Класс П был таким же, как и аудитория на вчерашних уроках французского. Сидя за одной из парт в первом ряду, я перекусила бутербродом, который захватила для себя чуть раньше. Урок математики должен начаться через пару минут, еще есть время, но у меня не было настроения завтракать в суматохе.

Этим утром Ингрид продолжила свой вчерашний урок. Когда она проверила нас одного за другим, то была рада увидеть мой прогресс. С этого момента я знала предмет так же хорошо, как и мои одноклассники. И одна девочка даже коротко поздравила меня. Теперь я в долгу перед Гюго.

Незадолго до тринадцати часов ученики начали появляться в классе один за другим. Вскоре аудитория заполнилась. Тома снова вошел в дверь в компании этой Клары. Он направился в мою сторону, улыбаясь, в то время как она глядела на меня пару секунд, и только потом заняла свое место.

– Привет, Анаис, ты в порядке?

– Да, а ты?

Я была рада с ним поговорить. В прошлый раз я просила его помочь мне покинуть это заведение. Это было не так давно, но с тех пор ситуация в корне изменилась. Мои способности проявились.

Он на мгновение задержался рядом со мной, расспрашивая о первых днях в школе и о том, как я осваиваюсь тут. На моменте, когда я объясняла ему, что начинаю все здесь понимать, высокая темноволосая девушка в прямоугольных очках, сидящих низко на переносице, без единого слова села на стул рядом со мной. Я попыталась поймать ее взгляд, но она положила локти на стол и закрыла лицо руками.

– Почему ты пересела? – спросил меня Тома.

– В каком смысле?

Он указал на парту чуть дальше, позади Клары.

– Ты вроде там сидела вчера?

– Да, но это же был другой класс, – возразила я. – Ты снова собираешься сказать мне, что, как и в столовой, я не имею права сидеть там, где хочу?

– Нет, конечно, поступай так, как считаешь нужным, – непосредственно ответил он, смеясь.

Именно в этот момент в классе появился Гюго. Мы не разговаривали друг с другом со вчерашнего вечера, как будто того сна никогда не существовало. Я сосредоточилась на Тома, чтобы не пялиться на Гюго, пока тот двигался в направлении своей парты.

– Тогда я спокойна!

– Кстати, у тебя есть планы на сегодня?

– Э-э… нет, ничего такого.

– Не хочешь прогуляться?

Удивленная, но обрадованная, я улыбнулась ему.

– Да, почему бы и нет?

– Потрясающе!

Он предложил мне встретиться с ним в холле после урока, а затем вернулся на свое место. Мое довольное лицо меня выдавало. Если в этой школе и есть кто-то, кто никогда не смотрел на меня свысока, так это он.

Вдруг моя соседка решила обратиться ко мне, несмотря на то что мы с ней еще даже не были знакомы.

– Тебе не следует встречаться с этим мерзким типом.

– Прости?

Не знаю, что меня поразило больше – что эта девушка заговорила со мной или то, что она полила Тома грязью. Я повернулась к ней, ожидая продолжения, но в итоге та не сказала больше ни слова, снова сложив голову на руки.

– Могу я узнать, почему ты мне это говоришь?

Она опять выпрямилась, впиваясь в меня взглядом. Ее карие глаза с несколькими зелеными крапинками мгновение изучали мое лицо, а потом стали блуждать и по рукам. Я точно знала, что она ищет, и это меня раздражало. Устав от того, что все думают только об этой дурацкой отметине, я закатала рукава рубашки, протянув ей свои запястья.

– Может, хочешь рассмотреть поближе?

Она резко отвернулась, смутившись. Я последовала ее примеру и, пребывая в раздражении, вернула свое внимание к доске.

– Прости, но все не так просто, как тебе кажется, – наконец сказала она. – Меня зовут Алисия… А тебя – Анаис, верно?

Разумеется, она знала мое имя, как и все ученики этой школы. Я не хотела зацикливаться на этой детали и постаралась успокоить нервы. Девушка моего возраста наконец-то соизволила мне представиться, и я не собиралась посылать ее из-за такой мелочи. Однако я не могла оставить без внимания ее слова в адрес Тома. Не поворачиваясь, я напрямую спросила:

– И почему я не должна встречаться с Тома?

– Он просто придурок, – прошептала девушка, будто боясь, что он ее услышит.

Я сдержалась, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Не очень убедительный ответ.

– Пока он зарекомендовал себя как любезный человек, в отличие от…

Я не закончила предложение. Алисия закатила глаза, как бы говоря: «Ну и наивная!»

