В немецкую траншею с бруствера свалился неожиданный гость. Унтер-офицер, обстрелянный ветеран Восточного фронта, сразу обратил внимание на шапку перебежчика. На ней не было обычной красной звезды. Сидел штрафник.
На допросе мужчина рассказал о скором начале советского наступления. Он видел множество танков и орудий, выходящих на позиции по ночам. В штрафники солдат попал за серьезный проступок и боялся, что погибнет в первой же атаке.
К донесению командование отнеслось со всей серьезностью.
Фронт на плацдармах на Висле стабилизировался еще осенью 1944-го. Неделя за неделей тянулось время томительного ожидания удара Красной армии.
Резервы гитлеровцев из Польши растаскивались для проведения контрнаступления в Арденнах. Из-под Варшавы сняли танковый корпус СС и отправили в Венгрию. Оборона самого важного, берлинского направления оказалась ослаблена. Но операция Красной армии откладывалась ввиду плохой погоды.
Нехватку сил предполагалось компенсировать новой тактикой ухода из-под первого удара артиллерии.
Обычно огонь советской артиллерии перед наступлением не оставлял почти ничего живого в первой траншее обороны. Немцы решили, что в последний момент они отведут пехоту во вторую траншею, на расстояние 2–3 километров. Для этого через каждые 300–500 метров траншеи соединялись ходами сообщения. Мощная артподготовка пришлась бы по пустым позициям, а отступившие части встретили бы пехотинцев шквалом огня. Между первой и второй траншеей располагалась и основная масса заграждений, мин и колючей проволоки.
Немцам нужно было держать не сплошной фронт от Варшавы до Карпат, а всего нескольких плацдармов – Магнушевский, Пулавский и Сандомирский. Каждый из них плотно окружили войсками и прикрытиями.
Получив данные о скором наступлении, гитлеровцы собирались в любой момент по приказу бросить все и отходить назад. В тылу готовили к бою танки, в том числе новейшие «королевские тигры». Если численность войск на передовой наши разведчики вычислили довольно точно, то состояние вражеских резервов серьезно недооценивали. Вермахт намеревался дать бой за Германию, обескровить противников и заставить их сесть за стол переговоров о мире на выгодных условиях.
Новым приемом с советской стороны стала трансляция музыки из громкоговорителей. Она маскировала шум двигателей орудийных тягачей и танков.
12 января поставили пластинку. Из предрассветного тумана над заснеженной равниной понеслись слова гимна:
«Союз нерушимый республик свободных…»
После того как прозвучали последние строки, наступила секундная пауза, вслед за которой загрохотали сотни орудий. Пехотинцы вермахта по ходам сообщения бросились в тыл, во вторую траншею.
Они ожидали длительной артподготовки, удар застал в процессе перехода. Но вместо долгого обстрела первой траншеи на нее обрушился короткий огневой налет. Остальные боеприпасы обрушились именно на вторую траншею, где находились батальоны. Надежды командования – такой тактикой удержать плацдармы на Висле – рухнули.
Но в руках противника оставались танковые резервы. Под городом Кельце против наших машин в бой пошли сразу более 70 «тигров» и «королевских тигров».
К началу 1945-го советские танковые войска почти полностью были перевооружены на новые Т-34-85 с длинноствольной 85-миллиметровой пушкой. Это позволяло уверенно вступать в битву с «тиграми» и «пантерами». Столкновение немецкой техники и 61-й гвардейской танковой бригады произошло у деревни Лисув. В ходе жестокого сражения батальон «тигров» разгромили.
Всего под Кельце враг бросил почти 450 танков и самоходок. Однако остановить наступление двух танковых армий СССР они не смогли: части оказались окружены и уничтожены. Столь же неудачными стали действия танковых резервов вермахта перед Пулавским и Магнушевским плацдармами. 17 января 1945-го Варшаву освободили.
Вместо сплошного фронта на берлинском направлении зияла огромная брешь. Наши танковые подразделения продвигались так быстро, что врывались на аэродромы, где немцы готовили самолеты к вылету. В районе Любень танкисты захватили сразу 60 машин противника.
Наступление 3-го Белорусского фронта в Восточной Пруссии оказалось куда менее успешным. Работа разведки здесь сильно усложнялась. Население было настроено крайне недружелюбно. Многие разведгруппы порой уходили в ночь и исчезали навсегда.
