Ранним утром 19 июня 1942 года над позициями советских войск беззвучно падал связной немецкий самолет «Шторх». За ним даже не тянулся привычный дымный след. Когда враги в отчаянной атаке захватили место падения, то нашли только одну пробоину – в бензобаке.
Офицера, который выбрался из рухнувшей техники, убили в перестрелке с пехотинцами Красной армии, и тот не успел уничтожить портфель с секретными документами.
Это был майор Райхель, начальник оперативного отдела 23-й танковой дивизии. Он вез план сосредоточения частей для проведения наступления на юге советско-германского фронта.
Операция «Блау» планировалась с целью осуществить мечту Гитлера – захватить кавказские нефтепромыслы и лишить русских крови войны – нефти.
Документы майора Райхеля раскрывали действия далеко не полностью и вполне могли оказаться сфабрикованной дезинформацией. Сталин, рассмотрев захваченные бумаги, оценил их очень осторожно:
«Возможно, что перехваченный приказ вскрывает лишь один уголок оперативного плана противника. Можно полагать, что аналогичные планы имеются и по другим фронтам».
Однако 28 июня 1942 года войска вермахта перешли в наступление по плану операции «Блау».
План «Блау» предусматривал разделение группы армий «Юг» на две части. Группа армий «А» должна была наступать на Северный Кавказ для захвата советских нефтяных промыслов. Группа армий «Б», включавшая 6-ю армию Паулюса и 4-ю танковую армию Гота, должна была двигаться на восток – к Волге и Сталинграду, для прикрытия северного фланга наступления на Кавказ.
Немецкие колонны рванулись к Воронежу, Сталинграду, Ростову-на-Дону. Недостаточно укрепленный южный сектор советско-германского фронта был прорван. Отступление Красной армии превратилось в бегство, и вскоре под Миллерово в 300 километрах к западу от Сталинграда деморализованные части попали в окружение.
На одном из совещаний раздраженный Сталин спросил командующего Сталинградским фронтом Тимошенко:
«Почему не сообщают Ставке, куда девались войска этих армий и какова их судьба? В этих армиях находились, кажется, 14 дивизий, а это больше 100 000 человек».
В ответ Тимошенко смог назвать неутешительные цифры пробившихся из котла. Уже через несколько дней Семена Константиновича сместили с поста, и новым командующим фронтом стал Василий Гордов.
Смена командующего не принесла желаемого результата – армия продолжала отступать, сдавая один населенный пункт за другим. Все чаще советские солдаты добровольно сдавались в плен.
Были и те, кто переходил на сторону немцев, становясь так называемыми хиви.
Хиви (от немецкого Hilfswilliger – «желающие помогать») – добровольные помощники вермахта, набиравшиеся из местного населения и военнопленных. Служили во вспомогательных частях водителями, санитарами, поварами. С увеличением потерь привлекались и к непосредственному участию в боевых действиях.
Непрерывное отступление на восток продолжалось, когда вышел знаменитый приказ № 227, получивший название «Ни шагу назад!».
Выписка из приказа № 227 от 28 июля 1942 года:
«Надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке».
«Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции… Паникеры и трусы должны истребляться на месте».
Останавливали бегущих специальные заградительные отряды, имеющие право стрелять по своим.
Среди бойцов и командиров приказ вызвал неоднозначную реакцию. Многие к нему отнеслись положительно. Но немало было и тех, кто считал, что ситуацию это не изменит и выполнять ничего не будут.
Численность заградительного отряда, куда входили лучшие военнослужащие, редко превышала несколько сотен солдат. Так, четыре заградотряда 62-й армии насчитывали всего 650 человек при общей численности армии в 56 тысяч. Поэтому подразделения в лучшем случае могли возвращать людей в части.
Выписка из донесения НКВД о ходе боев в Сталинграде: заградительными отрядами с 1 августа по 15 октября 1942 года задержано 140 755 военнослужащих, сбежавших с передовой линии фронта. Из них: арестовано 3980 человек, расстреляно 1189, направлено в штрафные роты и батальоны 2961 человек, возвращено в части и на пересыльные пункты 131 094 человека.
