21 июня 1941 года. Москва. Скорый поезд Берлин – Москва прибыл к перрону Белорусского вокзала вечером. Военно-морской атташе посольства СССР в Берлине Михаил Воронцов спустился по лесенке спального вагона и покрепче перехватил портфель. Два дня назад срочной телеграммой руководство вызвало военного дипломата в столицу. Пользуясь случаем, ему дали с собой все написанные за последние дни донесения и полученные документы.

На привокзальной площади его ждала правительственная машина. Офицера усадили на заднее сиденье между двумя «конвоирами», и тот впервые за дорогу позволил себе расслабиться – за безопасность груза отвечали теперь другие.

Воронцов Михаил Александрович (1900–1986) – вице-адмирал, разведчик, участник Гражданской войны. Окончил Военно-морскую академию, после чего направлен на Дальний Восток. В 1939 году – заместитель начальника штаба Тихоокеанского флота. Затем направлен в Германию на должность военно-морского атташе.

Среди документов, привезенных Михаилом Александровичем из Берлина, самым важным была копия, полученная от военно-морского атташе Швеции. Бумага называлась так: «Официальный запрос Берлина о маршрутах шведских судов и самолетов в Балтийском море с 22 июня 1941 года с целью предупреждения нападения на них во время войны с СССР».

Агентурная разведка может осуществляться как легально, когда кадровый сотрудник выезжает за рубеж с паспортом своей страны, так и нелегально. В этом случае он использует фальшивые документы.

Обычно разведчики работают в составе «бригад» – резидентур. Там (легальной и нелегальной) каждый из членов имеет определенные обязанности: вербовка агентов и руководство работой; выполнение обязанностей радиста и поддержание радиосвязи с Центром; доставка в Центр добытых документов. Деятельностью всех работников руководит резидент.

Еще в начале двадцатых годов наша разведка начала создавать в Европе нелегальные резидентуры. После 1933 года, когда определился главный противник в грядущей войне, многие из групп были ориентированы на добывание информации по Германии. Собирались сведения о военном потенциале, реальных планах и намерениях.

После начала Второй мировой войны деятельность активизировалась. С сентября 1939-го по июнь 1941-го количество нелегальных групп в Германии увеличилось в полтора раза. Такие части действовали также в Бельгии, Великобритании, Голландии, Швейцарии, Франции, Японии, Болгарии, Югославии.

В этих государствах трудились и легальные резидентуры. Сотрудники действовали под «прикрытием» различных учреждений и посольств. Формально они числились дипломатами, шоферами, экспертами, чиновниками.

В июне 1941 года на центральный аппарат военной разведки за рубежом работало более 900 человек, из них порядка 300 – сотрудники легальных резидентур, а остальные – разведчики-нелегалы и агенты. Большинство из них даже Сталин знал только по псевдонимам. Руководитель Советского государства, сам имевший опыт конспиративной работы, понимал, что лишний раз произнесенное имя агента приближает того к провалу.

Активно действовали и разведывательные отделы штабов в военных округах, находящихся на границе. Они также направляли людей, которые вербовали агентов на территории Польши, Чехословакии, Румынии, Финляндии, Китая и других стран. В июне 1941-го за рубежом действовало свыше тысячи таких разведчиков.

С осени 1940 года разведотделы приграничных округов регулярно сообщали о сосредоточении германских войск на советской границе. Законспирированные разведчики пытались определить планы Гитлера.

Даты нападения Германии на СССР назывались самые разные. Сначала войну «обещали» в марте-апреле 1941-го. Затем – летом того же года, но лишь после того, как Берлин заставит капитулировать Лондон. С середины мая 1941-го сообщалось, что война начнется не раньше лета 1942 года.

Ситуация усложнялась тем, что точную дату знал только один человек – Адольф Гитлер. Приказ о нападении на СССР он подписал лишь 10 июня 1941-го, всего за двенадцать дней до начала наступления.

