Поскольку я была постоянно занята, мы не виделись целую неделю. Наступила пятница. Мои предыдущие дни, как и ночи, сводились к работе и еще раз к работе. Если меня не было в классе, я была в библиотеке с Алисией или в снах с Гюго.

Стоя перед шкафом, я осмотрела одежду, грызя ноготь большого пальца. Можно было подумать, что я готовлюсь к вечеринке, но на самом деле я просто собиралась на урок – один из тех, что происходят в моих снах и которые проводит учитель, не похожий ни на кого другого.

Кроме того, эти наши уроки я любила больше всего: учеба вместе с Гюго – единственное, что делает меня счастливой в этой школе. Загвоздка в том, что мои чувства к нему усиливались с каждым днем. Я не смогла бы точно определить момент, когда мое сердце так прикипело к Гюго, но если я в чем-то и была уверена, так это в том, что наши отношения развиваются лишь в воображении. Я не эксперт, но внутренне я была убеждена, что мои чувства взаимны. Может быть, огонек дьявольской надежды всего лишь туманил мне взор, а, может, интуиция все-таки не подводила. Глаза никогда не врут. А взглядов, подтверждающих взаимность, между нами было предостаточно. Раздражение накатывало каждый раз, когда казалось, что Гюго принимает меня за нервную и глупую девчонку.

В то же время, как можно противостоять его обаянию? Меня привлекали сногсшибательное телосложение и загадочность, интеллект и сверхспособности.

Но, честное слово, я была не настолько на нем повернута, как могло показаться. И хотя я проводила большую часть наших уроков просто пялясь на него, я по-прежнему не отвлекалась от истинной цели этих ночных встреч. Кроме того, мы добились значительного прогресса во многих вопросах, что дало мне значительное преимущество перед однокурсниками первой ступени. Ингрид, также заметив мой стремительный прогресс, даже подумала о том, чтобы пересмотреть мой уровень и отправить меня пересдавать полугодовой тест досрочно. Так что сегодня в полдень она отвела меня к директору, чтобы обсудить эту идею, но, к сожалению, мадам Жорден отказалась повторно оценить мой уровень. «Это было бы несправедливо по отношению к другим», – объяснила она.

Я рылась в своем шкафу еще добрую четверть часа, прежде чем наконец собралась с мыслями. Смена наряда мне не поможет. Предполагается, что ночью мы одеваемся в пижаму, так что лучше не придумывать велосипед. Я остановилась на хлопковых спортивных штанах и свитере – предметов из комплекта школьной одежды. Наконец, я легла на матрас и закрыла глаза. Мне еще не удалось полностью разобраться в мире снов, поэтому, как и каждый вечер, я расслабилась, позволив себе спокойно погрузиться в тишину, царящую в комнате. И так продолжалось до тех пор, пока меня не позвал низкий голос с восхитительным акцентом.

– Тук-тук-тук, – пробормотал мой посетитель.

Я запретила себе улыбаться, но сердце с остальными органами вдруг запустило флешмоб.

– Гюго. – Я выпрямилась.

– Ланеро.

Вот так все и начиналось каждый вечер. Мы быстро приветствовали друг друга, а после шли в Зал Испытаний. Я воспользовалась тем, что плелась позади, чтобы рассмотреть его уверенную и невозмутимую походку, он же спросил, как прошел мой день.

– Ингрид хотела, чтобы я повторно сдала тест. Она считает, что мои способности развиваются слишком быстро, – объявила я.

– Неудивительно, у тебя же лучший учитель на земле… И что, ты согласилась?

– Я бы согласилась, но мадам Жорден отказалась, посчитав, что это несправедливо по отношению к другим.

– Если бы она согласилась, это привело бы к революции.

Я была с ним согласна. Если студенты подают петиции с требованием исключить новеньких, сложно себе представить, что бы они сделали, если бы ко мне было проявлено какое-то особое отношение.

– Над чем ты хочешь поработать? – спросил Гюго, когда мы прошли через дверь пристройки.

На этой неделе помимо телепатии мы затронули телекинез, психометрию и эмпатию. Каждый раз занятие проходило примерно по одному и тому же плану. Как он мне уже говорил, все происходит в голове. Поэтому крайне важно научиться контролировать свой разум. Кстати, именно после того, как я это поняла, я начала уделять время тренировкам в одиночестве, в своей комнате. Что касается метаморфоз и некоторых других способностей, то после нескольких часов практики мои навыки заметно улучшились. Однако в других областях Психургии, таких как магнетизм, мне все еще была нужна помощь.