Однако, чтобы остановить врага, одних заградотрядов мало. Нужно накопленное подкрепление. На востоке на железнодорожных станциях, заполненных резервными армиями, разнеслась команда: «По вагонам!» Составы двинулись к Дону.
6-я армия вермахта шла по направлению к Сталинграду, но командующий чувствовал себя неуютно.
Фридрих Вильгельм Эрнст Паулюс (1890–1957). С 1935 года занимал должности начальника штабов различных соединений. Один из авторов плана «Барбаросса», плана нападения и ведения войны против СССР. После смерти генерал-фельдмаршала Рейхенау, стал командующим 6-й армии. Был одержим манией чистоты – даже в разгар боев менял нижнее белье несколько раз в день.
Штабной работник Паулюс скорее походил на ученого, чем на генерала. Он не стал таким же кумиром солдат, каким был предшественник – ярый нацист Рейхенау – решительный и грамотный командир. Паулюса постоянно сравнивали с Рейхенау, и это раздражало.
6-я полевая немецкая армия насчитывала летом 1942 года 335 000 человек, около 3400 орудий и минометов, 350 танков и 1100 самолетов. Ей противостоял Сталинградский фронт – 300 000 человек, 5500 орудий, 230 танков и 1000 самолетов.
Путь немцев к Сталинграду пролегал через донские степи. Здесь текущий с севера на юг Дон подходит к Волге почти вплотную, а затем поворачивает на юго-запад, образуя большую излучину. В ней и заняли оборону две резервные армии: 62-я и 64-я. Прорыв врага на участке угрожал советским войскам окружением. Оставалось или остановить противника, или погибнуть.
Наступление началось 17 июля. Вопреки ожиданиям, разгромить советские армии за несколько дней не удалось. Бои затянулись на целый месяц.
Мужество солдат Красной армии, проявленное при обороне в излучине Дона, заставило вражеское командование пересмотреть стратегию на Восточном фронте. В случае если армия Паулюса не вышла бы к Сталинграду, наступающая на Кавказ группа армий «А» могла оказаться в окружении.
К Паулюсу срочно подтянули резервы: усилили танковой армией Гота, с юга двинувшейся по направлению к Сталинграду. Значение города, названного именем Сталина, росло день ото дня.
Подкрепление противника не замедлило сказаться на обстановке. Уже через две недели Паулюс нанес новый удар, окружив главные силы 62-й армии.
Советские войска отошли на восточный берег Дона. Немцам оставалось лишь переправиться через реку. От Сталинграда их отделяло всего 60 километров.
Тем временем с юга шли танки генерала Гота. Совершив 150-километровый марш по степи, они неожиданно появились в тылу наших войск.
Действовавшие здесь части были объединены в Юго-Восточный фронт под командованием генерал-полковника Еременко. К юго-западу от Сталинграда, недалеко от маленькой железнодорожной станции Абганерово, советские солдаты встретили немецкие танки огнем «катюш».
Еременко в докладе Василевскому:
«Летчики, которых я посылал для наблюдения за боем, доложили, что район, где находится Абганерово и прилегающие к нему местности, горит, все объято пожаром. Делаю вывод, что “катюши” наделали там дел…»
Наступление Гота остановили. Успех способствовал продвижению Еременко, и вскоре тому поручили координировать действия Юго-Восточного и Сталинградского фронтов по защите Сталинграда.
Генералу Паулюсу предстояло форсировать Дон. Месяц тяжелых боев не поколебал уверенности в том, что возможно покончить с городом одним махом.
Ранним утром 21 августа на гладь Дона спустились 112 десантных катеров и 108 надувных лодок, которые устремились к восточному берегу.
Защитники Сталинграда встретили их огнем. Несколько десятков лодок пошли ко дну, однако немцам удалось захватить клочок земли на восточном берегу Дона и держать его до наведения переправы. Через день танки гитлеровцев рванулись к Сталинграду.