– Расскажи, о чем ты, прошу!

– Ясное дело, Тома непревзойденно добр, – усмехнулась она. – И, конечно же, именно по этой причине он подписал петицию.

Тут Алисия сообразила, что я понятия не имею, о чем она говорит, и, кажется, даже пожалела о последних сказанных словах.

– Так ты не знала об этом…

– О чем ты говоришь?

Она не ответила и указала на дверь подбородком.

В класс торопливым шагом зашла женщина лет сорока, мгновенно прерывая многоголосую болтовню. Ее каштановые волосы, гладко зачесанные назад, были завязаны в конский хвост, а ее естественно нахмуренные брови придавали ей строгий вид.

– Всем добрый день.

– Здравствуйте, мадам Пуарье, – ответили ей некоторые.

Не дожидаясь ответа, она проверила, все ли на месте, подсчитав учеников с помощью указательного пальца.

– Я надеюсь, вы готовы к контрольной.

– Что, в первый день? – едва слышно прорычала я в воротник.

Сказанная фраза рассмешила мою соседку.

– Вот как бывает с мадам Пуарье, – сообщила она, пока наша учительница уже раздавала листочки.

Я мучилась над тремя листами упражнений уже почти час, как вдруг первый ученик поднялся, чтобы сдать сделанные задания. Вне всяких сомнений, это Гюго. Он передал бумаги мадам Пуарье и, даже не спрашивая разрешения, вышел из класса.

Другие не сильно задержались и один за другим последовали его примеру, в то время как я тщетно пыталась вспомнить различные формулы, необходимые для решения квадратного уравнения.

Когда моя соседка, в свою очередь, тоже покинула кабинет, я впала в панику. Почти никого не осталось, а я все еще не продвинулась вперед. Провал на экзамене не входил в мои привычки.

Раздосадованная, я наконец покинула класс. Алисия, прислонившись к стене коридора, выпрямилась, заметив меня, как будто специально поджидала.

– Завалила? – спросила она.

Это еще слабо сказано – этого слова недостаточно, чтобы описать масштабы катастрофы. Я вздохнула от недовольства.

– Мне удалось выполнить три упражнения из десяти, да и в них я не слишком-то уверена, так что это ты мне скажи.

Она нахмурилась в знак сочувствия.

– Ничего, наверстаешь упущенное, – успокоила меня она. – Если хочешь, можем вместе повторить материал, я отличница в математике!

Я заставила себя улыбнуться: ее намерения меня утешили.

– Может, пойдем и подкрепимся в столовке, чтобы забыть о твоем горе? – добавила она, поднимая указательный палец, как будто это идея века.

Ученики этой Академии теперь казались мне даже еще более странными, чем раньше. Сегодня они смотрят на тебя свысока, а на следующий день приглашают за свой стол. Хотя могу ли я в таком положении жаловаться?

– Я не голодна… Думаю, засяду в библиотеке и больше не выйду из нее до конца дня.

Она приобняла меня за плечи и направилась к лестнице. Ее жест удивил меня, но я воздержалась от комментария, позволяя вести себя.

– О, не расстраивайся, все будет хорошо! И потом, я думала, у тебя запланирована дневная прогулка?

Мое разочарование от экзамена заставило меня позабыть о Тома. Я должна встретиться с ним чуть позже. Но прежде, чем это произойдет, мне нужно знать больше. Я вспомнила слова Алисии. О чем она говорила в начале урока? Остановившись перед первой ступенькой, я заглянула ей в лицо.

– Ты не ответила на мой вопрос тогда, по поводу петиции.

Она колебалась лишь мгновение, удивленная моей настойчивостью.

– Возможно, мне не следовало рассказывать тебе об этом… Но сейчас, когда дело уже сделано, думаю, ты все равно не будешь себя вести так, будто я тебе ничего не говорила.

– Ты проницательна.

Она покачала головой, смеясь, но так или иначе продолжила:

– Твое появление здесь немного взбудоражило всех. Учитывая, что у тебя нет метки, некоторым ученикам пришло в голову, что тебе не место среди нас… Они думали, что сбор подписей против твоей кандидатуры может заставить тебя покинуть Академию.

Удивленная этим откровением, я потеряла дар речи. Я прекрасно осознавала, что мне здесь не рады, но пытаться исключить меня… Это уже попахивает безумием.

