Лейтенант и сержант в униформе Красной армии непринужденно общались по-немецки. Сидящий рядом сапер застыл с отверткой в руке перед подрывной машинкой и с интересом слушал разговор.

Странная компания принадлежала к одной из рот так называемого особого полка 800, более известного как «Бранденбург» или «Бранденбург-800». Его солдаты и офицеры часто переодевались в униформу противника во время специальных операций.

Только что им удалось предотвратить подрыв плотины на реке Маныч. Немцам казалось, что операция успешно завершена, но…

История не сохранила имени неизвестного героя, который 27 июля 1942 года, расстреляв «бранденбургов», сумел взорвать плотину Веселовского водохранилища. Подрыв привел к резкому повышению уровня воды и затруднил переправу вражеских войск. Маныч шириной всего 40 метров ниже плотины превратился в настоящее море 3–4-километровой ширины. Танки с крестами по одному перевозили на паромах. Разлив дал время на отход двум армиям Северо-Кавказского фронта…

Однако взрыв плотины имел лишь тактическое значение. После захвата гитлеровцами Ростова-на-Дону главные силы группы армий «А» устремились на Кавказ не через Маныч, а по территории к западу от реки.

В тот же день, 27 июля 1942 года, в Москву пришел доклад командующего фронтом маршала Буденного. Он предложил Сталину отвести войска на рубеж Главного Кавказского хребта и реки Терек.

После поражения Крымского фронта на Керченском полуострове в мае 1942 года, советских войск под Харьковом и в Донбассе противник имел подавляющее превосходство в силах над войсками, оборонявшими Кавказ. Единственным способом сохранить остатки бойцов был немедленный отход к реке Терек.

28 июля Сталин подписал приказ № 227 «Ни шагу назад!» и одновременно утвердил предложение Буденного об отходе. Одно не противоречило другому – стратегия не означала забвения военной целесообразности. Обрывистые берега реки и высокие горы давали надежную опору обороне. Своевременное отступление обещало сохранение войск и удержание Кавказа. Промедление могло привести к окружению и разгрому.

Основные резервы уже задействовали под Сталинградом, и восстанавливать фронт на Кавказе было нечем. Началась подготовка рубежа Терека к обороне.

После провала «Барбароссы» и стратегии блицкрига в ходе битвы за Москву немцы спланировали второй «молниеносный» поход. Главный удар направлялся на разгром южного крыла советских войск, а в последующем и на других направлениях. К осуществлению приступили 28 июня 1942 года. Важной составляющей плана стал и захват нефтяных месторождений Кавказа.

Накануне войны, в 1940 году, в Бакинском нефтяном районе добывалось свыше 71 % всей нефти СССР. В Грозненском и Майкопском – свыше 24 %. Также в районе Баку осуществлялась переработка 90 % добытой в СССР нефти. Захват основных месторождений и перерабатывающих заводов мог оставить Красную армию без топлива.

После начала операции «Блау» и взлома обороны Красной армии к нефтепромыслам двинулась группа армий «А». Ударное ядро – 1-я танковая армия Эвальда фон Клейста.

В 1941 году Клейст возглавлял танковую группу на Украине и командовал частями в крупнейшем сражении в районе Броды – Дубно – Луцк. Теперь он получил непростую задачу прорваться к нефтяным полям Кавказа.

Буденный имел все основания просить Сталина об отходе к горам Кавказа. Они, словно гигантская стена, преграждали дорогу к Бакинской нефти.

Главный Кавказский хребет протянулся огромной грядой на 1200–1300 километров от Каспийского до Черного моря. Хребет условно делится на три части: Восточный Кавказ – от Апшеронского полуострова до горы Казбек, Центральный Кавказ – от Казбека до Эльбруса и Западный Кавказ – от Эльбруса до Анапы. Выше 3200 метров на Кавказе круглый год царство снега и льда. Путь к нефтепромыслам Грозного прикрывал и быстрый Терек.

Клейст планировал прорываться танками через Орджоникидзе (Владикавказ) по Военно-Грузинской дороге к Тбилиси. Перевалы Западного Кавказа он не считал нужным атаковать, а все усилия хотел сосредоточить на главном направлении. Однако германское верховное командование отклонило план. Для прорыва через перевалы Западного Кавказа направлялся горный корпус.

Гитлер ставил следующую задачу:

«Овладеть всем восточным побережьем Черного моря, в результате чего противник лишится черноморских портов и Черноморского флота».