Сталинград, бывший Царицын, один из самых прекрасных, зеленых и благоустроенных городов предвоенного СССР. Развернувшееся строительство заводов привлекло много молодежи. За 15 лет население выросло с 85 до 450 тысяч человек. Набережная с кафе, кинотеатрами и скверами считалась самой красивой среди городов Поволжья.
Эвакуация населения проведена не была. Переправы запрудили скот и сельхозтехника, отправляемые на восток. В городе скопились сотни тысяч беженцев. К августу вывезли около ста тысяч человек.
В полдень 23 августа танкисты 6-й армии устремились к Сталинграду. Обгоняя танки, с нарастающим гулом с запада тучей надвигался немецкий 4-й воздушный флот, приветствуя танкистов воем сирен. Начался самый мощный за всю историю войны авианалет на Восточном фронте, сопровождаемой массированной бомбардировкой.
В первый же день уничтожили до 80 % зданий Сталинграда. Пригород состоял из деревянных построек. В городе размещались нефтехранилища и склады древесины. Приняв это в расчет, враг активно использовал зажигательные авиабомбы. Высушенное августовским солнцем место вспыхнуло как порох. Потоки горящей нефти и бензина устремились к Волге.
4-й воздушный флот генерал-фельдмаршала Рихтгофена совершил в тот день 1500 вылетов, сбросил 1000 тонн бомб, потеряв всего три самолета. В Сталинграде за четыре дня бомбежки погибло около 1500 жителей.
Когда танки армии Паулюса вышли к Волге, было около четырех часов дня. Подойдя к Сталинграду с севера, танкисты видели в бинокли лишь руины и пожары, которые просто некому стало тушить. Казалось, что солдатам вермахта нужно лишь войти в горящий город.
Однако взять Сталинград одним ударом не удалось. Более того, с севера на атакующую немецкую армию обрушились удары Сталинградского фронта: пехоты и танков. Ставка вовремя перебросила танковые корпуса из-под Воронежа. Также прибыли две резервные армии и лучшие оперативные умы – генералы Василевский и Жуков. Георгий Константинович докладывал Сталину:
«Наш быстрый удар заставил противника повернуть от Сталинграда его главные силы против нашей группировки, чем облегчилось положение Сталинграда, который без этого удара был бы взят противником».
На несколько дней наступило затишье. Сталинград наполовину окружили. Защищающие 62-я и 64-я армии оказались отрезанными от Сталинградского фронта и могли получать подкрепление и боеприпасы лишь по переправам через Волгу.
С другой стороны, и немцы не чувствовали себя спокойно, отбивая удары с севера и непосредственно из Сталинграда. Очевидно, что пока город получает подкрепление, жители и армия не оставят даже руины.
Первоначальный план, не предусматривавший захват Сталинграда, командованию пришлось срочно корректировать. Перед Паулюсом поставили задачу: взять город, ликвидировать переправы и занять оборону, таким образом прикрыв от ударов советских войск наступающие на Кавказ части.
В штабах противника захват города на Волге виделся делом недель. Однако 12 сентября прилетевший в Винницу на встречу с Гитлером Паулюс охладил пыл присутствующих. 6-я армия была уже не той, что в июле. За два с половиной месяца боев войска понесли значительные потери. Кроме того, теперь необходимо бросить наиболее боеспособные дивизии на оборону левого фланга, который протянулся от Дона до Волги.
На вопрос Гитлера, когда возьмут Сталинград, Паулюс ответил:
«Ввиду состояния наших войск, а также русского сопротивления я не могу назвать окончательный срок. Напротив, я должен просить подкрепления тремя боеспособными дивизиями».
Армию вновь усилили резервами. К тому же передали две танковые дивизии Гота. Сталинград следовало взять немедленно.
Защитой и надеждой города оставалась 62-я армия. Численность бойцов в дивизиях упала в пять-шесть раз, насчитывалось всего около полусотни танков. Несколько десятков поврежденных машин, которые еще могли стрелять, сделали неподвижными огневыми точками – вкопали в землю.
