Тележки с массивными рогатыми шарами катились по рельсам на палубе и одна за другой соскальзывали в воду. До полуночи оставалось еще несколько минут. Заканчивался последний мирный день 21 июня 1941 года.

Немецкие заградители ставили мины в Финском заливе. Оставалась пара часов до первых ударов по советским аэродромам, до вручения ноты послом Шуленбургом в Москве, а морская война на Балтике уже началась.

Обычно утверждается, что, в отличие от армии и ВВС, флот встретил войну во всеоружии. Действительно, еще 19 июня была введена готовность № 2 взамен повседневной готовности № 3. У всех баз выставили дозоры, велась постоянная воздушная разведка. Боевую готовность № 1 объявили по устному распоряжению наркома ВМФ Кузнецова незадолго до полуночи 21 июня.

Но корабли Балтийского и Черноморского флотов не являлись приоритетной целью для вражеской авиации. Даже главная база Балтийского флота в Таллине осталась не атакованной. Да и подготовка флота происходила не так быстро, как хотелось.

Капитан 3-го ранга Грищенко, командир подводной лодки «Л-3», писал в донесении:

«22.06.41 в 4:30 был разбужен сильными взрывами бомб…»

Лодка находилась на Либавской военно-морской базе. Но бомбы падали не на корабли, а на аэродром истребителей. Если бы целью германских бомбардировщиков стали гавани, они имели все шансы устроить «Перл Харбор». Но командование противника рассчитывало запереть наши корабли в базах с помощью мин.

Военно-морской флот был разделен между несколькими не связанными друг с другом театрами военных действий: Балтийским и Черным морями, Севером и Дальним востоком. Быстро усилить крупными кораблями любой из этих участков в случае необходимости за счет другого – почти невозможно.

Но важность обороны морских границ очевидна. Строительство линейных кораблей с мощными орудиями обходилось невероятно дорого. Так называемая молодая школа в военно-морской теории отстаивала возможность асимметричного ответа гитлеровцам, с помощью подводных лодок и легких сил флота. Некоторые построения утверждали:

«Одна лодка может вывести из строя линкор… несколько лодок – стеснить действия целых флотов».

Доктрина получила поддержку руководства.

Народный комиссар обороны в 1934–1940 годах Ворошилов:

«Мы хотим только защитить наши берега и границы. Легкие силы, наша морская авиация и подводные лодки основательно покалечат нападающего противника».

В СССР развернулось активное строительство подводных лодок. Оборонительной стратегии соответствовала и тактика подводного флота. На учениях отрабатывался «сосредоточенный удар» по немцам у берегов силами подлодок, береговых батарей, авиации и легких сил флота. Лишь перед самой войной командиров стали нацеливать на действия у берегов противника, на прерывание морских перевозок.

На 22 июня 1941 года советский флот состоял из 3 линкоров, 7 легких крейсеров, 54 эсминцев и лидеров, 215 подводных лодок, 22 сторожевых кораблей, 290 торпедных катеров, 62 тральщиков.

Все три линкора строились еще при царской власти. Самым сильным являлся Балтийский флот: 2 линкора, 2 новых легких крейсера, 21 эскадренный миноносец. Слабейшим оставался Северный флот – 8 эскадренных миноносцев.

Германский флот, Кригсмарине, насчитывал: 3 линкора, 4 легких и 4 тяжелых крейсера и 34 эсминца и миноносца, 155 подводных лодок. ВМФ СССР располагал довольно многочисленным подводным флотом: на Балтике – 71 подводная лодка, на Черном море – 44, на Северном флоте – 15, на Дальнем Востоке – 85.

Значительную часть субмарин составляли малые подводные лодки типа «М», имевшие всего по два торпедных аппарата.

В 6 часов 30 минут 22 июня 1941 года в штабе Балтийского флота получили приказ наркома Кузнецова.

«Флоту немедленно начать постановку оборонительных минных заграждений по плану прикрытия. Адмирал Кузнецов».

Однако все реалии начавшейся войны решение не охватывало.

Помощник начальника Главного морского штаба ВМФ контр-адмирал Пантелеев:

«Фашистский флот не собирался вторгаться в Финский залив. Наоборот, он намеревался нас в нем блокировать…»

Первые рейды подводных лодок не принесли успехов. Подводный флот начал нести потери.