1-я танковая армия пыталась отрезать войска Буденного от переправ, но безуспешно. Командующему удалось создать сильные арьергарды из имевшихся в распоряжении танковых и артиллерийских частей, которые поддерживались авиацией. В итоге немцем не удалось помешать организованному отходу частей Красной армии.

Лето 1942 года ознаменовалось важным шагом в развитии ВВС СССР: в составе фронтов формировались воздушные армии.

Теперь управление авиацией сосредотачивалось в одном штабе. Ранее они распылялись между штабом ВВС фронта и несколькими армиями. Такая негибкая система управления продемонстрировала нежизнеспособность в первый год войны.

Красную армию на подступах к Кавказу поддерживали авиация Черноморского флота, 5-я воздушная армия генерал-лейтенанта Горюнова, а также недавно сформированная 4-я воздушная армия 42-летнего генерал-майора авиации Вершинина.

Вершинин Константин Андреевич (1900–1973) – Герой Советского Союза, главный маршал авиации. Начинал службу в пехоте. В 1930 году его неожиданно направили в авиацию, в военно-воздушную академию. Поначалу воспринял перевод без восторга, а мастерство летчика освоил уже немолодым человеком. Именно пехотное прошлое помогало Вершинину управлять авиачастями прежде всего как инструментом воздействия на наземную обстановку.

В августе 1942 года от летчиков Константина Андреевича зависело выживание фронта Буденного. Они засыпали бомбами и ракетами колонны немецких войск, преследующих наших солдат.

Немецкий историк Вильгельм Тике:

«Необычная активность советской авиации создавала помехи выдвижению немецких соединений. Советские самолеты кружились над районами сосредоточения и демонстрировали подавляющее превосходство в воздухе».

Авиация стала и глазами отступающих. Самолеты-разведчики отслеживали передвижения врага и позволяли контролировать обстановку.

К перевалам Западного и Центрального Кавказских хребтов шли подготовленные и экипированные для действий в горах части. Они состояли из уроженцев Тироля и других гористых южных районов Германии.

Немцы располагали вьючными животными и особой облегченной артиллерией. Помимо натасканных в Альпах егерей, на Кавказ направили два «высокогорных» батальона с хорошей альпинистской подготовкой. Все эти части получили амбициозную задачу «пробиться через Кавказ западнее Эльбруса и в случае успеха выйти к Тбилиси». Чтобы прорваться через горы до закрытия перевалов с наступлением холодов в запасе имелось всего несколько недель. Выход гитлеровцев к Черному морю означал бы окружение и разгром советских войск на побережье.

Командование Закавказского фронта на тот момент считало, что горные вершины и высокогорные перевалы сами по себе непреодолимое препятствие. Основные силы расположились у подножия хребтов, ближе к морю. На перевалы выдвинулись лишь небольшие отряды.

Так, Марухский перевал обороняла всего одна стрелковая рота. Клухорский – прикрывали две стрелковые роты и саперный взвод. Защищали фактически только сам перевал, вместо выноса позиций на ближние и дальние подступы к нему. Не велась даже разведка на северных склонах.

Высокогорные районы Кавказа, где располагались перевалы Марухский, Клухорский, Белореченский, Умпырский и другие в августе 1942 года обороняли 20-я горнострелковая и 394-я стрелковая дивизии. Боевой порядок дивизии строился в один эшелон с выделением крупного резерва. Однако подобная организация не в полной мере соответствовала сложившейся ситуации.

Клухорский перевал занимали подразделения 1-го батальона 85-го полка 394-й стрелковой дивизии. Полоса обороны была очень широкой – до 140 километров. Поэтому вторые эшелоны располагались как можно ближе к перевалам на узлах дорог. Отдельные опорные пункты готовились и на переднем крае, и в глубине.

Передний край проходил по склонам высот и перевалов, обращенных в сторону противника. Но на территориях, захваченных врагом, передний край проходил по южным склонам, что существенно усложняло наблюдение и организацию боя. Для прикрытия промежутков в высокогорных районах выделялись отдельные отряды – рота, усиленная саперами.

Вражеский удар последовал 15 августа. Горные егеря предприняли замысловатый обходной маневр. В многочасовое восхождение отправились два отряда с пулеметами и минометами.

Преодолев скалистые склоны, они обошли с фланга советские части, находящиеся на Клухорском перевале. Защитники неожиданно обнаружили немцев у себя в тылу. Угроза с тыла и атака с фронта заставили наших бойцов оставить седловину перевала.