Удержать Сталинград только этими войсками было невозможно, и 9 сентября к городу направили 13-ю гвардейскую стрелковую дивизию генерал-майора Александра Родимцева.
А тремя днями позже 62-ю армию возглавил новый командующий – генерал-лейтенант Василий Чуйков.
Чуйков Василий Иванович (1900–1982) – маршал Советского Союза. C 17 лет служил юнгой отряда минеров в Кронштадте. Во время Гражданской войны в 19 лет стал командиром полка, был награжден двумя орденами Красного Знамени. С декабря 1940 года находился в должности военного атташе при Полномочном представительстве СССР в Китае.
Василий Иванович прибыл в штаб 14 сентября, и в тот же день немцы пошли на штурм города. Им удалось найти слабое место в советской обороне – позиции 112-й стрелковой дивизии. В полках из двух с половиной тысяч человек в строю осталось от 50 до 130 бойцов, а артиллерия состояла из одной гаубицы и одной пушки-«трехдюймовки».
Гитлеровцы прорвались к Мамаеву кургану и вскоре вышли к Волге, намереваясь захватить центральную переправу. Если бы это произошло, судьба Сталинграда решилась сразу.
Дивизия Родимцева находилась на левом берегу, когда солдаты вермахта были уже на набережной и сосредоточили удар по причалам переправы.
Чтобы дать возможность Александру Ильичу переправиться, Чуйков бросил в бой последние резервы – несколько уцелевших танков и две группы, сформированные из работников штаба.
Заградотрядов уже просто не осталось. Все, кто мог стрелять, были на передовой, и солдат удерживал не страх, а понимание ситуации: «За Волгой для нас земли нет!»
В тяжелых уличных боях вермахту удалось занять южную часть города и сталинградский элеватор. 62-я армия Чуйкова была изолирована от своей «сестры» – 64-й армии М. С. Шумилова. Паулюс лично разработал нарукавную нашивку для солдат с изображением элеватора. Однако, как показали дальнейшие события, с нашивками за победу тот явно поторопился.
Ночью дивизия Родимцева начала грузиться на катера и баржи. Чуйков приказал перевооружить ее для городских боев. Вместо винтовок многие гвардейцы получили пистолеты-пулеметы, ручные пулеметы и противотанковые ружья.
Заметив суда, враг прямо с занятой высокой набережной открыл огонь из орудий и минометов. Тонули катера. Шли на дно люди. Но доплывшие до берега солдаты сразу бросались в бой.
Перестрелка очень скоро перешла в рукопашную, в ход пошли штыки и саперные лопатки. В отчаянной атаке набережную отбили, и гвардейцы бросились к мельнице № 4, откуда немцы обстреливали берег реки. Красноармейцы выбили противника и оттуда, обеспечив переправу основных сил дивизии.
Родимцеву удалось оттеснить гитлеровцев и захватить железнодорожный вокзал. К 19 сентября отбили Мамаев курган. В тот же день советское командование предприняло крупное наступление Сталинградского фронта на соединение с защитниками города. С большим трудом солдатам вермахта удалось его отразить. Но послать подкрепление частям, которые штурмовали сам город, уже не могли.
В течение двух недель бои и бомбежка не прекращались. 27 сентября Паулюс предпринял второй штурм.
Задача Чуйкова – «удержать город и промышленные центры». Силы армии таяли, но опыт обогащал войска новыми тактическими приемами. Разрушив Сталинград, немцы сами себе создали проблемы.
Танки – основная ударная сила немецкой армии – не способны преодолеть груды битого кирпича и руины. Из-за любого угла, подвала, разрушенного здания летели гранаты или бутылки с зажигательной смесью.
Летчикам все труднее было находить ориентиры для сбрасывания бомб. Разобрать с воздуха, где среди серых развалин находятся свои войска, а где чужие, было невозможно.
