Последние четыре дня были невыносимыми, а ожидание – мучительным. Никогда еще мне не было так скучно. Я изучила все темы и сделала упражнения в течение первых сорока восьми часов, и у меня оставался вагон свободного времени, чтобы бить баклуши. За исключением трех ежедневных визитов мадам Жорден с целью накормить меня и сводить в душ, я ни с кем не общалась. Кажется, я усвоила урок.

Наступило утро воскресенья. В нетерпении я ждала прихода директрисы, наворачивая круги по комнате и надеясь, что она отменит наказание. Пусть она положит конец этим страданиям. Она дала мне понять, что сегодня мы попытаемся выяснить, в состоянии ли я вернуться к нормальной жизни. Каким-то чудом мне удавалось держаться до этого момента, так что, думаю, теперь я заслуживаю помилования. Кроме того, сегодня день телефонных звонков, и больше всего на свете мне хотелось услышать голос бабушки.

Как и в последние несколько дней, директриса дважды постучала в мою дверь, прежде чем открыть ее. Но сегодня утром она была не одна. Я широко улыбнулась, заметив Алисию. Теперь я знала, что чувствует заключенный в зале суда.

– Здравствуй, Анаис. Я привела тебе компанию.

– Доброе утро, мадам Жорден… Привет, Алисия.

Мой голос был спокоен и выдержан, хотя внутренне я хотела прыгать от радости и танцевать.

– Эта девушка не переставала расспрашивать меня о тебе все эти дни.

С заполненным едой подносом в руках Алисия подошла к столу и оставила там завтрак.

– Как твои дела? – шепнула она мне.

– Я оставлю вас наедине, – вмешалась директриса. – И, Анаис, я бы хотела, чтобы ты зашла ко мне после обеда.

– Да, конечно.

С этими словами она развернулась и покинула нас.

Как только за ней закрылась дверь, Алисия воскликнула:

– Ты свободна!

– Конец наказания – это даже лучше Рождества!

Мы рассмеялись, так же как я делала это с Полин. Наша встреча доставляла мне безумное удовольствие. Я едва ли знала эту девчонку, мы разговаривали только один раз, но ее присутствие мгновенно подняло мне настроение.

– Ладно, хочешь, я расскажу тебе, что ты пропустила?

Алисия сняла туфли и присела на мою кровать. Удобно устроившись, она скрестила ноги, а затем пригласила сесть напротив.

– Ага, располагайся поудобней и чувствуй себя как дома! – фыркнула я.

– Ой, заткнись! Я прекрасно знаю, что ты рада меня видеть!

Это правда.

Я взяла стакан апельсинового сока и маффин, а затем села рядом.

– Итак, все меня ненавидят? – спросила я, откусывая от своего кекса.

– Я бы скорее сказала, что все тебя боятся!

– Боятся?

Алисия энергично кивнула с довольным видом, как будто это хорошо, что я запугала всю школу.

– Ты-таки утерла нос Кларе, самой крутой девчонке в Академии. Если бы ты видела, как она нервничала, это было потрясающе! Ее отец приехал и угрожал мадам Жорден… Кстати, как тебе удалось провернуть нечто подобное?

Алисия явно упивалась случившимся, положительно оценивая мою выходку. Я поморщилась, не чувствуя никакой гордости за содеянное.

– Брось, из-за этого мне даже не хочется возвращаться на занятия!

– Почему это?

– Все меня ненавидят… ну, может быть, кроме тебя.

– Подумай еще раз, – ответила она с хищной улыбкой на губах.

Я вопросительно приподняла бровь, подталкивая ее рассказать мне больше. Так она и сделала:

– Представь себе, Гюго и Тома поссорились из-за тебя!

– Серьезно?

– Ага, в эту пятницу. Некоторые ученики обсуждали тебя до того, как появилась мадам Пуарье. Тома встал на твою защиту, что не слишком-то понравилось его кузену: тот посоветовал ему держаться от тебя подальше.

Некоторое время я сидела с открытым ртом, получив слишком много информации за один присест.

– Погоди, не спеши… Гюго и Тома двоюродные братья?

– Ты не знала об этом?

Не знаю, что меня больше шокировало: то, что они оба пытались так или иначе защитить меня, или то, что они из одной семьи.

– Нет, я не знала… Они же ненавидят друг друга.

Алисия объяснила, что они никогда не ладили и постоянно соревновались между собой, и это даже привело к возникновению напряженности между их матерями.