– Что, если мы поработаем над манипуляциями? – Гюго проворчал какие-то возражения. – Что, боишься, что я полезу в твою башку? – добавила я, чтобы сгладить неловкость.

– Успокойся, радость моя, если у тебя когда-нибудь будет возможность залезть мне в голову, то только если я тебя туда приглашу! – возразил он, криво усмехнувшись.

Удивленная тем, как он только что меня назвал, я широко распахнула глаза и выдавила какой-то невнятный ответ. Наблюдая мою реакцию, Гюго поднес кулак ко рту, чтобы сдержать смех. Меня словно парализовало. Я не могла пошевелиться, рой бабочек кружился в животе, ускоряя биение сердца, и оно только что совершило свое первое тройное сальто назад. Не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять, что я вся пунцовая.

– Дыши, Ланеро! Это нормально для манипуляции!

* * *

Окончательно оправившись от своего глупого оцепенения, я принялась внимательно слушать Гюго. Сидя в костюме напротив меня, он объяснял, активно жестикулируя:

– Итак, сначала тебе нужно установить контакт, посмотрев человеку в глаза. Как только ты убедишься в своей власти, ты сможешь манипулировать им, как тебе заблагорассудится, и заставлять его выполнять то, что ты хочешь.

– Хорошо.

– Давай, я разрешаю тебе попробовать на мне.

Довольная тем, что наконец-то могу немного повеселиться, я прищурилась и потерла руки, чтобы показать ему, что не собираюсь тушеваться. Он взглянул на меня, не говоря ни слова и только приподняв одну бровь.

Чтобы начать упражнение, я прищурилась. Гюго по-прежнему смотрел на меня, не моргая, не позволяя ничему пройти мимо. Мне потребовалась хорошая минута, прежде чем удалось по-настоящему сосредоточиться. Но как только мне удалось сфокусироваться на своей цели, я полностью закрылась, загнав свои эмоции в угол и снова сосредотачиваясь на нем. Я больше не моргала, не воспринимала ничего за пределами двух его ярких радужек. И когда его зрачки слегка расширились, я воспользовалась случаем, чтобы попытаться завладеть его разумом.

«Спой Марсельезу!»[7] – приказала я мысленно.

И тут Гюго взорвался смехом.

– Черт! – прорычала я.

– Ты убиваешь меня, Ланеро, – продолжал задыхаться он.

– Давай заново!

После пяти неудачных попыток я капитулировала.

– Это невозможно – я полный ноль.

– Нет, все было довольно неплохо, – успокоил меня он. – Но я привык противостоять манипуляциям, поэтому не слишком гожусь на роль твоего подопытного кролика.

– Да уж, напрасный труд… Лучше, если я потренируюсь на ком-нибудь другом, – согласилась я. – Тогда научишь меня противостоять манипуляциям?

– Как пожелаешь. Но ты не сможешь противостоять мне, Ланеро.

Он действительно считал себя непобедимым, вот же!..

– Не переоценивай себя, Жорден.

– Ну, как знаешь…

Его победный вид заставил меня закатить глаза. Не спеша сбавлять градус самоуверенности, Гюго продолжил свои объяснения:

– По сути, это тот же процесс, что и для мыслей. Тебе нужно забаррикадировать свой разум, чтобы я не мог проникнуть туда.

Я кивнула, приступая – перед глазами тут же возник знакомый оранжевый свет.

– Я готова.

Если бы перед попыткой вторжения мне дали хоть минутку, чтобы сосредоточиться! Но Гюго разорвал мое ментальное препятствие и захватил разум быстрее, чем за десять секунд.

«Не двигайся».

Я тут же почувствовала, что даже при желании не смогла бы пошевелиться.

«Итак, каково это, когда тобой манипулируют?» – его голос звучал самодовольно.

Все мое существо хотело бы накостылять ему, но я не могла этого сделать.

Наконец Гюго отвел взгляд, и я освободилась.

– Это должно быть запрещено! – тут воскликнула я, все еще шокированная тем, с какой легкостью он превратил меня в марионетку.

Как садист, получающий удовольствие от пыток, Гюго заставил меня повторять упражнение снова и снова. Для начала он вынудил меня станцевать, от чего я потом рассмеялась. Затем заставил в отместку петь, и, в конце концов, ему хватило дерзости приказать мне облизать его кроссовки – в это уже сложно поверить! Тем не менее, не имея никакого контроля над своим телом, я неохотно приблизила лицо к его ноге…

– Да я шучу! – поспешно воскликнул он, прекращая манипуляцию.