27 января 1945-го войска 1-го Украинского фронта вышли к окруженным рядами колючей проволоки грязно-серым баракам концентрационного лагеря Освенцим, или по немецки Аушвиц-Биркенау. Приближение фронта к лагерю летом 1944-го заставило немцев спешно сворачивать работу фабрики смерти. Гиммлер отдал приказ о ликвидации зданий, уничтожении оставшихся узников и разрушении крематориев. С подходом войск к Освенциму около 60 тысяч пленников пешком отправились в другие лагеря.
Узница лагеря Ирина Харина:
«Мы шли колонна за колонной под охраной эсэсовцев, в окружении собак. Шли по глубокому снегу, пропитанному кровью. Снег был розовый, поскольку каждого отставшего, каждого покачнувшегося или остановившегося – расстреливали на месте. В лагере гремели взрывы и выстрелы».
Последний крематорий взорвали за сутки до прихода советских солдат. Зондеркоманда расстреляла около 700 заключенных, задействованных в устранении следов преступлений. Но под угрозой приближающихся танков эсэсовцы бежали из Освенцима так поспешно, что многие приказы остались невыполненными.
Красноармейцев встретили 7,5 тысячи изможденных узников. Обнаружились страшные свидетельства происходившего в концлагере. Груды личных вещей, обуви и одежды уничтоженных людей. Жертвами эсэсовцев в Аушвиц-Биркенау стали более миллиона человек. Это был самый крупный концлагерь Третьего рейха.
Успешное наступление 1-го Украинского фронта в конце января 1945-го привело к охвату и угрозе окружения группировки немцев в Силезском промышленном районе. Однако захлопывать мышеловку никто не спешил. Командующий фронтом маршал Конев докладывал:
«Бои с противником, засевшим в каменных постройках и бетоне, как правило, носят длительный и упорный характер».
Силезский промышленный район представлял сплошной огромный город заводов и промышленных предприятий, занимающий площадь 40×60 километров.
Борьба с врагом, засевшим в цехах, затянулась бы на длительное время и привела бы к большим потерям. Кроме того, разрушать важный в экономическом отношении район было неразумно. Конев по согласованию со Ставкой принял решение не препятствовать выходу противника. Немцам намеренно оставили на юге коридор шириной 4–6 километров, через который части покинули территорию. К 29 января 1945-го она полностью перешла под контроль Красной армии.
«Война проиграна», – такими словами начал министр производства вооружений Альберт Шпеер меморандум о значении оставления Силезии, представленный Гитлеру.
После массированных бомбежек Рура силезские шахты поставляли 60 % угля Германии. После утраты области можно рассчитывать лишь на одну четвертую часть угля и одну шестую часть стали от того объема, который производили в 1944-м. Шпеер делал следующий вывод:
«После потери Верхней Силезии немецкая оборонная промышленность более не будет в состоянии хотя бы в какой-то степени… покрыть потребности фронта в боеприпасах, оружии и танках».
Это означало поражение уже в 1945-м. Данная информация осталась достоянием узкого круга лиц в высшем руководстве Третьего рейха. Войска продолжали получать приказы, от солдат требовали упорной обороны и самопожертвования.
Для восстановления рухнувшего восточного фронта фюрер обратился к давнему соратнику – Генриху Гиммлеру.
Генрих Луитпольд Гиммлер (1900–1945) – рейхсфюрер (руководитель) войск СС, рейхсминистр внутренних дел Германии, рейхсляйтер, начальник Главного управления имперской безопасности, которому подчинялись служба разведки СД и тайная полиция – Гестапо. Инициатор и вдохновитель составления плана «Ост» по германизации территории республик Советского Союза и проведению геноцида в отношении славянских и других народов. Один из главных виновников массового уничтожения евреев и представителей других национальностей на оккупированных землях. В конце войны пытался вести переговоры с западными странами о сепаратном мире с Германией. 20 мая 1945-го, надев повязку на глаз и мундир унтер-офицера, пытался бежать в Данию с паспортом расстрелянного ранее жандарма. Был схвачен двумя бывшими советскими военнопленными, состоявшими на службе в английской военной полиции. Во время допроса принял яд.
Гиммлера назначили командующим вновь созданной группы армий «Висла». Выбор вызвал резкие разногласия в высшем руководстве вооруженных сил, поскольку у него напрочь отсутствовал военный опыт.
Начальник штаба германской армии Гейнц Гудериан:
«Эта явная ошибка фюрера привела меня в ужас».