– Безумие какое-то!

– Думаю, по сути они одно целое. Что тот, что этот – оба придурки, – твердо заявила Алисия.

Она рассказала о том, как они здесь учились, соревнуясь из-за всяких мелочей. Эта девчонка была осведомлена обо всех сплетнях лучше, чем журнал «People»[5]. Затем она спросила о моем поступке, который стоил мне неделю заключения, и я объяснила, что мало что контролирую, когда дело доходит до способностей. Она пообещала мне помочь, чем сможет.

Час сплетен окончился. Алисия взглянула на свои часы.

– Уже тринадцать ноль-ноль. Ты вроде хотела позвонить?

Я тут же вскочила с кровати и направилась к двери, даже не переживая о том, во что сейчас одета.

– Мне нужно поговорить с бабушкой!

Верх – в цветах Академии, низ – поношенные спортивные штаны, на ногах – розовые тапочки. Именно в такой одежде я поспешила на первый этаж в компании своей новой подруги. В холле она объяснила, что планировала заскочить в библиотеку, и предложила встретиться позже. Я кивнула и со скоростью света ринулась по правому коридору от лестницы.

– И не забудь после этого зайти к мадам Жорден! – бросила она мне вдогонку.

Когда я вошла в помещение для звонков, тут уже было много учеников, но никто не обратил на меня внимания: все были поглощены телефонными разговорами. Поскольку свободной телефонной будки пока не было, я отошла в угол, нервно ожидая своей очереди. Как только освободилось место, я бросилась к нему, провела своим пропуском и поспешно набрала домашний номер бабушки.

– Веснушка, милая.

Ее мягкий голос тронул меня. Я коротко всхлипнула.

– Ну дорогая, все будет хорошо, – поспешила успокоить меня бабушка.

– Просто… просто я скучаю по тебе.

– Я тоже скучаю по тебе, дорогая, я с нетерпением ждала твоего звонка… Как ты себя чувствуешь?

Здесь и сейчас я была рада наконец поговорить с ней. Остальное – это уже другая история.

– Все эти дни мне было очень нелегко, – прошептала я, чтобы меня не услышали.

В очередной раз бабушка пообещала мне, что все будет хорошо.

У меня пересохло в горле. Я рассказала ей, что случилось со мной на этой неделе, и она внимательно выслушала меня.

– Это только начало… Это нормально, что ты не очень хорошо справляешься со своим даром, тебе нужно учиться, дорогая.

Чтобы не волновать ее, я попыталась перестать хандрить и заверила, что сделаю все возможное, чтобы контролировать себя в будущем. Но как только я собиралась спросить ее, когда мы увидимся, связь прервалась. Разрешенные двадцать минут истекли.

– Паршивые правила! – возмутилась я, с силой опуская трубку.

Тотчас я поймала на себе взгляды нескольких учеников. Чувствуя неловкость из-за вспышки раздражения, я выбежала из комнаты. И остановилась только после того, как оказалась перед кабинетом директора, часто дыша. Сосредоточившись, я попыталась успокоить бешеный пульс.

Теперь чуть более расслабленная, я постучала пару раз, надеясь, что она ушла. Я до сих пор не знала, что она хочет мне сказать.

– Войдите, – донесся до меня ее голос из кабинета.

Я прошла внутрь, молча закрыв за собой дверь. Мадам Жорден тщательно осмотрела, а затем одарила мягкой улыбкой.

Если бы я попыталась представить ее кабинет до того, как моя нога ступила сюда, мое воображение нарисовало бы что угодно, но не это. Темный ковер на полу контрастировал со светлым на стене, декор же был безличным, да и вообще почти отсутствовал.

– Прошу, присаживайся.

Я села в одно из двух кресел напротив нее. В воздухе разлился приятный фруктовый запах, исходящий, несомненно, от догорающей свечи на полке рядом с ней.

– Готова вернуться к занятиям?

– Да, более чем!

Она улыбнулась, воодушевленная моей энергичностью и желанием двигаться дальше.

– Прежде всего, я хотела бы, чтобы ты знала: мне искренне жаль, что твои первые дни здесь обернулись катастрофой, в этом виновата только я. Мой долг – присматривать за всеми учениками, и у меня такое чувство, что я не выполнила эту обязанность перед тобой.

