уже намеревалась встать, как вдруг Гюго, наконец, прошел в двери. Я знала это, потому что, как и всякий раз, когда он оказывался где-либо, его аура подавляла. Большинство учеников повернулись в его сторону. Как обычно, они взглянули и на меня, только сердитых взглядов стало меньше.

Встряхнув влажными волосами, Гюго кинул быстрый взгляд в мою сторону, прежде чем подойти к буфету. Сегодня он был одет не в свой форменный пиджак, а в простой темный свитер с вышитым на груди четырехлистным клевером, символом Академии.

Понимая, что и так слишком долго на него пялилась, я снова сосредоточилась на тарелке и, играя с ложкой, сделала вид, что полностью поглощена молоком, оставшимся в хлопьях. Я выстроила свой барьер, применяя на практике то, чему научилась этой ночью, тем самым пресекая всякие попытки других узнать, что сейчас чувствую.

Когда Гюго прошел мимо меня, я уловила запах мыла, но парень не остановился. Без единого слова или взгляда он занял место через два стола от моего.

То, что произошло во сне, остается во сне.