Гудериан отправил на помощь генерала Вальтера Венка, опытного штабиста Восточного фронта. Гиммлер не имел военного образования, но умел разбираться в людях. Одним из первых решений было назначение коменданта Познани. Вместо престарелого генерала Маттерна новым командующим крепости стал фанатичный полковник Гонелл, произведенный в генерал-майоры.
Советские танкисты проходили между рядами запорошенных снегом самолетов. Десятки «Хейнкелей-111» выстроились на аэродроме Познани. Всех приковало к земле отсутствие горючего. Дни «тысячелетнего рейха» сочтены. Но гарнизон не торопился капитулировать.
Командующий 1-й танковой армией генерал Катуков:
«Познань была типичной танковой “душегубкой”. На ее узких, хорошо подготовленных к обороне улицах, немцы выбили бы у нас все машины».
Катуков получил разрешение двигаться дальше – к Берлину. Осаждала Познань пехота 8-й гвардейской армии Чуйкова, ветерана Сталинграда. Целесообразность штурма под сомнение не ставилась – город являлся важнейшим узлом железнодорожных и грунтовых шоссейных дорог.
Гвардейцы Василия Ивановича начали атаки 26 января. Брать штурмом каждый дом не входило в его планы.
Из воспоминаний Чуйкова:
«С запада атак не вели. Мы сознательно оставили здесь выход, надеясь, что противник воспользуется им и двинется из крепости».
Однако, вопреки ожиданиям, прорываться солдаты даже не пытались. Первые попытки овладеть Познанью показали, что это «крепкий орешек».
Познань (немецкое название Позен). Достался Пруссии после третьего раздела Польши в конце XVIII века. Крепость состояла из цитадели, окруженной вынесенными вперед фортами. Укрепления в 1945-м еще сохраняли значение как фортификационные сооружения. Перекрытия достигали в толщину трех метров и легко выдерживали огонь советской полевой артиллерии.
В городе находилось около 60 тысяч гитлеровцев.
Из воспоминаний Чуйкова:
«В Познани наша армия впервые встретилась с крепостными фортами. Для штурма 152-миллиметровых орудий было явно недостаточно».
Еще в 1943 году фюрер предложил стратегию «крепостей» (фестунгов) – удержание крупных узлов дорог сильными гарнизонами даже в полной изоляции. Если в Белоруссии и Украине подход не получил поддержки, то с началом сражения за Германию ситуация изменилась. Все чаще вместо попыток прорыва окружения дивизии придерживались именно концепции «крепостей».
Даже после обхода и окружения города шоссе и железные дороги оставались блокированными врагом. Ни поезда с боеприпасами и горючим, ни колонны грузовиков не могли проехать.
Второй штурм Познани состоялся 28 января. Командующий 8-й гвардейской армии обратился с ультиматумом:
«Я, генерал Чуйков, предлагаю вам немедленно сложить оружие и сдаться в плен. Я гарантирую вам жизнь и возвращение на родину после войны. В противном случае вы будете уничтожены…»
Но белых флагов так и не увидели. Неслучайно Василий Иванович называл коменданта крепости генерала-майора Гоннела – «матерым нацистом». Под его командой немцы продолжали сопротивляться с отчаянием обреченных.
Тем временем танкисты Катукова, обойдя Познань, шли на запад, с каждым часом приближаясь к Берлину. На старой границе Германии и Польши их встретили укрепления так называемого Восточного вала.
«Восточный вал» начал строиться еще в 1930-х против Польши, но проект заморозили. Только осенью 1944-го сооружения стали приводить в порядок. В советских документах их называли «Мезерицкий укрепрайон», в немецких – «пояс Варты – Одера».
Основной единицей укрепрайона являлось «Панцерверке» (нем. Panzerwerke) – здание с колпаками из толстой броневой стали. Подступы прикрывали противотанковые препятствия – «зубы дракона», состоявшие из нескольких рядов бетонных надолбов. «Панцерверке» обладали запасами боеприпасов и продовольствия, источниками воды и могли держаться в осаде неделями.
Германское командование располагало достаточно мощной линией укреплений, но оборонять ее оказалось некем. Резервы запаздывали и пришлось выдвигать разрозненные части. А в некоторых местах линии «пояса Варты-Одера», например под городом Швибус, оборону доверили людям в гражданской одежде – народному ополчению.
Покушение подорвало веру Гитлера в армию, и за формирование отрядов народного ополчения отвечала нацистская партия. 25 сентября 1944-го появилась директива фюрера о создании фольксштурма. Предполагалось начать народную войну и поднять под ружье около 6 миллионов человек. Но планы остались на бумаге. Так, из запланированных в Познани 24 батальонов появился всего один.