Я широко распахнула глаза от удивления, но промолчала, не зная, что ответить. Она не виновата. Может, и вправду следовало курировать меня какое-то время, но я и сама приложила недостаточно усилий.

– Начало каждого семестра – это настоящий бардак, и я, может, и была очень занята, но это не оправдание. Я не нашла времени, чтобы интегрировать тебя в наше сообщество, как следовало бы сделать, и за это я приношу тебе свои извинения.

– Это и моя вина тоже, я должна была подойти к вам…

– И я надеюсь, что ты будешь делать это впредь, – прервала она меня, – и не важно, по какой причине. Если тебе нужно будет что-то обсудить, моя дверь всегда открыта.

– Хорошо, я запомню это.

Она была искренна. Конечно, в первые дни у меня были некоторые предубеждения, но теперь я думала, что могу доверять ей и полагаться на нее в случае необходимости. Возможно, она не так ужасна, как я себе представляла.

– Итак, поделись своим впечатлением о нашей школе. Как ты себя чувствуешь здесь?

Я испытала искушение солгать и сказать, что все в порядке, чтобы развеять тень опасения в ее взгляде. Однако я сомневалась, что она так легко мне поверит, поэтому предпочла быть честной.

– Я ненавижу это место.

Ее лицо осталось бесстрастным, несмотря на мой грубый ответ.

– И что тебя так беспокоит?

– Я очень многого не знаю… И это заведение странное.

На этот раз ее губы растянулись в слабой улыбке, почти незаметной.

– Твоя мать была того же мнения, – прошептала она. Не уверенная, что правильно расслышала, я переспросила:

– Моя мама?..

Она кивнула.

– Мы с Маргарет не были близки, но учились в одном классе в те годы, когда жили здесь… И если ты хочешь знать, она не чувствовала себя счастливой среди Верховных: она мечтала о простой жизни… Вся школа, так или иначе, знала об этом. Несомненно, именно это побудило ее покинуть Францию и связать свою судьбу с твоим отцом, человеком неодаренным.

То, что она рассказала мне о матери, вызвало у меня странное чувство, возможно, ревность. Я не спускала глаз с миниатюрной версии Эйфелевой башни возле экрана компьютера.

– Все в порядке, Анаис?

– Да, просто, кроме моей бабушки и тети, никто не рассказывал мне о моей матери… Могу я задать вам один вопрос?

– Конечно.

С тех пор как я узнала истинные обстоятельства смерти моей матери, я часто думала об этом.

– Вы знаете, что с ней случилось?

Мадам Жорден облизнула губы, подыскивая слова.

– Когда ее период инициации закончился и она покинула Академию, за год до меня, я больше никогда не слышал про нее. К сожалению, я не могу ответить на твой вопрос.

Уверенность в том, что у моей матери были проблемы, так и не исчезла. Как же странно, что она не подавала признаков жизни все эти годы! У нее была семья, друзья. Опасность заставила ее вести себя осторожно, уверена в этом. Будто тиски сжали мое горло, и слезы застили глаза. Догадываясь, что я не в состоянии говорить об этом дальше, мадам Жорден сменила тему:

– Ты так и не ответила на мой вопрос: что тебя здесь столь сильно беспокоит?

Уже не такая напряженная, как раньше, я решила раскрыться ей. Возможно, осознание того, что она училась бок о бок с моей матерью, поспособствовало этому. Я призналась ей, что сомневалась в своих способностях, но также и в том, что напряженность в отношениях с некоторыми учениками мешала моему вливанию в коллектив.

Мадам Жорден продолжила задавать вопросы до наступления вечера, расспрашивая о моих изменениях, впечатлениях, сомнениях. Можно было бы представить себя на сеансе у психолога, но я ни в коем случае не жаловалась: она действительно хотела меня понять. Она заверила, что отныне будет уделять больше времени, чтобы следить за моим прогрессом, и этого было достаточно, чтобы утешить меня.

– Я была бы рада продолжить этот разговор, – сказала она, убедившись, что я пришла в себя, – но столовая вот-вот откроется, и я не хочу лишать тебя ужина.

Я хмыкнула, выпрямляясь.

– Спасибо. Мне было приятно поговорить с вами.

Более легким и беззаботным шагом я решительно направилась в столовую. Хотелось презирать все взгляды, перешептывания и людей, которые жаждали увидеть, как я терплю неудачу.