С 18 июня 1941-го от разведчиков в Москву стали поступать сведения, что немцы разворачивают армию для удара. Стало ясно, что речь идет не о неделях, а о днях. Но до сих пор военной разведке не удалось добыть ни одного документа, подтверждающего планы. Лишь бумага, привезенная Воронцовым из Берлина, подтверждала – война на пороге.

Через несколько часов после начала войны наша военная разведка будет, как говорили, «ослеплена и оглушена» противником, и всю работу придется организовать фактически заново.

В первые дни легальные резидентуры в Германии, в странах союзных с Третьим рейхом и в оккупированных государствах прекратили работу, поскольку сотрудников учреждений СССР депортировали на Родину.

Военная разведка потеряла связь с работниками в 11 европейских странах. Сами разведчики и агенты оставались на свободе. Но что толку, если они не могли передать добытые сведения?

Аналогичная ситуация сложилась с агентурными сетями, созданными в пограничных округах. После 22 июня 1941-го контакт с большинством разведчиков утратили до конца войны.

Разведгруппы не имели в распоряжении достаточного количества радиостанций и радистов. Сама аппаратура была громоздкой и часто ломалась. Не хватало батарей для раций.

Радиус действия радиостанций не превышал 1000 километров, и сигналы принимались только в западных областях СССР, не достигая ни Москвы, ни тем более Куйбышева, куда эвакуировались основные подразделения военной разведки.

Алгоритмы шифрования и ключи, которыми пользовались агенты первое время оставались неудобными и требовали много времени на шифрование и расшифровку сообщений.

У радиосвязи обнаружилось еще одно слабое место. Германская контрразведка активно использовала методы радиопеленгации для обнаружения советских радиостанций.

Радиопеленгация – определение направления на источник радиоизлучения. Уже к середине тридцатых годов она активно использовалась контрразведками большинства стран мира.

В городе, где предполагалось наличие агентурной рации противника, появлялись три автофургона с небольшими антеннами – обручами на крыше кузова. В каждом находилась радиопеленгационная аппаратура. Машины, перемещаясь по улицам населенного пункта, с точностью до дома могли определить место расположения работающей рации. После этого гестаповцы окружали здание, проводили осмотр и захватывали радиста.

Значительную часть полученной информации люди передавать не успевали.

Для особо важных сведений использовали случайные каналы связи или курьеров. Но если в мирное время гонцы относительно свободно и безопасно перемещались по странам Европы, то в военном положении подобное стало почти невозможным. Курьера могла захватить контрразведка, он мог погибнуть в результате атаки подводной лодки на гражданский корабль или под бомбежкой.

Но на Дальнем Востоке – в Японии и Китае – агентурные группы военной разведки практически полностью сохранили работоспособность. Продолжали действовать несколько нелегальных резидентур во Франции, Бельгии, Голландии. Чрезвычайно эффективно трудились в США, Великобритании и в нейтральных странах – Швеции и Швейцарии.

Июль 1941-го. Стокгольм. Здание склада рыботорговой фирмы на окраине столицы ничем не выделялось среди соседних строений – ангаров и небольших фабрик. Если бы кто-то решил посетить строение, то визитера постигала неудача – дверь почти всегда оставалась запертой. Объяснялось это просто – здесь находился дешифровальный отдел Генштаба вооруженных сил Швеции.

Курьер Военного министерства Аллан Эммануэль Нюблад считался асом своего дела. Он помнил наизусть адреса всех учреждений Стокгольма. Поэтому именно ему начальство доверяло самые срочные и важные документы. Нюблад слыл педантом и отдавал пакет только тому, чье имя значилось на упаковке. Многих это раздражало, но военный министр часто хвастался курьером. Никто в ведомстве не знал, что Аллан являлся тайным членом компартии Швеции и что он сотрудничает с советской разведкой.

Военный разведчик Семен Старостин официально занимал должность представителя «Интуриста» в Швеции.

Старостин Семен Кузьмич (1915–1995). Оперативный псевдоним Кент. С 1937-го – сотрудник военной разведки. С 1939-го – резидент в скандинавских странах. Работал под «прикрытием» должностей директора «Интуриста» в Швеции, Норвегии и Дании, а также представителя «Аэрофлота» и «Госкино» СССР. В ноябре 1941 года после провала одного из агентов вернулся в Советский Союз.