К концу августа 1941 года войска Красной армии практически полностью отступили из Прибалтики. Очагом сопротивления оставался Таллин. Немцы с союзниками финнами всерьез взялись за блокирование морских перевозок. В распоряжении Балтийского флота имелось два фарватера: прибрежный и проходящий примерно посередине Финского залива. Противник перегородил залив заграждением с кодовым наименованием «Юминда», состоявшим из 2500 мин.

Минное оружие стало страшным врагом боевых кораблей и транспортов. Каждый пятый из погибших в ходе войны советских кораблей стал жертвой морских мин.

Несмотря на все усилия, полностью прекратить перевозки врагу не удалось. Дорогу в минных полях прокладывали корабли Балтийского флота – тральщики.

Небольшая их осадка позволяла проходить над минами и подрезать минрепы тралами – специальными буксируемыми устройствами. Мина всплывала на поверхность, и ее уничтожали огнем пушек и пулеметов.

Морская дорога действовала. Только раненых с 12 по 28 августа из Таллина эвакуировали 7 тысяч человек.

Сталин – Ворошилову, телеграмма от 26 августа:

«Согласен с твоим предложением насчет оставления Таллина и отвода войск на корабли».

Приказ об эвакуации Таллина означал, что за один переход следовало перевести в Кронштадт около 150 боевых кораблей и катеров, 75 транспортных и вспомогательных судов. Предстояло пройти 220 миль через минные поля под огнем артиллерии, атаками торпедных катеров и ударами с воздуха. При этом имелось всего 26 тральщиков.

Планировалось начать переход так, чтобы пройти через «Юминду» днем, когда подрезанные тралами мины хорошо видны. Но начавшийся шторм спутал все расчеты. Движение началось только в середине дня 28 августа. На кораблях и транспортных судах находилось свыше 20 тысяч военнослужащих – защитников Таллина – и около 12 тысяч гражданских лиц.

К заграждению конвой подошел вечером. Флот шел по центральному фарватеру, и батареи противника стреляли на пределе дальности. После первых выстрелов корабли прикрыли транспорты дымовой завесой.

Из доклада немецкого командования:

«Из-за сильных дымозавес никаких успехов при обстреле не наблюдалось».

Прорыв в темноте через «Юминду» при недостатке тральщиков повлек потери как в транспортах, так и в боевой технике. Крейсер и эсминцы продолжили путь в главную базу флота. Позади еще оставалось множество медлительных транспортов. Многие из них вскоре пали жертвами бомбардировщиков. Из 75 вышедших из Таллина транспортов 12 погибло на минах, а 19 уничтожила авиация. Если бы боевые корабли остались прикрывать их, потери были бы меньше. Но командование требовало сберечь боевые корабли.

Несмотря на понесенный урон, основное ядро Краснознаменного Балтийского флота удалось сохранить.

До главной базы дошел крейсер «Киров», два лидера, одиннадцать подводных лодок из тринадцати, пять эсминцев из десяти. Из принятых на борт кораблей и судов 28 тысяч человек доставлено 17 тысяч, включая 4 тысячи гражданских. На переходе погибло около 15 тысяч человек, включая членов экипажей.

Буквально через несколько дней последовал сентябрьский штурм Ленинграда гитлеровцами. В его отражении участвовало 131 корабельное орудие калибром крупнее 100 миллиметров. Треть принадлежала технике, прорвавшейся из Таллина.

1941 год оказался для Балтийского флота временем тяжелых потерь. Из 21 эсминца погибли 17, из 65 лодок – 25, из 17 базовых тральщиков – 10. Восполнить ущерб за счет строительства новых кораблей в блокадном Ленинграде было невозможно.

К 1942 году надежды фюрера на скоротечную войну с СССР окончательно рухнули. Немцам понадобилась долгосрочная защита морских коммуникаций. На Балтике – это транспортировка шведской железной руды и финского леса, на Севере – по морю практически полностью снабжались войска в Норвегии, на Черном море – перевозки сырья.

Командование Кригсмарине в защите кораблей от атак сделало ставку на мины. Помимо обычных и неконтактных мин, использовались специальное противолодочные мины. Помимо пяти «рогов» на верхней полусфере, еще три «рога» с детонаторами крепились на нижней. Ведь лодка в подводном положении могла коснуться мины как днищем, так и верхней частью корпуса.