Чуйков приказал войскам во время бомбежки подходить как можно ближе к вражеским позициям. Дистанция между линиями обороны уменьшилась до 10–30 метров и горизонтальные бомбометания немцев практически прекратились. Слишком велик риск попадания по собственным позициям. Бомбардировщики, ранее успешно прокладывавшие путь пехоте, стали менее эффективными.
Теперь использовались только бомбардировщики Юнкерс-87. Они сбрасывали бомбы на крутом пикировании, что значительно повышало точность.
В Сталинграде пилотам Ю-87 приходилось работать буквально на износ – до шести часов в день. Один летчик подсчитал, что за три месяца боев в Сталинграде совершил 228 вылетов, столько же, сколько за предыдущие три года.
По приказу Чуйкова мощная дальнобойная артиллерия 62-й армии оставалась на левом берегу Волги, где была более защищена от ударов авиации. В городе на верхних этажах зданий располагались лишь наблюдатели. Заметив скопления врага или огневые точки, они сообщали артиллеристам координаты. На готовящегося к наступлению противника немедленно обрушивался залповый огонь с левого берега.
Важную роль стали играть снайперы. По городу передвигались ползком.
Чуйков потребовал от командиров всех рангов находиться на переднем крае действий и поддерживать боевой дух личного состава. По приказу Василия Ивановича в частях начали формировать штурмовые группы, более приспособленные к условиям городских сражений.
Штурмовая группа состояла из 20–30 наиболее опытных бойцов. Основное вооружение – автоматы, большое количество гранат, ножи и остро отточенные саперные лопатки. Группе давались легкое противотанковое орудие, иногда танк, отделение бронебойщиков с противотанковыми ружьями, огнеметчики.
Перед солдатами ставилась задача: на передовой линии фронта захватывать и удерживать городские сооружения. Зачастую применялась следующая тактика: выстрелом из пушки в стене дома пробивалось отверстие. Затем туда летели несколько гранат, и бойцы устремлялись в здание. Подвалы выжигались огнеметами и забрасывались гранатами. Прежде чем ворваться в комнату, люди бросали туда гранату, а затем давали очередь из автомата.
Некоторые здания напоминали своеобразный «слоеный пирог» – первый этаж был занят советскими штурмовиками, выше находились немцы, а на верхнем этаже – снова наши бойцы. Рукопашный бой стал обычным делом, но гитлеровцы боялись и, как могли, избегали его. Отточенные саперные лопатки русских любого приводили в ужас.
Отдельно стоящие дома, из которых простреливались улицы – становились крепостями. Вечером 27 сентября старший сержант Яков Павлов получил приказ осмотреть Дом Облпотребсоюза, стоявший в ста метрах впереди позиций пехоты. Дом был прекрасным наблюдательным пунктом и хорошей площадкой для обстрела противника, оттуда открывалась панорама города на запад, север и юг в радиусе километра.
Красноармейцы очистили здание. Вскоре на помощь разведчикам прибыл взвод лейтенанта Афанасьева. Когда враг осознал потерю и пошел в атаку, его встретили плотным огнем.
За 58 дней последующих боев обороной руководили разные командиры. Но так уж вышло, что закрепилось имя Якова Федотовича. Первыми Дом Павлова использовали артиллеристы, делая на картах. Как Дом Павлова он значился и в донесениях, и в приказах по армии.
К сооружению проложили подходы, соединяющие с мельницей и с соседним зданием, захваченным лейтенантом Заболотным. По ним прибывало подкрепление. В стенах проделали амбразуры для ведения огня, подходы заминировали.