– Ты…

Я не закончила фразу – вместо этого дважды стукнула его по плечу.

– Это твоя вина. Честно говоря, мне кажется, что ты вообще не пытаешься мне сопротивляться! – парировал он.

– Нет, это ты… ты зашел слишком далеко!

– Ладно, давай повторим это в последний раз, и я постараюсь вести себя как паинька.

Я неохотно согласилась, пусть никакого желания повторять эксперимент у меня не было.

– Сосредоточься, – шепнул Гюго.

Я сделала глубокий вдох, чтобы очистить голову и сконцентрироваться на нем. Глядя в его глаза, я абстрагировалась от всех мыслей в голове и визуализировала барьер, который на этот раз я ему разрушить не позволю…

«Поцелуй меня, Ланеро».

Послание медленно проникало в мой разум, а его глаза были по-прежнему прикованы к моим. Не знаю, что взволновало меня больше: то, что он приказал поцеловать его, или то, что мое препятствие не сломалось. Я слышала приказ, но я не чувствовала принуждение его выполнять. У меня получилось!

Однако Гюго этого не знал… И тут мне в голову пришла дурная идея. Ведь такая манипуляция – это шанс. И, взвесив все за и против, ни секунды не колеблясь, я сделала то, о чем он просил. Приблизила лицо к нему, чувствуя, как его взгляд заскользил к моим губам.

Он сглотнул.

А я умирала от страха.

Он все еще не прервал манипуляцию, и я продвинулась еще немного, пока наши носы не соприкоснулись и дыхание не слилось воедино.

Он все еще не останавливал меня.

Не знаю, стоило ли удивляться тому, что ради близости со мной он прибегнул к своим способностям, но времени думать об этом не осталось. Юноша скользнул рукой по моей шее, запустив пальцы в мои волосы, а затем прижался своим ртом к моему. Я закрыла глаза, пока он дарил мне поцелуй, от которого по всему телу с головы до ног пробежала горячая волна.

Когда его губы оторвались от моих, я почти задохнулась. Положив ладонь мне на щеку, он на мгновение улыбнулся мне, прежде чем отпустить. Я с трудом пришла в себя, чувствуя потрясение. Однако, чтобы не потерять лицо, я решила продолжить притворяться, и пробормотала, заикаясь:

– Я… не могу поверить… ты посмел меня…

Его глаза свернули озорством, а улыбка так и не исчезла. Ситуация его только позабавила!

– Извини, Ланеро, но на этот раз никаких манипуляций не было.

Я широко распахнула глаза, приоткрыв рот от удивления.

Что? Он сделал это специально?

– Ты… что? Нет, это же… ты шутишь? – Я разозлилась, не зная, как реагировать на это.

Видя, что ситуация меня нисколько не забавляет, он отодвинул свое высокомерие на второй план, попытавшись успокоить.

– Нет, я хотел этого… Давно хотел… Но если бы я решил управлять тобой, то это было бы неискренне, ведь ты сама не хотела бы этого. Я просто дал тебе понять, что хочу тебя поцеловать… И ты вроде как тоже этого захотела.

Мои щеки так раскалились, что пришлось положить на них руки, чтобы охладить.

Не успела я ему что-либо ответить, как вдруг в испуге проснулась, внезапно обнаружив себя в своей комнате с сильно бьющимся сердцем.

Я встала с кровати, возмущенная тем, что только что произошло. Сцена из сна крутилась в моей голове по кругу. Мне было стыдно за то, что ему удалось манипулировать мной даже без использования своих сил. Но, промучившись несколько минут, я приложила пальцы к губам.

– Гюго поцеловал меня, – прошептала я будто в тумане.

Всегда неприятно просыпаться после ночи, проведенной с ним. Воспоминания остаются, но, как и во всяком сне, между ним и мной словно опускается завеса, размывая четкие образы пережитого.

* * *

Мои мышцы занемели после слишком короткой ночи, но я все равно поспешила в вестибюль на свой первый урок физкультуры. Ставить первым уроком в субботу именно ее – немного глупо. Кто готов к тренировкам после недели напряженных занятий?

Слишком уставшая, я потратила безумное количество времени на подготовку, даже не успев позавтракать. Тем не менее это, похоже, беспокоило мой желудок: его прихватило еще ночью, и с тех пор не отпускало.