Их ставили на большей глубине, чем осадка транспортных кораблей, чтобы не мешать обычному судоходству. В начале 1942 года вдоль берегов Северной Норвегии немецкий флот установил обширные минные заграждения, а на побережье – средства наблюдения и артиллерийские батареи. Это сразу же сказалось на характере действий советского Северного флота. Субмарины подрывались одна за другой.

В апреле 1942 года на мине UMB подорвалась и затонула лодка Щ-421. В конце апреля из похода не вернулась Щ-401, в мае – К-23, в июне – Д-3 и М-176. Успехи североморцев существенно снизились. Если в I и II кварталах они доложили о 21 потопленном судне, то в III – всего о трех, а в IV – только об одном. Потери Северного флота за год составили 9 лодок.

1942 год. Ленинград оставался в блокаде. Финский залив густо перегорожен минами. После выхода из зоны истребительного прикрытия кораблям Красной армии угрожали удары с воздуха. Шанс дойти до просторов Балтики имели только подводные лодки.

Подводники переживали трудности окружения вместе с населением города. По нормам им полагалось сливочное масло, вино, мясо. Но в осажденной Северной столице обо всем пришлось забыть.

К началу летней кампании часть экипажей имела те или иные стадии дистрофии. А на заводах Третьего рейха шведская руда превращалась в танки, артиллерийские орудия, снаряды и бомбы. Только балтийские подводники могли прервать морские перевозки Германии.

9 июня 1942 года. Первыми вышли в боевой поход лодки Щ-317 капитан-лейтенанта Н. Мохова и Щ-304 капитана третьего ранга А. Афанасьева. Через три недели с лодки Николая Константиновича получили радиограмму: «Потопил пять транспортов». Но на базу машина не вернулась, подорвавшись на мине у острова Гогланд.

2 июля на задание вышла С-7 капитана 3-го ранга Лисина, той удалось быстро и скрытно форсировать Финский залив, пройдя через минное поле в надводном положении.

Первыми нарушили нейтралитет шведы. Утром 9 июля С-7 безуспешно атаковали патрульным самолетом во время зарядки батарей. Тем же вечером С-7 потопила пароход «Маргарета» с грузом угля. Через два дня уничтожен рудовоз «Лулео», шедший в составе большого конвоя с сильным охранением.

Вопреки утверждениям шведского МИДа, оба судна потоплены за пределами территориальных вод страны. Однако политический скандал заставил командование направить лодку в район Виндавы.

30 июля вахта С-7 обнаружила группу из четырех судов. Для атаки пришлось выполнить рискованный маневр: лодка в надводном положении, на полном ходу, днем обогнала их. Пуск торпед производился с глубины всего 7 метров. В случае атаки конвоя С-7 просто не смогла бы успеть уйти на глубину. Но риск окупился – на дно пошел германский транспорт «Кёте»

Все торпеды израсходовали, когда на горизонте показался небольшой финский пароход. По вооруженному транспорту открыли огонь из 45-миллиметровой пушки, так как на более мощной 100-миллиметровой заклинило затвор. Моряки расстреляли почти четыре сотни снарядов. Пароход затонул, но Лисин успел снять со спасательной шлюпки капитана и механика, доставив тех в Ленинград. Это один из немногих случаев, когда на базу доставили языков.

Всех членов экипажа С-7 наградили орденами, а командира представили к званию Героя Советского Союза.

Одной из последних балтийских кораблей в поход 19 сентября вышла С-12 капитан-лейтенанта Тураева. В самом начале похода ее атаковал и повредил вражеский самолет. На лодке оказались пробиты топливные цистерны, и на поверхности тянулся масляный след. Вскоре акустик услышал шум винтов финских катеров.

Батарея почти разрядилась, и возможностей для маневра практически не оставалось. Спасла лодку смекалка командира. Изучая карту, Тураев заметил небольшую впадинку на дне моря с глубиной 60 метров. Вокруг находились глубины 40 метров и финские катера сообразно этому устанавливали бомбы.