Из-за отсутствия надежной связи ситуация стала и вовсе критической. О боях на Клухорском перевале командование узнало только через двое суток. Туда тотчас же отправились резервы, включая курсантов Сухумского училища и отряд НКВД.

Через три дня из Ставки пришло грозное предупреждение:

«Враг, имея специально подготовленные горные части, будет использовать для проникновения в Закавказье каждую дорогу и тропу через Кавказский хребет… Глубоко ошибаются те командиры, которые думают, что Кавказский хребет сам по себе является непроходимой преградой для противника… непроходимым является только тот рубеж, который умело подготовлен для обороны и упорно защищается…»

К сожалению, телеграмма явилась не предупреждением, а описанием уже свершившегося факта.

Подкрепления к Клухорскому перевалу подошли только через неделю после первой атаки. Немецкие егеря к тому моменту спустились на южные склоны. Дальнейшее продвижение остановили, но сбросить противника контратаками не удавалось.

Гитлеровцы вышли на южные склоны Эльбруса и 17 августа овладели туристскими базами «Кругозор» и «Приют одиннадцати».

«Приют одиннадцати» на Эльбрусе – единственная в мире гостиница на высоте 4050 метров над уровнем моря. Первое деревянное строение появилось еще в 1929 году. В 1938-м на его месте возвели трехэтажное обитое металлом здание, напоминавшее дирижабль, которому и суждено было простоять 60 лет.

«Приют» превратился в опорный пункт для броска на сам Эльбрус.

21 августа в 11:00 специальная группа немецких альпинистов водрузила на вершине флаг со свастикой и флажки двух дивизий. Факт широко освещался прессой. Утверждалось, что это символизирует «покорение Кавказа и его народов». Впрочем, никакого военного значения акция не имела.

Потеря перевалов и опорных пунктов на Эльбрусе вызвала серьезное беспокойство в Москве. 23 августа в Сухуми приехал нарком внутренних дел Лаврентий Берия. По его указанию командующего 46-й армией, оборонявшей перевалы, генерал-майора Сергацкова отстранили. Впрочем, никаких расправ не последовало – генерала лишь понизили в должности до командира дивизии.

В конце августа 1942 года соединения Клейста вышли к рубежу реки Терек. Обрывистые склоны и быстрое течение представляли серьезное препятствие для форсирования. Бои под Моздоком и Малгобеком приняли отчаянный характер.

Главный удар наносился на Малгобек, где враг сумел создать ударную группировку, превосходившую войска Красной армии по артиллерии в 6,5 раза, а танкам – в 4,2 раза.

1 сентября немцы перешли в наступление в районе станицы Ищерской, а на другой день (главными силами) – южнее Моздока. Ночью на лодках пехотинцы под огнем пересекли Терек и захватили плацдарм на южном берегу.

Однако расширить плацдарм они не смогли. Замысел противника был сорван лишь стойкостью войск 9-й армии генерал-майора Коротеева. В ее соединениях большинство составляли бойцы кавказской национальности, проявившие в бою мужество и героизм.

Советская артиллерия с господствующих высот без промаха била по переправе и плацдарму. По наступающим вели огонь «катюши», противотанковая и гаубичная артиллерии. Наши воины неоднократно переходила в контратаки, нанося врагу ощутимый урон.

В районе Малгобека некоторые населенные пункты по несколько раз переходили из рук в руки. Немцы скрытно переправили на южный берег Терека 13-ю танковую дивизию и лишь с ее помощью смогли овладеть Малгобеком. Клейст перебросил сюда и 5-ю моторизованную дивизию СС «Викинг». 27 сентября немцы захватили Эльхотово, но уже на следующий день были вынуждены перейти к обороне.

Отвлечение главных сил германской авиации под Сталинград позволило свободнее чувствовать себя на Кавказе советским ВВС.

Самолеты армии Вершинина интенсивно бомбили наведенные через Терек понтонные мосты.

Константин Андреевич уделял особое внимание взаимодействию с наземными войсками, повторяя: «Мы для них, а не они для нас», то есть авиация воюет не сама по себе, а оказывает поддержку наземным частям.

Закавказский фронт не мог полноценно снабжаться танками с заводов в глубине страны. Однако через Иран пролегал один из маршрутов поставок вооружения и техники по программе ленд-лиза.