– Не волнуйся, мадам Жорден отказалась участвовать в этом спектакле. Она настоятельно посоветовала заговорщикам сосредоточиться на учебе, а не строить козни новеньким.

К счастью, директриса еще в своем уме. Это правда, что с тех пор, как я приехала, идея вернуться домой пропитала каждую мою мысль, однако только у меня есть право выбирать – оставаться или нет.

– Ты подписывалась под ней? – спросила я напрямую: я была не готова к общению с людьми, которые поддержали эту авантюру.

Алисия нахмурилась, но я бросила на нее настойчивый пристальный взгляд. Я знала эту девушку только два часа, так с чего бы мне ей доверять?

– Нет, я не подписывала. Впрочем, меня об этом и не просили. Со временем ты увидишь, что я одинокая душа и никто мне и слова не говорит.

Если она не врет, то это печально. Я чувствовала то же самое уже несколько дней и даже не могу представить, что бы делала, продолжайся так весь год.

– Как тогда ты можешь быть уверена в том, что Тома тоже поставил подпись?

– Я, может, и серая мышь, но не глухая. Тебе непременно придется спросить его об этом, если ты мне не веришь.

После того, что я только что узнала, я больше не испытывала особого желания видеться с ним. Тем не менее Алисия права в одном: я должна ткнуть его носом в то, что он наделал.

– А ты можешь сказать мне, кто еще подписал петицию?

По правде говоря, я хотела знать, играл ли Гюго какую-либо роль в этом деле. Помимо Тома, а теперь и Алисии, он единственный, с кем я обменялась больше, чем парой слов.

– Не обижайся, но в этой петиции фигурируют имена практически всех учеников школы. Эта идиотка Клара всем плешь проела.

Теперь стало ясно, почему она так пялилась на меня, стоило нам пересечься.

– Она сумасшедшая, эта девчонка, я же ничего ей не сделала! – пробормотала я яростно.

Алисия положила руки мне на плечи, чтобы успокоить.

– Даже если никаких веских причин нет, ты должна признать, что в день испытаний твое выступление было полным фиаско. Когда все увидели, что ты не владеешь даже азами практики и что у тебя даже нет метки, то само собой сочли тебя неодаренной. Докажи им обратное.

Я молча кивнула, хотя эти новости только что испортили мой день. Вырвавшись из ее рук, я спустилась по первым ступенькам лестницы, возмущенная лицемерием некоторых.

Когда мы вошли в главный холл, у меня в голове крутился только один вопрос. Хотел ли Гюго, чтобы я покинула школу? Почему-то я придавала большое значение этой детали. Наличие чьей-либо подписи или ее отсутствие вряд ли повлияло бы на уровень моей тревожности. Тем не менее, решившись, я все же задала беспокоящий меня вопрос Алисии:

– А Гюго тоже участвовал в этом?

Та тут же разразилась смехом.

– Что в этом смешного?

– Только не говори мне, что втрескалась в Гюго Жордена?

С каких пор упоминание какого-либо человека, кем бы тот ни был, сразу же означает наличие чувств к нему? Ну и чушь! Однако невольно мои щеки приобрели розовый оттенок.

– Нет, разумеется, нет! Просто, кроме Тома и тебя, он – единственный, с кем мне удалось пообщаться.

– О, перестань, мы все видели сцену в столовой! Кроме того, это мило, что он позволяет тебе сидеть за одним из своих столиков.

Супер. Я думала, что Алисия отличается от других, но сейчас у меня сложилось впечатление, что она ничем не лучше. Я не ответила, проглотив саркастические замечания по поводу отсутствия в ее словах какого-то ни было здравого смысла. Она заметила мое смущение и вернулась к интересующей меня теме:

– На самом деле я не знаю. Гюго любит оставаться в стороне, не думаю, что он из тех, кто участвует в такого рода глупостях. Но иногда он может всех застать врасплох, поэтому не удивлюсь, если он все-таки подписал.

Манера этой девушки отвечать на вопросы, при этом не выдавая абсолютно ничего полезного, просто поразительна!

* * *

Спустя несколько мгновений я пошла искать Тома на улицу. Дождя не было, но воздух был такой холодный, что я уже замерзла. Я скрестила руки на груди, чтобы согреться. Глядя на тонкую ткань его рубашки, я подивилась, как он может оставаться столь невозмутимым.

– Кстати, ты хорошо продвинулась, – поздравил он меня. – Я больше не слышу ни одной твоей мысли!

– Да, я поняла фишку.

