По всей Академии пронесся звонок будильника. Я уже встала, приняла душ и оделась в свою новую форму. Однако я совершенно не спешила идти на первый урок. По правде говоря, эта ночь была не самой спокойной. Мои веки не смогли сомкнуться даже к четырем часам утра: видимо, мозг перегрелся слишком сильно, даже чтобы взять паузу.

Я не переставала думать о том, что меня ждет сегодня. Может ли это быть еще хуже, чем было накануне? Буду ли я снова всеобщим посмешищем в школе? Как мне себя вести? Несмотря на множество вопросов, я решила просто воспринять это с юмором. У меня не было привычки опускать руки или хандрить, да и достаточно слез я уже пролила из-за подобных пустяков. Они еще увидят, из какого теста я сделана!

В то время как большинство девушек только направлялись в душ, оставаясь в пижамах, я уже шла в столовую большими шагами, избегая пристальных взглядов. И, проходя мимо распахнутых дверей, с радостью обнаружила, что пришла на завтрак первой. Молниеносно наполнив поднос, я села за тот же столик, что и обычно. Всего за десять минут я проглотила хлопья, выпила стакан фруктового сока и встала, убирая яблоко в сумку. Видеть никого не хотелось.

Я направилась прямо на второй этаж, чтобы найти класс Б, как и объяснял мне Тома в последнюю нашу встречу. Замерев на последней ступеньке, я подробно рассмотрела огромную дверь из темного дерева. Никогда не тратила время на то, чтобы детально ее изучить. На ней были вырезаны красивые узоры в виде арабесок, а посередине мерцали два золотых шара, размером с теннисные мячи. Я положила ладони на каждый из них, и, хотя казалось, что придется приложить все силы, чтобы сдвинуть створки, которые, должно быть, весят тонны, легкого толчка оказалось достаточно, чтобы распахнуть их и открыть проход.

Я долго стояла неподвижно, удивленная и обескураженная. Передо мной предстал не обычный коридор, а гигантский холл овальной формы. Стены, оклеенные зелеными обоями, отражались в белом мраморе пола: тот был настолько блестящим, что создавал зеркальный эффект. Огромный четырехлистный клевер, символ сообщества, был вделан в его центр, а над моей головой висела вывеска с названием школы. Оформление светлое, лаконичное и очень изысканное. Я сделала несколько шагов вперед, продолжая осматривать это место. Я заметила несколько дверей. Насчитала шесть. Только буквы, выгравированные в верхней части каждой, позволяли различать их. Я осматривала класс Б так пристально потому, что здесь занятия будут проходить каждое утро.

Внезапно из моего созерцания меня выдернул смех. Группа из трех девушек, примерно моего возраста, вошла в холл. Их улыбки исчезли, как только они заметили мое присутствие. И, не говоря ни слова, они ворвались в класс Д. Я не могла удержаться от того, чтобы не закатить глаза. Не ожидала, что у меня появятся подруги за один день, но при этом не думала, что придется терпеть столь явную неприязнь со стороны одноклассников. Задетая этим, я, больше не медля ни секунды, толкнула дверь Б и вошла в класс.

Опять же, ничего общего с обычной учебной аудиторией. Основатели этой Академии наверняка страдали клаустрофобией, потому что площадь комнаты была в пять раз больше тех кабинетов, в которых я училась до этого момента. И, как и в случае с остальным оформлением Академии, тут царили зеленый и золотой цвета. Слева стоял длинный прямоугольный стол вместимостью около тридцати мест. Справа не было ни доски, ни парт, только белые скамьи, сдвинутые к стенам и создающие небольшое свободное пространство. Если бы я хотела пройти теоретический курс по основам сверхспособностей, то планировка этой комнаты заставила бы меня поморщиться. Чувствую, придется попрактиковаться, и меня это не очень радовало.

Когда пришел мой первый одноклассник, я стояла точно посреди комнаты, пытаясь представить себе рядовой урок. Совсем младше меня, он, кажется, был так же удивлен, как и я, войдя в нашу учебную комнату. Впрочем, он быстро пришел в себя и занял место на скамейке возле двери, не обращая ни малейшего внимания на мое присутствие. Переплетя пальцы, я последовала его примеру и устроилась напротив. Класс быстро заполнялся студентами, и мои руки становились все более влажными с каждым новым промелькнувшим перед моим взором лицом. На меня обрушилась лавина удивленных, ненавидящих и разочарованных взглядов… И я старалась про это не думать. Единственное, что меня успокаивало, так это то, что для них это такой же первый урок, как и для меня.