Бойцы быстро освоились на новом месте. В квартирах осталось много вещей. Нашелся даже патефон. Правда, уцелела лишь одна пластинка, но в перерывах между боями с немцами, которые предпринимали попытки любой ценой отбить дом, над руинами плыла музыка…
Штаб Чуйкова переместился на открытое место у огромных цистерн нефтехранилища. Определив его расположение, немцы начали обстрел. И русские, и немцы были уверены, что нефти в цистернах нет, но, когда те стали взрываться, горящие потоки хлынули к окопам, где располагался штаб, и лишь чудом не залили командный пункт. Телефонные линии сгорели, из-за дыма невозможно было дышать. В течение трех дней Чуйков был заперт в огненной ловушке. Все это время командующий Сталинградским фронтом Еременко, находившийся на восточном берегу, не знал, жив ли Чуйков и где штаб его армии. Наконец, от Чуйкова пришло сообщение: «Мы там, где больше всего дыма и огня». Штабу 62-й армии вновь пришлось менять свое расположение. Немцы все больше усиливали натиск, прижимая Красную армию к Волге. 4 октября они захватили район вокзала. Спасла положение переправа в город воздушных десантников генерал-майора В. Г. Жолудева.
14 октября начался новый штурм. Основной удар наносился теперь в районе тракторного завода. Против дивизии Жолудева действовали три пехотные и две танковые дивизии. А Сам Виктор Григорьевич с автоматом в руках сражался рядом с уцелевшими бойцами.
На подходе к переправе находилась свежая 138-я стрелковая дивизия Людникова, но до ее прихода нужно было продержаться. С территории тракторного завода немцы наносили удары по заводу «Баррикады». Лишь залпы «катюш» с левого берега реки остановили атаку. Однако враг достиг Волги, разделив 62-ю армию на две части. В то, что Сталинград удержать удастся, не верил даже Чуйков.
16 октября, когда битва шла в 320 метрах от штаба, высадилась 138-я дивизия Людникова и вступила в бой в районе завода «Баррикады». Немецкое наступление вновь остановили. Гитлер пребывал в ярости, что Сталинград до сих пор не взят.
Из сообщения ВВС, октябрь 1942 года:
«Сталинград поглотил гитлеровские армии. Польша была завоевана за 28 дней. За 28 дней в Сталинграде немцы сумели захватить несколько домов. Франция пала за 38 дней. В Сталинграде за 38 дней немцам удалось перебраться с одной стороны улицы на другую».
Немцы называли военные действия в городе «крысиной войной», где нельзя положиться на техническую мощь армии. Здесь солдат стоял против солдата, и разделяло их 10–20 метров. Выигрывал тот, кто злее и изобретательнее, тот, в ком больше мужества и воли, тот, кто сильнее духом.
К концу октября советские бойцы, глядя на пленных, заметили, что те перестали бриться и мыться. Отчасти сказывался недостаток воды. А ведь до Сталинграда немецкий солдат со вшами был большой редкостью!
Напротив, в Красной армии именно в эти тяжелые дни иметь неопрятный внешний вид стало дурным тоном. Вне зависимости от тяжести сражений раз в неделю каждый шел в баню на берегу Волги и получал комплект чистого белья.
У реки среди множества блиндажей, напоминающих ласточкины гнезда, люди знали, где можно починить часы и обувь, выменять хороший нож или мундштук.
Именно здесь в полной красе проявилась знаменитая фронтовая традиция. Один солдат мог подойти к другому, дотронуться рукой до кармана, а другой до кармана приятеля и предложить: «Махнем не глядя». Отказаться нельзя. Так окурок обменивался на портсигар, а зажигалка – на пистолет или деньги. В ситуации, когда в любую секунду можно потерять жизнь, цена вещей сводилась к нулю.
11 ноября. Последнее наступление Паулюса в Сталинграде. У завода «Баррикады» немцы достигли Волги и окружили дивизию Людникова, разрезав 62-ю армию на три части.
138-я дивизия, или, как ее называли, «остров Людникова», полтора месяца в одиночестве защищалась в 200 метрах от Волги.
Переправы, по которым шло снабжение войск, находились под постоянным огнем и днем и ночью. Вскоре Волга начала замерзать, и суда уже не могли доставлять в Сталинград боеприпасы и продукты. Лишь самолеты У-2, навьюченные как верблюды, сбрасывали мешки с патронами и сухарями. Парашютов не хватало, и груз часто просто скидывали с малой высоты.