С-12 легла в найденную ложбинку и затаилась. Вокруг гремел настоящий ад. Моряки слышали не только грохот глубинных бомб, но и удары падающих осколков. Весь корпус содрогался, осыпалась пробковая изоляция, но лодку не повредили. Ночью С-12 оторвалась от преследования.

17 октября 1942-го С-7 капитана 3-го ранга Лисина вышла во второй боевой поход. Вновь дерзко, ночью в надводном положении, лодка прорвалась через вражеское минное заграждение. Но во время зарядки аккумуляторной батареи ее атаковала финская подлодка. Погибли 42 человека. Только верхнюю вахту, тех, кто находился на мостике, включая командира, сбросило взрывной волной в море. Они оказались в плену.

О присвоении звания Героя Советского Союза Лисин узнал в лагере. После выхода в 1944-м Финляндии из войны он вернулся на службу. В 1945-м участвовал в войне с Японией. Вышел в отставку в 1970-м.

В 1942-м советские подводники потопили не менее 21 судна и повредили девять. Собственные потери (в основном на минах) составили 12 лодок из 27 выходивших в поход.

«Немецкий флот должен… использовать все свои силы для обороны Норвегии… необходимо перевести туда все линейные корабли, которые к тому же можно использовать для атаки арктических конвоев».

Такие слова произнес Гитлер в декабре 1941 года. По личному приказу фюрера на севере сосредотачивались крупные силы авиации и подводные лодки. Это реакция Германии на возросшую активность британского флота в арктических водах.

Королевский флот обеспечивал проводку вооружения, техники и продовольствия для Красной армии в Мурманск и Архангельск. Поставки из Англии и США осуществлялись в рамках программы ленд-лиза. Охранять индивидуально каждый транспорт не представлялось возможным. Поэтому они сводились в крупные группы, так называемые конвои, под защитой боевых кораблей. Конвои, идущие в СССР, обозначались буквами PQ, возвращавшиеся обратно – QP. Первый конвой с обозначением PQ-1 «Дервиш» пришел в Архангельск 31 августа 1941 года.

Конвои шли на расстоянии 150–300 миль от норвежского побережья со скоростью не более 9–10 узлов. Условия плавания в северных широтах крайне тяжелы. Осенью и зимой наступает период штормов. Высота волн доходит до 5 метров, а температура воздуха опускается до 30 градусов ниже нуля при порывистом ветре.

Советские эсминцы Северного флота вместе с английскими кораблями участвовали в сопровождении транспортов, прикрывали тех в зоне ответственности от атак авиации и подводных лодок.

Количество судов в конвоях постепенно увеличивалось. Поначалу их было всего по 8–12. Первые семь конвоев в 1941 году прошли вообще без потерь. Лишь PQ-7A, прибывший в Кольский залив 11 января 1942 года, впервые атаковали подводной лодкой. Один транспорт потеряли. Численность конвоев постепенно увеличивалась, но одновременно росли потери.

В составе конвоя PQ-16 насчитывалось уже 35 судов – 30 союзных и пять СССР. Они пробились в Архангельск и Мурманск с большим трудом и понесли ощутимый урон под атаками немецких подводных лодок и авиации. 5 судов конвоя потопили, еще 4 – повреждены.

После прихода конвоя PQ-16, британский премьер Черчилль телеграфировал Сталину:

«Мы настроены решительно пробиваться к вам все с большим количеством вооружений и боеприпасов».

Однако завершалось сообщение на тревожной ноте:

«Из-за “Тирпица” и других надводных кораблей противника… плавание каждого конвоя становится серьезной военно-морской операцией…»

Повинуясь приказу фюрера, в начале 1942 года на северный морской театр перебазировали главные силы германского флота, включая новейший линейный корабль «Тирпиц». В марте 1942-го эскадра во главе с «Тирпицем» уже выходила для атаки PQ-12, но не смогла его обнаружить из-за плохой погоды. Новый конвой покинул Исландию 27 июня.

PQ-17 на тот момент стал самым многочисленным караваном союзников. В состав входили 34 судна, в том числе 2 советских – танкеры «Азербайджан» и «Донбасс». Перевозимого оружия и техники хватило бы для вооружения армии численностью в 50 тысяч человек.