В результате на Кавказе оказалось немало английской и американской бронетехники.

На 1 октября 1942 года из 300 танков Закавказского фронта английские и американские составляли 42 %. Средние Т-34–20 %, тяжелые КВ – всего 2 %. Остальные 36 % приходились на различные легкие танки советского производства. Наиболее многочисленные из поставленных по ленд-лизу на Кавказ «Стюартов» и «Валентайнов» уступали по боевым характеристикам как Т-34 и КВ, так и основным немецким танкам. Тем не менее импортные машины были сравнимы или даже превосходили БТ, Т-26, Т-60 и Т-70.

Но при этом из 3535 советских бронемашин, участвовавших в битве, 3342 были советского производства.

В 4-ю воздушную армию Вершинина также поступала техника из Ирана. Ее летчики одними из первых освоили американские двухмоторные бомбардировщики А-20 «Бостон-3». Советские пилоты высоко оценили летные качества и хорошее навигационное оборудование А-20, облегчавшее полеты в обычных для гор сложных метеоусловиях.

Немецкое наступление фактически остановилось. Во второй половине сентября 1942 года войска генерала Клейста медленно расширяли плацдарм в направлении так называемых Эльхотовских ворот. Они представляли ущелье, пересекающее Сунженский хребет у осетинского села Эльхотово.

Через ворота можно было прорваться танками к Орджоникидзе (Владикавказу), на Военно-Грузинскую и Военно-Осетинскую дороги. Однако узкое ущелье плотно перегородили тысячи противотанковых мин, противотанковые рвы, ежи и колючая проволока. Врагу удалось взять Эльхотово, но все попытки пробиться через ворота потерпели неудачу.

Клейсту остро не хватало войск для расширения плацдарма и прорыва к Орджоникидзе. Горные егеря стали бы гораздо полезнее здесь, чем на склонах Эльбруса.

8 сентября Вершинина назначили командующим ВВС Закавказского фронта. Под его руководством объединялись 4-я и 5-я воздушные армии и авиация Черноморского флота – все военно-воздушные силы на кавказском направлении.

Рельеф создавал особые условия для действий ВВС. Практика показала, что старые бипланы И-153 «Чайка» как нельзя лучше подходили в качестве штурмовиков в горах. Небольшая скорость и феноменальная маневренность облегчала полеты в ущельях и на перевалах. Вооруженные реактивными снарядами, они стали неизменным участником высокогорных баталий.

На земле советские части все чаще использовали против немцев глубокие обходы и охваты по горным тропам. Так действовали специальные отряды НКВД с хорошей альпинистской подготовкой.

Униформа была странной смесью довоенной спортивной одежды, военной формы и трофейных рюкзаков, кошек и альпенштоков. Основа действий групп – тщательная разведка. Благодаря наблюдениям определялись маршруты обходов позиций противника высоко в горах.

Один из таких боев состоялся в начале сентября на Клухорском направлении. Обходным маневром по высокогорью удалось заставить противника отступить. Советские солдаты-альпинисты увидели большой караван вьюков и цепочки немецких солдат, направлявшихся к перевалу. Однако расстояние оставалось слишком большим, стрелковым оружием караван не достать. В этот момент в воздухе появилась тройка самолетов с красными звездами.

Из воспоминаний командира специального отряда 394-й стрелковой дивизии инженер-капитана Александра Гусева:

«Наши летчики действовали не только умело, но и со знанием специфики гор. Сначала они ударили по самой колонне, но эффект оказался невелик. Тогда последовал бомбовый удар по склонам гор над дорогой. Взрывами оторвало множество огромных глыб. Эта грозная каменная лавина понеслась на колонну гитлеровцев. Склон покрылся густым облаком желтой пыли. А когда облако рассеялось, мы увидели картину полного разгрома колонны. Лавина смела почти всех егерей».

В сентябре 1942 года обстановка пришла в положение неустойчивого равновесия. Горные егеря не могли развить первоначальный успех и вырваться к морю. Однако и у советских частей не получалось быстро вернуть потерянные позиции и восстановить контроль над перевалами.

28 сентября 1942 года состоялось одно из самых необычных сражений Второй мировой войны. Оно проходило на высоте более 4000 метров. Для выбивания бойцов из «Приюта одиннадцати» сформировалась группа из служащих НКВД численностью около 100 человек с ручными пулеметами, минометами и снайперскими винтовками. Возглавил ее лейтенант Григорьянц.