Стук, которые издают мои зубы друг о друга, привлек его внимание.

– Тебе холодно?

– Немного, – бросила я, дрожа.

Он тут же подошел ближе и протянул мне руки с доброжелательным выражением на лице.

– Дай свои ладони.

Какое-то время я не решалась, только приподняв бровь, но он настойчиво попросил ему довериться. Наконец я вложила свои ладони в его, озадаченная. Его большие глаза орехового цвета встретились с моими, и тут что-то волшебное настигло меня. На своих пальцах я почувствовала легкое покалывание. Затем мягкое тепло проникло в ладони, растеклось по всем рукам и по остальному телу, точно так же как с Гюго в ту ночь, когда обнаружила его в Зале Испытаний.

– Что это?

– Мы называем это магнетизмом, Рыжуля!

Еще до того, как я поступила в эту школу, я слышала об этой таинственной практике. Например, что некоторые люди могли облегчить боль других или вылечить с помощью простого прикосновения.

– Тома, могу я задать тебе один вопрос?

Этот мальчик выглядел настолько очаровательно, что я не могла больше ждать ни минуты. Мне нужно знать, правдивы ли заявления Алисии.

– Давай.

– Ты подписывал петицию против меня?

Нежное тепло, исходившее от его пальцев, стало исчезать. Его глаза расширились. Уже не нужно было ничего говорить – я знала ответ. Отступив на шаг, я отстранилась от него, испытывая одновременно и грусть, и беспокойство, ведь ошиблась в том, какой он человек.

– Послушай, это было сразу после твоего приезда…

– Не стоит продолжать, я поняла! – прервала его я.

– Ты задала мне вопрос, так позволь ответить.

Я снова скрестила руки, чувствуя, как мое тело начинает замерзать.

– Если бы другие люди узнали о нашем существовании, мир покатился бы под откос. Когда я так поступил, то думал именно об этом. Я ничего не имел против тебя, напротив… И потом, на меня надавили, я не мог не подписать.

– Это Клара?

Поведение этой девушки возмутило меня даже больше, чем признание Тома.

– Она просто не доверяет тебе, вот и все.

– И когда ты говоришь о «других людях», – я изобразила в воздухе кавычки, – ты имеешь в виду обычных людей, да? Неодаренных, как вы их любите называть. Позволь мне сказать тебе одну вещь… Всю свою жизнь я прожила с такими и могу заверить тебя: они намного лучше вас, так что перестань говорить о них так, будто это самый омерзительный вид существ на планете!

Не имея никакого желания слушать его умозаключения на эту тему, я развернулась и поспешно направилась к крыльцу. Быстро взобравшись по трем ступеням, я с силой дернула за ручку двери.

В холле около десятка учеников внезапно умолкли, увидев, с каким бешеным видом я вошла в помещение. Ярость, охватившая меня, вышла из-под контроля. Я попыталась подавить волнение, сделав несколько глубоких вдохов, но взгляды, устремленные в мою сторону, только подливали масла в огонь. Никогда еще меня не охватывал такой гнев. Я хотела закричать, сказать им всем, чтобы не совали нос в мои дела, но не успела я открыть рот, как мои глаза наткнулись на лицо Клары. Ее улыбка вызвала у меня приступ тошноты, весь ее вид породил во мне отвращение. Сжав кулаки, я двинулась в ее сторону, чтобы свести счеты раз и навсегда.

– В чем твоя проблема? – кинула я, находясь на взводе.

Клара и ее подруга смотрели на меня так, будто я деревенская сумасшедшая, что только усилило мою ярость.

– Если у тебя есть какие-то вопросы ко мне, просто подойди и скажи мне об этом в лицо, вместо того, чтобы за моей спиной составлять петиции!

Зеваки подошли ближе, образуя вокруг нас круг, чтобы не пропустить ни секунды этого зрелища. Меня это никак не тронуло, все мое внимание было приковано к Златовласке.

– А если нет, то что? – спросила она с дьявольской усмешкой на лице.

Мое дыхание участилось, ноги начали дрожать. Я испытывала только одно желание – растерзать ее. Увечья, которые я могла бы ей нанести, возникли перед моими глазами тревожными образами. Я представила, как пригвозжу ее к стене, если она не извинится. Казалось, я горю, пламя охватило все мое тело. И как бы я ни пыталась утихомирить свою ненависть, ничего не помогало – я оставалась полна насильственных побуждений, что на меня не похоже.