Фольксштурм принципиально отличался от советского народного ополчения. Его образовывали не на добровольной основе, а принудительно. За уклонение от призыва вешали и расстреливали. Если наши ополченцы постепенно вливались в обычные дивизии Красной армии, то части в Германии оставались обособленными структурами. Отряды обороняли те города, в которых жили и подчинялись партийному руководству, а не армии.
Бойцам выдавались иностранные и устаревшие винтовки с минимальным запасом патронов. Но даже их получали не все. Униформа отсутствовала и большинство людей пошло сражаться в гражданской одежде: плащах и пальто с нарукавными повязками.
Боеспособность «солдат» оказалась крайне низкой. Под Швибусом 1-я гвардейская танковая бригада быстро пробилась через «Панцерверке».
По схожему сценарию развивались и события севернее Мезерица. 60-летний обер-лейтенант Герман Штеп, командир роты в 128-м батальоне фольксштурма, в плену описал «оборону» доверенных укреплений:
«Увидев в бинокль танки, я сказал, что если мы не станем стрелять, то и русские так же поступят. Так оно и получилось. Мы выставили белый флаг, а затем вышли наружу».
Без единого выстрела сдали участок обороны Мезерицкого укрепрайона. Советские войска прорвались, захватив плацдармы в 70 километрах от Берлина. Только к боям за Одер подоспели вражеские резервы, и ситуация на какое-то время стабилизировалась.
Но обстановка на Берлинском направлении осложнялась «крепостями», оставшимися в тылу двух наших фронтов. К Познани добавились Шнейдемюль, Арнсвальде, Бреслау, Глогау, Торн и ряд других. Необходимость осады городов стала одной из причин, по которой советское командование отказалось от наступления на Берлин в феврале 1945-го. Однако и без того результаты Висло-Одерской операции впечатляли. За три недели советские войска на фронте шириной в 500 километров продвинулись вперед на столько же.
Красная армия вступала на территорию противника. Закономерно опасаясь волны мести, местное население бежало. Разительный контраст в уровне жизни СССР и Германии вызывал вопрос: «Зачем они, существуя в такой роскоши, полезли к нам?» Не находя ответа, солдаты порой скатывались к вандализму.
Евгений Бессонов:
«Входишь в какой-то городок, а там все дома двухэтажные, с крышами под нарядной черепицей. Сначала мы эти дома жгли. Перед глазами стояли наши деревеньки, сожженные немцами дотла, только печные трубы торчали на пепелищах».
Агрессия первых дней прошла достаточно быстро. Разумеется, были случаи, когда у кого-то из бойцов за время войны погибала вся семья, и тот сводил личные счеты. Но зачастую боль уже успевала притупиться.
Вспоминает боец Красной армии Лазарь Ценц:
«В 1945-м пленных уже не трогали, но в 1944-м случаи самосуда были нередкими. Один раз незнакомый старшина вывел пятерых пленных немцев и стал расстреливать их по одному, из нагана. Я успел вмешаться, подошел, забрал у него оружие и сказал – “Ты бы их в бою убивал…”».
Много добыли и трофеев. Прежде всего, брали съестные припасы. Помимо продуктов, в домах находились вещи, которых так не хватало в разоренном войной Советском Союзе – одежда, отрезы ткани, обувь или кожа для пошива.
Красноармейцы получили возможность отправлять все это домой. Солдатам разрешили посылать пять килограммов в месяц, а офицерам – десять. Однако на пути к Кенигсбергу практически не было времени и возможности для сбора. Лишь немногим удавалось отправить одну – две посылки.
Отношения с жителями складывались по-разному.
Еще в январе 1945-го, со вступлением войск на территорию Восточной Пруссии, Верховный главнокомандующий подписал приказ о недопущении грубого отношения к местному населению.
Указание довели до всех военнослужащих. Соответствующие постановления по подчиненным частям и соединениям отдавали Военные советы фронтов, командующие армиями, командиры дивизий и так далее.
Приказ Военного совета 2-го Белорусского фронта, подписанный маршалом Рокоссовским, предписывал – мародеров и насильников расстреливать на месте.
Всего в первые месяцы 1945-го за совершенные преступления по отношению к мирному населению военными трибуналами было осуждено более 4 тысяч офицеров и большое число рядовых. Несколько показательных судебных процессов завершились вынесением смертных приговоров.