С первых дней войны Москва получала через «Кента» ежедневную оперативную сводку о дислокации частей и соединений вермахта по всему советско-германскому фронту, от Баренцева до Черного моря.

Когда в 1940-м возникла угроза оккупации Швеции немцами, правительство заинтересовалось замыслами Гитлера. Профессор математики и криптограф Арне Бёрлинг смог вскрыть германские военные и дипломатические шифры. В результате до июня 1942-го Стокгольм знал обо всех планах вермахта на Восточном фронте.

В декабре 1941-го Аллан Нюблад с братом Кнутом были арестованы контрразведкой. Но перед заключением они успели передать в Москву материалы по расшифровке документов.

Когда летом 1942-го противник понял ошибку и сменил шифры, советские военные криптографы смогли уже сами найти ключ к расшифровке вражеских донесений. Осенью 1942-го за достижения их наградили боевыми орденами.

18 октября 1941-го. Токио. Ранним утром в столице Японии местная контрразведка проводила операцию по ликвидации нелегальной группы советских агентов. Два десятка полицейских ворвались в дом, где проживал резидент – германский журналист Рихард Зорге. При обыске в квартире найдены три фотоаппарата, фотокопировальный аппарат и отпечатанный на машинке текст радиограммы в Центр.

Рихард Зорге (1895–1944). Оперативные псевдонимы Зонтер, Шварц, Рамзай, Инсон. Сотрудник военной разведки с 1929-го. Успешно действовал в Китае, Японии и других странах. Нелегальная резидентура собирала информацию о военных планах Японии и Германии в отношении Советского Союза. В октябре 1941-го разведчик с агентами были арестованы японской полицией. В ноябре 1944-го Зорге казнен в токийской тюрьме. В 1964-м ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

В группу Зорге входили 32 японских гражданина, 4 немца, 2 югослава и один гражданин Великобритании. Среди них: немцы-радисты Бруно Вендт и сменивший его Макс Клаузен; англо-немецкий журналист Гюнтер Штайн; гражданин Югославии журналист Бранко Вукелич; прибывший из США художник-японец Иотоку Мияги; японский ученый и журналист Ходзуми Одзаки, ставший советником премьер-министра Японии.

Важным источником информации для объединения стал полковник Эйген Отт, военный атташе в Токио, позднее немецкий посол в Японии, с которым «Рамзай» завязал дружеские отношения.

Осенью 1941-го Москва лишилась очень ценного агента, который регулярно сообщал о планах Страны восходящего солнца в отношении Советского Союза. Именно Зорге передал информацию, что Япония до начала 1942-го не планирует нападать на Дальний Восток.

14 сентября 1941 года. Рихард Зорге из Токио:

«По данным секретаря кабинета министров Одзаки, японское правительство решило не выступать против СССР в текущем году, но вооруженные силы будут оставаться в Маньчжурии для возможного выступления будущей весной в случае поражения СССР. После 15 сентября советский Дальний Восток можно считать гарантированным от угрозы нападения со стороны Японии».

На основе этих сообщений, когда немцы рвались к столице, Ставка приняла решение о переброске 32 стрелковых дивизий и пяти бригад из Сибири, Забайкалья и Дальнего Востока. 5 декабря 1941-го группировка перешла в контрнаступление. Врага отбросили от стен Москвы. Вооруженные силы Германии потерпели первое крупное поражение в ходе Второй мировой.

О планах Японии сообщал не только Зорге. Сведения об отношении руководства к войне поступали в Центр и из Вашингтона. Разведчик Лев Сергеев (Морис) действовал под прикрытием должности обычного шофера советского военного атташе. С июля по октябрь 1941-го Морис неоднократно докладывал в Центр, что Япония в текущем году не нападет.

16 июля 1941 года, Морис – в Москву:

«Позиция Японии в отношении СССР – “ждать и смотреть”».