Бойцы обошли вражескую оборону по ледниковому завалу и атаковали сверху. Немцы даже не успели использовать пушки. Битва шла несколько часов. Из отряда Гургена Агаджановича вернулось к своим только 4 человека.

Сам Григорьянц был ранен и предпочел смерть плену. «Приют-11» остался в руках солдат вермахта, но советские воины показали возможности вести сражение на вертикалях.

Спустя несколько дней в горах наступили зимние холода. Урон от лавин и обморожений превысил боевые потери.

Клейст ждал, что с наступлением осени и с закрытием перевалов горные части, наконец, перейдут в его подчинение. Но ошибся. Из Берлина от нового командующего группой армий «А» Адольфа Гитлера последовал приказ о перегруппировке сводной дивизии под Туапсе. Здесь горы существенно ниже, в среднем около 1000 метров. Егерям поставили задачу прорваться к морю.

Ранее войска 17-й армии наступали вдоль дороги и успеха не имели. С прибытием горных егерей появилась возможность обойти советскую оборону по горным склонам. В итоге удалось выйти в тыл частям Красной армии, оборонявшимся у моря. В окружение попали два полка 32-й гвардейской стрелковой дивизии.

Казалось, оборона черноморского побережья вот-вот рухнет. Однако этого не произошло. Оправившись от шока, командование обрушило на врага череду контрударов. Продвижение замедлилось, а вскоре и вовсе остановилось. Сражение под Туапсе шло до декабря 1942 года. В нем в том числе принимали участие солдаты в униформе вермахта с неарийской внешностью – Клейст возлагал немалые надежды на коллаборационистов из числа представителей кавказских народов.

Националистические настроения оставались на Кавказе довольно сильными, что позволило немецкому командованию приступить к формированию частей из военнопленных, вставших на путь предательства, так называемых восточных батальонов национальных «легионов». Они носили форму вермахта со специальными нашивками. Однако устойчивость подразделений была низкой. Как только военное счастье повернулось к войскам Германии спиной, «легионы» начали распадаться.

9 октября в штаб 23-й танковой дивизии немцев поступили данные, что 795-й восточный батальон грузинского легиона намерен сдаться Красной армии. Последовал приказ немедленно вывести их с передовой. Но около полуночи батальон начал прорываться на сторону советских войск. После перестрелки с гитлеровцами часть легионеров успела уйти к нашим окопам, а часть была разоружена и выведена в тыл.

Плацдарм на Тереке доставлял серьезное беспокойство. 3 ноября 1942 года его решили ликвидировать мощным ударом танков и пехоты. Все силы фронта собирались для ключевого сражения. Столь же напряженная работа по подготовке наступления шла по другую сторону.

Клейст определил перенести направление главного удара и прорываться к Орджоникидзе через Баксан и Нальчик. Наступление на Нальчик последовало 25 октября.

Группировка советских войск здесь была уже ослаблена подготовкой наступления на немецкий плацдарм. Удары с воздуха и атаки танков привели к быстрому распаду обороны, и город оказался в руках врага.

Танки Клейста, казалось, вновь обретали стремительность «молниеносной войны». Вскоре они вышли на ближние подступы к Орджоникидзе. Однако радость от успеха оставалась недолгой.

Под Орджоникидзе направился ударный кулак Закавказского фронта, собранный для сокрушения плацдарма на Тереке. Две немецкие танковые дивизии под селением Гизель очутились в окружении. Бросая вооружение и технику, солдатам вермахта пришлось пробиваться к своим. Бои продолжались до 12 ноября.

Трофеями советских войск стали больше сотни танков, орудия, минометы и более 2000 автомашин. О продолжении наступления на Тбилиси уже не могло быть и речи.

За стойкость и мужество воинов и жителей, проявленные в боях, Орджоникидзе и Малгобек удостоились звания «Город воинской славы».

Окружение под Сталинградом заставило германское командование спешно отводить армию с Северного Кавказа. Прорыв танков от Сталинграда к Ростову мог привести к изоляции и полному разгрому немецких войск на Кавказе.

В конце ноября 1942 года Клейст занял пост командующего группой армий «А». 1-я танковая армия отошла с Кавказа через Ростов. 17-ю армию оттеснили на Кубанский плацдарм.