Наконец, в класс вошла светловолосая женщина с десятком сумок, которые были слишком велики для ее небольшого роста. Я узнала ее: она была той женщиной, что на испытаниях смешно танцевала перед Гюго, пока тот управлял ей.

– Здравствуйте! – пылко поприветствовала она.

С улыбкой на губах она бросила свои сумки на пол, а потом переместилась в центр класса.

– Меня зовут Ингрид, – объявила учительница. – В этом семестре я буду знакомить вас с основами ваших сил и также буду преподавать вам французский язык.

Сегодня днем у меня был урок французского, и я уже предвкушала, как буду видеть ее в течение всего дня.

– Я-то вас всех уже знаю, – продолжила Ингрид, – а вы все еще не знакомы друг с другом. Итак, для начала я попрошу вас представиться, по одному… Давайте начнем отсюда, – заключила преподавательница, указывая на ученицу рядом с собой.

По крайней мере она не ходит вокруг да около.

– Хм… что я должна сказать? – спросила девочка.

Ингрид на мгновение задумалась, словно составляя задание на ходу, а потом принялась объяснять:

– Назови имя, фамилию, если хочешь, город, из которого ты родом, когда проявилась твоя метка… Да и вообще все, что ты хотела бы поведать о себе.

Тут же воображаемые тиски сжали мой живот. У меня не было метки. Большинство учеников, должно быть, уже слышали об этом, но мне было неловко признаваться в этом перед ними. У них был такой вид, будто им не по себе находиться рядом с людьми, так сказать, не совсем нормальными. Кажется, у меня неприятности!

– Неприятности? Расскажи, что тебя тревожит? – спрашивает меня Ингрид.

О нет, они снова услышали!

Все взорвались смехом. Я сжалась на своем месте.

– Так, успокаиваемся! – вмешалась учительница, положив конец насмешкам. – Я в курсе твоей ситуации, Анаис, знаю, что тебе трудно защищать свои мысли, но не волнуйся насчет этого: ты всему научишься… Хорошо, давайте вернемся к представлению.

Она снова указала пальцем на маленькую брюнетку, будто разом выкидывая из головы все мысли о том, что только что произошло, и та поднялась, взволнованная, со слегка розовыми щеками.

– Меня зовут Клотильда, мне двенадцать, моя метка проявилась три месяца назад… И я из Клермон-Феррана.

Не добавив больше ничего, она села, в то время как мальчик рядом с ней, в свою очередь, поднялся.

– Меня зовут Маттео, мне тоже двенадцать. Я живу недалеко от Парижа, в О-де-Сен, если точнее… Моя метка проявилась две недели назад, и я, кстати, уже умею защищать свой разум! – фыркнул он.

Его последняя фраза удивила меня. Вместе с чувством уязвленности у меня в голове сразу возник вопрос: «А ты уже умеешь защищать свое лицо от кулаков, придурок?»

– Анаис Ланеро, успокойся, пожалуйста, – одернула меня Ингрид, когда класс снова покатился со смеху.

Ученики продолжили представляться. Средний возраст присутствующих был плюс-минус десять лет, и все они были родом из разных уголков Франции. Даже забавно слушать разные акценты. Когда наступила моя очередь, я сделала глубокий вдох и выпрямилась. Колени слегка подрагивали.

– Меня зовут Анаис Ланеро, мне семнадцать, я живу в Эльбёфе, Нормандия. Как вы знаете, у меня нет метки, но я и сама это прекрасно вижу!

Пока все смотрели на меня, некоторые даже разинув рот, я успокоилась, стараясь не допускать появления даже малейших мыслей. Я тут же загордилась собой, ведь хотела раз и навсегда объясниться перед некоторыми, и у меня было такое чувство, что я так или иначе добилась своей цели, судя по их лицам.