Сергеев Лев Александрович (1906–1994). Оперативный псевдоним Морис. С 1938-го – сотрудник центрального аппарата Главного разведуправления Красной армии. В июне 1940-го направлен в Вашингтон. В течение нескольких лет управлял группой «Омега». По итогам работы за годы Второй мировой войны резидентура Льва Сергеева по количеству и качеству добытых материалов признана одной из лучших в военной разведке.

Февраль 1942-го. Берлин. В начале месяца руководитель Абвера (военной разведки и контрразведки Вооруженных сил Германии) Вильгельм Канарис постоянно находился в мрачном расположении духа. Гитлер обвинил адмирала и службу в срыве операции «Тайфун» по захвату Москвы и в том, что контрнаступление Красной армии застало врасплох командование вермахта. Именно этим фактором, а также сильными морозами объясняли поражение.

Вильгельм Франц Канарис (1887–1945) – адмирал, ярый антикоммунист, руководитель Абвера с 1935-го. Лишился поста после серии провалов разведывательных операций на Восточном и Западном фронтах. С 1938-го связан с заговорщиками, которые планировали свержение Гитлера. В 1942-м установил тайную связь с британской разведкой. Считался одним из ее ценнейших агентов периода Второй мировой войны. В июле 1944 года после неудачного покушения на фюрера арестован. В апреле 1945-го приговорен к смертной казни и повешен.

Канарис видел, что осенью 1941-го наша разведка смогла оправиться от нанесенного удара, и командование было частично осведомлено о планах вермахта.

У Абвера не имелось ни одного человека в советских штабах. Внедрить туда агентуру крайне сложно и все попытки германской разведки терпели неудачу. Многочисленные шпионы из числа военнопленных, которых Абвер тысячами забрасывал в тыл противника, исчезали на бескрайних просторах России. Кто-то сдавался, кого-то задерживали контрразведчики, а кто-то просто отказывался выполнять задания.

Назад возвращались единицы, а добытые сведения были малоценными. Настроение Канариса улучшил руководитель разведотдела группы армий «Центр». Его новость прозвучала как гром среди ясного неба:

«В Москве существует подпольная церковно-антисоветская организация “Престол”, которая пытается влиять на верующих в антисоветском духе. Ее возглавляют поэт Садовский – ярый монархист – и его жена – бывшая фрейлина последней русской императрицы. Один из членов организации – внук бывшего казачьего атамана и бывший дворянин Демьянов, рискуя жизнью, перешел линию фронта и сообщил о существовании “Престола”».

В ходе допроса выяснили, что Демьянов, оперативный псевдоним Макс, начал сотрудничать с немецкой разведкой еще в 1940-м, находился на связи у работника торговой миссии Штольца. После проверки мужчине присвоили новый псевдоним – Доктор – и перебросили обратно в советский тыл.

Полученное задание – «…начать организацию подпольных антисоветских ячеек в крупных городах, организовать саботаж и диверсионную работу, наладить сбор сведений о передвижении частей Красной армии».

И самое важное, Доктору предписывалось привлечь к работе источники информации в штабах и Министерстве путей сообщений, где планировались все военные перевозки по железным дорогам.

Высокопоставленный офицер Абвера Рихард Каудерс, захваченный в плен американцами летом 1945 года, на одном из допросов сообщил, что в 1942–1943 годах от Доктора в Берлин поступали ценные сведения, которые регулярно докладывались командованию вермахта.

В Германии были уверены, что Демьянов в качестве офицера-порученца внедрился в ближайшее окружение начальника Генерального штаба Красной армии.

Организация «Престол» создала несколько ячеек в Москве и Горьком и регулярно добывала интересующую немцев информацию. Для связи группа использовала три присланных радиопередатчика. И самое удивительное – наша контрразведка так и не смогла обнаружить ни Доктора, ни «Престол».

До самого конца войны немцы так и не узнали, что подпольную антисоветскую организацию создали сами чекисты в сентябре-октябре 1941-го. Первоначально ее планировалось использовать в случае захвата Москвы. Но в декабре 1941-го разведка СССР стала использовать «Престол», чтобы внедрить агентов в разведывательные органы Германии и передавать дезинформацию противнику. Операцию назвали «Монастырь».