По иронии судьбы именно катастрофа 6-й армии Паулюса благоприятно повлияла на судьбу 17-й армии. В феврале 1943 года в распоряжении командования противника оставалась крупная группировка транспортных самолетов, которые снабжали войска на Кубани. Они летали из Крыма на короткое расстояние, что делало условия для «воздушного моста» почти идеальными и позволило спасти 17-ю армию от немедленного разгрома.

Из приказа Верховного главнокомандования вермахта группе армий «А» от 13 марта 1943 года:

«Удерживать во что бы то ни стало таманский плацдарм и Крым».

Спустя три дня штаб Клейста докладывал в ставку Гитлера взгляды по поводу перспектив обороны на Тамани:

«Преимущества позиции: сковывание большого количества русских войск, ограничение возможностей к активным действиям русского флота, облегчение обороны Крыма, благоприятный политический эффект».

Немцы закреплялись на Кубанском плацдарме всерьез и надолго. В то время как на остальных участках советско-германского фронта весной 1943 года наступило затишье в ожидании сражения на Курской дуге, на плацдарме бои продолжались.

По распоряжению Вершинина на передовой развернули пункт управления истребительной авиацией. Сражение на земле происходило в ограниченном пространстве и с пункта управления была хорошо видна обстановка в воздухе. Руководитель пункта наведения мог своевременно поднимать самолеты для наращивания усилий.

В небе над Кубанью разворачивались крупные воздушные битвы, в которых участвовало по 30–50 единиц техники с каждой стороны. Константин Андреевич требовал не подпускать вражеские бомбардировщики к линии фронта. Решение задачи привело к развитию новаторской для ВВС Красной армии тактики «свободной охоты».

Несмотря на всю непоколебимость немецкого командования в удерживании Кубанского плацдарма, тот продержался только до осени 1943 года. Высадка десанта в Новороссийске позволила пробить брешь в немецкой обороне, и 17-я армия срочно эвакуировалась в Крым. Поход за нефтью закончился полным провалом…

В начале февраля 1943 года отряд советских альпинистов получил задание снять фашистские вымпелы с вершин Эльбруса и установить флаги Советского Союза. 20 членов группы начали подъем несколькими партиями и встретились в «Приюте одиннадцати». 17 февраля над вершиной Эльбруса уже развивались красные флаги.

Успехи Красной армии на юге советско-германского фронта привели к изоляции румынских и немецких войск на Тамани и в Крыму. Диктатор Румынии маршал Антонеску требовал от Гитлера немедленной эвакуации войск. Фюрер возражал, что в случае оставления Крыма советские самолеты смогут бомбить Румынию. Потеря территории могла повлиять и на позицию Турции, что угрожало прекращением поставок хромовой руды.

Адмиралы убеждали рейхсканцлера, что в случае необходимости 17-ю армию вывезут из Крыма на кораблях. Но обещание имело силу до тех пор, пока немцы контролировали Одессу. Но 10 апреля 1944 года советские войска освободили город.

А еще ранее, 8 апреля 1944 года, на Перекопе, Сиваше и под Керчью загремели залпы артиллерии. В тылу оборонявших Перекоп немцев высадился советский десант, перешедший Сиваш. Немецкая оборона рассыпалась. Командующему 17-й армией генералу Йенеке разрешили отход. Началось быстрое отступление от Керчи и Перекопа к Севастополю. Гитлер рассчитывал оборонять город долго, как и Красная армия в 1942 году.

Успех советского наступления, как и предсказывал Гитлер, привел к тому, что 21 апреля турецкое правительство заявило о прекращении поставок в Германию хромовой руды. Вскоре Турция присоединилась к антигитлеровской коалиции.

Эвакуация немецких и румынских войск из Крыма началась практически одновременно с советским наступлением. Задача срыва эвакуации вражеской армии легла на морскую и сухопутную авиацию, поскольку после потопления пикировщиками лидера и двух эсминцев в октябре 1943 года Ставка запретила подвергать риску крупные корабли Черноморского флота, а подводные лодки понесли тяжелые потери.

Авиация Черноморского флота к этому времени в совершенстве овладела методом топмачтового бомбометания. Оно заключалось в сбросе бомбы на низкой высоте и высокой скорости. Снаряд рикошетирует от воды и попадает в борт судна. Самолет после перелетает корабль буквально над верхушками («топами») мачт.

Топмачтовое бомбометание имело ряд преимуществ над торпедными атаками. Во-первых, было эффективно против мелкосидящих быстроходных десантных барж, составлявших ядро германских морских сил на Черном море. Во-вторых, если от авиационной торпеды после сброса можно уклониться, то бомба преодолевала расстояние до борта корабля буквально за секунды.