Для защиты англичане выделили значительные силы. В состав непосредственного эскорта входило 19 боевых кораблей и 2 подводные лодки. Отряды ближнего и дальнего прикрытия включали 2 линкора, авианосец, 6 крейсеров и 17 эсминцев.

В свою очередь немецкое командование собрало в кулак группировку из новейших боевых кораблей во главе с «Тирипцем» для разгрома очередного конвоя противника. Операция получила кодовое наименование «Рёссельшпрунг» («Ход конем»). 4 июля на PQ-17 напали самолеты, но корабли охранения отбили атаки.

В это время Первый лорд британского адмиралтейства, сэр Дадли Паунд, собрал штаб на экстренное совещание. Он сообщил, что, по данным разведки, крупное соединение боевых кораблей Кригсмарине вышло в море для наступления на конвой. Силы ближнего и дальнего прикрытия заведомо уступали эскадре Германии. Командующий эскортных сил получил приказ:

«Секретно. Безотлагательно. Адмиралтейство. Командующему эскорта PQ-17(ПиКью-17): конвою рассредоточиться».

Корабли прикрытия и эсминцы непосредственного охранения покинули транспорты и отошли на запад. Тем самым они уклонялись от встречи с эскадрой, курс которой стал известен благодаря радиоперехватам. После чего конвой был обречен. Брошенные на произвол судьбы экипажи направились к Новой Земле и Кольскому заливу.

Рассыпанные по морю суда становились легкой добычей для подводных лодок и авиации гитлеровцев. Поврежденные самолетами корабли добивали подводные лодки.

Советский Северный флот с четырьмя новыми эскадренными миноносцами не мог заменить ушедшие английские корабли.

Подводная лодка К-21 Героя Советского Союза капитана 2-го ранга Лунина шла к берегам Норвегии. 5 июля 1942 года акустик доложил об обнаружении шумов, которые принадлежали германской эскадре во главе с линкором «Тирпиц». Корабли шли наперехват конвоя PQ-17. Осознавая опасность со стороны боевых кораблей, командир лишь на короткое время поднимал перископ для наблюдения за целью. Погода оставалась хорошей, и бурун от перископа был виден издалека. Немецкие корабли шли на высокой скорости, что сокращало время для атаки.

Когда Николай Александрович уже выходил на курс эскадры для наступления, вражеские боевые корабли сменили курс. План пришлось пересматривать. Теперь, оказавшаяся внутри ордера эскадры, К-21 могла поразить цель только кормовыми торпедными аппаратами. Лунин выпустил четыре торпеды, и подводники замерли, ожидая грохот.

Два услышанных взрыва приняли за попадание в цель. Командир лодки дал радиограмму командующему флотом об успешной атаке вражеской эскадры. Но подводники ошиблись. Торпеды прошли мимо.

Позже германское соединение пыталась уничтожить британская субмарина, но она даже не смогла прорваться через завесу эскорта. Тем же вечером командующий флотом гросс-адмирал Редер принял решение о возвращении эскадры в базу. Группу обнаружил противник, и Редер опасался за судьбу крупных кораблей.

Из 34 судов PQ-17 потоплено 23, то есть две трети. На дно пошли 80 % отправленных в СССР автомашин, 70 % танков и 70 % самолетов. Во избежание повторения разгрома, отправку конвоев приостановили почти на три месяца. Следующий конвой PQ-18 вышел в путь только в сентябре. Он потерял 10 судов из 39 отправленных. Погибли 153 человека. Кораблями Северного флота спасено 300 английских и советских моряков.

В период с 5 по 24 июля корабли Северного флота совершили 193 выхода, для поиска и конвоирования транспортов. Авиация флота произвела 304 вылета на разведку, поиск и прикрытие судов. В атаке на PQ-18 немецкие крупные корабли уже не участвовали. Инциденты с оставлением конвоя силами прикрытия больше не повторялись.

В конце 1942 года несчастливое сочетание PQ заменили две другие буквы – JW.

Черноморский флот, как и Балтийский, стал заложником обстановки на сухопутном фронте. Наступления врага фактически вытеснили главные силы флота из Севастополя, который героически оборонялся до начала июля 1942 года. Основная задача подводных лодок – борьба с транспортами на коммуникациях противника, порой отстоящих очень далеко от родных берегов.