Садовской Борис Александрович (1881–1952) – поэт. Еще с тридцатых годов использовался НКВД в качестве приманки для антисоветски настроенных граждан. Три раза сотрудники госбезопасности арестовывали людей из его окружения, а он продолжал оставаться на свободе.

Демьянов Александр Петрович (1910–1975) – бывший дворянин, агент НКВД. Оперативный псевдоним в НКВД – Гейне, в Абвере – Фламинго. Весной 1941-го началась операция по внедрению в разведорганы Германии. В сентябре 1943-го за участие в операции «Монастырь» награжден орденом Красной Звезды.

Разведка врага активно продолжала работать и с военнопленными. С весны 1942-го подчиненные Канариса регулярно докладывали, что завербованные агенты из числа бывших бойцов Красной армии по два-три раза успешно выполняли задания Абвера и становились прекрасными инструкторами в разведшколах.

Адмирал надеялся, что эти люди помогут в добыче ценной информации. Впрочем, и здесь Канариса ожидало горькое разочарование, если бы он дожил до мая 1945-го.

Октябрь 1942-го. Полтава. Разведшкола абверкоманды–102, одним из курсантов которой был бывший начальник склада горюче-смазочных материалов 5-й армии Петр Прядко. Гитлеровцы так и не узнали, что он внедрился в спецслужбы, выполняя задание советской разведки. Все якобы добытые сведения являлись дезинформацией, подготовленной в Москве.

В абверкоманде-102 Прядко изготавливал документы для курсантов, направляющихся в тыл СССР. При этом он допускал различные неточности, которые гарантировали «провал» агента при первой серьезной проверке. Также удалось скомпрометировать нескольких высокопоставленных сотрудников немецкой разведки, которых отстранили от работы и отправили на Западный фронт.

Прядко сообщил НКВД установочные данные на 101 агента и 24 кадровых сотрудников Абвера. В декабре 1942-го вернулся в расположение наших войск. За мужество и героизм награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды.

В годы войны в органы Абвера проникли тысячи советских агентов. Они добывали информацию о намерениях разведки противника, о планах командования вермахта, а немцев снабжали ложными сведениями о Красной армии. В результате для Германии служба Канариса фактически превратилась в источник дезинформации.

13 сентября 1943-го. Париж. К аптеке в доме № 15 по улице Рима подъехал легковой автомобиль с двумя пассажирами на заднем сиденье. Один из них – советский агент Леопольд Треппер, за две недели до этого согласившийся сотрудничать с германской контрразведкой.

Еще в 1938-м Треппер создал в Бельгии, Голландии, Франции и Италии мощную разведывательную сеть, куда входило около 300 человек, и руководил ею до ареста в ноябре 1942-го. Через его группу советская разведка получала информацию и от Рудольфа Рёсслера.

Рудольф Рёсслер (1897–1958). Оперативный псевдоним Люси. Один из самых эффективных агентов Второй мировой войны. По идеологическим соображениям начал работать в пользу Швейцарии и СССР. Именно он передал нашей разведке данные об операции «Цитадель» под Курском. Источник его информации фигурировал под псевдонимом Вертер и до сих пор неизвестен.

На Нюрнбергском процессе начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта Альфред Йодль сказал, что сведения об операции появились в Москве раньше, чем у него на письменном столе.

После войны Рёсслер продолжил деятельность, передавая разведданные из Западной Германии в СССР, за что был арестован и получил один год тюрьмы. Умер вскоре после освобождения.

Германская контрразведка обезвредила большинство агентурных групп, входивших в сеть Треппера. В Берлине ее называли «Красным оркестром» или «Красной капеллой». На жаргоне радистов называли пианистами. Поскольку в распоряжении Лео имелись не менее десяти радиостанций, враг и присвоил объединению это название.