В течение оставшейся части урока Ингрид обучала нас защите разума, и я была единственной, кто так и не смог это освоить. Некоторые ученики, не стесняясь, попрекали меня, говоря, что я замедляю их прогресс, и это начинало раздражать. Если они ищут козла отпущения, они его найдут. К счастью, Ингрид быстро встала на мою защиту, предупреждая дальнейшие насмешки и напоминая, что этот урок входит в программу первой ступени…

– Итак, как я уже говорила, – продолжила она, – эти шарики нужно оградить…

Мне действительно было трудно понять ее объяснения. По ее словам, мысли – это маленькие шарики, которые блуждают в голове каждого человека. Их тысячи. Неосознанно мы постоянно думаем обо всем и ни о чем одновременно. Необходимо запереть их все и взять под контроль. Стоило подумать о том, что моя учительница сошла с ума, как я быстро погнала этот шарик прочь, мысленно напевая и боясь, что Ингрид перехватит его.

– Если мысли не защищены, Верховные способны их прочитать, не прилагая ни малейших усилий. Вы для них становитесь открытой книгой, – объяснила она.

Внезапно я задалась вопросом: они могут читать каждого человека или только себе подобных?

– Нет, Анаис, мы можем слышать мысли и неодаренных, а более продвинутым удается проникнуть даже в разум животных.

Хотя я снова была удивлена, что она прибегла к чтению моей головы, – к этому невозможно привыкнуть! – ее ответ подкрепил мою уверенность: я не такая, как они. И если Верховные могут без особых усилий уловить мысли незаблокированного ума, то это не мой случай. Мне такое никогда не удавалось. Я человек без каких-то особых талантов.

Эта пытка закончилась в полдень. Ученики подскочили и во всю прыть понеслись прочь из класса. Я собиралась сделать то же самое, но Ингрид дала мне знак задержаться. Она подождала, пока мы не остались одни, а затем спросила:

– Тебе понравился твой первый урок?

Хотелось солгать ей, но это не имело смысла: она все равно узнает.

– Мне он показался странным, – наконец выбрала формулировку я.

– Да, я видела, что ты немного растерялась, милая. Тем не менее тебе придется приложить все усилия, если ты хочешь улучшить ситуацию и чему-то научиться.

Я не знала, что ей ответить. Она действительно была любезна и внимательна, и мне не хотелось показаться грубой.

– Ингрид, я бы хотела попытаться, но есть одна загвоздка… Я не обладаю сверхспособностями, у меня их никогда не было.

Она скрестила руки и прищурилась, изучая меня всего мгновение.

– Если ты предпочитаешь отрицать свои силы, что ж, это твой выбор, но я думаю, что это не выход… Твоя бабушка – порядочная женщина, тебе следует доверять ей немного больше.

От того, что она упомянула мою бабушку, у меня сразу пересохло в горле. Я знаю, что ей не доставило бы удовольствия отправлять меня сюда без убедительной причины.

– Кроме того, твои одноклассники относятся к тебе с опаской. Это не лучший способ начинать обучение здесь.

– Я буду стараться, – пробормотала я.

– Это меньшее, что ты можешь сделать… Давай, иди обедать, увидимся днем.

– Благодарю… До встречи.

Я вышла из класса более измученной, чем была, входя туда утром. Мои ментальные шарики весело звенели друг о друга.

Спускаясь на первый этаж, я никак не могла отогнать от себя слова Ингрид. Без сомнения, она права: я ничего не потеряю, если попытаюсь.

Глубоко вдохнув, я толкнула обе створчатые двери столовой. Поскольку обеденный перерыв у всех в одно и то же время, ученики уже собрались здесь, что почти вызвало у меня приступ агорафобии[3]. Избегая устремленных на меня взглядов, я взяла поднос и набрала обед. В отличие от моей старой школы, здесь еда действительно хороша. Взяв тарелку спагетти с соусом болоньезе и пиалу с фруктами, я отошла от буфета. Не поднимая головы, подошла к единственному углу, где оставались свободные столы. Тут, всегда в одном и том же месте, в одиночестве ел Гюго. Я села, не глядя на него, и постаралась спрятать шарики своих мыслей.

Но когда я молча приступила к трапезе, кто-то отодвинул стул слева от меня. Подняв голову от пасты, я обнаружила Тома с подносом в руках и улыбкой на губах.

– Могу я составить тебе компанию?

– Эм… да, конечно.

Я была рада его видеть, поэтому улыбнулась ему в ответ, когда он сел рядом со мной. Я уже даже собралась поблагодарить его, как вдруг он резко повернулся к Гюго, нахмурив брови.

– Какие-то проблемы? – бросил он.

Я взглянула на них, не понимая сути вопроса. Гюго выглядел еще более разъяренным, чем Тома.

– Давай, давай, скажи, вместо того чтобы лезть ко мне в голову! – нервно кинул Тома.