Согласно англо-турецкому соглашению, вся хромовая руда, добытая в Турции, приобреталась Великобританией. Таким способом англичане хотели лишить хрома Германию. Легирующая добавка была важнейшим компонентом для военного производства. Однако немцы сумели договориться с Турцией о контрабандных поставках дефицитной руды. Для борьбы с перевозками у берегов Болгарии действовали советские подводные лодки.

Обнаруженный верхней вахтой Щ-205, идущий под берегом транспорт не нес ни марок нейтралитета, ни каких-либо признаков государственной принадлежности. Увидев лодку СССР, командир «Дуатепе» предпочел спрятаться в одной из бухт на побережье. Капитан-лейтенант Сухомлинов решил потопить цель артиллерией. 136 выпущенных 45-миллиметровых бронебойно-зажигательных снарядов превратили турецкое судно в плавучий костер. Кроме того, жертвой также стал небольшой транспорт «Шафак».

В ходе следующего похода Щ-205 22 июня 1942 года доставила в сражающийся Севастополь боеприпасы. В обратный путь взяли 50 раненых защитников города. Для небольшой «Щуки» это очень много. Под атаками немецкой авиации, сбросившей около 40 глубинных и авиационных бомб, лодка с заклиненными рулями прибыла в Новороссийск.

Действия советских подводок на Балтике в 1942 году заставили немцев принять экстренные меры. Минные поля явно не могли остановить советские подводные лодки. Весной 1943 года командование противника пошло на возведение поперек Финского залива громадного сетевого заграждения. На протяжении 25 морских миль между островами Найссаар, скалой Порккалла и островом Мякилуото, в два ряда пространство перегородила гигантская стальная сеть «Вальрас».

Она достаточно прочная, чтобы ее не могла прорвать даже самая крупная подводная лодка. Гитлеровцы усилили и заграждения, установив еще 9 тысяч мин. На острове Гогланд появилась станция прослушивания для обнаружения лодок. Сражение под водой и над водой началось.

Командование Красной армии не знало о новом заграждении противника и вечером 17 мая 1943 года Щ-303 капитана 3-го ранга Травкина вышла в море. 19 мая лодка коснулась минрепа, а гидроакустик зафиксировал ритмично повторяющийся скрежет металла.

Иван Васильевич сделал правильный вывод, что это звук раскачиваемой волнами сети. Несколько попыток преодолеть преграду успеха не принесли. Лодка, словно в невидимую стену, упиралась в подводные препятствия. Тем не менее она смогла выбраться из ловушки и вернуться на базу.

Командование флота не оставляло мыслей о прорыве сетевого заграждения, которое бомбили с воздуха, надеясь пробить бреши. Одновременно было решено направить находящиеся у острова Лавенсари подводные лодки с задачей произвести разведку и форсировать сооружение на предельной глубине. 28 июля для выполнения задания вышла С-12, капитана 3-го ранга Бащенко, а 30 июля – С-9, капитана 3-го ранга Мыльникова.

29 июля командование получило донесение от С-12 о благополучном форсировании гогландского рубежа, а 1 августа о том, что лодка производит зарядку аккумуляторной батареи. В дальнейшем связь с кораблем прекратилась – лодка погибла у берегов Эстонии, подорвавшись на мине.

Лодка С-9 направилась обратно, но на базу также не вернулась, погибнув на минном поле.

После этого попытки прорыва через «Вальрас» прекратились. В подводной войне на Балтике наступила вынужденная пауза.

В силу географических условий, Черноморский флот запереть в базах непросто. Поэтому здесь моряки обладали большей свободой действий, чем балтийцы. Но черноморцам пришлось в полной мере ощутить воздействие новинки Второй мировой – противокорабельной авиации.

Надводные судна Черноморского флота в течение войны проводили ряд набеговых операций на порты Румынии и оккупированного Крыма. Самый первый набег, 26 июня 1941-го, с целью нанесения артиллерийского удара по нефтехранилищам порта Констанца, закончился потерей лидера «Москва» на мине. Последующие атаки побережья продумывались уже гораздо тщательнее. Задачей ставилось разрушение портовых сооружений, уничтожение складов и нефтебаков.