В 1942-м контрразведка противника смогла перевербовать нескольких радистов «Красной капеллы». С их помощью начали передавать в Москву ложную информацию. Адмирал Канарис остался доволен начатой операцией – руководство СССР не только поверило придуманным сведениям, но и требовало новых.

После побега Треппера схватить его во второй раз так и не получилось, хотя тот до конца войны оставался в Париже. Но даже потеря руководителя «Красной капеллы» не помешала продолжению планов немцев.

Но Лео по каналам французской компартии сообщил в Москву обо всех ликвидированных Абвером агентурных группах, входивших в «Красную капеллу». Теперь переданная дезинформация не могла ввести в заблуждение советское командование.

Леопольд Треппер (1904–1982). Служил журналистом и редактором во многих изданиях под именем Лейб Домб. Оперативные псевдонимы Отто, Лео. В июле 1936-го прибыл в Брюссель для организации агентурной сети. В числе других сообщал о подготовке нападения Германии на СССР. Арестован немецкой контрразведкой в Париже 24 ноября 1942-го. Бежал из-под заключения. После окончания войны его деятельность вызвала сомнения в советских разведорганах. Треппер вместе с группой других агентов осужден на 15 лет. Освобожден в 1954-м.

Апрель-июнь 1945-го. Если для всех людей война закончилась, то для разведчиков – продолжалась. Весной 1945-го стало ясно, что США и Великобритания не желали мириться с новой ролью мировой сверхдержавы, которую получил Советский Союз.

Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль распорядился о подготовке борьбы против СССР. План получил кодовое обозначение «Операция “Немыслимое”».

Документ был подготовлен объединенным штабом планирования военного кабинета Великобритании. В нем формулировались цели операции, определялись привлекаемые силы и направления ударов войск западных союзников. В приложениях содержались сведения о дислокации Красной армии.

1 июля 1945-го на территории Северо-Восточной Европы 47 англо-американских дивизий должны были атаковать части СССР. Также планировалось участие и 10–12 немецких дивизий, вооруженных Великобританией и США.

Черчилль в комментариях на проект указывал, что тот является «предупредительной мерой» на «чисто гипотетический случай». Тем не менее 18 мая 1945-го советский военный атташе в Лондоне генерал-майор Иван Скляров сообщил в Москву о разработке операции, целях и привлекаемых войсках.

Иван Андреевич получил информацию от агента «Х», которого не выявила британская контрразведка. В мае-июне 1945 года ценный источник передал еще несколько донесений об «Операции “Немыслимое”».

В июне 1945-го маршал Жуков, узнав все детали плана, немедленно перегруппировал силы Советской армии на территории Германии. Георгий Константинович приказал укрепить оборону и детально изучить дислокацию войск союзников.

Черчилль так и не решился на реализацию операции. США были крайне заинтересованы в том, чтобы Советский Союз помог в борьбе с Японией. А та оперативность, с которой Жуков перегруппировал части, заставляла Запад задуматься об информированности советского руководства.

В июле 1945-го на Потсдамской конференции американский президент Гарри Трумэн по предварительной договоренности с премьер-министром Великобритании Уинстоном Черчиллем как бы невзначай сообщил Сталину о создании атомной бомбы. Реакция удивила.

Из воспоминаний Уинстона Черчилля:

«Я подошел к Трумэну. “Ну, как сошло?” – спросил я. “Он не задал мне ни одного вопроса”, – ответил президент».

Руководители Великобритании и США решили, что глава не понял, о чем идет речь. Но они ошибались. Еще с 1942 года наша разведка начала планомерный сбор информации по созданию союзниками атомного оружия. По этому направлению работало более 10 агентов. Благодаря их усилиям, Советский Союз уже в 1949-м провел испытание атомной бомбы, добившись ядерного паритета.

Еще в феврале 1945-го Иосиф Виссарионович в одном из писем президенту США Рузвельту так охарактеризовал сотрудников советской военной разведки:

«Что касается моих информаторов, то уверяю Вас, это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно и не имеют намерения оскорбить кого-либо. Эти люди многократно проверены нами на деле…»