Однако обеспечить бойцов всем необходимым по воздуху невозможно. Судьба последних защитников Сталинграда, казалось, уже решена.
Приближалась зима. От Балтики до Волги фронт обороны выглядел неуязвимым. Союзникам – венграм, румынам и итальянцам – доверили удерживать часть позиций на Дону. Считалось, что, даже если советским войскам удастся взломать оборону, серьезного кризиса не возникнет. Господствовало мнение, что русские «едва ли в состоянии начать крупное наступление с далеко идущими целями».
Однако в сентябре командование Красной армии начало работу над планом полного разгрома Паулюса. Из района станицы Клетской войска Юго-Западного фронта должны были нанести удар по городу Калачу. Навстречу наступали войска Сталинградского фронта, замыкая окружение противника. Донской фронт наступательными действиями должен был сковать немецкие части и не дать перебросить их на другие направления.
Численный перевес советских войск был не такой уж значительный, и успех «Урана» зависел от мастерства солдат и командиров. Но неприятности начались еще до первых залпов. В ночь на 19 ноября перед днем атаки поднялась метель, видимость резко упала. Сталин подчеркивал:
«Если авиаподготовка операции неудовлетворительная, то операция кончится провалом».
Теперь из-за снега приходилось вообще отказаться от поддержки авиации. Однако откладывать наступление не стали. На юге войска уже переправились через Волгу. Спрятаться в степи они не могли, но ждать хорошей погоды означало обнаружить себя перед врагом.
19 ноября в 8:50 загремела артиллерийская канонада, завершившаяся залпом «катюш». Обстрел велся почти вслепую, но румынская оборона рассыпалась под первыми ударами танковой армии.
Контрудар по атакующим попытался нанести 48 танковый корпус немцев. В районе Усть-Медведицкого произошел крупный встречный бой, длившийся более суток. Корпус вермахта разбили.
Позднее началось наступление к югу от Сталинграда, и к «Урану» присоединился фронт Еременко. Под ударами танков оборона румынской 4-й армии рухнула едва ли не быстрее, чем на Дону.
Войска двух советских фронтов шли навстречу друг другу с севера и юга. Их разделяло значительное расстояние, а фланги все больше и больше растягивались. Метель затрудняла движение корпуса. Не было даже проводников: разбитые селения обезлюдели.
22 ноября в сумерках к мосту через Дон у Калача подошел небольшой отряд из двух рот мотострелков, пяти танков и одной бронемашины. От захвата моста во многом зависел успех операции.
Командиром отряда был подполковник Филиппов. Немецкая охрана не могла поверить, что в таком глубоком тылу появились танки противника. Гитлеровцы приняли машины с зажженными фарами за своих. Когда они опомнились, было уже поздно. Ни взорвать мост, ни остановить танки не успели. С захватом моста советские войска обеспечили быстрое накопление сил на восточном берегу Дона для броска навстречу танкам Еременко.
На четвертый день операции части Сталинградского фронта соединились с танковой армией Юго-Западного в районе Советского. Кольцо окружения вокруг Паулюса замкнулось.
Однако сам факт окружения еще не означал разгрома и уничтожения его армии. Паники среди немцев не было. Гитлер заверял:
«Армия может быть уверена, что я сделаю все, чтобы обеспечить ее всем необходимым и своевременно снять с нее блокаду».
Войскам Германии предписывалось не отходить с занимаемых позиций. Однако, когда в штабе 6-й армии состоялось совещание командиров корпусов, большинство генералов высказалось за прорыв из «котла». Паулюс же стоял на том, что необходимо повиноваться приказам – занять оборону и ждать деблокирования ударом извне.
Вызволить армию поручили фельдмаршалу Манштейну, которому выделили резервы и перебросили войска с Кавказа. Операцию назвали «Зимняя гроза». Накопление сил шло почти три недели.