Выйдя в холл, я услышала гам, устроенный учениками на улице, – это стало причиной моей адской головной боли. Стоило мне приоткрыть створки и выскользнуть наружу, как меня встретило множество взглядов, как и всегда. Все ученики образовали несколько групп, выстроившись в ряды. Я заметила, что учащиеся разных ступеней и даже возрастов были смешаны между собой в разных группах, что довольно необычно для здешних порядков.

Подробно рассматривая оживленную толпу, я задалась вопросом, где мне встать, и тут заметила Алисию, которая широко жестикулировала, находясь в одной из групп учеников.

– Привет! – проговорила я, присоединяясь к ней.

– Все нормально? Ты плохо выглядишь.

Мне хотелось бы рассказать ей о своей ночи и о причине своей усталости, но я сдержалась. Мы с Гюго решили сохранить наши ночные ментальные встречи в тайне.

– Я не очень хорошо спала, – ответила я абстрактно. – Скажи, что здесь происходит?

Она объяснила, что на прошлой неделе, когда я была наказана, не было занятий по физической подготовке. Просто учителя попросили учеников определиться с выбором направления.

– Каждый месяц мы должны выбирать вид спорта, – уточнила Алисия. – Скажи, что, как и я, ты выбрала баскетбол?

Идея бить по мячу вовсе не казалась мне соблазнительной, но я боялась разочаровать подругу.

– Я еще ничего не выбрала, не знала, что нужно это сделать.

– Ах… В таком случае тебе следует подойти к учителям, они там. – Она указала мне на переднюю часть здания.

Действительно, все преподаватели стояли возле массивного деревянного входа. Я ожидала увидеть новые лица, но, как ни странно, специалистов по физической культуре у нас не было: тут находились лишь те, кого мы видим в течение всей недели.

Я оставила компанию Алисии, которая снова напомнила мне выбрать баскетбол, и направилась к ним.

– Здравствуйте, мадемуазель Ланеро, – обратился ко мне месье Гриво, которого я обычно видела по средам на уроке истории.

Он был не очень высокий, с длинным лицом и, несомненно, самый старший в школе. Кроме того, он единственный обращался к нам на «вы».

– Здравствуйте, месье, я…

– Да, я знаю, – опередил он меня. – Это ваш первый урок физической подготовки… Вы уже выбрали дисциплину?

– Нет, я не знала, что надо было это сделать.

– Вы хоть иногда ознакамливаетесь с содержимым вашего почтового ящика?

Упс.

– Хм… Я как-то это упустила, – призналась я, морщась.

– Ладно, – вздохнул он. – В любом случае, у вас осталось только два варианта, учитывая, что на баскетболе, танцах и боксе уже полный набор… Итак, скалолазание или легкая атлетика?

Мой ответ не заставил себя ждать. Что-то не припомню, чтобы в последние дни у меня возникало желание побегать, особенно в такой холод собачий.

– Скалолазание.

– Что ж… в таком случае, я надеюсь, вы будете рады провести следующие несколько часов со мной.

Жестом руки месье Гриво пригласил меня присоединиться к самой маленькой группе учеников, собравшихся рядом. Я бросила ему короткую довольную улыбку, прежде чем направиться к стайке студентов.

Стоя в конце очереди, я заметила, что перед каждой группой стояли таблички с названием дисциплины. Алисия, сидящая в противоположном от меня ряду, бросила на меня полный непонимания взгляд. Она наверняка думала, что я окажусь рядом с ней. Точно так же, как во время моего ночного обучения, я попыталась передать ей мысль.

«На баскетболе больше нет мест».

Я сосредоточилась и позволила маленькому синему шарику мысли выбраться из моей головы, затем контролировала его траекторию, пока он не достиг Алисии. Как только сообщение была получено, она улыбнулась мне и пожала плечами, давая понять, что ей очень жаль.

«Отлично сработано с передачей мыслей, Ланеро!»

Мое сердце сжалось, когда в моем сознании прозвучал этот хорошо знакомый голос. Повернув голову направо, я заметила Гюго, но тут перед нами появился месье Гриво.

– Я полагаю, что большинство из вас уже знают дорогу, – объявил он, – но поскольку среди нас есть новенькие, я проведу вас, раз уж сегодня лишь первый день.

Мы последовали за учителем, который направился в сторону спортивного центра, его я уже успела приметить в тот день, когда Тома устроил мне небольшую экскурсию по Академии. Здание спортзала было таким же большим, как и Зал Испытаний.