Очередь, ведущая к буфету, уже разрослась. Я ждала своей очереди, стоя за группой девушек, которые обсуждали новые тренды в прическах. Одна из них заявила двум другим, что розовый цвет сейчас в моде и что она собирается попросить мать прислать ей краску.

– Наконец-то вернулась, – внезапно прошептал голос у меня за спиной.

Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Акцент выдавал личность говорящего. Мое сердцебиение участилось, но разум призывал меня к спокойствию.

– Какой внимательный молодой человек, – съязвила я, не потрудившись взглянуть на Гюго.

– Что, дуешься, Ланеро?

– А должна?

– И все же ты выглядишь обиженной, – сказал Гюго.

– Я не дуюсь, – четко сказала я, глядя ему в лицо, – я просто не хочу слушать, как ты говоришь, будто у меня нет совести.

Я сразу же пожалела, что повернулась к нему. Его глаза, хитро сверкая, вот-вот заставят меня потерять всякое самообладание. Я ненавидела то, что чувствовала, находясь рядом с ним, особенно после того, что он сказал тогда ночью в моей комнате. Гюго же, напротив, выглядел совершенно безмятежно. Слегка склонив голову в мою сторону, он долго разглядывал меня. Будто рассчитывая на мое смущение, он выждал целую вечность, прежде чем наконец ответить:

– Твоя очередь, Ланеро.

– Прости?

– Теперь твоя очередь, – повторил он, указывая на буфет.

Чувствуя, как мои щеки нагреваются, я отвернулась и взяла поднос, чтобы положить на него миску с зеленым салатом.

Я продолжила набирать блюда, не зная, собираюсь ли вообще их есть. Нужно как можно скорее сократить расстояние между нами.

– Поешь со мной, – прошептал Гюго мне на ухо, когда я подошла к десертам. – Выслушай, что я хочу тебе сказать. Обещаю быть с тобой милым.

Я не знала, что он хочет мне сказать, но уже не думала об этом. Он стоял так близко, что его запах – дуэт мыла и мятной жевательной резинки – окутал меня. Дышалось с трудом. Тепло, исходящее от его тела, обволакивало меня. И, не успев посоветоваться с мозгом, я приняла его приглашение.

Вот тупица!

Еще и покраснела как рак. Я закончила накладывать еду, как только Гюго оказался на достаточном расстоянии от меня. Не обращая на него внимания, я быстро подошла к одному из столиков его секции, игнорируя устремленные на меня взгляды. Неужели до них до сих пор не дошло, что мне все равно, что они там себе думают? Если бы я не выбралась только что из недельного заточения, то показала бы уйму средних пальцев.

Я поливала соусом свой салат, в то время как Гюго устроился напротив меня, повернувшись спиной к остальным в столовой. Я же, наоборот, всех видела. Ученики на секунду замерли, ошеломленные тем, что происходит у них на глазах. Будто есть с Гюго запрещено!

– Перестань смотреть на них, ты даешь им повод пялиться.

– Вы все действительно психопаты.

Позабавленный моим возмущением, он улыбнулся, то и дело ковыряя вилкой спагетти.

– Тогда добро пожаловать в сумасшедший дом!

Эта ситуация была более чем неприятна – она вызывала у меня плохое предчувствие. Я не в первый раз с ним разговаривала, но еще ни разу это не происходило на публике. Сама не зная почему, я была уверена, что мне это еще аукнется.

– Итак, скажи мне…

Гюго не закончил фразу, как будто я сама должна была угадать, что будет дальше.

– Разве это не ты хотел со мной поговорить, а?

Гюго с беспечным видом жевал спагетти.

– Для начала расскажи, в порядке ли ты…

В порядке ли я? Я хотела бы сказать ему, что его это не касается, что, если он так хотел узнать об этом, ему следовало задать мне этот вопрос в тот вечер, когда я была одна, когда обратилась к нему с помощью телепатии. Однако я не высказала эти обвинения вслух. Трудно смириться с тем, что вся новая школа меня ненавидит, но я могу остудить свой пыл и наслаждаться обществом тех, кто еще не успел мне насолить.

– Со мной все хорошо.

– Начинаешь вникать в происходящее?

Ну вот, он считает меня дурой, ведь точно знает, что реализация моего намерения влиться в коллектив пошла не по плану.

– Зачем ты задаешь мне эти дурацкие вопросы?

– Расслабься. Как я и обещал: я просто пытаюсь быть вежливым и милым.