Успехи январских наступлений дали Советскому Союзу хорошие позиции на Ялтинской конференции, проходившей в Крыму 4–11 февраля 1945-го. Сталин, Черчилль и Рузвельт решали судьбы послевоенного мира и согласовывали границы между государствами. Граница между СССР и Польшей устанавливалась примерно по так называемой «линии Керзона» 1920 года. СССР сохранял за собой полученный в 1939-м Львов, но отдавал Белосток. В качестве компенсации польское государство также приобретало земли к востоку от Одера и часть Восточной Пруссии. На ялтинской конференции принято окончательное решение о демилитаризации и денацификации Германии.
Из итоговых документов Ялтинской конференции 1945 года:
«Нашей непреклонной целью является уничтожение германского милитаризма и нацизма и создание гарантий в том, что Германия больше никогда не будет в состоянии нарушить мир всего мира».
Территория разделялась на четыре оккупационные зоны (помимо СССР, США и Англии часть получила Франция). Столица попадала в восточную (советскую) зону, но Берлин разделялся еще на четыре области.
Помимо решения судьбы стран и границ, определялась форма получения репараций со стороны Германии. Изъятие богатств и оборудования нацеливалось на ликвидацию военного потенциала государства.
В первой половине февраля армия Чуйкова очищала от немцев жилые кварталы Познани. После этого наступило время решительного штурма крепости. Ударной силой являлась 2-я штурмовая инженерно-саперная бригада. Ее солдаты использовали специальные бронированные нагрудники, все вооружались автоматическим оружием. В бою широко использовались огнеметы.
Каждый форт окружал непреодолимый для танков 12-метровый ров, который полностью простреливался из бойниц выдвинутых сооружений (капониров). Артиллерийская подготовка могла подавить огонь орудий в верхних сооружениях форта. Однако амбразуры находились ниже и оказывались практически неуязвимыми.
Участок мог стать могилой для сотен и тысяч человек. Советские саперы разработали и реализовали простой, но эффективный способ преодоления. 250-литровые бочки для горючего заполняли взрывчаткой и под прикрытием дымовой завесы и огня подкатывали ко рву. В назначенный момент поджигалась запальная трубка и бочку сталкивали вниз. Мощный взрыв уничтожал немецких солдат у амбразур. Это позволяло штурмовой группе спуститься и захватить укрепления.
Однако в Познани еще оставалась так называемая Цитадель, центральное укрепление крепости. Здесь находился гарнизон численностью около 6 тысяч человек во главе с Гонеллом. Решительный штурм последовал 18 февраля. Вплотную подтянули тяжелые орудия. Выстрел за выстрелом они пробили проломы в стенах форта. В прочной кладке зияли бреши, в которые мог пройти человек. После этого в ров сбросили бочки с взрывчаткой. Чудовищной силы взрывы оглушили стрелков.
По мосткам к дырам перебрались штурмовые отряды и завязали бой внутри Цитадели. Саперы построили через ров мост для танков и самоходок. Пробоину в форте расширили взрывчаткой. Вступление бронетехники поставило точку в сопротивлении противника.
Осаждение Познани завершилось почти через месяц после выхода к городу советских войск. Один из руководителей немецкого гарнизона Маттерн сдался в плен. Генерал Гонелл покончил с собой.
Гиммлер судорожно пытался переломить в свою пользу ситуацию на подступах к Берлину. Штаб спланировал операцию в Померании под кодовым наименованием «Солнцестояние» с привлечением большого количества сил. Предполагалось фланговым ударом нанести поражение 1-му Белорусскому фронту к северу от реки Варта.
Войска СС фактически создавались как параллельная армии структура. Поначалу участие эсэсовцев в боях было почти что символическим. Их выучка оставляла желать лучшего. Однако к концу войны они становились все многочисленнее и профессиональнее.
Солдаты получали новейшие образцы вооружений и боевой техники. В феврале 1945-го в Померании под знаменами СС сосредоточились добровольческие соединения, личный состав которых набрали с разных уголков Европы. Это были следующие дивизии: «Нордланд», «Недерланд», «Валлония», «Лангемарк», «Фрундсберг», 4-я полицейская моторизованная дивизия.
Немецкое наступление началось 16 февраля 1945 года. Но 61-я армия Белова и 2-я танковая армия Богданова отразили наступление. Ответный удар РККА последовал незамедлительно. В Померанию развернули обе танковые армии 1-го Белорусского фронта. Мощные атаки рассекли вражескую оборону на части. Вскоре подразделения Катукова и Богданова вышли к Балтийскому морю. Остатки эсэсовцев эвакуировались на западный берег Одера.