В центре советско-германского фронта гремели сражение под Сталинградом, на Курской дуге, наши войска наступали в Белоруссии и на Украине. Но на севере положение оставалось практически неизменным. Конвои с грузами ленд-лиза проходили под защитой союзников и кораблей Северного флота. Главным врагом были «волчьи стаи» вражеских подводных лодок и авиация.

Северному флоту удалось поучаствовать в охоте за германскими субмаринами. 28 августа 1943-го С-101 капитан-лейтенанта Трофимова, находящаяся к северо-востоку от мыса Желания, обнаружила в Карском море вражескую подлодку. Боевой опыт довел практику залповой стрельбы до автоматизма. Трехторпедный залп стал гибельным для возвращавшейся с минной постановки U-639.

5 сентября 1944 года тральщик Т-116 под командованием капитан-лейтенанта Бабанова глубинными бомбами уничтожил U-362. А осенью 1944 года Северный флот принял активнейшее участие в Петсамо-Киркенесской операции.

Советское наступление началось 7 октября, а в ночь на 10-е в тылу немецкой обороны высадился морской десант численностью около 3 тысяч человек. Уже 15 октября войска СССР в ходе дальнейшей атаки овладели Петсамо. Вскоре они вышли на территорию Норвегии и заняли порт Киркенес.

Если неудачи Красной армии в 1941-м привели к блокированию главных сил Балтийского флота, то успехи в 1944-м обеспечили свободу маневра. Выход из войны Финляндии позволил вырваться из оков сетевого и минного заграждений. Лодки обходили его вдоль финского побережья и даже стали базироваться в финских портах.

В начале 1945-го наши бойцы заставили гитлеровцевв спешно эвакуировать дивизии из Восточной Пруссии. Вместе с солдатами и техникой морем на судах перевозились беженцы. Одним из таких кораблей был лайнер «Вильгельм Густлофф», служивший плавбазой школы подводного плавания. Он покинул рейд косы Хель Данцигской бухты 30 января 1945-го.

Сколько людей находилось на борту в том момент, до сих пор точно не известно. По некоторым данным, около 6600, включая 918 курсантов 2-го учебного дивизиона школы подводного плавания и 4600 беженцев. Опасаясь столкновений с другими транспортами конвоя больше, чем лодок противника, капитан Фридрих Петерсен включил ходовые огни.

Именно по ходовым огням лайнер обнаружила верхняя вахта С-13 капитана 3-го ранга Маринеско. Догнав судно, он атаковал четырьмя торпедами. Одна торпеда не вышла из аппарата, но три других попали в цель. Корабль затонул.

10 февраля С-13 атаковала «Штойбен», двумя торпедами отправив его на дно. На этот раз большую часть пассажиров составляли военнослужащие вермахта.

Первые месяцы 1945 года стали временем убедительных успехов Красной армии. Советские войска прошли Польшу, Венгрию, вышли на подступы к Берлину и Вене. Однако в Восточной Пруссии, Курляндии и Померании еще оставались очаги сопротивления немцев, прижатых к берегу Балтийского моря. Прерывание коммуникаций изолированных группировок врага явилось последней задачей подводных лодок Балтийского флота.

2 апреля 1945-го командир Л-3 капитан 3-го ранга Коновалов принял решение занять позицию на подходе к Данцигской бухте. Коса Хель в последние дни была местом напряженных морских баталий. Гитлеровцы стремились вывезти остатки войск для решающих последних сражений. Моряки-балтийцы блокировали любые перевозки.

17 апреля 1945-го Л-3 обнаружила конвой. Он шел в Свинемюнде. Ночью лодка заняла позицию для атаки и дала трехторпедный залп. Через 70 секунд две торпеды поразили вражеский транспорт. Позднее выяснилось, что был потоплен германский теплоход «Гойя», на борту которого находилось свыше 6,5 тысячи человек, в основном военнослужащих. В июле 1945-го Коновалову присвоили звание Героя Советского Союза. Награды также получил экипаж.

Отгремела война. Люди отпраздновали День Победы 9 мая 1945 года. А 22 июля на кораблях торжественно подняли флаги. В этот день – День Военно-морского флота – состоялись парады, и до личного состава довели приказ Верховного главнокомандующего, где говорилось:

«Флот до конца выполнил свой долг перед Родиной…»