Манштейна не зря считали лучшим оперативным умом Третьего рейха. Первый раунд сражения он выиграл. Атаку нанесли не по кратчайшему расстоянию с запада, а с юго-запада, вдоль железной дороги Котельниково – Сталинград.
Войска прорвали внешний фронт окружения, и на пути к Паулюсу оставались лишь разбросанные по степи отдельные советские части.
Сталин приказал немедленно направить 2-ю гвардейскую армию Малиновского, но выполнение приказа происходило медленнее, чем хотелось. Донесения армии рисуют удручающую картину:
«Обозы отстали. Автотранспорт не работает за отсутствием горючего. Связь с выгрузившими частями отсутствует».
Отразить контрудар могли только те, кто участвовал в окружении войск Паулюса. Именно они стали на пути немецкого танкового клина. Если бы гитлеровцы смогли сломить сопротивление наших воинов за сутки-двое, история Сталинграда могла стать для противника менее печальной. Но советские корпуса стояли насмерть и сумели остановить врага до прибытия основных сил Малиновского.
Начальник штаба генерал Шульц пытался уговорить Паулюса пробиваться навстречу. Но командиру уже не хватало решимости идти на прорыв, он все больше впадал в апатию. Вскоре войска Манштейна не только остановили, но и оттеснили на запад.
Провал операции «Зимняя гроза» не оставил надежд на спасение у окруженной в Сталинграде армии.
Операция по уничтожению окруженной в Сталинграде армии Паулюса получила кодовое название «Кольцо». Еще до начала наступления генерал-фельдмаршал получил ультиматум, предлагающий сдачу, что, по приказу Гитлера, отклонили.
Советское командование предлагало сдаться и простым солдатам. Кто-то из них верил в то, что придет помощь, кто-то страшился расправы в плену, кто-то просто боялся нарушить приказ. Несмотря ни на что, в «котле» не переставала работать система поддержания дисциплины. Расстреливали за трусость, дезертирство, кражу продовольствия и мародерство. Окруженные все еще оставались армией.
Операция «Кольцо» началась 10 января с мощной артиллерийской подготовки.
Через четыре дня враг оставил главный аэродром – Питомник, и ко многим пришло осознание катастрофы. 21 января советские войска захватили аэродром Гумрак. Последние порции продовольствия и боеприпасов сбрасывали уже парашютами. Все больше солдат впадало в апатию. Они прятались в развалинах и оживлялись, лишь когда слышали звуки пролетающих транспортных самолетов. Мысли занимала только еда.
Последними позициями армии Паулюса стали развалины Сталинграда. 24 января военачальник обратился к Гитлеру с донесением, в конце были такие слова:
«Чтобы спасти жизни тех, кто еще остался, армия просит разрешения на немедленную капитуляцию».
Фюрер оставался непреклонен:
«Капитуляцию запрещаю. Армия удерживает свои позиции до последнего солдата и до последнего патрона».
Вскоре «котел» рассекли на две части: южную, зажатую в центральной части города, и северную, в районе заводов. Штаб Паулюса находился в южной части, и командующий не счел нужным отказываться от плена. Он сдался утром 31 января вместе со всеми.
Северная группировка под командованием генерала Штрекера продолжала сопротивление, однако после мощного огневого удара советской артиллерии 2 февраля 1943 года сложила оружие.
В ходе операции «Кольцо» захватили пленными 91 000 человек, 6000 орудий, 1500 танков, 80 000 автомашин и другое имущество.
Разгром армии Паулюса и двух румынских армий заставил Германию содрогнуться от ужаса. По всей стране объявили трехдневный траур.
Во фронте, который казался незыблемым, образовалась гигантская дыра. Этим немедленно воспользовалось командование Красной армии для широкомасштабного наступления. Началось поспешное отступление немцев с Кавказа. До бакинской нефти Гитлер так и не добрался.
К моменту, когда Паулюс капитулировал, советские войска уже вышли на позиции, потерянные летом. Зимнее наступление остановилось только в марте 1943-го. Через несколько месяцев наших воинов ожидало следующее решающее сражение Великой войны.