После катастрофы в Померании, Гитлер отстранил Гиммлера от управления группой «Висла».
Советское командование огромное значение придавало взятию города-крепости Кенигсберг. В апреле на фронте царило затишье, но укрепления требовалось разбить до начала общего штурма. На авиацию надежды не было – из-за плохой погоды самолеты почти не летали. 305-миллиметровые гаубицы выпускали по одному снаряду за три минуты, а для поражения требовалось 100–150 выстрелов и несколько дней борьбы. Большинство фортов построили еще в конце XIX столетия. Гаубицы особой мощности били по сооружениям, известным как «Форт № 8» и «Форт № 10», носившим имена «Король Фридрих I» и «Канитц». Они прикрывали дороги, подходящие к Кенигсбергу с юга. Каждый представлял шестиугольник 180х360 метров и рассчитывался на гарнизон в 250–300 человек.
Два укрепления могли показаться просто холмами, поросшими лесом. Стены для прочности засыпались землей. Лишь постепенно под ударами тяжелых снарядов проступали бетон и кирпичная кладка. Позднее комендант форта № 10 сообщил, что гарнизон был морально подавлен обстрелом и потерял веру в надежность защиты толстых стен.
Вся Восточная Пруссия в 1945 году стала гигантской «крепостью». Еще в конце января с выходом советских войск к заливу Фришес-Хафф немецкая группировка оказалась изолирована. Сообщение с главными силами вермахта осуществлялось только по морю. Однако попытка сокрушения блокированного противника с ходу успеха не принесла.
Из воспоминаний маршала Василевского:
«Сталин порекомендовал мне выехать в Восточную Пруссию, подчеркнув, что быстрейшая ликвидация врага там позволила бы нам усилить основное, берлинское направление».
Ознакомившись с обстановкой на месте, Александр Михайлович отказался от штурма цитадели «кавалерийским наскоком». Потребовалась почти трехнедельная пауза для подготовки решающего наступления.
Первый удар нанесли по прижатым к морю гитлеровцам к юго-западу от Кенигсберга и ликвидировали тех к концу марта 1945-го. В апреле пришел час самого Кенигсберга.
Для штурма столицы Восточной Пруссии выделялась группировка советских войск численностью 137 тысяч человек, более 5 тысяч орудий и 500 танков и САУ. Город и подступы к нему были тщательно отсняты с воздуха.
По оценке разведки, гарнизон составлял около 60 тысяч человек. Однако, как вскоре выяснилось, силы защитников недооценили.
План нашего командования предусматривал атаку на Кенигсберг с юга. Дело в том, что наибольшее внимание германское начальство уделяло северному фронту обороны. Здесь пролегала важная трасса в порт Пиллау на Земландском полуострове, по которой осажденные получали боеприпасы и горючее.
Штурм начался 6 апреля 1945 года. Частично разрушенные форты № 8 и 10 не оказали серьезного сопротивления. Однако на подходе к городским кварталам наступление замедлилось. Сказывалась недооценка численности врага и отсутствие поддержки с воздуха. Из-за плохой погоды авиация бездействовала. Успех операции повис на волоске. Немцы могли перебросить резервы с севера на юг.
Лишь 7 апреля ситуация улучшилась и в небе над Кенигсбергом появились 500 бомбардировщиков. Никакого противодействия истребителей даже не предполагалось. На город обрушились почти 4 тысячи бомб.
Главной целью авиаторов стали немецкие резервы. Их следовало уничтожить до того, как солдаты и офицеры займут позиции в окопах и превращенных в цитадели зданиях. После бомбардировки царил хаос, связь штаба с войсками нарушилась. К 8 апреля остатки гарнизона оттеснили в центральную и восточную часть Кенигсберга. Сообщение с портом Пиллау было прервано.
Дальнейшее сопротивление оказалось бессмысленным, и 9 апреля Кенигсберг капитулировал.
Борьба за Восточную Пруссию практически завершилась. Основным инструментом сокрушения противника стала техника, в первую очередь артиллерия.
Из воспоминаний маршала Василевского:
«Замечу попутно, что Восточно-Прусская операция по расходу боеприпасов вообще не имела себе равных среди всех операций в истории войн».
Красная армия грузилась в вагоны для переброски на другое направление. Всего через несколько дней им предстояло штурмовать Берлин.