Кроме того, дорогих авиационных торпед в ВВС флота постоянно не хватало, а дешевые бомбы имелись в изобилии.

Пауза в боевых действиях позволила советским войскам подтянуть к Севастополю тяжелые орудия, в том числе мортиры особой мощности. Вновь началась напряженная работа артиллерийских разведчиков по выявлению огневых точек противника.

5 мая 1944 года после полуторачасовой артподготовки начался штурм укреплений Севастополя. Стойкость немецкой обороны в 1944 году оказалась куда ниже, чем советской в 1942 году.

В управлении войсками вермахта нарастал хаос. Так морское командование не знало, что северный берег Севастопольской бухты уже занят частями Красной армии. 9 мая корабли из Констанцы без опаски вошли в бухту, и советские артиллеристы стреляли по ним как на полигоне. На дно отправились буксир, лихтеры, два охотника за подводными лодками и несколько сторожевых катеров.

Командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский запросил Ставку об использовании хотя бы старых кораблей для атаки транспортов, быстроходных барж и паромов у Севастополя. Но Москва запретила рисковать даже тральщиками. Авиация по-прежнему оставалась главным противником эвакуации.

Поздно ночью 10 мая к Севастополю прибыли немецкие теплоходы «Тотила» и «Тея» с охранением. Однако в городе их напрасно ждали 9000 солдат. Техника встала в двух милях от берега и начала погрузку тех, кто в беспорядке отошел к юго-западным причалам Херсонеса. Погрузка была в самом разгаре, когда в небе появились советские штурмовики. В «Тотилу» попали сразу три 100-киллограмовых бомбы – транспорт пошел на дно. Второй транспорт «Тея» после шести попаданий снарядов-«соток» окутался дымом и потерял управление, а немного позднее также затонул. Точное число погибших до сих пор не известно. Исследователи считают, что цифра колеблется от 700 до 10 000 человек.

Попытка вывезти остатки 17-й армии одним рывком не состоялась. Генерал пехоты Альмендингер в ночь на 11 мая эвакуировался торпедным катером в Констанцу, оставив за себя в Крыму командира корпуса генерала Хартмана.

Артиллеристы Германии подорвали все орудия. Последние сутки они вели бой только стрелковым оружием. Разгром лишенных тяжелого вооружения частей превратился в избиение.

Развязка наступила утром 12 мая на мысе Херсонес. Около 08:00 утра принявший на себя управление остатками 17-й армии командир 73-й дивизии генерал Беме капитулировал.

После окончания боев Севастополь посетил британский журналист Александр Верт:

«Вид Херсонеса внушал ужас. Вся местность перед земляным валом и позади него была изрыта тысячами воронок от снарядов и выжжена огнем «катюш». Земля была сплошь усеяна тысячами немецких касок, винтовок, штыков и другим оружием, и снаряжением… Почти все тела были захоронены, но вода вокруг разрушенного маяка кишела трупами немцев и обломками плотов, которые покачивались на волнах, плескавшихся у оконечности мыса Херсонес…»

17-я армия в Крыму пережила безусловный и очевидный разгром. Безвозвратные потери с 10 апреля составили около 70 000 человек. Погибшие со стороны СССР советских войск – 18 000 человек. Для вермахта на Восточном фронте начиналась череда оглушительных поражений.

Отстранение фон Клейста от руководства группой армий «А» стало финалом карьеры. В конце войны тот попал в плен к британцам. Однако военному не суждено было закончить дни за написанием мемуаров. Мужчину выдали югославскому правительству и осудили на 15 лет за военные преступления. Советский Союз также выдвинул против Клейста обвинения в военных преступлениях. В 1948 году Тито передал бывшего фельдмаршала в Москву. В 1952 году Военная коллегия Верховного суда СССР осудила его на 25 лет. Клейст умер в 1954 году в лагере военнопленных во Владимире.

После освобождения Крыма 4-ю воздушную армию перебросили в Белоруссию на 2-й Белорусский фронт. Авиаторов ждали операция «Багратион», штурм Восточной Пруссии и сражения за Данциг и Померанию. А командующему – Герою Советского Союза, главному маршалу авиации Константину Андреевичу Вершинину – после войны предстояло стать главнокомандующим Военно-воздушных сил и заместителем министра обороны СССР.