Внезапно Клара прижала обе руки к своей шее, ее глаза широко раскрылись в страхе. Загорелая кожа лица девушки внезапно заалела, а губы приоткрылись, словно в попытке вдохнуть немного воздуха. Ее подруга сделала шаг назад, такая же испуганная, как и Клара. Я все еще находилась во власти своей ярости. Не могла пошевелиться, даже моргнуть. Мои глаза не отрывались от глаз Клары, лицо которой теперь стало синеть. Все вокруг меня рушилось, я видела только ее, упиваясь страданиями девушки.

– Что ты делаешь? – вдруг раздался у меня за спиной чей-то крик.

Меня отбросило назад с такой силой, что я рухнула на пол, к ногам нескольких испуганных учеников. Все они быстро отпрянули от меня, словно от чумной. Что только что произошло? Мое сердце билось с бешеной скоростью, и все напряжение как рукой сняло. Я почувствовала, как постепенно уплывает мое сознание.

Проснулась я взволнованной и потной. Грудная клетка поднималась и опускалась со скоростью света. Мне приснился ужасный кошмар. Зрение было затуманено слезами, я плохо различала, что меня окружает. Кажется, это не моя кровать, да и комната, в которой я находилась, была больше моей спальни.

– Успокойся, Анаис.

Тыльной стороной руки я вытерла влажные глаза и поискала обладательницу голоса. Рядом со мной сидела маленькая дама, бледный цвет лица которой контрастировал с темными волосами. Она осмотрела меня с головы до ног. Ее длинный белый халат и стетоскоп не внушали мне ничего хорошего.

– Где я? – не без труда спросила я.

Пять кроватей, помимо той, на которой лежала я, выстроились вдоль безупречно чистых стен маленькой комнаты.

– Все в порядке, ты в лазарете. Не двигайся, я позову директрису.

Зачем звать директрису, если все в порядке? Но женщина все равно поспешно вышла из комнаты, стуча по полу ботинками. Беспокойство медленно овладело мной, кошмар вертелся в голове, и я все вспоминала и вспоминала испуганное лицо Клары. Это было ужасно.

Несколькими минутами позже, когда я изо всех сил пыталась воскресить в памяти инцидент, который мог привести меня сюда, мадам Жорден вошла в лазарет – как обычно, на каблуках. Она склонилась надо мной. Ее глаза того же зеленого цвета, что и у сына, изучали меня, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке. Женщина придвинула стул поближе к моей кровати и медленно присела.

– Доброе утро, Анаис, как ты себя чувствуешь?

Ее голос звучал мягко, но беспокойство, которое читалось во взгляде, на самом деле меня не успокаивало.

– Я… хотелось бы верить, что все в порядке.

– Ты ничего не помнишь?

Порывшись в памяти, я поняла, что там возникает только мой дурной сон.

– Извините, я слишком взвинчена, мне только что приснился кошмар.

– Расскажи о нем.

Она еще глубже уселась на стул, скрестив ноги. Я поколебалась лишь мгновение, опасаясь, что она посчитает меня сумасшедшей, но потом все же рассказала ей свой сон.

– Хм… Не знаю, что произошло в действительности, но это было странно. Я была в невменяемом состоянии и, кажется, напала на ученицу.

– Эта ученица… случайно, не мадемуазель Линард?

Я широко распахнула глаза от удивления.

– Анаис, то, что ты сделала, очень серьезно. Ты осознаешь это?

Неужели то, что я считала кошмаром, было не сном, а самой что ни на есть реальностью? Я была не в состоянии произнести ни слова.

– К счастью, Гюго подоспел вовремя, но я боюсь представить, как далеко ты могла бы зайти, не окажись его рядом.

– Я… я не понимаю, что на меня нашло, клянусь вам!

Моя грудь разрывалась от рыданий. Осознание того, что я намеренно едва не убила человека, испугало меня.

– Медсестра закончит осмотр, и, если все в порядке, ты вернешься в свою комнату. И останешься там на некоторое время. Мы будем приносить тебе еду, – объяснила мне директриса, вставая.

Она уже намеревалась оставить меня наедине с собой, не сказав больше ни слова, но я остановила ее:

– Подождите… Это своего рода наказание?

– Можно сказать и так. Ты не выйдешь из своей комнаты, пока я не буду уверена, что моим ученикам ничего не угрожает.

– Но…

– Довольно, Анаис! Я должна пойти успокоить твоих одноклассников. Я зайду к тебе позже.

Голос был тверд, и я не посмела больше задерживать ее.