Войдя в него, мы сразу попали в вестибюль с несколькими дверями. Все они были пронумерованы, за исключением двух: одна оказалась туалетом, другая – кладовой. В глубине небольшой коридор вел в тренажерный зал с типичным глянцевым паркетом на полу.

– Для тех, кто не знает, – объяснил месье Гриво, – помимо легкой атлетики, все занятия по физической подготовке проходят в этом корпусе… Рядом с дверью висит вся необходимая информация на случай, если вы не в курсе, где проходит ваш урок.

Я как раз стояла у дверей, так что повернула голову и заглянула в листок.

Зал 1: бокс/борьба

Зал 2: скалолазание/гимнастика

Зал 3: танцы/настольный теннис

Главный зал: бадминтон/гандбол/баскетбол/волейбол

– Скалолазание здесь, – добавил он, открывая дверь в указанный зал.

Я сначала пропустила толпу, но, когда была уже готова войти следом, чья-то рука обхватила мое запястье и потянула назад. Не успела я вскрикнуть от неожиданности, как та же рука прижала меня к стене, а другая – зажала мне рот.

Гюго.

Стоя лицом ко мне, он улыбнулся, гордый собой, мое сердце же было готово выскочить наружу.

– И не стыдно вот так покидать меня посреди сна? – шепнул он, медленно отрывая пальцы от моих губ.

Его взгляд был дразнящим, в глазах вспыхнул шутливый блеск.

– Я… я не нарочно это сделала… И вообще, даже не знаю, что меня разбудило.

В глубине души я сомневалась, что причиной тому стал приступ тахикардии.

– Я думал, ты расстроилась, – просто сказал он.

Глубокий взгляд, а также его акцент заставили меня таять. Однако я попыталась взять себя в руки.

– Просто подумала, что ты настоящий придурок, но решила не париться.

Гюго вздрогнул, красиво сморщив нос, затем положил руку на грудь, туда, где находится сердце.

– Придурок? – повторил он, изображая резкую боль.

С этим ничего не поделать – кажется, я по уши втрескалась в него.

– Довольно симпатичный придурок, – исправилась я, улыбаясь. Его выражение лица стало довольным. Гюго выпрямился, затем, как будто ничего в мире естественнее и не придумать, приподнял мою голову за подбородок.

– Это значит, что ты готова все повторить?

Но он не дал мне времени ответить – наклонившись, Гюго тут же прижался своим ртом к моему.

Если мне нравилось, как он целовал меня во сне, то теперь, когда я не спала, это ощущалось в сто раз лучше. Он придвинулся еще ближе, зажимая меня между стеной и собой, его пальцы мягко прошлись вверх по моему лицу. И когда его язык подключился к игре, чтобы сплестись с моим, я вся вспыхнула и вцепилась в его свитер. Меня уже целовали раньше, но испытанные мною тогда эмоции были ничем в сравнении с пламенем, что сейчас разгоралось у меня в груди.

– Я просто хотел быть уверенным, что сейчас никто никем не манипулировал, – шепнул он, отрываясь от моих губ.

Мое нынешнее состояние не позволило мне ответить, поэтому я промолчала, по-прежнему прикованная к его искрящимся озорством глазам.

Мы стояли так еще мгновение, глядя только друг на друга, не говоря ни слова. Только когда у входа в здание появились другие ученики, мы отскочили в разные стороны с молниеносной скоростью.

– Кстати, хотел сказать тебе, что сегодня вечером у нас небольшой перерыв – занятия откладываются.

Я задалась вопросом, чем же он тогда будет занят посреди ночи, но все же просто кивнула. Гюго подмигнул мне наудачу, а затем вошел в первый зал.

Большинство моих товарищей по команде уже надевали страховку, когда я наконец присоединилась к ним с широкой улыбкой на лице. Я все еще была потрясена тем, что только что произошло. Те чувства, что вызывал во мне Гюго, и пугали, и волновали одновременно.

К счастью, месье Гриво не заметил моего отсутствия, слишком занятый затягиванием ремней ученика первой ступени. Я сняла куртку и повесила на один из крючков возле двери.

Зал был огромен: он вмещал около двадцати спортивных тренажеров, а также мягкое покрытие для упражнений на полу. Высокая стена для скалолазания впечатляла, и сотни разноцветных выступов, раскиданных тут и там, вызывали желание поскорее начать урок. Чем сильнее скалодром уходил вправо, тем круче казался подъем.

– Мадемуазель Ланеро, вы все еще не экипированы? – прервал мои размышления учитель.

– Да… простите.

Я поспешила забрать упряжь и карабин.