Напряжение – хоть ножом режь. Между парнями наступило долгое молчание. Такое чувство, что обстановка накалялась с каждой секундой. Я хотела бы вмешаться, но не понимала ситуации.

– Иди есть в своей секции! – процедил Гюго.

Когда он злился, его акцент становился еще более ощутимым. Сначала я не поняла смысла его слов, но, когда увидела реакцию Тома, до меня дошло: Гюго приказал ему уйти.

– То есть ты делаешь исключение для девчонок, но когда дело идет о парне…

– Не о парне, а о тебе! – отрезал Гюго. – Я не делаю исключений для таких парней, как ты, так что придется подождать, чтобы пофлиртовать с ней… Иди ешь в другом месте, или я заставлю тебя уйти!

В полном ошеломлении я сидела с круглыми глазами и приоткрытым ртом. Как и вся столовая. Больше никто не издал и звука: все, затаив дыхание, ожидали ответа Тома. Когда Гюго сказал, что заставит его уйти, то наверняка угрожал ему применением манипуляций.

– Это же всего лишь стол… Не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор, – пробормотала я, опасаясь, что это никак не поможет.

– Брось, он просто придурок… – покачал головой Тома. – Увидимся позже? – Он поднялся со стула.

Хоть я и была против того, чтобы он уходил из-за таких мелочей, я все же кивнула, позволив ему присоединиться к столам третьей ступени.

Я долго вглядывалась в лицо Гюго, поражаясь его невозмутимости. Он ел свою порцию так, будто ничего не произошло, будто не он только что создал конфликт на ровном месте. Когда тот заметил мой взгляд, то едва заметно подмигнул, а затем снова переключил внимание на свою тарелку. Это школа для сумасшедших! И учителя допускают такое поведение?

Расстроившись из-за ситуации во время перерыва, я вышла из столовой одновременно с опаздывающими. На полной скорости поднялась по ступенькам и проскользнула в дверь третьего этажа, уже широко распахнутую. В отличие от второго этажа, Г-образный коридор больше походил на то, к чему я привыкла. Цвета остались прежними, зеленый и золотой, но классов тут было больше. Задыхаясь, я принялась искать свою аудиторию и, найдя, постучала, не уверенная, что могу войти без предупреждения: урок уже должен был начаться. Мне открыла Ингрид. С недовольным видом она подняла одну бровь, взглянув на меня.

– Извините, – выдохнула я в отчаянии.

– Входи и садись.

Застенчиво улыбнувшись, я прошла мимо нее. Как оказалось, помещение не имело ничего общего с тем, где мы занимались сегодня утром. Здесь я обнаружила привычную белую доску, учительский стол, а также три ряда парт, почти все из которых оказались заняты. Обычный класс.

На некоторое время я замерла, ища место, пока не встретилась с грозным взглядом Гюго в глубине зала. Быстро отвернувшись, я наконец заметила, что ученики тоже выглядят не так, как сегодня утром. Все они были старше на несколько лет. Тома тоже был тут, рядом с Кларой, блондинкой, с которой у меня была стычка в первый день.

В конце концов я нашла свободную парту в конце класса. Тома сидел передо мной, а Гюго – справа. Трудно поверить, но, учитывая все обстоятельства, я бы предпочла, чтобы занятия проходили среди тех мелких школьников.

– Как я уже говорила до того, как мадемуазель Ланеро прервала меня, в этом семестре учебная программа данного курса направлена на расширение ваших знаний в области литературы и углубление ваших представлений с помощью более методологическо-логического подхода…

«Как проходит первый день занятий, Ланеро?»

Пока Ингрид подробно рассказывала нам о программе французского языка, этот голос, узнаваемый по серьезному тону и акценту, захватил мой разум. Я резко повернула голову к Гюго, чтобы попросить его прекратить свое вторжение. Но парень сделал вид, что сосредоточен на речи Ингрид. Неужели он не собирается останавливаться?!

– Анаис, с тобой все в порядке? – спросила меня Ингрид.

Мои щеки вспыхнули, тело охватила мелкая дрожь, и я прошептала тихое «да».

«Это больше невозможно терпеть! Просто необходимо, чтобы кто-нибудь научил тебя перестать думать так громко!»

Я закрыла глаза и представила спокойное место. Нарисовала в воображении огромный пустынный пляж, чтобы выбросить Гюго из головы. Вторая половина дня будет долгой.