Не веря словам Гюго, я бросила на него яростный взгляд, но его это не впечатлило – он широко улыбнулся.

– Ты забавная, когда сердишься, – заметил он. – Ну, за исключением тех моментов, когда пытаешься придушить других!

– Это ты еще не видел, как я владею ЭТИМ!

Я потрясла вилкой перед его глазами. Прикидываясь испуганным, он выпрямился и вскинул руки.

– Пожалуйста, пощади!

Опустив руку, не в силах сдержать смех, я покачала головой, а затем положила свое оружие обратно в тарелку.

– Ты опасная девчонка, я чуть не наделал в штаны! – протянул он.

– Ну хватит, Гюго, давай побудем серьезными хоть пару минут. Скажи, чего ты от меня хочешь.

Его игривое настроение мгновенно испарилось, уступая место сосредоточенности. Он провел рукой по щеке, будто обдумывая, как подступиться к этой теме.

– Ладно. Я сожалею, что кинул тебя той ночью, но меня кое-что тревожило… Я уверен, что ты не врешь, когда утверждаешь, что ничего не знаешь о нас, но клянусь, то, что ты сделала… Такое никогда раньше не практиковалось.

Неужели он говорил о том, как я смогла его вызвать телепатически?

– Я тоже ничего не понимаю, Гюго.

– Именно это меня больше всего и беспокоит… Но я тебе верю. И чтобы найти ответы, я обыскал все полки библиотеки… И знаешь что?

Я вскинула брови, ожидая, что он продолжит, и не желая лишний раз напрягать извилины.

– Передача мыслей на расстоянии не фигурирует ни в одном школьном учебнике!

Я была ошеломлена его открытием. Но как я смогла сделать что-то, неизвестное обществу Верховных?

– Ты имеешь в виду, что… что я из другого вида?

Он промолчал, а я продолжила рассуждать:

– Ну а что? У меня нет метки, и я делаю вещи, которые вам не свойственны.

– Анаис, ты блокируешь свой разум, путешествуешь по миру сновидений и даже используешь манипуляции… Сомнений нет, ты Верховная.

– Но как тогда ты объяснишь то, что я сделала?

– Все считают, что я полноправный хозяин вселенной, но у меня нет ответов на все вопросы. Если мы говорим о природе твоих манипуляций, как в случае с Кларой, то могу заверить тебя: ты обладаешь способностями, о которых и не подозреваешь.

Я слушала Гюго, не веря всему, что он говорит, и радовалась его интересу к моей ситуации, однако меня немного пугали некоторые его выводы. Пока мы разговаривали, к нам подсела Алисия.

– Привет! – поздоровалась я, видя, что она не решается заговорить со мной.

Гюго закатил глаза, заметив ее присутствие.

– Эм… Я просто хотела узнать, свободна ли ты сегодня вечером, чтобы немного позаниматься, – робко прошептала она.

– Сегодня вечером она мне нужна, – вмешался Гюго, даже не спрашивая моего мнения.

– Ах да? Я и не знала об этом.

– Я собирался сказать, пока она не прервала нас на полуслове.

Определенно, всякий раз, когда он наконец кажется мне интересным, он начинает строить из себя отвратительного человека. И снисходительный тон, которым он общается со всеми, вот-вот вызовет у меня припадок. Я собиралась встать на защиту Алисии, но та меня опередила:

– Забей, это не так уж и важно. Если ты, конечно, все-таки будешь свободна, моя комната – двенадцатая.

И она тут же покинула нас, не взглянув на Гюго. Я переключила свое внимание на него.

– Почему ты такой противный? Сначала твой двоюродный брат, теперь Алисия.

Он замер на долю секунды, но я сразу разгадала причину его удивления.

– Да, я знаю, что Тома твой двоюродный брат.

– Рад за тебя. Но если я хотел встретиться сегодня вечером, только чтобы…

– Нет! Я планировала позаниматься со своей новой подругой. Ну, знаешь, той, которую ты только что унизил.

Я резко поднялась с подносом в руках. Я мало что съела, но нужно пойти и успокоить Алисию.

– Подожди, – проговорил он, хватая меня за руку.

Мой взгляд остановился на его пальцах, которые слегка сдавили кожу моего запястья. Онемев от этого прикосновения, я подняла глаза к его лицу, глядя на него не отрываясь.

«Увидимся вечером», – сказал он, но не вслух.